Игра на желание

— Да нет, я не буду это делать! Ну я не дура же, Миш, ну правда! Виолетта мотает головой и с шоком смотрит на Мишель Гаджиеву, что широко улыбается и играет бровями: — Правда? Вилка, это игра, так что выполняй! Подойди к той блонди и полапай её за сиську. Давай, ты же смелая, ну! Малышенко краснеет, цокает, но поднимается из-за столика. Такое в кафешках, конечно, делать неправильно, но желание есть желание. Вилка подходит к столу, за которым сидит светловолосая девушка в брючном костюме, у неё серьёзное лицо, шрамы на бровях и тонкие губы. Малышенко видит, что та сидит в ноутбуке, а затем, решившись, жмурится и на ощупь касается чужой груди. Упругой, кстати, и с проколотым соском, Виолетта это оценила. — Вы что творите?! Хриплый громкий голос и цепкая рука, не дающая убрать руку. Вилка неуверенно открывает глаза, краснеет и испуганно смотрит на девушку: — Сорри! Правда или действие, понимаете? Ниче личного, но сиськи крутые! Кира, которая слишком много работает и слишком мало пьёт, а также не имеет личную жизнь, вздыхает, а затем кивает: — Ладно, ничего личного. Личное будет у меня в отеле. Поехали. Виолетта ошалевшими глазами наблюдает за Медведевой, которая тащит её на выход, а Мишель лыбится и машет ей. «Вот сучка», — думает Вилка, пока едет хрен знает куда с незнакомой девушкой, а та сжимает её бедро. «Любимая сучка», — добавляет, когда Кира скользит пальцами чуть выше.

***

— Меня зовут Кира Медведева, если что. А тебя? Медведева раздевается сразу у порога. Чистая белая рубашка постепенно скользит на пол и Виолетта сглатывает когда видит подкаченное красивое тело. — Вио… Виолетта. Можно просто Вилка. Кира смеётся и подходит ближе, заставляет отступить к стене. Она видит как Малышенко смотрит на её грудь и, взяв ладонь Виолетты, укладывает на свою грудь поверх кружевного белья: — Была смелая, а сейчас испугалась? Виолетт, не стыдно? Малышенко большим пальцем обводит твёрдый проколотый сосок и шумно вздыхает, а затем говорит хрипло: — Я здорова, если что. Кира тихо посмеивается и кивает, а затем тянет Виолетту в сторону большой спальни, где кровать застелена красными шёлковыми простынями. Они меняются местами и Малышенко удобно устраивается на коленях Медведевой. Она уже возбуждена, перед ней же безумно горячая девушка, которая хочет её и… Это самое неожиданное, что вообще когда-либо происходило в её жизни. Кира тянет чужую футболку вверх, откидывает в сторону шкафа и улыбается, видя кучу татуировок и сразу же обнаженную грудь. Малышенко краснеет и шепчет: — Я просто не люблю… лифчики. И топы. Люблю, когда грудь дышит. Медведева облизывает губы блядским раздвоенным языком и скользит им же по твёрдым соскам, которые тоже проколоты. — Я рада, что ты не любишь носить лишние тряпки, иначе я бы порвала их. Виолетта впервые стонет, когда Кира прикусывает сосок. Малышенко прогибается в спине и тяжело дышит. Её удерживают на месте и начинают вылизывать небольшие полушария, заставляют громко скулить и извиваться. — Ну, Вилка, спорим, что ты уже мокрая? Виолетта краснеет, а затем вскрикивает, потому что они снова меняют позу. Её ставят на колени, заставляют сжать спинку кровати и сжимают ягодицы. Кира тянет шорты вниз и томно вздыхает, видит красивые трусы, которые так и хочется… Треск ткани и очередной вскрик. Малышенко чувствует, как лоскутки ткани падают на постель, оставляя её полностью обнажённой. — Прости, я куплю тебе новые. Кира губами касается ягодицы и чуть прикусывает её, заставляет почувствовать, как смазка стекает по бедру и заставляя скрипнуть зубами. — Блять… Я потом куплю Мишель вибратор… Заслужила. Медведева ничего не понимает, да и не хочет понимать. Сейчас значение имеет лишь Вилка. Вилка, которая ерзает, которая подставляет задницу и явно хочет её. — Виолетта, пойдёшь со мной на свидание? Спрашивает и резко толкается внутрь одним пальцем. Малышенко вскрикивает и сжимается, а затем хрипло отвечает: — Если хорошо трахнешь — да, если плохо, то тебе придётся купить мне букет, а затем снова трахнуть. И потом я подумаю хорошенько. Кира закатывает глаза, наклоняется и вновь целует ягодицы. Смотрит на них, такие красивые, понимает, что, черт возьми, у нее фетиш какой-то… то ли на Виолетту, то ли на её тело. Разве это не одно и то же? Вилка чуть виляет задницей, заставляет Медведеву задохнуться воздухом, заставляет толкнуться глубже и ударить по стеночкам. Малышенко трется твёрдыми сосками об алые простыни, грудью ложится на кровать, а таз оставляет поднятым: — Кира, пожалуйста. Быстрее, ну же. И больше. Кира наклоняется к чужому уху, животом прижимается к упругим ягодицам и шепчет: — Такая ненасытная… Проси ещё. Малышенко закатывает глаза: — Прошу, Кира… Кира, блять, пожалуйста, трахни. Трахни, иначе я тебе твой букет… Вилка вскрикивает. В неё проникают сразу два пальца, они заставляют её замычать и зажмуриться. Медведева быстро вбивается в податливое тело и шлепает Виолетту один раз, второй, третий. Малышенко всхлипывает судорожно и хватается сильно за подушку, почти рвёт её, ощущая, как сильно в неё вбиваются. Это безумно приятно, безумно хорошо, так, что она сдерживаться не может, ничего не может, только кричать и истекать смазкой. Кира наклоняется к уху Виолетты и шепчет: — Давай, детка. Кончай. Давай, ты же умничка? Вилка слышит это и умирает от возбуждения. Она жмурится сильно и, выгнувшись, сжимается на пальцах. Малышенко чувствует, как из неё медленно вынимают пальцы, думает, что это самый спонтанный и горячий секс в её жизни, как вдруг её переворачивают на спину, широко разводят ноги и, подмигнув, касаются языком. — Бля-я… Виолетта прогибается в спине и кусает губы, дрожит, чувствуя, как раздвоенный язык скользит по промежности, которая очень чувствительная после оргазма. — Кира-а… Малышенко стонет снова и сжимает неуверенно светлые пряди. Медведева издаёт хриплый стон и поднимает взгляд. От этого Вилка всхлипывает и краснеет. Язык выводит на клиторе узоры, заставляет бедра неосознанно подкидывать и жалобно поднять брови. Пальцы Киры очень хорошо сжимают соски, Виолетта хнычет и ощущает, как возбуждается снова. — Вил, ты такая мокрая… Стоит Медведевой это сказать, как Малышенко стонет и пытается сдвинуть коленки от смущения. Кира качает головой и чуть прикусывает бедро: — Нет. Ты кончишь для меня снова. Она возвращается языком к промежности, скользит между половых губ и причмокивает. Медведева толкается внутрь Виолетты языком и прикрывает глаза, ощущая цепкие руки, что направляют. Смазки безумно много, Вилке, видимо, языком нравится больше, поэтому Кира ускоряется. Она смотрит в красное лицо, в зелёные глаза, смотрит на приоткрытый рот и ощущает, как её прижимают к нежным складочкам сильнее. — Давай, можно. Говорит это и вводит внутрь раздвоенный язык снова. Слышит и громкий стон, её прижимают почти до боли к промежности, заставляют зажмуриться и ощутить чужой оргазм всем телом. Виолетта дрожит, прогибается в спине и хнычет, а потом потерянно скулит, ощутив, как Медведева вылизывает её, дабы сделать чистой. — Ну, Вилка, достаточно хорошо трахнула? Пойдёшь на свидание? Малышенко смотрит смущённо, а затем поднимает подбородок и говорит уверенно: — Недостаточно. Я жду букет и новый заход. Медведева ложится рядом, смеётся и аккуратно притягивает Виолетту к себе. Обнимает крепко, берет телефон и спустя минуту укладывает его на тумбочку: — Всё, букет скоро приедет. Дело за заходом, да? Малышенко смотрит удивлённо, а затем стягивает чужие штаны вместе с бельём и устраивается между длинных ног. Шепчет, подмигивая: — Да. Теперь моя очередь.

***

— Вы серьёзно поебались? Прям секс был? Мишель с широкой удивлённой улыбкой смотрит на Виолетту, у которой куча засосов на теле и счастье в глазах: — Да. И свидание! И… Ну, очень спонтанно и странно, но мы вместе! Прикинь! Гаджиева обнимает подругу, шепчет: — Умничка. Охуеть я молодец, да? Вилка кивает, а затем щурится, смотрит за соседний столик и произносит: — Помнишь, что должна мне желание? Так вот, подойди к милой татуированной девушке, сядь к ней на колени и скажи, что ты её. Мишель ржёт, оборачивается и видит брюнетку. Она смелая, поэтому сразу же идёт к незнакомке и усаживается на её колени. Пока та шокированно смотрит, Гаджиева наклоняется к чужому уху и шепчет: — Я вся твоя, девочка-Индиго. Потому что татуировка на шее безумно горячая. Как и сама Индиго.