Странники всех миров

— Но нельзя же совсем не учиться? — Льзя. Тем более, что в этих наших экспедициях участники все равно за месяц узнают больше, чем в Хогвартсе — за семь лет обучения. — Но аттестаты! — Они никому не нужны, если не идти работать в Министерство. Реально достойные места занимают те, кто умеет пользоваться головой, руками и обладает хоть какими-то практическими навыками, а не просто размахивает дипломом волшебника с идеальными оценками. В конце концов, эту бумажку можно банально купить… Ну, не саму бумажку, а оценки. — Что?! — Что? — улыбнулся Гарри. — Коррупция зародилась в момент появления первобытного общества и умрет только после гибели человечества. Так что не нам с вами менять традиции. Тем более — у магов. Родители Гермионы удивленно переглянулись. Вообще, они были поражены, когда познакомились с Гарри и внезапно для себя увидели вовсе не какую-то там «бандитскую морду» и не раздолбая в мятой робе, матерящегося в три этажа, а очень даже интеллигентного и даже аристократичного молодого человека. Правда, со слов Гермионы, Гарри был ее однокурсником, но выглядел лет на девятнадцать… Впрочем, у него хватало и других странностей — лисьи уши и хвост, змеиные клыки, глаза без белков, в которых, присмотревшись, можно было, казалось, увидеть целую вселенную… Да и грязной робы не наблюдалось, вместо нее был иссиня-черный с бронзовыми вставками костюм с плащом… Да и выражался он совсем не как раздолбай… — Вы правда так считаете, Гарри? — Я это знаю, мистер Грейнджер, — Гарри вздохнул. — Я живу на этом свете уже по меньшей мере несколько тысячелетий, много раз бывал вне времени… Поверьте, меня в этой жизни уже ничто не удивит. И, разумеется, я могу устроить бессмертие кому угодно. Так что, если пожелаете лично убедиться в моих словах, могу вам это устроить. Только будьте осторожны в этом своем желании. Бессмертие — проклятие, а не дар. Поверьте моему опыту. Родители Гермионы синхронно сглотнули, снова переглянулись. — Гарри, а… — Все ли маги так могут? Нет, — мгновенно понял их мысли Гарри. — Просто мне решительно везет и не везет одновременно уже несколько вечностей подряд… На этот раз — больше всего. — Но почему? — удивилась мама Гермионы. — Долго объяснять, миссис Грейнджер, — Гарри вздохнул, сделал глоток чаю, чашка с которым появилась в его руках из ниоткуда. — Да это и не важно. Куда важнее, что даже по меркам магов я — больше, чем бог. — Гарри… — Это не хвастовство и не попытка набить себе цену, мистер Грейнджер, — остановил его Гарри. — Это сухая констатация фактов. Я могу управлять временем без всяких артефактов, могу смещать континенты силой воли, могу переместиться на миллионы миль в одно мгновение, могу выжить в вакууме без скафандра, могу жить на дне океана, в жерле вулкана, могу прогуляться по поверхности Солнца… Я могу сотворить и уничтожить что угодно. Могу нарушить большинство законов физики и химии… И сделать все это в любых масштабах. Обычные маги из всего этого даже одного процента не могут. — Э-э-э… — И нет, мистер Грейнджер — я не буду против, если вы передадите содержимое нашего разговора внешней и внутренней разведке, которые приходили к вам вчера в семь часов двенадцать минут вечера, — Гарри усмехнулся, глядя на мгновенно побледневших родителей Гермионы. — Да вы не переживайте так, я никому не собираюсь навредить. И уж вам тем более. А если бы захотел, то ни лейтенант Джейкобсон, притворяющийся соседским садовником, ни сержанты Дайс и Мэлори, которые сидят в машине во дворе напротив и записывают каждое наше слово, не смогли бы ничего сделать. И даже шестьдесят четыре камеры, расположенные в вашем доме, дворике и на улице, не смогли бы им помочь. Но я не хочу никому ни зла, ни добра, ни всемирного блага… И вовсе не собираюсь обрушивать на этот мир апокалипсис, не собираюсь устраивать нашествие инопланетян, всемирный потоп, прорыв ада на земле или взламывать коды ядерных ракет. Кстати, код сейчас придет на факс главе расследования, генералу Голдеру… Гарри поднялся с места, подошел к картине, в раме которой была вмонтирована одна из камер и произнес прямо в нее: — Все, чего я прошу — покоя и возможности отдохнуть ото всего. Взамен на ваше невмешательство и неприкосновенность людей, список которых сейчас тоже придет генералу Голдеру, я обещаю, скажем, не взрывать сверхновую и любым образом не буду вмешиваться во все остальные выпендрежи человечества… И, кстати… Поберегите ракеты. Они скоро понадобятся для мирных целей. — Это каких? — спросил мистер Грейнджер, встав между Гарри и женой. — Обогащенный уран и плутоний — отличное топливо для ядерных реакторов и РИТЭГов… А от бомбардировки толку не будет — ракеты при запуске просто разорвутся прямо в шахтах и установках. Повисла нехорошая тишина. Гарри прекрасно понимал реакцию Грейнджеров. И прекрасно понимал, насколько сильно сейчас шокированы как многочисленные агенты разведки, так и генералитет, как шокированы все, кто даже в теории мог бы услышать этот разговор. Но что сделаешь — они первыми начали эту игру, в которую, как внезапно выяснилось, можно великолепно играть вдвоем. — Ну да ладно… Не будем о грустном, — Гарри оторвался от разглядывания камеры, подошел к бледным Грейнджерам. — Хотите прогуляться по Марсу? Доставлю вас на место, Гермиона вам там все покажет и расскажет, отдохнете и развеетесь. У нас уже даже получилось небольшой участок поверхности облагородить. И там даже дышать можно. И радиация в норме. Но только в пределах купола защитных чар. А потом верну вас обратно, если захотите… — А ты? — А мне еще надо в магической тюрьме одного малахольного родственника посетить…

***

Альбус Дамблдор пребывал в откровенной панике. В последнее время большая часть планов пошла псу под хвост. Квиррелл арестован и находится на принудительном лечении под надзором в Святого Мунго. Люпина с трудом удалось спасти от казни, тюрьмы и самосуда разъяренных родителей, узнавших, что их детей учит незарегистрированный оборотень… И во всем виноват Поттер. Возмутитель спокойствия, мать его… С Гарри пока не получалось найти ни малейших контактов и точек соприкосновения. Мальчишка банально не признавал ни богов, ни господ. И не слушал ни авторитетов, ни просьб, ни приказов. Да еще и становился, казалось, только сильнее с каждым прожитым днем. Нет, понятно, что дети в Хогвартсе быстро раскрывают свои таланты, но не такие же?! Мало того — мальчишка заявил неслыханное: видите ли, он понял ход мыслей его, Дамблдора! Неслыханная наглость! Ведь Альбус, порой, даже сам сомневался — понимает ли он себя! А тут какой-то мальчишка, пусть даже им управляет некая высшая сущность… Так ладно бы, если бы мальчишка просто сам не слушался, не мешая Альбусу управлять остальными… Так нет же… Как-то вывел из-под удара Снейпа, отдав ему, по какой-то причине, пять процентов от цены туши василиска… По слухам, дело Снейпа уже успешно «потеряли». И как его контролировать?! Поссорил детей Уизли с родителями — видите ли, быть бедными и нуждающимися в условиях наличия магии — позор… Многолетняя пропаганда того, что бедность — не порок, стерта буквально несколькими фразами. Единственное, что Поттер пока сделал в пользу директора — приободрил Лонгботтома и помог ему не ощущать себя совсем уж тюфяком. И это было хорошо, иначе план с запасным Избранным мог бы банально развалиться по той простой причине, что народ бы не принял Избранного-тюфяка. Правда, при этом, Гарри накрепко привязал к себе Невилла, да еще и дал ему какую-то очень крутую работу… Но не убивать же мальчишку сейчас? Конечно, если что, тетрадь смерти гарантирует, что Поттер не жилец, и можно даже попробовать описать несчастный случай во всех деталях, но… — А это идея, Фоукс… — Курлык! Альбус Дамблдор просиял. О, да… Конечно, не очень в тему — слишком рано, но можно совместить приятное с полезным. Например, выпустить Сириуса Блэка, одновременно с этим уничтожив многих сидельцев Азкабана. И устроить это все в форме попытки массового побега. Идеально! Альбус взялся за перо, принялся быстро строчить имена заключенных Азкабана и описывать обстоятельства смерти, перечитал результат, кивнул сам себе. Идеально. Комар носа не подточит — обычная попытка побега. В Азкабане такое иногда случается, хотя официально пока ни у кого не получилось удрать дальше залива. — Сорок секунд… Бах! В кабинет Дамблдора ворвался патронус в форме собаки и почти что прокричал голосом Грюма: — Альбус! На Азкабан напали! Тут половина сидельцев — трупы! И Блэк твой малахольный тоже! Я тут все улажу пока, но ты поспеши скорее. Иначе, если все выяснится… Патронус развеялся. Должно быть, Грюма кто-то отвлек и ему пришлось отправлять патронус в таком вот, недописанном, виде. Альбус сглотнул, кинулся обратно к тетради. Нет! Это ошибка! Он ведь точно не писал пока дату смерти Блэка! Быть такого не может! Да даже сорок секунд с момента написания еще не прошли! Как?! Совпадение? Нет… Не может такого быть! И не похоже, что тетрадь повредилась — до этого она работала идеально, отправляя на тот свет неугодных директору Хогвартса людей. — Черт… Придется лететь! Фоукс! Верный феникс подлетел к директору — и через мгновение Альбус исчез во вспышке пламени… Но только для того, чтобы появиться через миг в Азкабане. А если быть точным — прямо в тесной камере. За решетчатой дверью стояли, глядя на него, Фадж, Амбридж, Люциус Малфой, совершенно неадекватный Грюм и Гарри Поттер. — Какого черта?! — Ровно в без четверти пять, министр. Как я и обещал, — Гарри хмыкнул. — К пятичасовому чаепитию уже будем в теплом кабинете чай пить. А вы мне не верили… — Браво, мистер Поттер, — хмыкнул Фадж, со злостью разглядывая Дамблдора. — Великолепная картина, давно хотел на это посмотреть… — Эй! А ну немедленно выпустите меня! — возмущенно крикнул Дамблдор. — Фадж, что за глупые шутки?! — О, извините, мистер Дамблдор, — довольно усмехнулся Фадж. — Но так вышло, что сегодня Визенгамот на экстренном заседании признал вас виновным в покушениях на убийство по меньшей мере тридцати пяти волшебников и подготовке к убийству еще семидесяти двух. И издал приказ о вашем немедленном заключении в Азкабан на пожизненное. — Это ложь! — Ага, а тетрадь смерти вам подбросили, — фыркнул Гарри, после чего щелкнул пальцами и достал из ниоткуда ту самую тетрадь. — Узнаете? Вижу, что узнаете… Многократные следы вашего использования, ваш почерк, условия смерти, с поразительно точностью совпадающие с чередой смертей некоторых уважаемых волшебников… Вы далеко зашли, директор. Думаю, здесь у вас умишко и поправится, на казенных харчах. Кстати, Министр… — Да, мистер Поттер? — Вы знаете, что тут есть и ваше имя? — Серьезно? — удивился Фадж. — Ага, — улыбнулся Гарри. — Как хорошо, что у министерства магии вдруг появился талантливый я, который смог заблокировать действие тетради, правда? Мне кажется, мне за это даже причитается награда? — Все, что угодно, мистер Поттер. — Супер! — Гарри просиял, уставился на директора. — Не пытайтесь улететь отсюда фениксом, домовиком или еще как-то, директор. Пока я жив, вам отсюда не уйти. И да… Мистер Фадж? — Да, мистер Поттер? — Могу я попросить устроить все так, чтобы школу Хогвартс передали под мое управление? Хотя бы на полгода. А там — посмотрим по моим успехам. — Разумеется!