Угасающий свет

      Повешанье мучительно и выглядит уж совсем отвратительно, как и прыжок с моста или крыши, еще можно выжить и потерять способность двигаться на всю оставшуюся неполноценную жизнь. Таблетки не были вариантом, слишком высок был риск впасть в кому и стать обузой для близких. От разодранных вен умирать долго и больно. Вариант один: огнестрел. Феликс сидел за столом, склонившись над блокнотом. Что же написать? «Простите за причиненную боль и хлопоты. Надеюсь, что за свою жизнь...» — Нет, не пойдет... Бред какой-то... К черту, напишу потом. — Феликс вырвал из блокнота лист, смял в кулаке и откинулся назад на стуле, глядя в потолок стеклянными глазами.

***

      Кажется, в один момент все начало налаживаться, но вдруг резкое ощущение неправильности происходящего пронзает и не отпускает ни на минуту. Хорошо, когда твой депрессивный друг начинает проводить с тобой больше времени. Плохо, когда даром отдает важные и ценные вещи. Когда начинает вести себя безрассудно, хотя первое, о чем чаще всего заботился Феликс — собственный базовый комфорт и безопасность близкого. И, наконец, страшно, когда вдруг пропадает.       Депрессия нестабильна, даже если на первый взгляд это не так.       Проявлялось измененное поведение и в мелочах. Он стал чаще извиняться, не рассказывал о своем состоянии, вообще половину всего того, о чем спрашивали Феликса Зонтик и Ромео, делая вид, что не слышит вопроса и рассеяно глядя куда-то перед собой. Поначалу это раздражало. Но понемногу складывая все части пазла воедино и накапливая беспокойство, Зонтику удалось предположить, что именно происходит. И догадки никого бы не обрадовали. Они с Ромео уже обсуждали это и пытались ненавязчиво поговорить с Феликсом, на что получили пародию на горькую усмешку и перескакивание с одной темы на другую.       Он даже сыграл им на гитаре, хотя говорил, что давно бросил. Проснулся рано утром ради песни для них, ради «прощального романса».       А в последнее время Феликс вообще не появляется в сети. И это было бы нормально, людям в апатии такое свойственно, к сожалению, если бы у него не было привычки держать рядом телефон. В современном мире мобильный помогает быть на чеку.       — «Ром, тебе не кажется, что с Феликсом что-то могло случиться?» — печатает Зонтик, капая себе в кружку с водой валерьянку.       — «Привет. Не хочу тебя волновать, но кажется» — пара минут ожидания ответа ощущались неприятно долго.       — «А ты сам как?»       — «Я то нормально. Меня одна фраза его насторожила очень сильно...»       — «Какая?»       — « "Уделяй больше внимания Хелен, ей обязательно нужен кто-то, кто будет ей наставником." Словно уже и не считает себя частью нашей семьи. Я очень беспокоюсь:((» — глоток валерьянки. Резко поплохело. Зонт нервно представил окровавленную ванную, понимая, что это не то, что возникает у обычного обывателя в голове, когда он просто замечает тревожные предпосылки. Слипшиеся блондинистые волосы и синее лицо, когда-то бывшее таким славным. Лицо, на котором не появится больше ненаглядная затравленная улыбка. Гнилостный запах, духота. Зонтика затошнило.       — «Я тоже. Нужно будет его навестить»       — «Нужно!»       На этом переписка закончилась. Медлить Зонт не стал и, вороша тревожные мысли, словно гору отвратительно копашившихся насекомых, — мерзких, многолапых, крылатых, ползающих по телу, перебирающих своими маленькими ножками и жалящих, отравляя — пошел собираться.

***

      — Клео, сестрица моя дорогая... — задорно начал Зонтик, заходя к ней в комнату.       — Ты заболел? — настораживало не только это шутливо-ласковое обращение, но и всклокоченный вид брата.       — Хах, нет. Все нормально. Посиди с Куро какое-то время. Мне нужно кое-куда съездить.       — Ц... Ладненько. Так уж и быть.       — Вот и хорошо. — Зонтик мягко потрепал ее по голове, на что сестра, решившая распросить его потом, недовольно фыркнула, и вышел в коридор. Интересно, что он ей скажет по возвращению?       Спала с лица улыбка, голубые глаза потемнели. Зонт не помнил, как оказался в такси.       Кровь из его воображения стекала по белому кафелю, или, что более вероятно, по лицу от простреленного виска, перебиралась в салон автомобиля, растекаясь в местах теней, занимала сиденье вместо красного пледа. Такое чувство, что начался пожар, но то лишь бордовый закат.       Рябящие тени давили на мозг. Быть может, не течет уже кровь, вместо нее холодная студенистая жижа, скопившаяся в месте, где давила на шею петля, а еще в безвольно висящих ногах и руках? Тьфу-тьфу... Зонтик помотал головой.       — Молодой человек, у Вас все в порядке? — поинтересовался водитель у бледного Зонта, остановившись на светофоре. В ответ он сдержанно кивнул, хмурясь, облизывая пересохшие губы и глотая ком в горле. Зонтик наблюдал за сменяющимися домами и улицами, желая сорваться на водителя и кричать, чтобы тот ехал быстрее. Но нельзя, это уже бред. Вся эта тревога ощущается как ересь с одной стороны и рациональна с другой. Вопрос «а вдруг...» никуда(или никогда) не исчезал.       А может это просто Зонт паникер? Отбросив всю гордость, очень хотелось бы, чтобы оказалось так.       А что, если Феликс просто лежит в кровати. Как всегда спокойно, сонно. Тихо. Рядом пачка таблеток, две, три... И лицо, перекошенное судорогой, пена в уголке рта. Эти мысли невозможно контролировать. Как ужасно было думать в таком ключе о своем лучшем друге и как сложно прекратить. Голова гудела. Полчаса пытки.       — Оплата наличными. — он перебрал купюры в кошельке. Серый район у окраины. Зонтик, ни на что не надеясь, позвонил Феликсу. Короткие гудки. Глухой стук сердца в барабанных перепонках. Бег вверх по лестнице на пятый этаж. Чертов нерабочий лифт. Остался один пролет. Зонтик остановился, дабы отдышаться, больше от тревоги, нежели усталости, услышал шаги за спиной и даже не обернулся. До тех пор, пока не услышал тихое:       — Ой, привет.       — Привет... — Зонт лихорадочно улыбнулся, увидев Ромео. — Значит, не я один такой дерганный.       — Это точно... Они вместе поднялись к двери. Зонтик прислушался, колеблясь, и постучал.       — Ну что там? — робко поинтересовался Ромео.       — Тишина... — хрипло выдал Зонт.       — Может, его просто дома нет?       — Ага, зато есть на крыше какой-нибудь.       — Зонтик! — срывающимся голосом вздохнул Ромео.       — Прости, прости... У меня в голове творится черт знает что... — в квартире скрипнул пол. — Феликс!!!       — Он там? — Ромео прикрыл рот рукой, смотря круглыми глазами на Зонтика. Тот кивнул.       — ...Открой, пожалуйста. — он постучал еще раз. Теперь не слышно ничего. Зонт подергал ручку двери и прислонился спиной к стене. Легкие сдавливала боль, и в попытках ее унять Зонт часто и глубоко дышал. Перед глазами поплыло. Паника накрывала кипящей волной раскаленного металла. — Золотце мое, мы беспокоимся, сильно. Очень. Хотя бы ответь! — слова отказывались складываться во что-то внятное, а Феликс отвечать. — Нужно что-то делать...       — Может, он надеется, что мы просто уйдем... — вслух рассуждал Ромео, стараясь себя успокоить. — Д-делать, но что?       — ...Я-я задохнусь сейчас...       — Не надо..! — Ромео нервно погладил Зонтика по руке.       Вдох, выдох... Зонтик вдруг про что-то вспомнил, запустил руку в карман и протянул Ромео невидимку. В его взгляде из под челки возник немой вопрос, почему Зонтик сам не попытается открыть дверь, но как только он увидел трясущуюся руку друга, посмотрел в эти глаза, не способные зацепиться ни за что, все вопросы тут же отпали.       Ромео с невидимкой припал к двери. Открыть получилось, провернув невидимку пару раз. Легко, хотя Роме в жизни не приходилось взламывать замки. Кажется, адреналин сыграл.       Двое ввалились в квартиру, в эту тошнотворную страшную духоту, пробежав до комнаты с видом на огни, замерли. Дверь гулко стукнулась о стену подъезда.       Феликс стоял у окна. Живой. Без ран. С дулом пистолета во рту. Умереть не страшно, страшно остаться инвалидом. Но Феликс был уверен, что попадет. Нажать на курок в состоянии аффекта было просто.       Вскрик Ромео. Нет-нет-нет-нет-нет... Оглушающий выстрел, звон в ушах, тупая боль... В руке, по которой Феликса ударил Зонтик, и в десне, задетой краем отклонившегося пистолета, но не пулей. Она вошла в стену. Пистолет выпал из рук, ноги подкосились. Зонт крепко держал за запястья Феликса, низко опустившего голову. Его била крупная дрожь. Ромео, отойдя от шока, подбежал и обнял Феликса.       Печальная щемящая нежность, страх за это родное им существо и терпкое облегчение разрывали грудь.

Все хо-ро-шо.

***

      С позволения слегка одумавшегося через час-другой Феликса, оба остались у него на ночь, точнее, на тревожные разговоры на кухне и чашку чая, наплетя младшим какой-то бред. Пить своим друзьям категорически запретил Ромео: «Алкоголь — депрессант», за что его оба, успокоившись, поблагодарили. В прочем, после пережитого стресса Феликс и без спиртного отключился прямо за столом. Провожая в кровать страдальца, Зонт бросил взгляд на бумажку, лежащую на тумбочке. Разум посетила догадка. Не глядя толком, захватил ее с собой на кухню и пробежавшись взглядом по неровным строкам, понял, что перед ним предсмертная записка.       — Что это? — Ромео встретил озадаченным взглядом хмурого Зонта.       — ...Читай на свой страх и риск. — предупредил он вместо ответа и передал листик из блокнота, садясь за стол и закрывая руками лицо. На этом моменте Ромео заметил очередной момент тремора у своего друга.       В горле встал ком, но он все же начал читать про себя.

«Простите.

Не жалейте, это единственное, о чем имею право попросить. Я того и при жизни (зачеркнуто "существовании") не любил.

Хочу пожелать чего-нибудь хорошего, прожить и закончить не так, как я. Но голова пустая. Никого не винить. Завещание в первом ящике тумбочки.»

      С этим клочком бумаги приходило представление о том, какие мысли посещали Феликса и в каком состоянии он это писал. Под конец и без того небрежный почерк стал еле разбираем.       — Кошмар... — вздохнул Ромео.       Зонтик все еще сидел, закрывая ладонями лицо, но вскоре убрал руки и потер глаза, повторяя одними губами «соберись». Потом Ромео решился на одно странное сравнение:       — У меня такое чувство, будто меня в блендере перемололи.       — Меня тоже. Нихуевый такой коктейль.       — Скорее смузи...       — Потому что два овоща?       — Да. — Ромео неловко хихикнул в ладонь.       Зонтик тихонько засмеялся, но тут же повувствовал, как тело переполняет чувство вины за то, что ему вообще может быть до шуток в такой ситуации. — М... Я ж не усну после всего этого.       — Понимаю... Ну а что делать?       — Я откуда знаю... Ладно. Сейчас не время ныть. — Зонт посмотрел наверх и помахал перед собой дрожащими руками, словно пытаясь отогнать несуществующий жар. — Самое страшное мы пережили.       Осталось теперь пройти долгий и тернистый путь хотя бы частичной реабилитации их любимого товарища. Безусловно, вместе. Так было, так есть и будет. Других вариантов нет. Втроем.