chippin in

Рюджин крутится на маленькой сцене, держа в руках микрофон и то и делая, что наступая на перевязанный изолентой провод. В баре слишком тихо, пахнет бытовой химией и едкими духами бармена, что был одет в чересчур роскошный костюм для такого заведения. Здесь развешены фотографии постоянных клиентов, случайных людей и, кажется, даже где-то в углу висит полароид с каким-то хозяином деревенского туалета с лицом самого серьезного человека в мире. Шин аккуратно кладет микрофон на звукоусилитель, замечает новый залом на кабеле, но не обращает на это должного внимания, спрыгивает со сцены, громко и шумно хлопая старыми кедами. Девушка подходит к барной стойке и запрыгивает на ярко-красные стулья. — Может, хотя бы музыку включишь? — Рюджин устало вздыхает. — начало через двадцать минут, а тут никого, самому не скучно? — Успокойся, — Хёнсу говорит неспешно, растягивая слоги. — Черён сказала начать впускать только за десять минут до начала, я не могу ей перечить, сама знаешь. — Да ладно! Никто даже выпивку не успеет заказать. Кто будет смотреть концерт рок-группы на трезвую голову? Хёнсу не отвечает, молчит, тактично выдерживает паузу. Шин раздражается сильнее, наблюдая, как по-хамски он отворачивается к бутылкам алкоголя и берет одну из них, как открывает и наливает в бережно отполированный стакан дорогой коньяк. — Успокойся, Рюджин. Всё будет хорошо. А Рюджин только хмурится секунды две или три, а потом отпивает немного и благосклонно улыбается бармену, безмолвно прощая за такой мелкий проступок. Рядом совсем неожиданно садятся Черен вместе Юной, пугая старшую. Она вздрагивает, хвататся за сердце, а потом грозится кулаком, изгибая губы в улыбке. — Все в порядке? — смеётся Ли, поглядывая на скучающего бармена. — Ваш дорогой лидер подготовил все к концерту еще около часа назад, — говорит Хёнсу, отворачиваясь назад и присаживаясь к крошечному мини-бару. — до жути боится облажаться перед своей девушкой. — Эй! Кто тебе сказал такую чушь? — Шин сердито складывает руки на груди. — я просто хочу, чтобы все прошло как можно лучше… — Кстати насчёт твоей девушки, — Юна встревает в диалог. — ты написала, что она тебе не отвечает? Что-то серьезное? Поссорились? — Да нет… Просто я написала, что скучаю, а она даже не прочитала. — И всё? — младшая Шин разочарованно укладывается на барной стойке. — ведешь себя как идиотка. Уверена, она просто занята и все. В это время за спинами сестер Шин слышится громкое шипение колонок, что во второй раз сильно пугает Рюджин. Это Черен забралась на сцену и проверяет постукиваниями свой микрофон, расположенный почти у самого края, на неисправности, после чего повторяет процедуру с оставшимся двумя.

***

Рюджин нервно крутит барабанные палочки, ерзая на неудобном маленьком стуле. Напротив нее огромная толпа смотрит с ожиданием, десятки раскрытых в предвкушении глаз. На Шин оборачивается Черен, глупо подмигивает и показывает большой палец, пытаясь поддержать, хотя у самой коленки трясутся и руки дрожат. Юна тупится в одну точку, держит пальцы на струнах в нужном положении для первого аккорда и смиренно ждет, когда лидер трижды ударит по палочкам, давая заветный сигнал к старту. Весь зал замолкает и закидывает головы к сцене, стоящие у бара убирают стаканы с алкоголем в сторону. Свет выключается. Рюджин собралась с мыслями и дает зеленый свет группе, отбив ритм. Клуб заполняется звуками бас-гитары и барабана. Юна громко кричит первые строки, крепко зажмурив глаза, затем звонко отыгрывает зазубренные ноты и глядит на Черен. Та подхватывает вовремя, поет вместе с Рюджин куплет, обхватив микрофон двумя руками. В толпе несколько человек вдруг поднимает руку, сжатую в жесте «козы». Огромное количество людей прямо сейчас подпевают выученным наспех строчкам, толкаются и пихают друг друга, жмутся ближе к сцене, а потом опять отпрыгивают назад. Открывают в середине танцпола большое пространство в виде круга и, когда долгожданный гремящий припев ударяет по ушам, куча народу смыкают круг, ударяются друг о друга, оставляют синяки на незнакомых телах под профессиональное соло басистки. Первая песня заканчивается оглушительным ликованием толпы. Рюджин стирает пот со лба рукавом свитера и откладывает барабанные палочки на пол, после чего подхватывает бутылку воды оттуда же и жадно пьет, думая о том, какую неподходящую одежду выбрала для этого концерта. — Спасибо за вашу поддержку! — Черен, слишком волнуясь, говорит быстро, — у нас есть еще куча песен, готовых вас встрясти, поэтому… — и Ли не успевает договорить. Ведь старшая Шин, не стесняясь, задирает свитер. Клуб снова заполняется криком и свистом, пока колокольчики над входной дверью не прекращают оповещать о новых посетителях. Рюджин расплывается в улыбке, проводя пальцами по подтянутому животу и откровенно наслаждаясь излишками внимания незнакомцев, красное свечение мелких прожекторов отменно огибает ее грудь в черном обтягивающем лифчике, а пот, продолжающий стекать по лицу, падает на плечи. Шин ухмыляется пуще прежнего в разы, когда ее участницы на пару мгновений разевают рты и распахивают в удивлении глаза. Она вытягивает ноги и подхватывает барабанные палочки с пола, после чего рывком подтягивает к себе висящий микрофон. — Никаких задержек! Никаких пауз! — звучный голос Рюджин отдается эхом по всему залу, и публика замирает. — мы, 3astars, готовы играть до отказа конечностей! Шин немедля отбивает ритм другой песни, пока зал впитывает ее решительный настрой и продолжает вскидывать руки вверх. И, в моменте проигрыша, колокольчики над дверью снова оповещают о новых посетителях, Рюджин в предвкушении кого-то сжимает намертво палочки, путает аккорды напротив своей напущенной уверенности. В этот раз через плотную толпу к заполненной барной стойке протискиваются два человека, их лица едва ли видны в сверкающих огоньках со сцены. Этого хватает для Шин с головой, чтобы полностью восстановиться в игре при новом скриме Юны. Удивленная публика ликует, а у барной стойки разливают свежекупленные напитки. Джису наваливается на липкий прилавок, поближе к Хёнсу. — Две пина колады! Я заплачу тебе позже, ладно? — Чхве старается перекричать целый зал и рвущего горло вокалиста. — Я заплачу позже! Йеджи подхватывает из рук подруги напиток и теряет Джису в шумной толпе. Хватка на хлипком пластиковом стакане ослабевает сразу же, как Йеджи подхватывает новая волна слэма на танцпол. Она приходит в себя, когда ее толкает в бок прыгающая группа подростков, орущая что-то про басиста. Девушка напролом пытается идти ближе к сцене, но попадает в сильную толкучку и заново открывающийся большой пустой круг посреди зала. Хван приходится кое-как напролом бежать к аварийному выходу, чтобы спокойно выдохнуть. На конце этой песни перерыв обещает сильно затянуться по вине старшей Шин, резко вскакивающей из-за установки. Она наскоро кланяется разогретому залу и скрывается за кулисами, даже успевая поцеловать в обе щеки своих участниц за хорошо проделанную работу. Хван недолго стоит, прежде чем почувствовать на своих запястьях чужие, второпях старающиеся вытянуть ее из основного зала, горячие руки. Они оставляют розовые следы и в конечном итоге опускаются ниже, переплетаются с пальцами Йеджи, намеренно царапая тыльную часть короткими ногтями. Владелица этих рук скрывает лицо словно ничуть не принадлежит им, идёт дальше и злится на посетителей, своими спинами закрывающих путь в вип-зоны, распихивает их свободным локтем. — Быстрее, быстрее, — вырывается у Рюджин, когда спин становится только больше. — откуда вы все, блять, повылезали… Ее голос трудно услышать за треском стекла, ругающихся людей позади и из-за какой-то нехарактерной осиплости, тем не менее Йеджи различает все отчетливо, каждое ругательство и каждое рефлекторное «быстрее». Они заворачивают в техничный коридор, куда уже успели проникнуть люди с танцпола. Шин дышит сбивчиво, отпуская Хван, и копошится в карманах в поисках щедро выданного Хенсу ключа. Он вставляется не сразу, приходится покрутить его несколько раз, перевернуть, пока заботливые руки Йеджи не ложатся сверху, без труда вставляя ключ в злополучную скважину. Внутри подсобки сильно накурено. Не получается полноценно вдохнуть, даже с приоткрытой форточкой и распахнутой дверью. Йеджи, несмотря на духоту, быстро захлопывает дверь и проворачивает ключ, едва заслышав голоса Юны и Черен. А Шин скатывается по двери и прижимает ладонь ко лбу, стараясь восстановиться после срочного побега. — Ты так старалась организовать всё это для меня, а в итоге я не увидела даже половины концерта, — внезапно начинает говорить старшая. — будет ли продолжение, Рюджин? — Если захочешь, можешь устроить его сама, — улыбается Шин, поднимаясь с пола. Йеджи прижимает Рюджин к потертому кожаному дивану, одной рукой проникая под старый вязаный свитер, а другой осторожно сжимая шею возлюбленной. Хван небрежно оглаживает напряженный пресс, поднимаясь выше, пока Шин отводит глаза, отворачивает голову и старается дышать ровнее. С другой стороны кто-то пытается открыть дверь, ручка начинает интенсивно дергаться, а Хван замирает на мгновение и недовольно морщится, прежде чем продолжить подниматься к груди Рюджин, не обращая внимания на ее беспокойные глаза. — Сиди тише, я закрыла дверь. Шин в ответ мямлит что-то и сразу же замолкает, чувствуя, как Йеджи удобнее устраивается на ее бедрах, руку с шеи убирая и переставляя на напряженную челюсть, немного нажимая. В тот же момент лицо Хван оказывается непозволительно близко, лисьими глазами смотрит и смотрит, глядит так, будто видит впервые, будто ее же руки сейчас не расстегивают умело лифчик возлюбленной. Йеджи всё же смазано проходится по губам Рюджин, мажет чересчур яркой помадой, переходит к щеке, а после спускается чуть ниже к шее, прикусывая тонкую бледную кожу. Слыша в ответ на свои действия шумные вздохи и наблюдая как стремительно краснеют уши младшей, Хван довольно улыбается сама себе и стягивает медленно свитер Рюджин. Тело девушки в ее руках едва ощутимо дрожит, и Йеджи недовольно хмурится, слегка отстраняясь назад, а потом и вовсе лениво убирает руки с талии, скользит одними холодными пальцами по затвердевшим соскам. Хван выпрямляется резко, не сводит глаз со смущающейся возлюбленной и собирает волосы себе в небольшой пучок нетерпеливо, оставляет торчащие редкие пряди, спадающие на лицо, которые, вероятно, остались незамеченными. У Шин в голове полная неразбериха, ужасный бардак и давно забытые бабочки в животе запорхали при виде страшно красивой Йеджи, что до возмутительного нахально трогает чужое тело в этой душной маленькой каморке. Рюджин точно чувствует каждое касание, ловит каждый взгляд Хван и отчетливо видит покрытые багрянцем щеки и уши, скрытые в раздражающем полумраке и совсем не идущие вровень с ее равнодушным выражением лица. Лишь на пару секунд получается отвлечься. Сейчас Шин безбожно выгибается в спине, прижимается вплотную к чужому вспотевшему телу и глухо стонет в шею Йеджи, ведь та, в свою очередь, нагло пальцами льнет к клитору сквозь изрядно взмокшую ткань, а другой рукой не перестает касаться груди. — Так не пойдет. — хрипловато бурчит Хван, прежде чем наконец снять штаны возлюбленной и встать на колени. Она грубо подтягивает к себе Рюджин за ягодицы и начинает оставлять мокрые следы поцелуев на внутренней стороне бёдер и, не стыдясь своего положения, глядит с самодовольной ухмылкой на Шин, что смотрит сверху вниз и рот ладонями прикрывает. — Убери руки, — шипит Йеджи, продолжая заглядывать в глаза Рюджин. — я хочу слышать тебя. Хван улыбается сильнее, обнажает клыки, когда Шин, чуть помедлив, зарывается пальцами в копну рыжих волос, открывая возлюбленной отличный вид на полуприкрытые веки и обкусанные губы. — Хорошая девочка, — уже совсем беззвучно шепчет старшая. Она аккуратно подцепляет край трусов зубами, приподнимая Рюджин, и снимает чересчур торопливо и порывисто, а после даже не удосуживается отбросить в сторону, оставляет в ногах. Йеджи кусает бедра до неприятного больно, оставляет багряно-красные отметины и хорошо отличимые метки зубов с кровоподтеками, слушая невнятное бормотание возлюбленной. — Неужели ты правда так нуждалась во мне? — Йеджи шепчет вполголоса, двумя руками раздвигая ноги возлюбленной, — настолько, что сейчас только и можешь хныкать и течь, как грязная сука? — Йеджи… Закрой, блять, рот, — тихо отвечает Рюджин. Старшая смеётся заливисто, портит донельзя момент и глядит без конца на Шин, ловит ее взгляд повсюду, даже когда она отворачивается непослушно. Отворачивается, при этом крепче хватается за Хван, одну руку переставляя на плечо, а затем пододвигает ее ближе, упрямо стараясь не смотреть на ее сверкающие озорством глаза. Она и заставляет всё-таки повернуть голову обратно, ногтями впиваясь в свои же метки, нарочито медленно вжимаясь в бедра. Языком Йеджи смелее задевает клитор Рюджин, одним пальцем проводит по влажным складкам и осознает, как вся ее напущенная уверенность идет на спад. Хван ясно видит и слышит реакцию возлюбленной на каждое ее действие, ощущает чужую дрожь по всему телу, однако перестает контролировать ситуацию, когда начинает чувствовать стук сердца где-то у себя в горле, свое горящее смущением лицо. Рюджин, однако, ничего заметить не успевает из-за резко возрастающего темпа. Ее тело полностью вжато в обшарпанный диван, а Хван, пытаясь замять секундную слабость, вслушивается в стоны и бормотанье Шин, только тщательнее и усерднее ее вылизывая. В комнате становится в разы душнее и жарче после каждого толчка. Рюджин, все еще ограниченная в действиях, задыхается в собственных стонах и теряет напрочь самообладание, когда Йеджи, дразнясь, намеренно не позволяет привыкнуть к темпу. В начале она размеренно вставляет пальцы поочередно и аккуратно, почти не задействуя языка, мягко оглаживает бедра и грудь, а после поднимает голову и встает с колен, удобно опершись об спинку дивана. Теперь Шин может свободно двигаться — выгнуть спину, спокойно выдохнув, или сдвинуть колени, схватив запястье Хван. И она делает все сразу, судорожно сжимая и разжимая челюсть, смахивая слезы с глаз, сразу же, как ее возлюбленная входит во все фаланги тремя пальцами сразу. Вслед за тем, коленки Шин рефлекторно сдвигаются, а бедра прерывисто двигаются навстречу, намереваясь получить как можно больше стимуляций. Шею Йеджи обхватывают обе руки Рюджин. Последнее, что чувствует Хван перед тем, как полностью прекратить двигаться внутри возлюбленной — протяжную боль от ногтей где-то в районе спины. Старшая опирается на спинку дивана, старается отдышаться и унять непонятно откуда появившеюся дрожь в руках и навязчивый шум в голове. Все затихает, когда Рюджин ослабляет хватку и обессилено нащупывает руку Йеджи рядом со своей головой. Шин прикрывает веки, перекладывая ладонь любовницы на свою горячую щеку. Хван расслабляется и позволяет ненадолго задержаться в тишине, слушая лишь беспокойные сердцебиения друг друга. Чуть помедлив, Рюджин поцелуем освобождает свою щеку от родной руки, потом медленно переходит к лицу Йеджи, не увлекаясь, чмокает ее всюду и улыбается уголками губ. Шин потягивается и молча просит Хван помочь ей одеться, указывая на одежду, валяющуюся вокруг. Старшая не переспрашивает. В полутемках собирает вещи, ощущая на себе бережно-нежный взгляд. В основном зале всё уже давно затихло, большинство отдыхающих ушли из-за неожиданного побега барабанщицы. Распластавшись на барной стойке, с Хенсу болтает Джису вместе с неполным составом группы. Они вместе оживленно что-то обсуждают, смеются и иногда оборачиваются, пытаясь отыскать старшую Шин в поредевшей толпе. Однако тогда, когда Рюджин действительно проходит за их спинами под руку с Йеджи, Чхве полностью погружает всех в свой очередной рассказ про подробности личной жизни Хван, напрочь забывая повернуться. А на улице дует небольшой ветерок, тускло светят фонари, и неоновая вывеска бара обжигает глаза. Рюджин тащит возлюбленную по опустевшим улицам, взволнованно оборачиваясь, снова улыбается ярко и обворожительно. — Неподалеку отсюда есть неплохой круглосуточный. — тараторит Шин и сбавляет шаг. — у них особенно хороши сладости и закуски. — Тогда я обязана тебе отплатить за вкусный обед. — подмигивает Хван. И побыстрее сбегает к следующему повороту, оставляя застывшую Рюджин далеко позади. На углу здания Шин встречает небольшой букет нарванных наспех ромашек и одуванчиков. Маленький и скудный букет, собрать который не составило бы труда и ребенку, но Йеджи преподносит его со всей гордостью и любовью, улыбаясь уголками губ. Она же невесомо касается пальцев свободной руки возлюбленной, робко прося разрешения пройтись под руку. До нужного здания они доходят чересчур быстро. Круглосуточный встречает их ослепительно ярким светом и заполненными доверху полками, жужжащими изредка холодильниками и, на удивление, отсутствием кассира. По итогу, чуть поплетя, Йеджи останавливается на обыкновенных чипсах и вопросительно смотрит на Рюджин. — Я не голодна, выбери еще одну пачку на свой вкус. — тихо говорит Шин и отводит взгляд. — потом, если хочешь, мы могли бы сходить в кино. Ну, должны же быть ночные сеансы, так? В любом случае, последние сидения почти всегда свободны… Если ты, конечно, хочешь. — Разумеется, я хочу, Рюджин. Посмотри на меня. — произносит Йеджи и тянет за руку. Тянет посильнее, опуская голову. Она целует возлюбленную смело и весьма быстро, едва ли успев докоснуться, осекает сама себя и скорее закрывает Рюджин спиной. В ответ на нарастающее негодование, Хван молча прикрывает глаза. — Простите, я выходил покурить. Обычно в такое время здесь никого нет. — неловко окликает их чужой голос и продолжает. — У вас все хорошо? — Все отлично. — оборачивается Йеджи несвойственно быстро. — пробьете эти чипсы? Кассир расслабленно пожимает плечами, но выглядит настороженно и не спешит выполнять свою работу. Он сдвигает брови к переносице, поглядывая на Рюджин, успевшую выйти на улицу, и бесцеремонно разглядывает красные щеки Йеджи. Мужчина облокачивается на прилавок и почесывает щетину, удосуживаясь пробить товар и огласить цену, однако деньги он не берет, талантиво делает вид, будто не видит их. С минуту он покачивает головой, хмыкая невнятно себе под нос, не отрывает взгляда от Хван и, резко выпрямившись, все-таки берет купюры. — Очень опрометчиво думать, что я не видел, как вы целовались. — невзначай бросает мужчина. — Спасибо за покупки, будьте осторожнее.

***

— Ты не представляешь, как он меня напугал. — признается шепотом Йеджи, оглядывая огромный экран, мерцающим огоньками начальных титров. — Ого, ты глянь на них… Они сидят в полупустом зале ближайшего кинотеатра в окружении нескольких таких же парочек. Рюджин не получается ничего услышать из-за громких до ужаса колонок, она отвлекается от начавшегося фильма на пару секунд, чтобы переспросить, но замирает в мгновение и не смеет отвернуться вновь. Ее возлюбленная окружена беспросветной темнотой, однако видны иногда отблескивающие светом глаза и яркие гримасы, которые она корчит, указывая пальцем на сиденья перед ними. Она деловито выпячивает губы, смеется над чем-то, поворачиваясь в сторону Шин, нащупывает ее напряженную руку на сидушке сиденья и подвигается ближе. Теперь Рюджин видит все намного четче, поэтому непроизвольно проводит тыльной стороной ладони по волосам, кладет руку на щеку и трепетно целует вновь, касается чужих губ своими аккуратно, слабо зубами кусая. Рюджин нравится, когда Йеджи смотрит только на нее во время репетиций. Рюджин нравится, когда Йеджи может без умолку болтать лишние два часа. Рюджин нравится, то, как Йеджи старательно скрывает смущение, стоя перед ней на коленях.