У Шин в голове полная неразбериха, ужасный бардак и давно забытые бабочки в животе снова запорхали при виде страшно красивой Йеджи, что до возмутительного нахально трогает чужое тело в этой душной маленькой каморке. Рюджин точно чувствует каждое касание, ловит каждый взгляд Хван и отчетливо видит покрытые багрянцем щеки и уши, скрытые в раздражающем полумраке и совсем не идущие вровень с ее равнодушным выражением лица.

Все, что находится в ее фокусе — барная стойка, Лорис и ярко-фиолетовый маленький дозатор шиммера в руках бармена. Даже мысленное упоминание последнего заставляет Вайолет почувствовать горечь и кислинку на кончике языка. Лорис хрипло смеется, когда она в одно мгновение оказывается рядом с ним и силком вырывает ампулу. Он легонько постукивает ее по спине, но говорить ничего не собирается, перекрикивать невыносимый шум ради слов о гордости — не в его стиле. Вайолет этого и не нужно.

Ленинград задыхается под грохотом бомб, вмерзает в снег вместе с теми, кто не дожил до завтра. Николай рвется за жизнь сестры, но голод цепляется за ребра крепче, чем надежда. В городе, где смерть стала обыденностью, а хлеб дороже человека, он делает все, что может. Только этого всего — слишком мало.