Странники всех миров

— Что же… Думаю, настало время нашему мальчику познакомиться со своим прошлым «я», — Дамблдор усмехнулся, открывая сейф. — Настало время дневника Темного Лорда. Рановато, конечно. Лучше было бы подождать до начала года, но раз уж мальчик уже сейчас не стесняется убивать просто за то, что кто-то встал ему поперек дороги… Да уж, Гарри… Я не ожидал, что ты можешь стать даже хуже Тома Реддла. Посмотрим, не сработает ли наличие конкурента как направляющие для твоего гнева. Дамблдор вздохнул, осторожно поддел восковую печать на упаковке, попытался открыть конверт, но тот мгновенно разорвался и рассыпался пеплом. Да уж… Горбин — молодец. Умеет запаковать так, чтобы нельзя было незаметно вскрыть. Дамблдор смахнул пепел с объекта внутри — и обомлел. Это была совсем не та тетрадь, которую в присутствии Грозного Глаза запаковывал Горбин. Да, очень похожая, но совсем не та! Как?! Как такое может быть?! Дамблдор был настолько удивлен, что сел задницей мимо кресла, плюхнувшись на пол. Кто-то украл дневник Тома Реддла?! Как?! Как?! Не потревожив разрушающуюся печать Горбина! Обойдя сейф с гоблинскими системами защиты! Да еще и не задев никаких магических сигнализаций, какими были наполнены личные покои директора Хогвартса! Как?! Тетрадка, которую директор держал в руках, была очень похожа на дневник. Такая же небольшая, такая же черная твердая обложка, такая же маггловская бумага вместо нормального пергамента. А вот в остальном… Директор сглотнул, глядя на белую надпись на обложке. — «Тетрадь смерти»… — директор заозирался туда-сюда. Ему на секунду показалось, что за ним стоит кто-то очень могущественный и буквально дышит ему в спину. — Что за глупые шутки… Альбус открыл тетрадь, уставился на форзац. Почерк был определенно не Гарри и не кого-либо из его друзей — директор успел собрать образцы почерка всех, на кого Гарри обращал хотя бы минимальное внимание. — Человек, чьё имя будет записано в этой тетради, — умрёт… Эффект тетради не подействует, если пишущий имя не будет знать, как выглядит лицо того, кто должен умереть. Таким образом, люди с одинаковыми именами и фамилиями не умирают… — Директор Хогвартса сглотнул. — Если причина смерти не указана, человек умрёт через сорок секунд от сердечного приступа. Если причина смерти написана в течение сорока секунд после имени, то так оно и случится… Альбусу стало не по себе. В магическом мире такими вещами не шутят от слова «совсем». Для волшебников смерть вообще является чем-то куда как более особенным, чем для обычных людей. Маги живут долго и очень ценят собственную жизнь, стараются лишний раз не говорить о смерти, опасаясь накликать беду. Собственно, поэтому убийство других магов карается больше остальных преступлений. Так что в здравом уме ни один маг не стал бы ради шутки писать такое. Да даже и не в здравом уме. Создать артефакт, который убивает по отпечатку магии — запросто. Создать артефакт, который убивает даже по одному только имени — тоже, а вот шутить про создание такого — нет уж… У большинства магов слишком большой страх накликать беду. Альбус вздохнул, посмотрел на тетрадь. — А если, все же, не глупая шутка? Директор сглотнул, взял в руки перо, окунул его в чернильницу. Кого ему не жалко? Очевидно, убивать Поттера нельзя. Даже если он станет новым Темным Лордом, что является очевидным уже сейчас. Пока нельзя. И никого из его приближенных — было бы слишком очевидным. И не Том Реддл — иначе, с кем сталкивать Гарри, чтобы все узрели, что новый Темный Лорд еще хуже предыдущего? — Кого? Кого? И это должен быть кто-то, о ком я знаю… — директор вздохнул. — Хм… Да… Определенно. Они все равно считай, что мертвы. Альбус быстро написал на первой странице: «Алиса Лонгботтом. Фрэнк Лонгботтом». — Сорок секунд, — Альбус убрал тетрадь в стол, сложил руки на груди, — Что же, посмотрим… Ждать пришлось недолго. Через две минуты к нему прилетел патронус в форме волка и проговорил голосом Аластора Грюма: — Альбус! Лонгботтомы только что скончались от инфаркта в госпитале Святого Мунго! Я здесь разберусь, но сообщи мне, кого поставить в известность! Срочно! Директор Хогвартса сглотнул. Нет… Это невозможно. Или… Том Реддл был настоящим гением темных искусств. Даже будучи студентом Хогвартса он творил вещи, которые пугали и восхищали даже самых опытных мастеров, а иногда и вовсе вводили людей в замешательство. Мог он придумать артефакт, который будет совмещать свойства крестража и вот такого вот артефакта, который будет убивать людей? Или это сейчас было просто совпадение?! — Так… Стоп… Не будем торопиться, верно, Фоукс? В конце концов, это может быть и простым совпадением. Кроме того, такой силой надо распоряжаться мудро и на свежую голову. Альбус Дамблдор взмахом палочки наколдовал Патронус, принявший облик феникса. — Аластор, слушай меня внимательно! Вот как мы поступим…

***

— Выносите… — колдомедик Мунго покачал головой, сопровождая взглядом завернутые в ткань тела семейства Лонгботтом. — Жаль… Какое несчастье для магического мира. — Сердечный приступ. Странно как, да? — поинтересовался его коллега. — Они ведь несколько лет лежали без малейшего изменения, а тут… Сердечный приступ. Странно… — И не говори… Тела вынесли в приемный покой, домовик Лонгботтомов, кое-как утешая Августу, бабушку Невилла Лонгботтома, забрал тела, старуха, пылая гневом и ненавистью, расписалась в формулярах — и аппарировала прочь вместе с внуком, появившись из ниоткуда прямо перед молодым человеком, который помог ей подняться. — Браво, мадам Лонгботтом. Признаться, я до последнего сомневался, что вы сможете сыграть убитую горем женщину так убедительно. Браво… Не знай я, что это все подстроено — я бы тоже поверил. — Спасибо, мистер Поттер… — Всегда пожалуйста, мадам Лонгботтом. Ну что — вам этого достаточно, чтобы понять, что директор Дамблдор — сумасшедшая мразота? Или будете дальше отстаивать, что он — великий светлый волшебник, которого надо слушаться Невиллу? Заметьте, он ведь даже не задумывался над моральной стороной вопроса. И выбрал не какого-нибудь преступника — например, Беллатрису. Не убил с помощью тетради Волан-де-Морта, о духе которого он точно знает. Нет. Он испробовал тетрадь на ком-то, кого не жалко и кто так или иначе ему больше не нужен для осуществления плана. — Но… Но как у вас получилось это рассчитать? А если бы он убил кого-то еще? Если бы он начал строчить десятки имен подряд в этой тетради? — А он и строчит, — усмехнулся Гарри. — Уже двадцать страниц исписал мелким почерком. И такие заковыристые случаи придумывает — любо дорого посмотреть. — Но ведь надо его срочно остановить! — Зачем? — усмехнулся Гарри, подходя к телам Фрэнка и Алисы и сбрасывая с них эффект ложной смерти. — Но ведь он может столько всего наворотить! А если его очередная запись будет о ком-то из ваших друзей?! Или о ком-то, кого не получится вот так просто взять и «убить»? Например, видных персон? — А вот в этом и есть вся загвоздка, мадам Лонгботтом, — Гарри ехидно оскалился. — И именно на это мой самый большой расчет. — То есть? — Если хоть одна из жертв внезапно не умрет после записи в тетради? Что подумает директор? — Э-э-эм… — А что он подумает, если за ним внезапно придут несколько десятков его уже давно «убитых» жертв? — Гарри… — Да. — Не-е-т… — Да-а-а, — плотоядно улыбнулся Гарри. — Ты же не собираешься… — Еще как собираюсь. И сделаю. — Некромантия запрещена! — А кто сказал о некромантии? — Гарри усмехнулся. — Успокойтесь, мадам Лонгботтом. Хватит просто высококачественных иллюзий. — И когда это будет? — нахмурилась мадам Лонгботтом. — Когда придет время… Но не переживайте. Я забью для вас место в первом ряду. — Как ты вообще до этого дошел?! — Ну, сама тетрадь смерти — это маггловское творчество, на самом деле. Точнее, маггловская фантастика. Надо было просто творчески доработать мысль. Потом ребята с Равенкло написали алгоритм, который не определяется как протеевы чары, но является, по сути, тем же самым. Затем один хаффлпаффец одолжил мне почтовую сову, у которой я забрал кольцо и с его помощью вытащил из артефактов, обеспечивающих работу магической почты, имена и оттиски магии всех получателей писем в магической Британии — именно так совы находят получателей. И внедрил связь через оттиск магии с именем в тетради. Бинго. — И когда Альбус пишет… — Я просто насылаю на магический оттиск проклятие ложной смерти. Слышали маггловскую сказку про спящую красавицу? Вот! Мы взяли идею, творчески доработали всей командой… Так что теперь, стоит директору записать в тетрадь имя — я тут же это имя получаю, а маг, кем бы он ни был и какой бы силой не обладал, получает проклятие, по сути, от своей собственной магии. И потом уже я могу решить, умрет он на самом деле или нет. Удобно, чтобы вытащить нужных людей откуда угодно, временно устранить неугодных и вообще… Августа сглотнула. Если Гарри уже сейчас такой умный и могущественный, то что же из него потом вырастет?! Видимо, Темный Лорд и в самом деле не зря его опасался. — И что мне теперь делать? — спросила она. — Пока что — ничего. Ухаживайте за своими сыном и невесткой по моим рекомендациям — и все будет в порядке. Закончится учебный год — заберу их и нормально исследую их болезнь. Может, даже смогу вернуть их в первозданное состояние. Если, конечно… — Гарри хмыкнул. — Если, конечно, эти коновалы из Мунго специально не обкалывали их всякими препаратами для усложнения состояния. Потому что если так — уже через полгода препараты полностью выведутся организмом и Фрэнк с Алисой пойдут на поправку реактивными темпами. Гарри сделал несколько шагов в сторону, вежливо кивнул Августе. — Мадам Лонгботтом… Прошу простить, у меня дела. Невилл, завтра в семь утра жду в лаборатории. — Есть, сэр! — Да, и готовься к тому, что тебя перебросят на тераформинг Марса. Базовые работы там уже заканчиваются, но с атмосферой надо что-то делать. Твой суперпланктон уже готов? — Почти. Но нужно проверить кое-какие мелочи…