Холодные руки

Хотелось бы верить, что страх можно победить быстро и для этого не потребуется много сил, но для терапии требуется много сил и энергии. Каникулы наступили быстро. Результаты второй волны экзаменов ожидаемо повторились. Инк вошёл в двадцатку лучших по результатам и получил в награду увеличение стипендии. Эррор усердно старался и смог пройти немного выше порога. Оба были довольны тем, что теперь не нужно волноваться за учебу. Можно наконец-то отдохнуть от школьной рутины. Планов на каникулы у них конец не было, но скелеты надеялись провести это время в компании друг-друга. Эррор понимал, что все две недели Инк наверняка будет работать над страхом скелета. Этот факт Глюк принял уже как должное. В первые же дни Инк стал упрашивать Эррора остаться у него жить на неделю, ведь родители уехали в командировку. Это был бы хороший повод побыть вместе. Эррор некоторое время над этим думал, но отказался. На это были свои причины.

***

Будни первой недели проходили обычно. Скелеты гуляли, общались почти целыми днями, даже спали со включенным звонком на телефоне, а утром пытались тихо заниматься своими делами что бы не разбудить друг-друга. Они проводили так большую часть времени, но ведь у всех своя жизнь. Эррора очень бесило то, что Инк так же имел других монстров для общения. Не то что он был против, просто Глюк очень сильно привязался к художнику и не хотел его отпускать. У него самого вроде и было общение с посторонними, но это скорее вредило. В конце-концов скелет просто перестал отвечать на звонки и сообщения. Он думал, что это послужит наказанием для Инка и тот пострадает, но скелет буквально через пару часов пришёл домой к Эррору без приглашения. Глюк понял, что за такую глупость его, наверное, ждёт лекция о том что так делать нельзя и это ранит чувства других, но, когда скелеты сели на диван, Инк укрыл его одеялом, делая импровизированные объятья. Последовал длинный разговор по душам, в ходе которого скелеты перешли в комнату Эррора. Он, по просьбе, дал объяснение своим действиям: им руководила ревность. Как-то было непривычно, что такой социально отстранённый скелет сейчас объяснял то, что Инк ему слишком дорог что бы делить ещё с кем-то. – Эррор, ты ведь понимаешь, что я тоже имею потребность в общении с другими? – Но ты нужен мне. Зачем они, если есть я? – Но ведь они не мешают нам видеться, общаться, ходить друг-другу в гости?Ты так боишься, что мне не хватит времени на тебя? – Боюсь. За эти четыре месяца ты стал мне ближе, чем остальные. Ты ведь можешь просто взять и бросить общаться со мной. – Ты мне ведь доверяешь? – Возможно, скорее да. – У меня всегда будет время для тебя, даже если на себя не будет. Хотя бы немного, но мы будем наслаждаться компанией друг-друга. Обещаю. Скелет аккуратно поднёс свою руку к кисти Эррора и провёл над ней, пытаясь придать этому вид поглаживания. Глюк нервно наблюдал за движениями Инка, но пытался расслабиться, ведь знал, что прикосновения без его ведома точно не будет. – Думаю, я готов тебе рассказать... – Что именно рассказать? – Инк поднял на Эррора изумлённый взгляд. – Обстоятельства моей гаптофобии, – сказал Эррор, доставая из тумбочки баночку успокоительных таблеток.

***

Дети интерната были молчаливы. Всё что происходило там – оставалось в стенах здания навсегда. Нельзя сказать, что никто не заявлял о насилии, но, к сожалению, это было безуспешно. Многие воспитанники получили как моральные, так и физические травмы. Издевательства детей друг над другом было вполне естественно. На это все закрывали глаза. То же самое можно сказать и про сексуализированное насилие. Аборты после очередного такого события проходили прямо в интернате. Там же и умирали те, кто не смог перенести это. Особо никто не думал как-либо защитить детей, даже наоборот. Воспитатели обвиняли жертв и говорили о том, что им просто стоило потерпеть. Такое отношение плохо сказывалось на психике маленьких монстров. Все росли в гнетущей обстановке опасности и недоверия. Все старались никогда не оставаться с персоналом один на один. Если же ситуация случилась, то воспитанников наказывали за провокации. Некоторое время Эррор не попадал под раздачу. Он не был особо громким и не проявлял активность, поэтому сложно было как-то подойти к нему. Скелет первое время ведь даже изображал из себя бешеного, когда требовалось. Но в какой-то момент всё изменилось. К сожалению, однажды он оказался заперт с воспитателем в одном кабинете и насильник в полной мере решил отыграться на ещё маленьком монстре. Его никто не смог бы услышать из-за толщины стен, а если бы и услышали – не сказали бы. Монстрик, ещё не имел представление о том, что делает воспитатель. Насильник оказался достаточно жесток что бы систематически запираться с Эррором. Скелетика начинало трясти при одном виде воспитателя. Именно эти действия послужили началом гаптофобии. Ужасные домогательства, которые не заслуживает ни один ребенок. Воспитатель часто прибегал к удерживанию Эррора в углу для большей его беззащитности. Но скелет всячески пытался вырываться и бороться за освобождение из его адских рук, за это потом он часто платил сполна своим телом... Оставалось только оставаться в сознании, пока весь процесс не закончится. Происходило это не с одним воспитателем. Как и другие дети, к началу своего десятилетия он уже принимал такое как должное. Но всё прикосновения, весь процесс вызывал у него неподдельный страх. Скелет бился в истерике, задыхаясь от ужаса, когда его оставляли одного на холодном полу. Очень неприятно и больно было потом каждый раз ходить в медпункт и стоять на коленях перед медсестрой что бы она дала обезболивающие и абортативную таблетки. Часто даже она отказывалась помогать маленьким жертвам.

Отвратные руки, гуляющие по телу. Больные фантазии, что воплощаются в реальность. Грязные действия. Крики, вопли. Кровь, слезы, жидкости. Страх. Отчаяние.

Никто не мог повлиять на эту ситуацию. Всех заставляли молчать и радоваться, что после этого они всё ещё остаются живыми. Подробности таких случаев не были указаны в медицинских карточках и прочих документациях.

***

– Это ужастно, – Инк и сам чуть ли не плакал от рассказа. Он всячески пытался его утешить, укрывая в плед, жалобно смотря на него и предлагая выпить воды. Были смешанные чувства. Хотелось обнять Эррора, защитить его от всего мира, согреть, но в то же время было желание сжечь интернат, перемыть кости всем. Глюк напился успокоительных, что бы не была слишком бурная реакция. Его трясло слишком сильно, поэтому с лица сползли очки. Травмирующие воспоминания нахлынули на скелета, накрывая его с головой.

***

Эту ночь они провели вместе. Инк ждал пока успокоится Эррор. Скелет сидел у его кровати до самой полуночи, преданно ожидания улучшения его состояния. Ему хотелось сейчас забрать всю боль, весь страх Глюка что бы только Эррору стало легче, что бы он больше не чувствовал это гнетущее ощущение страха. Прошло много времени. Впрочем, оно относительно. Для Эррора, что наконец-то смог ощутить спокойствие, распластавшись по кровати, это длилось вечность. Ужасы прошлого преследовали его, неумолимо добивая. Инк же отсчитал всего час, хотя на деле прошло почти четыре. Инк положил одно из одеял, что было очень толстым и тёплым, на пол и лёг на него. Он осмелился похлопать по месту рядом, приглашая к себе страдальца. Не стоило сеять сильных надежд, но попытаться стоило. Эррор лёг рядом, сохраняя дистанцию. Инк в его глазах не был злом, даже наоборот. В глазах Глюка скелет был чистым добром, что пришло в его жизнь и начало всё менять по своей воле. Он начал воспринимать его иначе: рядом с Инком у него возникала ассоциация безопасности, уединения, спокойствия. Они лежали, смотря в глаза друг-друга. Не было никого больше для них. Инк стащил второе одеяло с кровати и накрыл Эррора, что бы тот не замёрз. Глюк накинул на него край одеяла в ответ. – Спасибо. Ты очень смелый и сильный. Спасибо, что открылся мне. Ты много вытерпел и заслужил лучшее, что есть в этой жизни... – Я заслужил тебя? – Что? – этот вопрос был слишком внезапным, хотя для Эррора это было вполне свойственно. – Я... Неважно. – Нет-нет. Объясни, я мог неправильно понять. – Ты можешь остаться со мной? – Конечно, этой ночью как пожелаешь. – И следующие ночи, и дни, и всю жизнь. Только с тобой моей душе спокойно, – Эррор не знал, что ещё говорить. – Тебе стоит отдохнуть, – с этими словами Инк выключил лампу в комнате. Повис мрак.