Солнцеловы

В воздухе просторного светлого зала пахло ванилью. Солнечные лучи проникали через высокие окна, преломлялись в изящных хрустальных бусинах, что сверкающим водопадом струились от высокого потолка до самого пола, и запускали по белым стенам разноцветных солнечных зайчиков. Над входной дверью покачивались ветерки, которые мелодичным звоном возвещали о новых посетителях, однако сейчас, когда в помещении еще было по-утреннему пусто, а прохожие спешили по своим повседневным делам, Тэн – хозяин этого места – мог спокойно заняться тем, что любил больше всего. Он делал солнцеловов. Крохотных, совсем тоненьких, в одну нитку, и крупных, которые запросто могли бы поместиться под потолком танцевального класса в старой школе искусств, галереи с картинами молодых художников или даже музея с античными белоснежными статуями. Тэну нравилось думать, что каждый из его солнцеловов нашел именно своих, правильных, людей. Потому как в каждом из них был маленький секрет, о котором знал только Тэн. Его ловцы солнца приносили любовь. Настоящую, искреннюю, чистую – такую, о которой пишут книги и слагают пробирающие до самой глубины души стихи. Тэн рассказывал об этом как о красивой легенде, забавной особенности, и большинство из тех, кто приходил в магазинчик, слушали его истории с улыбкой, думали, что подобные сказки – лишь происки обаятельного продавца, и ни на миг не допускали мысли, что все это действительно может оказаться правдой. Тэн улыбался, говорил дальше, даже когда внутри него все переворачивалось, потому как он чувствовал. Ощущал чужие эмоции, видел, знал, что эта милая девушка обязательно встретит свою любовь, стоит ей только неловко споткнуться на углу улицы, а тот скромный парень еще очень долго будет одинок, но, если дождется, его настигнет самая что ни на есть волшебная влюбленность, которой позавидовали бы многие. Тэн мастерил солнцеловов – и вкладывал в них то, чего в нем хватило бы на несколько сотен жизней. Он наделял их любовью. Тэн с детства верил в то, что, если сможешь поймать солнечного зайчика, получишь магическую силу. Станешь волшебником и вершителем чужих чувств, обзаведешься способностью помогать людям становиться счастливыми и познаешь настоящую, незамутненную, прозрачную, как самый тонкий хрусталь, любовь. Тэн помнил, как он, будучи ребенком, завороженно глядя на радужные блики, запущенные подвеской на мамином браслете, со смехом прихлопнул солнечного зайчика, так удачно замершего на стене прямо перед его носом. Мама тогда улыбнулась и, погладив Тэна по голове, сказала, что он поймал солнце. Тэн не знал, что это значит, и лишь много позже, заметив, что думает и чувствует по-другому, вспомнил старую сказку о солнечных зайчиках. Ничего не смысля в настоящей любви – в то время он считал, что любит только ванильное мороженое, – Тэн стал учиться. И, уже взрослым, понял, что магическая сила, в которую он верил с самого детства, – вовсе не о его любви, нет. Она – о любви, которой в нем было в избытке и которой он мог делиться с другими. И которую не знал, куда девать. И Тэн начал делать солнцеловов. Первое несмелое прикосновение к маленькой прозрачной призме обожгло его пальцы и заставило задохнуться воздухом. Тэн вдруг увидел. Его лучшая подруга, которой и предназначался этот маленький подарок, влюблена – и ее любят в ответ так, что Тэн, осознав глубину чувства, едва не расплакался. Подруга на тот момент была одинока, и Тэн сначала даже не понял, откуда взяться таким эмоциям. Тогда Тэн сделал второго солнцелова – для мамы. И, заулыбавшись, увидел перед глазами своего папу, который обнимает маму – и та… Просто любит? Один за одним солнцеловы получались все лучше – и каждый из них, даже никому не предназначаясь, будто вибрировал эмоциями, чем-то настоящим, глубоким, и нес в себе не только солнце, но и саму любовь, которая горела, покалывала под пальцами, стоило лишь коснуться острых граней прозрачных бусин. Со временем Тэн научился понимать каждый ловец солнца. И годы спустя, сидя за столом в собственном магазинчике, в просторной светлой студии, которая служила и мастерской тоже, безошибочно угадывал чувства и желания каждого посетителя. Его солнцеловы были пропитаны любовью – и все, кто захаживал к Тэну, получали именно то, чего в глубине души так искренне хотели. Тэн, подойдя к двери, легко тронул ветерки, на что те отозвались тихим перезвоном, и направился к подсобке, которая была спрятана за большим зеркалом. Он остановился и улыбнулся собственному отражению: блестящие глаза, румянец на щеках, длинные темные волосы, собранные на висках в косички-колоски, подвески с крохотными кристалликами в ушах и свободная белая майка с такими же белыми джинсами и белыми кедами. На руках красовались вычурные татуировки – и Тэн, наморщив нос, подумал, что, наверное, надо бы добавить еще парочку. Он подмигнул себе и, скрывшись в тесной комнатке, через минуту вышел оттуда, нагруженный коробками с бусинами, леской, цепочками и прочими мелкими, но такими необходимыми для его дела деталями. Тэн вернулся к столу у окна и, бегло взглянув на улицу, принялся за работу. Первых посетителей стоило ждать не раньше чем через пару часов, потому, когда ветерки над входом звякнули, он даже с некоторым неудовольствием посмотрел на вошедшего парня. Тот был красив и одним своим видом создавал о себе впечатление… По-хорошему странного? Тэн усмехнулся своим мыслям и, отложив в сторону нить с нанизанными на нее хрустальными звездочками, поприветствовал гостя: – Здравствуйте, – он вздрогнул от пристального взгляда в ответ. – Могу подсказать что-то конкретное или так, зашли полюбоваться? – преодолев невнятное ощущение, с улыбкой продолжил он. Парень поправил очки на носу и улыбнулся: – Зашел полюбоваться, – он осмотрелся и кивком указал на улицу: – Снаружи показалось, что здесь прямо-таки световая инсталляция. Тэн скользнул по нему глазами и на миг задержался на ямочках, которые проступили на щеках гостя от легкой улыбки. Очки в тонкой металлической оправе, черный огромный свитер, сползающий на одно плечо, черные джинсы и такие же, как у Тэна, только тоже черные, кеды. Гость казался полной его противоположностью, словно точка на другом конце цветового спектра, но он приветливо улыбался и с интересом оглядывался по сторонам. Тэн залюбовался тем, как один из солнечных зайчиков прыгнул на длинную, выкрашенную в пепельно-русый, челку, но тут же одернул себя и поднялся: – Спасибо. Приятно, когда люди обращают внимание на мою работу. – Это все сделали вы? – в голосе парня прозвучало восхищение. Тэн кивнул и протянул руку: – Тэн, повелитель солнцеловов, – хмыкнул он. Парень сощурился и, усмехнувшись, пожал его ладонь: – Кун, повелитель нот. Тэн удивленно моргнул и выпустил его руку из своей: – То есть?.. Кун смущенно засмеялся и пожал плечами: – Ну, мне не хватает наглости назвать себя повелителем музыки, потому что… – он замялся. – В общем, я композитор. Наша студия на днях переехала в соседнее здание – и я решил прогуляться и разведать окрестности. Тэн пытливо склонил голову набок: – И как тебе? – он улыбнулся, но в ту же секунду испуганно округлил глаза и прихлопнул рот ладонью, мигом осознав свою фамильярность: – Простите, простите, я не… – Можно на ты, – успокоил его Кун и тихо рассмеялся. – Тем более мы теперь соседи. Тэн вдруг растерялся. Этот посетитель, в отличие от всех, кто появлялся тут ранее, вызывал в нем совершенно нечитаемые эмоции. Если бы Кун попросил подобрать ему солнцелова, Тэн бы, наверное, впервые в жизни не знал, что предложить. От Куна исходило уверенное тепло, как от чего-то домашнего, надежного, но в то же время совершенно хаотичного и безумного, скрытого где-то очень глубоко. Тэн раньше не встречал таких людей. Он сглотнул и, подавив в себе эти спутанные чувства, подошел к одной из стен, вдоль которой, подсвеченные точечными светильниками, висели ряды солнцеловов – с прозрачными квадратными бусинами на серебристой леске, поблескивающие гранями пирамидки на металлических формах, круглые, с подвесками в виде разноцветных планет, и даже совсем смешные – с хрустальными фигурками желейных мишек на тонких цепочках. Тэн знал, что ни один из его ловцов солнца, представленных здесь, Куну не подойдет. – Хочешь что-то выбрать?.. – запнувшись, все же предложил он. Кун посмотрел на солнцеловов – и сердце Тэна пропустило удар. – Нет, – он покачал головой и грустно усмехнулся. – В мою студию не достает солнце. – А дома? – улыбнулся Тэн, сглотнув непонятно откуда взявшийся ком в горле. Кун провел пальцами по свисающим бусинам и повел плечом: – А дома я почти не бываю. Тэн нахмурился и ощутил странный укол где-то глубоко внутри. Картинки, смазанные, неясные, разом запрыгали перед его глазами – и он тряхнул головой. – Почему? – тихо спросил он. – Слишком много работаю, – просто ответил Кун. Один из солнечных зайчиков заиграл на его плече, и Тэн, заметив это, осторожно накрыл его ладонью. Кун удивленно посмотрел на Тэна. – Тот, у кого получается поймать солнечного зайчика, может получить магические силы, – с улыбкой пояснил Тэн. – Я поймал. Кун рассмеялся: – У тебя здесь их столько, что ты, наверное, собрал вообще всю магию в мире. Тэн пожал плечами и закусил губу: – Может быть, – протянул он и, не выдержав, засмеялся тоже. Тэн его чувствовал. Кун был закрытым в себе, сосредоточенным на собственных мыслях и идеях, в его голове роились тысячи мелодий и гармоний, они рвались наружу, но прямо сейчас не имели выхода, оставаясь лишь клубком сверкающих нитей, каждая из которых вела к самому сердцу, которое ритмично билось и в котором – Тэн обмер, в одну секунду поняв, что же его тревожило с самого начала, – не было ни единого проблеска любви. – Можно я сделаю тебе подарок? – поддавшись внезапному порыву, проговорил он. Кун поднял брови – и Тэн увидел на его щеках легкий розоватый румянец. Кун чуть отступил – и на его скулу упал еще один радужный солнечный зайчик. Тэн подавил желание поймать и его тоже, но еще больше – просто коснуться Куна, который, как болело, саднило, кричало внутри Тэна, никогда не знал любви. – С чего такая щедрость? – ухмыльнулся Кун. Тэн зажмурился от нахлынувших чужих чувств и мотнул головой: – Просто так. Мы ведь теперь соседи? – произнес он и слабо улыбнулся. Кун подошел к зеркалу и, взглянув на Тэна в отражении, коротко кивнул. Тэн пробежался глазами по всем солнцеловам и, запрокинув голову, глубоко вздохнул. Интуитивно он знал, какой из ловцов солнца подойдет Куну. Но он не видел его любви, той, которую мог принести солнцелов, – она ускользала от взора, утекала сквозь пальцы скользким полупрозрачным шелком, водой, чистыми каплями, вязкой паутинкой, что рвалась от малейшего прикосновения. Тэн подошел к стене и снял оттуда тонкую серебристую цепочку с единственной подвеской в виде половинки сердца. – Держи, – он протянул ее Куну. Тот улыбнулся и повертел ее в руках, разглядывая: – Красиво. Только я все равно не знаю, куда его повесить, – хмыкнул он. – Туда, где сможешь видеть, – прошептал Тэн, пристально посмотрев на него через зеркало. – Мои солнцеловы… – Умеют ловить любовь, – усмехнувшись, продолжил Кун и на вопросительный взгляд Тэна добавил: – У тебя это на входной двери написано. Тэн ощутил себя одновременно невозможно глупым и до странного довольным. Он заулыбался, повернулся к Куну и, уловив еще один блик в линзах его очков, аккуратно заслонил ему глаза рукой. – Я поймал еще одного зайчика, – засмеялся Тэн – и в то же мгновение почувствовал легкость, невесомость, словно он и сам был солнечным зайчиком. Кун взял его за запястье и со смешком отвел ладонь от своего лица: – Ты странный, – он сузил глаза, хотя в его взгляде Тэн не почувствовал ни осуждения, ни порицания. Тэн ухмыльнулся: – Я делаю солнцеловов, ты чего вообще ожидал? И лишь секундой позже понял, что Кун все еще сжимает его руку. Он посмотрел на их отражение в зеркале – и невольно рассмеялся. Они действительно выглядели как две противоположности – черное и белое, и лишь радужные блики солнца, что раскалывалось на мелкие вспышки через бусины на окне, танцевали на их плечах.