Глава XV. Мирно сдаться просим!
30 июня 2026 г., 09:58
ЭТИМ ЖЕ УТРОМ:
Саванна купалась в лучах утреннего солнца, что приятно щекотали глаза после темной сумеречной дымки. Розовые и рыжие облачка прогуливались по небосводу, будто с детской наивностью предвещая хороший день. Однако сейчас, спустя какое-никакое время, нельзя было по-настоящему расслабиться. Где-то вдалеке, едва касаясь тонкой линии горизонта, плясали ярко-желтые языки. Со Скалы Прайда они не выглядели так устрашающе, даже наоборот — малость игриво. Этой ночью Киара частенько выходила за пределы пещеры: совершенно не спалось. Мысли то и дело волновали разум, заставляли сердце неумолимо стучать, как зебра отплясывает копытами по земле во время бега. Молодая львица неустанно расхаживала по краю, неровно дышала свежим воздухом, вглядывалась в пейзаж, но нигде не находила успокоения. «Я ведь могу… — внутренний голос долбил изнутри, словно дятел. — Я ведь могу найти их… хотя бы выйти на след… Но как?..» Ответ укрывался в дальних глубинах сознания, словно иголка в стоге сена. Но долгожданное решение все не приходило. То есть давно, еще давнишним днем оно пришло, но с каждым рассветом львица откладывала его в дальний ящик тревожащих свершений. Киара была в замешательстве и с молящим взором взирала на поникшую степь, будто сама Природа должна была дать ответ. Но увы, просто так стоять на краю Скалы Прайда и просить невесть что о помощи — то же самое, что и разговаривать со стеной в полумраке. Глубоко вздохнув, дочь Короля возвратилась внутрь и через пять минут смогла чуток подремать перед рассветом. Сейчас же, когда светило уж окончательно обуздало небеса, Киара стояла неподалеку от остальных львиц и собиралась духом перед долгой пробежкой. Несмотря на нежелание гоняться за антилопами или, тем более, зебрами, она все же была рада утреннему выходу. В кои-то веки можно отключить переживания, сплестись с ветром и поддаться свободе охотника. Когда можно наконец развеяться от ушей до хвоста, поразмыслить над грядущими решениями, выветрить из головы все, что накипело. — Идем! Настроение Королевы сегодняшним рассветом внушало львицам отличный настрой на поимку добычи. Все уже собрались в путь, но Киаре пришлось отрывать глаза от земли. — Милая, ты чего? Заболеть решила? — Нала подбежала к дочери и с материнской нежностью приподняла голову лапой в свою сторону. — Может, не пойдешь все-таки? — Не, мам, все хорошо, все правда хорошо… — ответила Киара. — Мне бы поскорей пробежаться, освежиться чуток. А то глаза еще слипаются. — Ладно… Воля твоя. Не будем терять времени! Услышав команду, львицы рысцой покинули подножие скалы. Следом за ними подтянулась Киара, старалась сильно не отставать. Мимо проскальзывали оголевшие акации, булыжники, баобабы. Общая картина с приходом небесной безоблачной синевы повеселела. Стада паслись тут и там, совершенно не подозревая, что около них пробегает отряд хищников, умело скрытый на фоне пожелтевшей земли. Принцесса Земель Прайда вторила остальным, разгонялась по засохшей пустоши, будто впереди красовалась желанная добыча, готовая сама броситься в лапы к собственной смерти. Но на самом деле Киара бежала без причины, не пойми куда. Взгляд сфокусировался на единственной точке, к которой и было приложено все усилие. Чтобы не запыхаться, молодая львица уравновешивала дыхание: вдох-выдох, вдох-выдох… Порыв ветра игриво пролетал сквозь уши. Спустя пять минут Киара внезапно поняла, что бегает по кругу, около одного и того же дерева. Приняв решение, она притормозила и направилась к ближайшему водоему. В горле пересохло. Бока ужасно болели от длительного забега, но львица все равно добралась до воды рысцой. Ступив на песчаный берег, Киара осмотрелась. Где-то вдалеке, метров через тридцать-пятьдесят звучало родное рычание. Этим принцесса с выдохом убедилась, что не отошла от Прайда далеко, и принялась языком слизывать воду. Отражение исказилось, волны кольцами распластались по всему водоему. Едва закончив пить, Киара вгляделась в знакомый блеклый силуэт напротив. Казалось, ничего особенного. Подумаешь, небольшие мешки под глазами, ну не выспалась чутка, что уж тут поделаешь? Но вот глаза… В них крылось бескрайнее уныние, тоска, они словно пронзали зеркальную поверхность насквозь, прокрадывались в душу. Точно так же солнечные зайчики отскакивали от воды, что была в казармах Львиной Гвардии, и неким чудом оказывались на стенах, потолке, подсвечивали рисунки на стенах. Но то были лишь проблески тепла, совершенно иное. Пронзительный взгляд, что смотрел на Киару прямиком из воды, совершенно не грел, наоборот — словно заставлял мерзнуть. Отражение стучало кулаками в стекло, пыталось что-то донести наружу… Львица не выдержала и отвернулась, направив взор в песок. После передышки она лапой дотронулась до берега. Песчинки нежно щекотали пальцы, а после падали обратно к своим крошечным собратьям, словно небольшой дождик. Вдруг Киара выпустила коготь и опустила его в отсыревшую бурую массу около самой воды. Затем провела в сторону. Получилась слегка кривоватая линия. На этот раз принцесса полностью погрузилась в процесс: рисуя зигзаги, спирали, круги, волны, Киара понимала, что будто с каждой проведенной черточкой становилось чуть легче. Внезапно коготь застыл на одном месте. Львица моментально встала на лапы, отдернула коготь, засуетилась. — Киара! — послышалось вдалеке. — Иду!!! Дочь Симбы спешно покинула водоем. Сердце встревоженно стучало, в глазах блеснул некий огонек. Спустя несколько минут Киара уже сидела рядом с Королевой. Прайд сегодня добыл мало. Нала с досадой тихо выговорилась и потащила одну из туш. Остальные подхватили сразу же, дочь подбежала к матери и оказала помощь. Возвращение на Скалу Прайда вышло весьма долгим. Но Киара продолжала тянуть тушу дальше, словно от этого зависела судьба всего королевства. — Ма-ам! Можно попросить… кое о чем? — вернувшись домой, Киара моментально выпустила тушу из зубов. Затем с большим нетерпением подбежала к Нале. — Да, что такое? — Можно… к Макини сходить на баобаб? Мы вчера друг другу… встретиться обещали! — Какие еще походы в гости, раз в Саванне такое творится?! Королева с сомнительным отблеском в глазах нахмурила брови. Со стыдом проглотив ком, Киара потупилась, отвела взгляд в сторону. — Понимаешь… Я… Соврать не вышло. Эмоции горным каскадом выплеснулись наружу, готовые в любую минуту поглотить близлежащие степи в соленом океане. В сердце Налы что-то мельком треснуло, и как подобает матери, она уже не отводила от дочери глаз. — Я так уже не могу-у! Я устала… Я так устала от того, что творится в нашей семье! — Милая, не переживай, не переживай, — пыталась успокоить Королева. — У нас… просто такой период, все обязательно вернется в норму… — Кайон… Копа… Откуда мне знать, что они все еще живы?! А отец… Мне всегда так больно на него смотреть! С каждым днем он все меньше походит на того!.. того папу!.. Слезы текли рекой. Нала шла на все, лишь бы унять приступ истерики, клала лапу на плечо, чтобы хоть телесно достучаться до дочери. В полном смятении остальные львицы отошли на шаг от неприятной сцены и отвернулись кто куда. Стояла тишина, и лишь рыдания львицы прорезали воздух по всей округе. Подуло прохладой, на крыльях которой прибыл Зазу, не менее уставший от зверских капризов Короля. Казалось, он поседел за эти дни — крылья его будто не отдавали прежней яркостью, что была его единственным способом скрасить службу. И без того поникшие глаза, едва завидев плач принцессы, угасли еще пуще. — Киара… — начал было он, опустив клюв. — Не терзай ты так себя. Львица не переставала приглушенно хныкать, прибрав намокшие щеки лапой. Королеве оставалось только сильно зажмурить глаза, чтобы не заразиться рыданием. Уложив печаль куда-то вниз, в область живота, Нала едва сумела остаться в королевском расположении духа. Через полминуты она обратилась к советнику: — Я полагаю, есть некий повод для твоего визита, Зазу? — Все верно, Ваше Высочество. Мажордом медленно расправил крылья и смиренно поклонился. После чего осмотрелся по сторонам, украдкой поглядел на львиц и на стоявшую вдалеке скалу. — Миллион раз каюсь, что не доложил вам о данной информации вчера вечером! Я… Мне доложили гвардейцы, что… что вчера они заметили Кайона посреди толпы травоядных. — Кайон!!! Из Киары вырвалось так внезапно, что все на миг вздрогнули. Теперь и плач не тревожил степные просторы Земель Прайда. Только безмолвные порывы ветра не давали сойти с ума. — Да… Лидер Гвардии имела намерения об этом доложить Его Величеству… — советнику не позволил договорить приступ тревожных судорог, который прошелся сначала по хвосту, а затем и по клюву, из-за чего тот нервно подергивался, будто после полосы пыток. — Но ей… не хватило смелости. Я не мог остаться в стороне и передал вам ее слова, чтобы дальше спать со спокойной душой. — Что ж… Я все понимаю, Зазу, — ответила Нала, призадумавшись. — Если уж от вида Симбы у тебя сердце в пятки уходит, то можешь доложить утренний рапорт мне, я совершенно не против. — Ох-х… Это такая… милость с вашей стороны. Бесконечно вам благодарен… — растерянно отвечал пернатый, проговаривая очередную благодарность и с каждым словом становясь все тише и тише от того, что воздух в глотке мимолетно кончался. — Ну… Пожалуй, хватит с тебя лестных слов, приступай. Пока мажордом с поджатым хвостом докладывал Королеве обстановку, Киара навострила уши и устремила взгляд в Саванну. Никогда еще надежда так сильно не переполняла львицу. Никогда еще ей не казалось, что братья находятся так близко. «А ведь еще можно все изменить, — подумала принцесса. — Они еще где-то там, за холмом. Лишь лапу подай!» И правда: пусть Нала позволит дочери пойти на поиски, и тогда ежедневным мукам придет конец. Надо лишь переступить порог территории. Если уж поиски братьев будут так тщетны, то хотя бы не придется встречаться взглядами с отцом. Саванна завлекала своей свежестью, покоем. К сцене присоединилась Макини, зазевавшаяся по дороге. Едва удерживая палку в руке, она чуть не споткнулась о трухлявый пень и пару раз получила взбучку от крючковатых ветвей. Этой ночью ей тоже плохо спалось: перед тем, как разойтись, они с Киарой переглянулись. Взгляд львицы всю ночь не покидал Макини. Каждый раз, когда ученица Маджузи прокручивала в голове тогдашний разговор с Бангой, ей все больше становилось понятно: с каждым днем ей все тяжелее скрывать правду, и рано или поздно она сознается. Было ужасно ежедневно и ежесекундно утаивать встречу с близнецами не от Рафики и даже не от Королевской четы: страшно было смотреть Киаре в глаза. Единственным, что могло искупить вину — это как-нибудь помочь ей в поисках. Да, уже по немому переглядыванию было понятно, что ждет их двух завтра. Макини подошла к принцессе. — Доброе утро. Львица тихо ответила тем же, обезьяна глубоко выдохнула, прежде чем шепнуть на ухо кое-что важное: — Я тут подумала… Думаю, нам ничего не грозит… если мы будем держаться с ребятами. Обнадеживающе встрепенувшись, Киара вытерла полузасохшие слезы и с твердыми намерениями подбежала к Нале, у которой уже уши вяли от рапорта. — Мама, ты должна меня отпустить! Я уверена, что могу найти Кайона с Копой. Королева настороженно нахмурилась. Зазу хотел высказаться насчет прерванного доклада, но решил не вмешиваться в диалог. — Киара… Ты не понимаешь, на Землях Прайда опасно, как никогда. Только представь, что будет со мной, если еще и ты пропадешь! — Но мам! Ты не понимаешь, каково мне! А мне плохо! Мне тоже ужасно плохо, а тут говорят, что Кайона видели неподалеку! Может, я его выслушаю и уговорю вернуться! — Я… послушай… В диалог ворвалась Макини. Это было не то, что неожиданно — это было очень даже дерзко и бестактно. С большой осторожностью она выставила перед собой лапы, будто боясь, что Королева рассвирепеет и набросится на нее. — Я беру ответственность за безопасность Киары, — отчеканила она. — Если уж с ней что-то произойдет, я оплачу. Хоть лапой, хоть хвостом или головой. Лишь одно прошу: отпустите нас на поиски. Обещаю вам, мы будем держаться на безопасном расстоянии от пожаров. Юная Маджузи и сама не поверила своим словам, как твердо и настойчиво она обратилась к Ее Высочеству будто к равному собеседнику. Чтобы уж слишком не напрягать обстановку, в голову пришла глупая идея неумело подшутить: — А ин-наче я вас… п-палкой по г-голове ударю! Пара львиц ахнула, Королева сначала смущенно поморщилась, но затем посмотрела на Скалу Прайда и натянуто улыбнулась спустя несколько секунд. — Я… Ладно… Я согласна — Й-есть! — Макини в порыве радости дернула локоть, а Киара воодушевленно не отрывала глаз от мамы. Та в ответ еще раз положила лапу на плечо и шепнула: — Не заходите далеко. Хоть я и не особо верю, что все так просто разрешится, но во мне горит надежда, что ваша затея поможет найти их. Киара на пару секунд закрыла глаза и с согласием кивнула. — Можешь на меня надеяться, мама. Я не подведу. Львица и мандрил все дальше отходили от Скалы Прайда. Принцесса не замечала утром, как свеж и душист запах Саванны. Вдыхая прекрасный аромат неукротимой степи, путницы пересекли еще один холм. — У тебя хоть план какой-нибудь есть? — спросила Макини. — Сначала к Фули и остальным, а затем… — Киара запнулась, посмотрев куда-то на горизонт сквозь слепящие лучи солнца. — Кажется, я знаю, к кому мы можем обратиться.***
Весь вчерашний день вплоть до глубокой ночи шли переговоры с Джанджей, а точнее — их подобие. У Копы уже краснели глаза, и он едва мог открыть их, чтобы в очередной раз не закемарить. Не хотелось вспоминать этот ужасный эпизод, но едва лев видел гиену на периферии зрения, да еще и в кругу Мкариму, мысли настойчиво лезли в голову.***
На небе тогда уже начинали мерцать звезды. Помнится, вожак вражеского клана все время увиливал от лишних вопросов и все наглее начинал приклеиваться к объекту своего обожания. Джасири еле сохраняла самообладание, то и дело сглатывая слюну, готовая в любой момент вступить в драку, если та будет неизбежна. Чизи и Чунгу, два балбеса, хихикали неподалеку с неуверенности вожака. Остальные псы уже улеглись, пытаясь выкинуть из головы мерзкий хохот тех двух. Увы, вечер не обрадовал важной информацией, и лев начал от раздражения поскрипывать зубами. — Я не собираюсь здесь торчать всю ночь! — огрызнулся он, прервав пустые разговоры. — Либо ты говоришь все, что знаешь о Братстве, либо мы уходим! — Ха! Ишь, шантажист нашелся! Вы на моей территории, салаги. Свои условия диктовать право имею. Джанджа ответил со сладостным наслаждением, наблюдая то, как Копа едва держит пасть закрытой. Но какое ему дело до уставшего немытого льва, когда перед ним стоит она. Мало того что самцу хотелось смотреть на Джасири бесконечно, он чувствовал к ней необычайно сильное влечение. Та в ответ смущенно поджимала губы, отходила на шаг назад, когда вожак вражеского клана позволял себе слишком много. Тем не менее, терпение было не бесконечным. Наконец, оно кончилось. — Аргх! С меня хватит! Пятнистый вначале не до конца понял, что его опрокинули на спину. Но потом… сладкое чувство волнами прошлось по телу, щекотно запульсировало. Ведь именно она застала его врасплох. Именно Джасири мог поддаться некогда суровый лидер стаи, которого низшие по статусу чуть ли не боготворили. Пощечина прервала эйфорию. — А-а-а! Ну зачем?! — возмущенный, Джанджа вернулся на землю. Ннэ и Тано готовы были вступить на защиту своего вожака, но тот подал жест, мол, никого спасать не надо. Гиены переглянулись, синхронно закатили глаза и пошли спать дальше. — Мы не за тем к тебе пришли, чтобы такой неотесанный дурень, как ты, пялился на меня! — Джасири замахнулась передней лапой, но еще раз бить не стала: плененный зажмурился, значит признавал доминирование. — Кх-хм! — откашлявшись, Копа непринужденно напомнил о своем присутствии. — Я все еще жду информации, если она вообще есть. — Аргх! А его пренежному высочеству есть что дать взамен, а? — съязвил Джанджа. — Мало того, мне нет дела до вашего Прайда с его официозом, так с какой стати мне вам помогать бесплатно, м? Лев пошатнулся и отошел на шаг. Сколько не злись на самца гиены, он все же прав. Разве можно было надеяться на информацию даром? Смущенный, он прикрыл лицо лапой. — Че, в ответ словца красного не найдется, принц? — Эээ… Ладно, ладно, будет тебе оплата! — наконец, ответил Копа с толикой раздражения, затем повернулся к Джасири. — Прости, прости, прости, прости меня! Мне просто не остается другого выбора. — О чем ты? — спросила гиена, но лев уже вовсю был занят разговором с Джанджей. — Предлагаю… такую сделку. Ты собираешь отряд гиен, штудируешь все Чужеземье в поисках базы Поджигателя и докладываешь обо всем мне. — едва переведя дух, Копа заметил, как перед последним предложением у него затряслись колени от чувства вины. — А взамен… Пусть Джасири пригласит тебя в родное логово, позволит сблизиться и… узнать друг друга получше. — Ты с ума сошел?! Еще слово, и пятнистая бы с преогромным удовольствием сменила побежденного с Джанджи на Копу. Но к счастью или сожалению, шок будто парализовал ей лапы. — Прости меня! Я не могу предложить ничего равноценного, а я не хочу так просто рисковать без знания ситуации. — Да ты хоть знаешь, с каким уродом ты меня «обручил»?! Отец с него шкуру сдерет!!! Мокрого места не оставит!!! Безнадежные выкрики Джасири окончательно разбудили всю стаю. Стали шушукаться. Тяжело вдыхая и выдыхая, гиена отчаянно прижалась к стене, выпустив Джанджу из хватки, тот встревоженно отпрыгнул в сторону. Копа осторожно приблизился. — Я все понимаю… Может, он и не… парень твоей мечты, но это все во благо Земель Прайда, во благо вас, в конце концов! Это мой единственный шанс напасть на след Поджигателя и… и доказать Кайону… что… Лев аккуратно прижался к глыбе, аналогично пятнистой. — Просто потерпи чуток, и… Если он будет до тебя докапываться, и ты будешь его лупить, то отыграйся на мне тоже, ладно? Гиена молчала пару минут, и эта пара минут тянулась, будто загустевший мед. — Ладно… Идем… Джанджа был мне себя от радости и еле сдерживал хвост, который вот-вот уже начнет дергаться в обе стороны. Копа наоборот — опустил уши от бесконечного чувства стыда и бесшумно поплелся вслед за Джасири.***
Закончив вспоминать, лев заглянул в лужу неподалеку. Из отражения на него глазели два покрасневших глаза. Копа еще раз убедился в том, что этой ночью он вообще не прикладывался головой к земле. От этого лучше не стало. Конечно, давно можно было взять и завалиться в какой-нибудь тенистой пещерке, но старший близнец никак не хотел терять бдительность. Ведь где-то там бродит Кайон, где-то там его ждет семья и родной дом. Настроение было чертовски неважное. — Чего сидим? — позади послышался игривый, но со стальным отблеском, старческий голос. По Хаки не было видно, что несколько часов назад он вел агрессивную словесную перепалку с нежданным гостем. — Просто… — Сходил бы ты, поспал хоть немного, а то сам понимаешь, зрелище противное — на полумертвого льва смотреть, — хихикнул пожилой самец гиены. — Извините, что все так вышло. За меня, за Джанджу, за все… — С щенком мы… с горем пополам разберемся, хоть и зубами скрежеща. — пробурчал седой пес. — Вот только я все смотрю на тебя и понять не могу: что ты у нас, в Чужеземье, забыл? Хаки причмокнул губами и сглотнул слюну, ожидая ответа. Копа долго обдумывал слова. — Да вот… мы же с братом пошли на одно дело… Сами помните, наверно. А я с самого начала знал, вот, не доведет это до хорошего! А потом Кайон взял и из дома уйти решил, не предупредив никого. Вот с этого момента меня и начало корежить. Я ему столько намекал, что зря мы ушли, но он вообще ничего кроме расследования слышать не хочет. А потом мы поругались, естественно. Кайон удрал, а я… я… остался один… Вот я и решил помочь ему, хоть и не напрямую. Разузнаю все о Братстве, скажу ему, а он, может, и простит меня… Пока лев рассказывал, Хаки с интересом мычал и поддакивал. Наконец, он вставил и свое слово: — А чего ты так волнуешься о брате? Он ведь не маленький уже! — Но… Но как я могу его так просто взять и бросить?! Он не знает, как опасен и… подл этот мир. Я его брат! Я его обязан защищать! А иначе кто я? Если с Кайоном хоть что-то случится, я… не знаю… лапы на себя наложу! — Разговорчики, солдат! Не смей так говорить! — воскликнул отец Джасири и мигом остыл. — С чего ты решил, что он как никогда в тебе нуждается? Он наверняка где-то бродит, разозленный и обиженный. Хоть че делай: разведывай, не разведывай, он тебя все равно так просто не простит. Я знаю, о чем говорю. Хаки прервал диалог, осмотрелся по сторонам. Слева от них Мадоа с Уфахаму встречались после дневной разлуки. Отец их скромной семьи возвращался с ночного дозора, чтобы позавтракать и опять отправиться на работу. — Вот ты знаком с тем малым? — спросил пожилой. — Этот Уфахаму в свое время столько кровушки с меня попил, ей богу! Вспоминать противно! Подростки, знаешь ли… Копа с недоверием встретился с собеседником взглядом. — В один день чего-то он вспылил да взял и ушел из дома! Не помню из-за чего, только знаю, что причина до неприличия глупая была. И вот: первый день его искали, искали, на второй то же самое. А потом я отряду говорю: «Да харе его искать, сам потом приползет, как миленький!» В общем, где-то неделя прошла, я из пещеры выхожу, потягиваюсь и вижу картину — Уфахаму, весь отощавший, промокший, продрогший, еле лапами перебирает, но прощения просить идет! Про-ще-ния! Едва Хаки случилось вспомнить забавный случай, его одолело неукротимое тихое хихиканье. Лев ничего не говорил. — Ну, малой, результат перед собой видишь! — разобравшись со смехом, продолжил старец. — Зря ты волнуешься за братца своего! Он не то, что в полымя — даже наружу из укрытия вылезти не посмеет! Слаб он еще духом, ты его переоцениваешь! Ничто его так хорошо и не научит, как он сам! Поймет он, что такое голод, жажда и слякоть под лапами — сам домой прибежит, даже слова вставить не успеешь! Копа опустил голову, едва скрывая накипевшее недовольство, а Хаки все говорил: — Ну, раз решил себе жизнь усложнить, вмешиваться не собираюсь. Ты сам себе приговор подписал… С этими словами старый пес хлопнул льва по плечу и со спокойной душой направился в пещеру. Наконец, Копа не выдержал и со всего маху брызнул лапой по луже. Вода разлетелась в разные стороны и задела подбородок с шеей. Остыв, старший близнец решил таки отлежаться пару часиков, а то держать веки открытыми было уже невыносимо. Еле уходя в сон, лев прогонял в голове слова Хаки и с каждым новым разом не хотел с ними соглашаться. В это время Джасири убирала объедки с утреннего стола. Мысли приходили разные. То было обыденным, ведь когда молчишь, на ум приходит всякое: и достойные, и бредовые идеи. Едва вспоминая о Джандже, она сильно жмурилась и скалилась то ли от злости, то ли от бессилия. Перенося кости из одного места в другое, гиена все не могла понять — до чего же спонтанным и неприятным было решение Копы! Выдохнув, Джасири чуть очистила голову от навязчивых чувств и продолжила убираться. Сбоку, едва заметно, к пятнистой подбирался Джанджа. Зашуганный «ночным приемом» Хаки, он уже никому не хотел причинять вреда на этой облагороженной территории, а Джасири — само собой. Надеясь на свою воображаемую бесшумность, самец подходил все ближе. — Чего тебе?! — рявкнула Джасири. — Я тут… смотрю — ты одна убираешься… Помочь? Гиена фыркнула, но нехотя приняла предложение. Джанджа тут же принялся за работу. Хоть костей уже оставалось немного, и дочь вожака могла бы сама справиться с уборкой, Джанджа уже видел в себе чрезвычайно полезного члена стаи. Он брал себе в рот достаточно мусора на выброс, бежал проворно, но не смел обогнать Джасири. Теперь объедки можно было сосчитать по пальцам. — А у вас тут уютненько, хе-хе… — Не то слово… — тихо буркнула гиена, стараясь не встречаться с гостем взглядом. — Знаешь, с чем сравнивать. Сколько бы она не поливала родной дом пятнистого грязью, Джанджа не смел сказать что-либо поперек. Точнее, безумно колотящееся сердце не позволяло наговорить лишнего. Гость едва сохранял холодность рассудка. — Да понимаешь… — наконец, начал он. — У нас ведь коллектив-то мужской, вот мы и свинячим на каждом углу. — Ха, самцы бывают и почистоплотнее, уж поверь мне, — с иронией встрепенулась Джасири. — Кстати, я тебе раньше не говорила, но у тебя кусок жира на носу засох. — Что? Реально? Пятнистая кивнула. Джанджа пощупал лицо и действительно обнаружил на переносице что-то липкое. Гиена в ответ слегка улыбнулась и хмыкнула. Двое знакомых продолжили таскать кости, и вскоре работа была завершена. Самец, удовлетворенный выполненной целью, сладостно вздохнул. — Будь я чистоплотным, как… все вы вместе взятые, ты бы стала… со мной общаться?.. — Не знаю. Я бы подумала… Обыкновенно, Джасири всеми способами увиливала от темы знакомства. Несмотря на это, Джанджа не собирался менять направление разговора. Настойчивость играла все новыми и новыми красками, и уже ничто не могло позволить уйти этому диалогу на нет. — Ну тогда… подумай сейчас. Может, я и не такой урод, как ты, может, и думаешь… — Вот в том-то и дело, что я думаю все эти часы! — воскликнула она. — Я бы хотела тебя узнать получше, но мне мешает установка, что ты… ты… — Я — плохой парень, да? — усмехнулся Джанджа. Гиена тяжело вздохнула, и ей оставалось лишь кивнуть, будто провинившись перед родителями за какую-то незначительную шалость. — Ну раз я плохиш, тогда с чего бы вдруг тебе… за меня волноваться, а? — О чем ты? — Да я вот припоминаю… Вы с Копой когда шушукались, ты вовсю говорила, мол, отец с меня шкуру сдерет, типа того… Так с чего бы тебе оберегать меня от гнева твоего пожилого папочки, м? Я же плохиш, от таких, как я, надо ведь держаться подальше!.. — Я… Просто… Джанджа вошел во вкус. Ему было в удовольствие наблюдать, как Джасири мямлит с ответом. Значит аргумент был достаточно весомый, чтобы сбить с толку. Она так и не ответила внятно. Наконец, пятнистый прохохотал несколько секунд от такой абсурдной ситуации и направился в тесную пещерку, которую ему отвели Мкариму с Хаки. — Завтра встретимся! — рявкнул он напоследок. — Я, пожалуй, пойду, на… скалы посмотрю. Удрученная вопросом, Джасири стояла посреди пустыря и с непонимающим взором глядела вслед Джандже. — Ну… Наверное… — неуверенно проговорила она и направилась к сестре навестить детенышей, выбросив лишние мысли из головы.***
— Эх, Банга, Банга, тебе давно в юмористы пора! Где-то же цирк-шапито вроде останавливался, попросись к ним. И нам, и тебе легче будет! — Да я серьезно, ребят!!! Я похож на клоуна?! Солнце достигло зенита. На небе было ни облачка, и лучи казались копьями, пронзающими кожу. В самый разгар жары Банга, Фули, Бешти и Оно уселись около водопада в тени акации. Последние три были сильно встревожены таинственным исчезновением медоеда, и тот с пеной у рта докладывал все, что происходило с ним на Скале Прайда. Но никто не был способен поверить в эту историю: до того безумная она была! Из всех ребят Фули особенно не хотела принять байки барсука за правду. — То есть по-твоему, Король начал есть какую-то траву, после чего озверел и перестал выходить на публику. А ты совершенно случайно это заметил, потому что Симба будто напоказ съел одну травинку и даже не побеспокоился о том, что о его нездоровой… «страсти» могут узнать звери. Все так? — Ну да. А че такого? — Понимаешь, дру-жи-ще, — начала Фули. — Чтобы так унизить Короля в глазах народа, то есть нас, это каким бесстрашным надо быть! Да и как ты этот бред докажешь? Кроме тебя никто эту траву не видел. — Хмм… Справедливо, — заметил Оно, укутавшись в перья. — Ну ребят! Это та самая трава, которую Кайон принимает! Она успокаивает типа, но если ее слишком много есть, она… она… — Что она? — Она… Ну я видел, что она с Симбой сделала! Он сам на себя теперь не похож! Ну поверьте мне, поверьте! — Аргх! Как же ты наивен, барсук-медоед! — раздраженно фыркнула пятнистая кошка, прижав лапу к сморщившемуся от раздражения лицу. — Хоть опиши, что это за трава! — Вот эта трава!!! Друзья мгновенно обернулись. К водопаду приближались две фигуры: одна двуногая, другая нет. Это были Киара и Макини. Держав в правой руке горсть тулизы, а другую приложив ко рту, Юная Маджузи кричала в сторону ребят. Львица едва была заметна на фоне желто-бежевой потрескавшейся земли. — Вот они! Мои адвока-ты!!! — вскрикнул Банга и бросился им навстречу. Барсук со всего маху прыгнул Киаре на шею и стал маниакально тереть шерсть на плечах. Львица покраснела, но сохранила молчание. Макини пришлось отгонять медоеда палкой. — Кто-нибудь мне эту вакханалию объяснит? — сказала Фули. — Вот, глянь, — обезьяна протянула руку с парой стеблей с редкими цветками. — Та самая тулиза, что Кайон ест. Ни светлее, ни темнее. Взяла поменьше, чтобы потом не донимали. — Теперь понятно?! — с торжествующим видом Банга сжал кулак. — у Его Достопочтенного Львейшества цвет настроения — ли-ло-вый! Гепард все-таки закатила глаза и нехотя приняла свое нежеланное поражение. Бешти и Оно присмотрелись к улике. Цапля начала что-то себе бормотать под нос. — Киара, это правда? Симба на эту… дрянь подсел? — неуверенно спросил гиппопотам. — Да, увы… — сказала принцесса, раздосадованно уведя глаза в сторону. — Теперь вам понятно, каково теперь там, на Скале Прайда? Это просто лютейший ад! — А Симба много принимал этой вашей… тулизы? — Оно с интересом эрудированной птицы вступил в разговор, чтобы, наверно, еще раз вставить умное словечко. — Да он цветки вместе со стеблями проглотил, что аж корни одни остались! — вскрикнул барсук. — Ну не, это фиаско. Такого Короля и врагу не пожелаешь! — Банга, харе болтать! Фули вмешалась, чтобы тишина помогла Киаре собраться с мыслями. Пятнистая прекрасно видела, как у львицы то и дело дергаются глаза, и она пристыженно смотрит куда-то вбок. Она подошла, помолчала где-то десять секунд, а потом собралась с мыслями и обратилась к ней: — Все хорошо. Мы с тобой. — Да… Я все понимаю… Спасибо… — Отец тебя не донимал? На тебе лица просто нет! — Нет, нет, все хорошо! Благо, ничего такого не было… — начав было оправдываться, Киара вдруг поняла, что ее глаза опять заслезились, но не протекали. — Я уже не чувствую себя безопасно дома. Да и… Я все думала в последнее время… пойти искать братьев. — Что ж… — присвистнул медоед. — Не хочу тебя куда дальше расстраивать, но ни я, ни остальные вообще в ус не дуют, как и где этих отпетых приключенцев найти. — Конечно, я мог бы еще раз облететь Земли Прайда, но я так никого и не разглядел. Ни вчера, ни позавчера… они будто под землей отсыпаются, как кроты, — пояснил Оно и стал причесывать перья, раздосадованно усмехнувшись. — И запах… Я пробовала учуять, Кайоном пахнет постоянно! А самое главное — везде! Такое чувство, будто он специально везде следит, чтобы нас с толку сбить! — сказала Фули. — А о Копе и того хуже — ни слуху ни духу! — Зря мы тогда рассорились, ребят. Того и гляди — может, Кайон оттого обозлился, что мы его не поняли, — добавил Бешти. — Ха! Да ты что! Да он из дома сбежал, насовсем! Что ж, было весьма и весьма остроумно с его стороны! Я скорее уступлю место леопарду в гонке, чем пойду на такое! — Да мы попросту друг друга недопоняли, в том-то и вся проблема. — Аргх! Бешти, да у тебя весь аргумент — мы друг друга не поняли, мы друг друга не слушали, мы друг с другом не поговорили!.. Ну несерьезно это! — Так, хватит орать по пустякам! — Макини перестала слушать помемику на «действительно серьезных щах» и надавала всем палкой по тыкве. — Если мы будем так спорить по любому поводу, Кайон и Копа уж точно не найдутся, я это вам гарантирую! — Оу, е-мое! — взвыл Банга. — Передел ролей в кругу?! Схожу-ка я за жучками. — Не в этот раз, прости, — обезьяна преградила путь, выставив лапы в обе стороны. — Никто отсюда не уйдет, пока мы не разберемся, что нам делать дальше. — А что нам делать дальше, двуногая копия одного занудного льва? — Эээ… — почесав палкой затылок, Макини взглянула в сторону львицы, которая прилегла неподалеку в тенечке. — Может, Киару спросим. У нее, кажись, есть какая-то идея. Ребята вплотную подошли к ней. Вначале львица не совсем поняла, что от нее хотят, но после пары жестов от Макини она тут же принялась за дело: — Вы… вы знакомы с Мхиту? — Мхиту? Это ведь ваш дядя, нет? — сказала Фули, озадаченно нахмурившись. — Я и не думала, что ты о нем вообще знаешь. — Да… Это долгая история. — ответила Киара. Привстав, она выглянула из тени и направила взгляд в сторону Великого Утеса. — Быть может, он единственный, кто знает что-то о братьях. — Да, я помню, как они несколько дней назад шли к нему расспрашивать насчет расследования… Но как это нам поможет? — Но ведь он, должно быть… — Но разве Мхиту знает о местоположении близнецов? Он же с ними не в одной команде! Он как точка их маршрута, ему вообще неизвестно, где будет их следующий шаг. — Так может он за ними с тех пор следит… — Может, следит, а может, и нет… — вмешалась цапля. — Прости меня, Киара, но если мы сейчас пойдем в такую даль и «волшебным образом» поймем, что Мхиту, оказывается, не в курсе, мы попросту потеряем время. — Но… — Оно прав. — с озадаченным выражением Макини прижала кисть к подбородку и посохом причесала затылок. — Мне жаль, но скорее всего, мы наведаемся к нему в последнюю очередь. Львица разочарованно прикусила губу. Ей казалось, что она станет главной по поискам, но ее идею взяли и отложили на последний план. С еле скрываемой обидой дочь Короля отвела глаза. — Фули, на какой примерно территории ты учуяла Кайона? — Где-то по окраинам примерно: Долина Килио, возле утеса… — Великого? — вдруг спросила львица. — Ну да, там ведь еще пожар не потуши… Стойте! Самка гепарда взволнованно встала на лапы и начала с особой увлеченностью набирать круги около акации. Взор зеленых глаз то и дело устремлялся в разные стороны, будто по окружающим компанию приметам уже можно было напасть на след льва. Барсук с нескрываемой серьезностью заинтересованно фыркнул. — Запах Кайона был в пределах Великого Утеса… И тут же мы узнаем, что в тех краях вспыхнул пожар. А затем в долине слонов звери готовились к празднику… — Там ведь, кажись, Кайона видели! — вставил Бешти. — Мой отец пришел с репетиции и сказал за ужином, что краем уха услыхал, как Гвардия было начала гнаться за каким-то борзым львом. А вдруг это и есть он! — Получается… — Наш Кайон как-то связан с недавними вспышками! — заключила Макини, но спустя мгновение у нее по лбу пошел холодный пот. — Погодите… Нет, нет, вы мне не говорите. что он… — Не важно, был ли он в сговоре с Поджигателем или нет. Главное, мы поняли, куда нам идти. А дальше все более-менее образуется. Наверное… — сказал Оно. — Я не верю, что мой брат замешан в поджогах! Да, у Кайона в последнее время чуть текла крыша, но он бы никогда не опустился до такого! — Я с тобой согласна, — Фули расположилась обок принцессы, чтобы выразить солидарность. — Все наверняка совершенно по другому. Куда иначе, куда сложнее… — Ну че тогда? Дамы, вперед! — с обыкновенной своей манерой речи Банга сделал вывод, что друзьям предстоит предолгая прогулочка по Землям Прайда. — Быстрее придем — быстрее учуем — быстрее найдем. А то запах выветрится, и пиши пропало! Это были последние слова. Следующей остановкой была Долина Килио. Только что возникший замысел обнадеживал ребят. Макини была рада тому, что она совершенно неожиданно для себя взяла волю в кулак и обрела некоторые лидерские качества. «Копа бы наверняка мной гордился», — всплыло в голове. Задумчиво бредя, Киара раздосадованно пересекала очередной холм. «Чем мое предложение плохо? С чего это Мхиту может о братьях и не знать, а вот в Долине Килио обязательно останется след Кайона? До нее так же далеко идти! Не понимаю логики!» Недовольный возглас раздавался в глубинах сознания, но остальным вовсе не казалось, что львице сейчас не было дела до обсуждения дальнейших действий. Фули все говорила, как и где получится как можно эффективнее напасть на след, Оно парил где-то в вышине, без особой на то причины указывая дорогу. Банга ковырял в носу, хватал на ходу целые охапки насекомых, в общем — делал все, что не связано с текущим расследованием. А Бешти безмолвно шел, шаг за шагом. Солнце уже давно покинуло зенит и через несколько часов будет уже готово отправиться на боковую.***
— Ваше Высочество, вам в последние минуты удавалось видеться с Королем? — Нет, Зазу. В чем дело? — Понимаете… У нас гость. — Гость? — Да. С сугубо политическими намерениями. — Какими же? — Сокве, король Телуджи, экстренно отправил к нам своего посла. Горный народ любезно предложил нам помощь в борьбе с так называемым… Эээ… Братством… Красного… Цветка… Мажордом едва произнес последние три слова, будто проглотил нечто терпкое: ему было исключительно противно называть эту мерзкую, по его мнению, контору. Несмотря на отнюдь не приятную мимику своего собеседника, Нала снисходительно улыбнулась данному предложению. — Это просто чудесно, Зазу! Могу ли я с ним поговорить? — Увы, но ваши полномочия учитываются только в том случае, когда Король временно отсутствует на скале. — любезно объяснив, в чем дело, Зазу крылом указал в сторону подножия — там уже дожидался приема посол. — Вот поэтому я и спрашиваю о нем. — Я здесь. Нала наполовину обернулась и краем зрения обнаружила Симбу, неторопливо спускающегося с холма. Выражение лица его не сулило особой надежды: обыкновенные уже мешки под глазами, общая усталость Короля Земель Прайда не сулили ничего хорошего. Супруга с жалостью проглотила ком в горле. — Привет. Все хорошо? — Да, все… прекрасно. Просто прекра-сно! На словах все действительно было прекрасно, но вот некая толика фальши все равно вырвалась наружу, мгновенно всех отрезвив от ложных предубеждений. Симба наигранно делал из себя полного сил хищника, однако реальность говорила о совершенно ином. Из гривы также торчали несколько стеблей этой проклятой травы. Разочарованно, Нала отвела взгляд от мужа и прикрыла пол-лица. Посол в недоумении от внешнего вида правителя приподнял одну из бровей. Со своими выразительными мускулами (пришедший, на секунду, был гориллой), он внушал противоречивую картину: полный сил, здоровяк стоял напротив истощенного, отчаянного и безнадежного, казалось бы, монарха. Если бы такую сцену показали случайному прохожему, он вряд ли бы распределил должности правильным образом. — Ваше Величество, — неожиданным басом горилла начала разговор, отчего даже Зазу на мгновение встрепенулся. — Я надеюсь, диалог с вами будет коротким и продуктивным. — Можешь сомнева… То есть можешь не сомневаться. Я… я весь внима-ние! Манера речи Симбы ожидаемо вызвала в после чувство еще большего недоумения, чем до этого. Мажордом ужасно горел от стыда и десятый раз пытался спрятать клюв в крыльях, но что-то все не получалось. Нала скривила лицо во встревоженной гримасе: «Он что, пьян?» — Что ж, тогда… продолжим. Горы Телуджи не смыкая глаз наблюдали за ситуацией у вас, на Землях Прайда. И действительно, мы глубоко озабочены тем, какие возможности нам предоставит Священный Круг Жизни для борьбы с врагом. Пожары — это ужасное бедствие, и мы не допустим того, чтобы враждебная стихия перекинулась в соседние земли. — Да… да… А вы откуда? Горы Ту-ле… Та-лудж… Ой, пр… прошу прощения, я… — Извиняюсь! — не стерпев огромного позора, который Симба навлекал на свое королевство, Нала решила вмешаться. — Мой супруг просто… он этой ночью совсем не спал, вы уж его простите, хе-хе… Нынешние проблемы совсем ударили по распорядку… Да же?! — Нет, нет… Ни в коем слу-чае! Я сегодня отменно отоспался… Ты чего-то в-воду мутишь, женщ-щина! — Ах! Что ты сказал?! С невероятным чванством, по-хамски Симба уставился в глаза жене. Он изредка посмеивался то ли от недавно сказанного, то ли от урчания в животе, то ли от вида гориллы. Его ничего не волновало. Из зубов торчала целая горсть недожеванных остатков лиловых цветов, а изо рта пахло, будто из помойки в Чужеземье. В глазах уже не было какого-либо огня — лишь единственный бездушный блик отражался в зрачках. Лев уже не походил на хищника, он казался скотом. Скотом, который живет только для того, чтобы быть обкормленным, забитым и съеденным. Посол уже в преогромном недоумении глядел на королевскую чету, изредка дотрагиваясь лапой затылка. Всеми возможными способами львица старалась выбить из Симбы то ли дремоту, то ли сладостное чувство насыщения, не было до конца понятно. Король упрямо противился: — Ты не… не имеешь пра-ва! Я тут… Король! — Ох, ты нас тут позоришь. Очень сильно нас позоришь, цветочная ты башка! Сколько ты сегодня съел этой гребаной тулизы?! — Хе-хе… Хе… Это были последние слова перед тем, как Нала окончательно забыла, что такое смирение. Она бросилась ему в гриву, стала выдирать клочок за клочком, пока наконец не нашла траву. Оставалось совсем немного. Львица рванула прочь, на ближайший камень, чтобы Симба ее не достал, а затем разорвала тулизу в клочья и бросила наземь. Лев взволнованно подбежал к тому месту, но когда осознал, что от лекарства остались только несъедобные ошметки, его одолела бесконечная ярость. — Что… Что! Ты!!! Сделала?! — Я сделала то, что считала нужным, — твердо ответила Королева. — Я больше не собираюсь с тобой тут цацкаться! Или ты отказываешься от этих дурных цветов, или я беру правление на себя! — Да… да как ты смеешь?! — чувство удовлетворения от недавнего приема тулизы улетучилось, и Симба вернулся в привычное свое состояние. — Я — Король! Я выше тебя! Я… Я… С каждым вдохом и с каждым выдохом бешенство льва росло все быстрее. На мгновение Нала пожалела о содеянном, но было уже поздно отступать назад. Надо всего лишь пару раз ударить его по голове, а затем повалить на землю, и Симба тут же отвадится. По крайней мере, сегодня. Мускулистый самец гориллы хотел было вмешаться и разнять предстоящую драку, но все же решил сохранить лицо посла. Львиной стычки уже было не избежать. Король хищническим взором уперся в жену, а та смотрела в ответ. Оба оскалились. Оба встали в позу. Перехватив инициативу, Симба замахнулся лапой по лицу Налы, своей же супруги! Он был готов ее покалечить, истязать! — Ваше Величество!!! К большому облегчению Королевы, Зазу не стерпел нарастающего конфликта и мимолетным появлением около лица сбил Симбу с лап. Тот приглушенно зашипел от боли. Нала оглянулась по сторонам, пытаясь понять, в чем дело. Посол повторил за ней и указал пальцем куда-то вдаль: — Там стервятник! — Что?! — воскликнула львица. И правда — в вышине отчетливо был виден тощий пернатый силуэт чужеземца. Он пикировал медленно и вальяжно, будто пролетал по своим собственным владениям. — Ваше Величество, Ваше Величество!!! — не унимался мажордом, пытаясь поднять льва то за шкирку, то за гриву, то под мышкой. — К вам посол от Поджигателя! — От Поджигателя?! — еще более удивилась Королева, торопливо спрыгнув с камня. — Где этот урод?! Раздраженный, Симба встал на лапы и самоуверенно зашагал в не пойми какую сторону. Спустя полминуты чужеземец приземлился аккурат позади Короля. Посол от Телуджи расположился поодаль, заинтересованный в диалоге. — Приветствуем вас, о Король Симба! — начал стервятник. Обернувшись, лев с недовольным лицом оскалился, но крылатый хищник даже виду не подал, что он трепещет перед правителем. — Чего тебе надо?! — Не мне одному, а всему нашему Братству, Ваше Величество! — посол скривился в хитрой улыбке, пока Зазу закатывал глаза при одном лишь их упоминании. — Мы требуем мира! — Мира?! Ха, да вы смешны! — съязвил Король. — Кто устроил хаос на Землях Прайда?! — Вы, Ваше Величество, и только вы, — неожиданно заключил стервятник. — Как бы парадоксально это ни звучало, если бы не Прайд, Братству не было бы до вас дела. Вот мы и приходим к вам с предложением. — Да говори уже! Начинаешь уже меня очень сильно злить! — невзирая на слова, Симба не собирался уходить от темы. — Мы требуем мира — вот наше стремление! Мы просим лишь одного — мирно сдаться, о великий Прайд! Вы проиграете рано или поздно, и от ваших земель не останется живого клочка земли. Но лишь одно слово — примите свое поражение, и я уверяю вас — Поджигателю будет о чем с вами договориться. С вами наедине… Молчание продолжалось долго и неумолимо. Симба даже не думал о словах чужеземца, а лишь пялился в его закоптелые серые крылья, его невыносимо ехидный взор. Нала с непониманием смотрела на мужа, горилла — на нее, а Зазу — на всех вместе взятых, едва подбирая крылом капли пота. С каждой секундой тишины стервятник все шире улыбался, будто вот-вот выиграет в партии. Нечестной партии. Внезапно для всех, лев с неумолимой яростью бросился на агента, тот еле спасся из когтистых лап и смог залететь на одну из ветвей. — Вы, вы!!! — Симба готов был взорваться на месте и оставить после себя мокрое место. — Вы — ублюдки!!! Вы жжете мой дом!!! Вы подвергаете опасности моих детей и подданных!!! Вы!!! Вы ничтожны!!! ВЫ!!! ПОЛУЧИТЕ!!! ПО!!! ЗАСЛУГАМ!!! Но посол уже не слышал. Чужеземец с раздражающей ухмылкой покинул Скалу Прайда, оставив после себя лишь безмолвие, нарушаемое единственными злобными выкриками вслед. Король хотел было запрыгнуть на дерево и схватить его за хвост, но от затуманенного рассудка у него подкосили передние лапы, и уже через пару секунд Симба валялся под акацией. Налу терзали смешанные чувства. Она надеялась на переговоры, надеялась, что хоть сейчас появится возможность унять разногласия и прекратить пожары. Но шанс был упущен. — Ты все испортил, Симба, — холодно сказала она, подойдя поближе к супругу. — О чем ты говоришь?! — Ты все испортил! Уши промой! — вскрикнула Королева. — У нас была возможность начать переговоры, но ты со своим хамством это все перечеркнул на корню! — Разве ты не понимаешь?! Они нас обведут вокруг пальца! Они беспощадны, они коварны! Им нельзя верить!!! — Я лучше пойду к ним и сама увижу, что они те еще чудовища, чем буду слушать твой бесконечный нервоз!!! — Не пойдешь… Ты не пойдешь!!! — А вдруг пойду?! Вдруг я уже устала от всей этой разрухи?! Вдруг я не зря отправила Киару подальше от Скалы Прайда?! Подальше от тебя!!! Ты никак не сопротивляешься, не борешься за свой народ!!! Ты ни разу не предпринял ничего стоящего, чтобы защитить нас от поджогов!!! Ты боишься показаться слабым, ты прячешься в своей пещере и сидишь под травкой!!! ТЫ ЖАЛОК!!! — Но я… я… — Ни слова больше!!! — чуть не надорвав горло от криков, Нала глубоко выдохнула, вернулась в привычное спокойствие. — Я… я просто растеряна. Где тот лев, в которого я по уши влюбилась когда-то? Львица подошла вплотную к нему, чтобы сказать напоследок: — Ты убил его, Симба. Когда ты перестанешь все разрушать и начнешь наконец строить? После этих слов Нала отвернулась от супруга и направилась в сторону посла-гориллы. Король был взбешен пуще прежнего. Его попытка наброситься со спины обернулась громким провалом — львица сразу поняла замысел и успела увернуться. Повалив Симбу на спину, как она когда-то сделала подобное в джунглях, в безнадежных поисках законного наследника Муфасы, Нала устало прикрыла глаза. — Я сама договорюсь с соседями, а если надо — сама пойду к ним в горы! Последнее слово за мной, и не смей даже пререкаться! Королева гордо подняла голову и закончила путь к горилле. Советник в преддверии паники нервно дышал, то и дело пересчитывая перья на крыльях. Далекий гость не подавал виду, что увидел своими глазами ужасно удручающую сцену. — Ваше Высочество, я надеюсь… уж с вами-то у меня не будет особых разногласий. — Вы убедились в этом здесь и сейчас. Я готова выслушать все условия! — Чудно! Может, все-таки пройдем на скалу? — Да, прекрасная идея! Диалог был краток. Львица и горилла направились в резиденцию, но Нала едва вспомнила кое о чем: — Зазу! — Да, моя Королева! — Доложи Львиной Гвардии, что отныне я беру управление в свои руки! Если в какой-то момент буду отсутствовать на Землях Прайда, пусть согласуют решения с местными вожаками! А этого… — когтем Нала указала на лежащего в стороне Симбу. — Прикажи львицам схватить его и увести в Пещеру Рисунков! Пусть вкусит те условия, в которых он же держал Бангу! — Вы… знаете о медоеде? — Я, по-твоему, с луны свалилась? Я уже прекрасно знаю, чем вы там промышляли пару дней назад! — Но… Но Ваше Высо… то есть Величество, я… я не могу так просто взять и… — Это приказ, Зазу! — Королева поставила точку. — Надеюсь, ты сам признаешь тот факт, что Король в настоящее время недееспособен. Если так оно и есть — прошу исполнить мою просьбу! Если нет — улетай на все четыре стороны! — Я… ну… — мажордом был поражен мужеством, что так внезапно проявилось в львице. Пернатый посмотрел в сторону Симбы — лев лежал, весь обессилевший и оскорбленный. Разве такой Король сейчас нужен Землям Прайда. В Зазу проявилось чувство ответственности за дальнейшую судьбу края, и ему ничего не оставалось ответить кроме: — Слушаю-с!***
За пределами Земель Прайда стоял ажиотаж. Братство впопыхах устраивало собрания, проводило перекличку и тому подобные мероприятия. В воздухе пролетали какие-то возбуждающие нотки, которые не давали вздремнуть или даже прилечь на минутку. Чужеземье стояло на ногах, копошилось, пульсировало. Члены группировки с огромным предвкушением обсуждали что-то: стервятники в угоду демократическим принципам яро дискутировали по поводу отказа Короля о заключении мира между двумя сторонами, крокодилы обменивались парой слов о местности и тактике ведения боя; «огненный» отряд леопардов что-то копошился у себя в пещере, были слышны душераздирающие крики боли и разъяренный рев Мапигано. Кто-то, судя по всему, обжегся, и весьма сильно. Рейрей проходила мимо и невольно впитывала все это, как губка. Такова природа шакалов, как ни крути: хочешь обмануть или ударить в спину — слушай, слушай, слушай… Одна, одна лишь деталь способна стать для врага ахиллесовой пятой, надо только разок всковырнуть под когтем, и он рассыпется, как песчаная груда у берега. Конечно, Рейрей могла бы сделать подобное, но сейчас ей было не до пустого заигрывания с «товарищами по несчастью». Направляясь к тому, кто устроил все эти смертельные танцы с пламенем, шакалиха много размышляла о недавних вещах: как, например, Бадили отчаянно заявлял о своем сопротивлении. С одной стороны, вначале было желание его поддержать, Рейрей тогда впился в подкорку этот чистый, ничем еще не опороченный взор юного леопарда. Но едва он покинул ее, все встало на свои места. Да, Бадили говорил горячо, но вот только помогли его слова? Поможет ли шакалам смазливый паренек, который за спиной других действительно смеет говорить такие вещи, но на деле… «Они его живьем…» — промелькнуло вдруг. С тех пор, как Дого едва вырвался из роли приманки для Кайона и чуть не попал в пожар, у Рейрей возникло много, очень много вопросов к Макуче. Да, она видела Поджигателя: высокий, статный, с этим благородным глубоким шрамом на щеке, вначале он внушал всем о чистой правоте деяний Братства, мол, вот-вот, еще один рывок — и Прайд раз и навсегда поплатится за унижения, что чинил чужеземцам, былым и сегодняшним, годами. Однако с каждым днем и каждой ночью этот заветный час все не приближался, и звери, точнее, пешки в руках короля, который будто боится сходить на одну клетку вперед, все больше и больше утопали в грязи, поте и крови. С очередным шагом упорство нарастало. Рейрей приблизилась к пещере Поджигателя. Ей никогда не доводилось бывать в этой тесной, мало освещенной каморке, которую Макуча скромно избрал для своего прибежища. Правда, неясно было: к сожалению или, все же, к счастью было это упущение? Шакалиха кратко усмехнулась с этой мысли. Из пещерки выступило ярко-красное пятно. Шупаву искоса взглянула на Рейрей, прошмыгнула у нее между лап и уползла восвояси по своим делам. Та безмолвно провела ее взглядом, а затем, выдохнув, обратилась к всепоглощающей черноте в проеме. — Макуча!.. Ответа не последовала. Еще раз: — Макуча, мне нужно с вами обсудить один животрепещущий вопрос! — Уходите… — отвечал хрипловатый голос изнутри. — Но… — У вас проблемы со слухом, Рейрей? Я разборчиво пояснил, что не принимаю сегодня гостей. Рейрей было тошно слушать эти холодные отговорки. Из нее вырвалось: — Я не пришла к вам в гости, Макуча! Я требую объяснений! — Каких еще объяснений? — Вы делаете вид, что ничего не знаете?! Ваши звери отобрали у меня детей, Я их не видела уже несколько дней, а вы отсиживаетесь в пещере, как клоп, и не можете даже внятно объяснить, в чем дело!!! — Они в безопасности, уверяю вас. — Уверяете?! Да каждый день, из каждой дыры слышно это ваше «уверяю»!!! И, не дай бог, если… если… — выговорить не получилось. — Вы… вы… так же будете «уверять», что они живы?! Одна секунда — перед Рейрей выступил оскал болезненно желтых зубов. Макуча не выдержал напора недовольства и нашел смелость выйти из укрытия, встав аккурат перед ней, лицом к лицу. Шрам лишь обрамлял его наплывший гнев. — Прекратить!!! Я взял ответственность за ваших отпрысков, а вы, мамаша, только и делаете, что жалуетесь на все подряд, лишь бы прибрать к себе место потеплее!!! Рейрей отступила на шаг в растерянности, глядя на отрешенное и в то же время разъяренное лицо Поджигателя. Теперь это был не воодушевленный идеей лидер. Макуча был ничтожен: тело его было по колени в пыли и пепле, источало зловоние… — Они… в безопасности… уверяю… — огонь во взгляде леопарда внезапно утих, обратился в тлеющие угли. — Да… о, да… Рейрей потеряла ритм в дыхании. Не исправь его, она бы тотчас задохнулась. Придя в себя, она сглотнула. — Вы и моя нынешняя работа ужасно меня изнуряете, — отрешенно сказала Рейрей. Леопард окончательно охолодел, придя в свое обыденное состояние. — Я без понятия, что вы замышляете в своей извращенной головушке, но как только у меня появится возможность, я заберу детей и уйду от вас куда подальше. Макуча ничего не ответил. Лишь присел неподалеку, его хвост развевался, будто проблеск пламени на ветру. Глаза смотрели вдаль. — Конечно… Я вас совсем не держу. Только исполните мою последнюю волю, и можете забыть о Братстве, о пожарах, да хоть то, как меня зовут, воля ваша. Но… Он обернулся. Настороженная, Рейрей попятилась назад, оскалившись. Хоть угли в глазах Макучи и погасли, но даже от их вида холод пробегал по спине гусем. Он подходил. Все ближе и ближе. — Я… я все поняла… спасибо… — Нет, что вы? Раз уж вы пришли, давайте проясню ситуацию с вашими щенками! В конце-то концов! Что я за лидер такой?! Что не заботится о благополучии своих товарищей?! Рейрей беспомощно прильнула к стене, не отрывая взгляда от леопарда. Она могла бы улизнуть, укрыться в сумраке, как подобает шакалу, однако лапы не отпускали. Слова Макучи не давали дернуться, чем тот и воспользовался. — А-а!!! Поджигатель приблизился к ней вплотную. Она мгновенно почувствовала, как шея сжалась под напором когтистой лапы. Рейрей захлебывалась — то ли от удушения, то ли от бесконтрольного страха. Два красных буравчика впились ей в морду. — Ваши дети — ключ к моей победе! Нашей победе, о Рейрей! Понимаете ли… Шакалиха упала наземь, лицом прильнув к горькой пыли. В тот же момент Поджигатель нырнул в темноту пещеры и достал ветку и какие-то два камня. Спустя пару секунд Рейрей воочию убедилась, что пожары на Землях Прайда — это не проделки природы. Макуча с невероятной жаждой смотрел на огонь, держа факел в левой лапе. Он восхищенно вдыхал и выдыхал, вдыхал и выдыхал, не отрываясь от игривых язычков. Рейрей показалось, будто он тянет к огню лапу с намерением дотронуться, поиграть с ними. В глазах Поджигателя отражались рыжие отблески, его состояние было подобно экстазу, нездоровой страсти, которая прожигает изнутри. — Смотрите… смотрите, Рейрей! Пламя так удивительно… Такой маленький очаг может вызвать колоссальных размеров лесной пожар… От Саванны останется лишь горстка обгорелых стволов! Понимаете, Рейрей? — он вдохновенно продолжал поток своей горячо опаляющей речи, шакалиха продолжала лежать на земле, не смея подняться вровень леопарда. — Река из ручья становится бурным течением, из маленького семени однажды вырастает роща баобабов! Все малое рано или поздно становится великим, непокорным! Макуча подобрался к Рейрей. Та шипела от боли: на шей выступили несколько бордовых полос, она все еще не могла подняться по гнетом своего вожака. — Прошу… Поймите меня: ваши дети — это тоже то маленькое семечко, ручей, да… да что угодно! Да, они малы, но способны переломить ход сражения! Сломать врагу хребет! Поджигатель достал из укрытия разрезанный плод, почерпнул им из какой-то кучи непонятный порошок, высыпал на землю в небольшом отдалении. — Пламя не только красиво… Оно еще и больно щиплет… кусает… грызет… измывается… Факел начал утихать от нежданного порыва, но Макуча остался невозмутимым. — Так вот… Одно мгновение — и всю округу озарила ослепляющая вспышка, а затем и невыносимо громкий хлопок. Рейрей уже давно не слышала такого звука. И то падение скалы было гораздо тише. Этот порошок… Он взорвался, взмыл в воздух, разлетелся во все стороны. — Видите, Рейрей?! Его творения невероятны… Он обучил меня этому чуду… Каждый раз я млею от наслаждения, едва почувствовав Его в своем дыхании! Одна… одна лишь маленькая горсть — запылает все!!! Видите, видите?! Я наконец-то заставлю Короля склониться под моей волей!!! — Вы — сумасшедший, Макуча… Леопард недоуменно обернулся — Рейрей, вся растрепанная и испачканная в грязи, стальным отблеском уставилась на него. Она могла легко напасть, сбить его с лап и сделать что угодно в угоду материнскому инстинкту. Но она не бросалась. Он продолжал на нее пялиться, как ошарашенная добыча. — Вы — сумасшедший, Макуча, и вам уже ничто не поможет! Ни ваши подручные, ни ваша адская пыль! Как же?! Как?! Отправить моих детей, безоружных, туда, травиться этой дрянью… Вы — чудовище! Рейрей прослезилась. Обессилев, она бросилась о землю, и слышны были ее тихие всхлипывания. Поджигатель попятился, как она до этого, его лапы прижались к вискам. Он зажмурился. Дыхание участилось. Но глаза не отрывались от места взрыва — огонь завлекал пуще прежнего. Теперь и Макуча прослезился. — Какой!.. какой же вы изверг!.. У вас хоть была семья?.. Как вы можете вот так взять и… и… Я надеялась!.. Я надеялась, как набожная старуха, на ваши обещания!.. Вы бессердечный!.. У вас никогда не было детей и никогда больше не будет!.. Вам не понять мою боль!.. Вы! Никогда! Не были! Родителем! — Перестаньте… Поджигатель в приступе прикрыл глаза. В голову опять лезли они… Леопарда часто сковывало это безмолвие — было желание помассировать виски, выпить воды, поточить когти… Лишь избавиться от никого не щадящей тишины, сломать в себе этот навязчивый намек, который мозг каждодневно проталкивал в размышления будто назло. Каждый день… Каждая ночь… Каждый прием пищи и каждая встреча не могли обойтись без проклятого воспоминания. Макуча ощущал, как от одного лишь прикосновения с ним он рушится изнутри. Дотронься пальцем — и тебя с головой затянет в темный омут. Дыхание начинало походить на хриплое сипение старика, а глаза все не могли оторваться от единственной точки, красные, полные ярости и молчаливого отчаяния. Такого разве «Поджигателя» представляли в своих пылких умах жители Саванны? Это ведь он — зверь, что пошел поперек Прайда! Лидер, что собственноручно сплотил Чужеземье, которое ни единому правителю, даже самому кровожадному и бездушному, и в сладчайших снах не приходило! Его ли это глаза, на миг потухшие в сумраке? Он ли бросил первую горящую ветвь и положил начало сущему хаосу? Он исчез. Он сбежал бесследно, как тень. Рейрей осталась лежать на земле и едва сдерживала слезы от одной лишь мысли о плененных детенышах.***
— Ммм… Э… Уу… Г-где я?.. — О, небо Саванны! Сейчас, сейчас! Потерпи, потерпи чуток! — раздавался знакомый голос неподалеку, приглушенный звоном в голове. Кайон обессилел, а хотя… кто в этом хоть на мгновение сомневался? Лев уже несколько часов лежал в невесть какой пещере невесть где. А хотя… Припоминалось кое-что… Но нельзя было собрать полную картину по кусочкам. А голос все звучал и звучал в пустоте. Было настолько тихо, что кроме тех слов было отчетливо слышно собственное дыхание, неровное, медленное, едва напоминающее о себе с каждым тяжелым вдохом. «Я… Так я прошел… Я прошел?.. Мне засчитали… победу?.. Как есть хочется!.. А голос… Небо саванны?.. Неужто нашли… Не… Не может быть… Я же… Я же далеко убежал… Далеко убежал… Живот крутит…» В мыслях Кайон прогонял все, что только приходило ему в голову. Образы вскоре стали блеклыми, потерялись в темноте. Теперь стояла оглушающая тишь, сводящая с ума. Но льву было все равно, ведь он опять потерял сознание, даже не догадавшись, что за доблестный знакомый оказал незаменимую помощь. Прошло еще полчаса. Кайон едва очнулся под чьи-то взволнованные выкрики. Он оглянулся по сторонам — пещера была совершенно другой — тесной и на удивление знакомой! Взор мазнул по стене — на ней красовалась пара кривоватых набросков. — Д-дядя Мхиту? Лев с бурой гривой, что стоял напротив потерпевшего, с огромнейшим облегчением сменил выражение лица. Тут же он зубами вгрызся в первую попавшуюся на глазах тушу и рванул к племяннику. Кайон жадно вцепился в еду. Через несколько минут, когда сын Симбы закончил трапезничать, Мхиту уже не было рядом. Тот даже не заметил бесшумного исчезновения льва: настолько Кайон был увлечен мясом. Облизнувшись, он огляделся по сторонам и заметил проход в дальнем углу. Младший близнец и забыл, что у Мхиту есть вход у самого подножия утеса. Пробравшись по узким катакомбам, Кайон взобрался в основное помещение. Дядя стоял на самом краю, наблюдая то ли за закатом, то ли за огнем. — Пожар! Нового пожара не было? — спросил было «игрок». Мхиту не произнес ни слова, лишь отрицательно покачал головой. Кайон выдохнул: все-таки ему удалось справиться с третьим испытанием. — Ну вот и славно… — Чему ты радуешься? — Ты о ч… — Чему ты радуешься, Кайон?! Что чуть не умер с голоду, да?! Мхиту отвернулся от племянника. Тот отвел виноватый взгляд, скобля когтями по полу от стыда. — Я… я так давно так не боялся, как сейчас… С тех пор как… — лев не сумел выговорить, по щеке потекла скупая слеза, но он успел ее взмахнуть. — Ты мог умереть, Кайон… — Но… но ведь не умер же! Я тут, живой! — Что если бы я не пришел?! Что если бы я не напал на твой след и не решился последовать за тобой, а?! Не смей мне перечить, ты был в очень, очень больших неприятностях, Кайон! Тот не смог сдержаться под напором нескончаемого позора. Молодой лев ощутил, как слезы уже достали до подбородка и вот-вот брызнут на пол. — А что ты мне прикажешь делать?! Идти на Скалу Прайда и кланяться отцу, молить о прощении?! Он меня не простит теперь! Это моя единственная возможность! И ты тотчас отбираешь ее у меня! Я думал, что Копа меня поддержит! Что ты меня наконец поддержишь! Но все… Но все отвернулись от меня… Я просто ничтожество, тля… Я недостоин… Всхлипы становились все громче. Кайон уже не мог сдерживаться, он прижался ладонями ко лбу, не переставая плакать. Казалось, грудь вот-вот лопнет от вырвавшихся эмоций. Мхиту ничего не отвечал. Он подошел к племяннику, обхватил его со спины, прижался щека к щеке. Дядя ощутил, как от слез у Кайона шерсть встала дыбом. Так они стояли несколько минут. Наконец, близнец пришел в себя, вытерев щеки. Неожиданно владелец пещеры отрезвел, прекратив нежный момент. Он с холодной невозмутимостью присел около края, перед видом на Земли Прайда (они тут были как на ладони). — Ты даже не представляешь, Кайон, на что напоролся… — Откуда ты знаешь? Прошла пауза. Мхиту обернулся в сторону племянника, увидел его озадаченный взгляд, сглотнул. — Помнишь, вы с Копой расспрашивали меня о Поджигателе? Вы проводили свое расследование, ты с искрой в глазах искал улики, свидетелей, все такое… — в то время как он говорил, Кайон прислушивался, не смея перебить дядю. Его смущала неуверенная интонация. — Я вам ответил, что я ничего не знаю… Но это была ложь. Я знаю Поджигателя. Мы были близкими знакомыми. — Так ты нам солгал!!! — Я был вынужден! я не мог допустить того, чтобы вы подобрались к нему слишком близко! Ты не знаком с ним, Кайон! Он уже окончательно сошел с ума и смёл бы в клочья любого на своем пути! Я не мог допустить того, чтобы умер еще один дорогой мне зверь! Мхиту вновь отвернулся. Стояла пронизывающая кости тишина, будто затишье перед чем-то ужасным. Кайон тлел от нарастающего недовольства. Да, было очень обидно, однако дядя был как никогда прав. — Эта пещера, — вдруг продолжил он. — Эта пещера, в которой я тебя нашел… Она принадлежала Поджигателю. — Серьезно? — Да, он вряд ли бы отправил тебя невесть куда выполнять свои до безумного странные прихоти. Пещера возле водопада… Да, это был дом Макучи. — Макуча? Имя Поджигателя?! Мхиту кивнул. — И не только его дом… — О чем ты? Лев не стал отвечать, лишь снова посмотрел вдаль. Подул ветерок, распушил ему гриву. Окатило прохладой. Телу было приятно, но Кайон все не мог оторваться от разговора. — Почему ты не отвечаешь? — сказал он. — Тебе слишком рано об этом знать. Я знаком с Макучей уже очень давно и знаю о нем практически все. Но это я и только я. Если до сих пор горишь своим расследованием, то ты обязан знать правду сам. Я не буду приносить тебе ее на блюдечке. Сын Симбы погряз в раздумьях, изредка посматривая на распушившийся затылок Мхиту. — Копы сейчас нет со мной рядом… Мы… мы ужасно поругались несколько дней назад. И мы разошлись. С тех пор как я один, мне все непонятно, хорошо ли мне от этого или плохо… Я… я просто не знаю, что мне чувствовать… Дядя снова промолчал какое-то время. Его прохладный силуэт темнел на фоне надвигающегося заката. — Я вот только вспомнил, — начал он. — Когда я был примерно твоего возраста, мне случай уготовил разговор с твоим дедом… Мне предстояла Первая Охота, и Король Муфаса тогда поведал об очень важной вещи. Именно этот период жизни определяет твою судьбу. Один лишь выбор может перевернуть жизнь вверх ногами. Мхиту обернулся к племяннику. Тот не отводил взгляда от льва, стоял на месте неподвижно. Через несколько секунд Кайон ощутил крупную львиную ладонь на своем плече. — Вы с Копой так быстро выросли, все еще помню вас по колено… Ты больше не детеныш, Кайон. Ты теперь сам отвечаешь за свои поступки и выборы. Неважно, правильные или нет — я никак не смею вмешиваться в твою судьбу. Сейчас ответственность падает только на твои плечи, Кайон, и никто не будет ее с тобой делить. Но если придет беда — я в стороне не останусь. Знай это. — Да… дядя… я все прекрасно понимаю. — Что ж… — Мхиту отошел от племянника на несколько метров, чтобы размяться. — Я тебя не собираюсь держать. Можешь идти. Кайон последовал вниз, по узкой тропе, к подножию Великого Утеса. Брат Налы изредка поглядывал на него вслед, как он перепрыгивает через камни, обрывы, осматривается… В конце концов Мхиту отправился на боковую, оставив край уступа одиноко опустевшим.***
Молодой лев с рассветом отправился в путь, обгоняя при этом близлежащие стада. В предвкушении нового испытания Кайон терялся в степных пейзажах в тщетных поисках Мзинго. Но треклятый стервятник все не появлялся. С каждой минутой сын Симбы начинал все больше волноваться: «Испытание уже идет? Смысл в том, что я должен сам догадаться? Вздор какой-то…» Пробегая около Великого Утеса, Кайон все больше убеждался в самом страшном исходе: ему не суждено пройти это чертово испытание. Он уже совсем выдохся и наконец решил таки глотнуть немного воды. Все бы ничего, но совершенно внезапный гогот Мзинго аккурат за спиной льва поверг того в испуг. — Вы там издеваетесь надо мной?! Я, блин, все утро тебя ищу по всей Саванне! — Так, отставить жалобы, — хихикнул посланник Поджигателя. — А я-то!.. Летаю, слежу за тобой, будто кроме как с тобой нянчиться, у меня своих дел нема! Закончив утолять жажду, Кайон сглотнул немного тулизы из запасов и обрел долгожданную холодность. — Нечего точить лясы. Мне нужно пройти испытание, да же? Так отведи меня.СЕМЬ, ВОСЕМЬ — МИРНО СДАТЬСЯ ПРОСИМ!
Испытание IV
Лев и стервятник спустя десять минут подобрались к тенистой местности, что была укрыта прямо между двумя гигантских размеров стенами утеса. На небольшой высоте Мзинго неторопливо пикировал в сторону какой-то кучи листьев. Кайон издалека принял ее за какую-то ловушку. — А, спасибо, что ваша шайка горячих чумазых пареньков хочет меня наконец взять в плен, я так польщен. Поболтаю хоть с Поджигателем о делах насущных. — Рано приговор себе подписываешь, Кайон, — ответил Мзинго. — Подойди поближе и все поймешь. Лев приблизился к горе компоста. Он хотел было уточнить суть задания у стервятника, но тот уже расположился на ветке единственного дерева, которое под тяжестью лет уже вот-вот развалится в труху. Рядом с ним присело еще пять-семь сородичей. Все они, будто единый организм, глядели с высока на героя сего происшествия. Кайон в ответ глядел на них с непониманием. Наконец, он принял решение покопаться в листьях, и едва его чувство обоняния наткнулось на знакомые бархатистые сладостные нотки, лев ужаснулся. — Нет, нет, нет… Перебирая в лапах цветы, Кайону ужасно хотелось принять еще один стебель тулизы, чтобы избавиться от нарастающей паники. Но сейчас ему вряд ли пришлось бы лезть за ней в плод. Под ногами распласталось одно только большое лиловое месиво. Вся эта куча была из тулизы. Впопыхах Кайон нырнул передней лапой в нее — пальцы еле достали земли, яма была по локоть. — Я полагаю, ты понял суть, Кайон! — с фальшивой озабоченностью прокричал Мзинго сверху. — Вы, вы… Вы просто там все с ума посходили!!! — Не стоит, юноша, не стоит! Скоро зенит, и сам знаешь — едва тень уйдет тебе под лапы — пиши пропало, Кайон! Мне так не терпится взглянуть на новый очаг пожара, ей богу! Остальные стервятники изрядно хохотали, предвкушая скорое шоу. Лев был в замешательстве. Ему хотелось и располосовать все вокруг от злости, и уронить слезу из-за невыполнимости испытания. Эмоции переполняли Кайона. Но воля таки взяла верх. Он схватил целую горсть лиловых цветов и с зажмуренными глазами проглотил их вместе со стеблями. Окатило таким ужасным жаром на языке, что льву приспичило осушить целое озеро. Теперь горечь прошла. Пришло расслабление. Лапы чуть пошатнулись, но Кайон еще мог стоять и держать в лапе добавку, откинув съеденное куда подальше, с глаз долой. Еще горсть. Теперь едкий вкус тулизы перешел в остроту. Вдыхая и выдыхая, лев тщательно пережевывал цветы, ему казалось, будто он поедает очень жесткое мясо. Еще одна волна — Кайон прогнулся в коленях и, подавившись одним из стеблей, тяжело откашлялся. В глазах все поплыло: земля, небо, стервятники. Он потерял равновесие, рухнул наземь и потянулся еще. Новая горсть. Кайон привык к жжению во рту и в горле. На этот раз он не стал даже жевать тулизу — лев уже через силу проталкивал в глотку проклятые цветы, давясь от каждой порции. Теперь все окончательно перевернулось вверх дном — ему казалось, будто все камни, деревья, песок падают в бездонное синее небо, а он едва держится когтями за твердый клочок. Но Кайон не боялся этого — ему начинало нравиться. Эйфория и адреналин были колоссальными — будто лев на хрупком бревне плывет по горной реке, и вот-вот, впереди, его ждет не дождется водопад, где огромные водные массы с грохотом и шипением рвутся вниз, куда-то туда, где даже низа-то и не видно. Еще горсть. Кайон вконец потерял связь с реальностью. На него все накатывала и накатывала приливная волна бескрайнего удовольствия. Он чувствовал, как бабочки в животе прогрызают ему брюхо. А он смеялся. Он хохотал, и этому хохоту не было и конца. Эйфория прошла. Кайон опять очутился в темной подворотне между скалами. Его адски кололо в животе, и лев уже едва держался в сознании. Он посмотрел в яму — не было съедено даже половины. По щеке скатилась слеза, которая сразу же хлынула по скулам и ушам, словно то бурное течение из галлюцинаций. Лев не переставал истошно смеяться. Голову посещали смешные, но смешанные мысли. Одновременно в видениях приходило и то, как он с доблестью побеждает Поджигателя, сдирает с него шкуру и вешает ее у дяди Мхиту в пещере, и то, как на него нарывается вся Саванна, готовая разорвать Кайона в клочья и обвинить его во всех бедах. Пришел упадок сил. Еще один маленький стебель, и «игрок» готов был вконец потерять связь с миром, утонуть в бессознательном. В глазах все мелькало лиловым: небо лиловое, стервятники лиловые, сам Кайон отсвечивал лиловым. Неожиданно, кто-то массивный отодвинул тело Кайона в сторону. Эхом раздавался голос. Разобравшись в ситуации, незнакомец сделал глубокий вдох, глубокий выдох и нырнул головой в яму с тулизой, не вылезая ни на секунду. Он жадно пережевывал цветы, будто они были для него единственным лакомством. Было слышно, как он болезненно вздыхает от каждой горсти, но в его намерениях не было заметно и мысли остановиться. Кайон безучастно смотрел на незнакомца. Глаза обволокло дымкой, и лев никак не мог различить лицо прибывшего на подмогу. Он прикрыл глаза, пришла темнота. Неизвестно, сколько времени Кайон пробыл в отключке. В ушах звенело, и этот звук переходил в истошный хохот стервятников. Наконец, сын Симбы решился через силу открыть глаза. Первое, что увидел лев, было небо. Такое голубое, далекое. И солнце, уже давно перешедшее черту зенита. Кайон вскочил. Впопыхах близнец осмотрелся по сторонам, боясь за исход испытания. Стервятники исчезли бесследно. Неровно вздыхая, он врезался взглядом в пустую яму, где не отсвечивало ни единым лиловым цветком. Все съедено. После этого лев мгновенно взглянул на своего спасителя, бездыханно лежащего в стороне, но едва завидев бурый цвет в густых волосах гривы, Кайон пришел в ужас. — Хеви Кабиса… Мхиту. Массивное тело льва развалилось под тенью в предсмертном безмолвии. Племянник бросился к нему, заглянул в пасть — там оставались остатки недожеванной тулизы. Он не подавал признаков жизни. — Нет, нет, нет!.. Находясь уже на последней ступени отчаяния Кайон навалился всей силой и поволок Мхиту в сторону степи что есть мочи. Одно неверное движение, один неверный вдох, и молодой лев мог с легкостью надорваться. Он не заметил, как прошло пять, десять, пятнадцать, двадцать минут, а пейзаж Саванны все не приближался. Близнец ослаб и готов был прильнуть лицом к земле. Не отрывая взгляда от лап под собой и едва выравнивая дыхание, Кайон принял последнее решение, которое способно дать Мхиту хоть малый шанс на сохранение жизни. Лев бросился вперед, безуспешно зовя кого-нибудь на помощь.
