Неудачное похищение

      Прежде чем похищать одного особо одарённого барда, десять раз подумайте. Действительно ли вам надо с ним связываться? И дело даже не в том, что у барда есть могущественный друг в лице ведьмака. Нет. Просто в дальнейшем вам вряд ли получится избавиться от этого особо одарённого, что уж там говорить о том, чтобы заставить его замолчать.       Хорошо подумали? Точно? Ну что ж, вы сами приняли это решение. Только позвольте для начала рассказать вам одну весьма занимательную историю. Дело было так…       Солнце садилось медленно и крайне нехотя, всем своим видом показывая, что совершенно не желает уступать место небесному своду ночи. Закатные лучи бесшумно скользили по дороге и играли на листве деревьев, шибко не задерживаясь ни на чём конкретно.       В этот предвечерний час дорога, ведущая в город и шедшая мимо леса, пустовала как никогда прежде. Ни одного путника, если не считать ведьмака и барда, уверенно двигающихся в направлении, известном только им двоим.       Ведьмак, как и всегда, держался в седле прямо и уверенно. Два меча, закреплённых на спине, чёрная одежда и белые, будто снег, волосы смотрелись мрачно и зловеще в лучах заходящего солнца. Шрам, грубо пересекающий левый глаз, только добавлял образу лёгкую тёмную нотку.       Плотва, верная лошадь Геральта, шла медленным и довольно-таки спокойным шагом, изредка шевеля ушами, когда Лютик на своей лютне издавал особо резкие и неприятные звуки.       Сам бард сидел на своей лошади как попало. Спиной к дороге, лицом назад, расслабленно привалившись к спине животного и совершенно не обращая внимание на происходящее вокруг — так увлекло его сочинение новой песни. Любимый костюм сине-фиолетового цвета и сиреневый берет с красным пером, лихо сдвинутым на один бок, заметно выделял Лютика на фоне тёмного Геральта, разбавляя и несколько смягчая суровый облик ведьмака.       Позади них осталась небольшая деревушка, где по важным делам задержалась Йеннифэр, в последнее время почти везде сопровождавшая неразлучную парочку. Герои договорились встретиться на дороге, ведущей в город, поэтому лошади, навьюченные сумками и пакетами, нарочно двигались как можно медленнее, чтобы ведьма без труда смогла нагнать их.       Какое-то время друзья ехали молча, лишь Лютик время от времени начинал что-то невнятно мычать и сосредоточенно перебирать струны лютни, чем уже порядком действовал Геральту на нервы, отвлекая от мыслей и наблюдений.       Неудивительно, что, когда они поехали вдоль лесной чащи, ведьмак не выдержал:       — Не хочешь сесть как следует? — он испытующе посмотрел на барда.       — Нет, мой друг, ведь я сочиняю песню. Песню, что прославит тебя на века, — в своей привычной манере, пафосно растягивая слова, отозвался Лютик.       — В прошлый раз благодаря твоей песне нас закидали тухлыми помидорами вперемешку с камнями и пообещали в следующий раз вывалять в дерьме.       — Фи, как неинтересно. Они просто не сумели понять весь смысл моей баллады. Не сумели проникнуться смыслом слов и осознать всю силу и мощь моего творения.       Лютик ударил по струнам и, не обращая внимания на хриплый вздох Геральта, запел хорошо поставленным голосом: — Ведьмаку заплатите Чеканной монетой, Чеканной монетой. Ведьмаку заплатите — Зачтётся всё это вам! Он хоть на край земли Отправиться готов, Сразить всех чудовищ, Убить всех врагов. Он эльфов всех прогнал За дальний перевал, В высокие горы На вечный привал. Он бьёт не в бровь, А в глаз, Был ранен много раз, Он людям товарищ, Всегда он за нас. К чему эта вражда? Никак я не пойму, Он нас защищает, Так налейте ему! Ведьмаку заплатите Чеканной монетой Чеканной монетой. Ведьмаку заплатите — Зачтётся всё это вам!       Лютик в последний раз ударил по струнам и довольно посмотрел на Геральта:       — Ну как?       — Ты знаешь, в целом неплохо, правда я никогда и никуда не прогонял эльфов, — ведьмак помолчал, подбирая нужные слова. — И ещё один момент: тебе не кажется, что эта баллада получилась чересчур хвастливой? Будто бы ты хвастаешься, вот, мол, смотрите, какой ведьмак сильный, не чета вам всем. Всех способен одолеть, бойтесь его ещё больше. А платите ещё меньше, — Геральт криво ухмыльнулся.       — Ты просто никогда не сочинял песен, поэтому не знаешь, что восхваление и воспевание являются главной составляющей любой баллады, — Лютик снисходительно улыбнулся и закрепил лютню у себя за спиной. — Так что всё отлично, — бард наконец соизволил развернуться на лошади и взять поводья в руки.       — Мне кажется, когда мы с тобой только познакомились, ты уже сочинял нечто подобное, — Геральт сосредоточенно смотрел на дорогу, думая о своём.       — Всё верно. По сути это та же самая песня, просто я слегка изменил её и впихнул припев в начало повествования. Мне кажется, получилось очень красиво, — Лютик мечтательно прикрыл глаза, явно гордясь собой.       — Темнеет, — ведьмак вглядывался в последние лучи заходящего солнца, что бесшумно исчезали за горизонтом, уступая место ночному холоду и мгле. — Пора искать место для ночлега.

***

      Если бы Лютик пел не так громко и не сбивал Геральта с его обычных наблюдений, то ведьмак сразу бы заметил, что за ними, из лесной чащи, уже давно наблюдают. И не просто наблюдают, а в открытую следят несколько пар глаз, принадлежащих разбойникам лесной банды.       Данная банда промышляла грабежом богатых купцов и разбоем в близлежащих деревнях. Её члены отличались отменной жестокостью и бесстрашием, за что их и боялись, стараясь по возможности шибко не злить. Ведь только в этом случае можно было рассчитывать на сохранение своей жизни.       Пару лет назад Геральт серьёзно повздорил с главарём разбойников — Винсентом Кэроу. В ходе выяснения отношений они довольно жёстко подрались, из-за чего атаман лишился одного глаза, а ведьмак получил в свою коллекцию грубый шрам на сгибе правого локтя.       С тех пор Винсент ненавидит Геральта, пообещав отплатить ему при первой же возможности. Причём отплатить далеко не чеканной монетой.       Шло время, лесная банда всё росла, атаман взял себе в жёны красивую и добрую девушку, присмотренную им в ближайшей деревне. Ну, как взял. Похитил тёмной ночью из собственной постели и женил на себе.       Понемногу ссора с Геральтом стёрлась из памяти, и атаман забыл о ней, но сейчас, глядя из-за густых кустов на расслабленного барда и настороженного ведьмака, Винсент почувствовал, как в душе поднимается давно скрытая злость и бешенство, а покалеченный глаз запульсировал тупой нудной болью, напоминая о нанесенной ране.       Главарь бандитов решился на отчаянное предприятие: похитить Лютика, а в обмен на его жизнь не только потребовать с Геральта крупную сумму чеканной монетой (должен же он был за это время скопить деньжат за свои победы над чудовищами), но и заставить ведьмака какое-то время работать на банду, усилив их власть и влияние.       Если бы Винсент знал, чем всё это закончится, то никогда бы не стал похищать барда, но, увы, атаман не обладал способностью заглядывать в будущее…

***

      Ночлег решили устроить на небольшой лесной полянке, чуть в стороне от главной дороги. Надёжно укрытая густыми кустами и ветвями деревьев поляна представляла собой отличное укрытие от посторонних глаз, что позволяло спокойно отдохнуть и набраться сил, не боясь быть потревоженным. Небольшой ручей с питьевой водой, протекающий рядом, только добавлял идиллии.       Развьючив лошадей и привязав их к дереву, Лютик и Геральт принялись готовиться к ночлегу. Бард развернул запасы еды, прихваченной в деревенской харчевне, ведьмак откупорил фляжку с элем. Какое-то время сидели молча, неспешно поглощая еду и наблюдая за тем, как ночной сумрак поспешно спускается на землю, окутывая полянку темнотой.       Наконец Геральт поднялся на ноги и с хрустом размял пальцы:       — Нужно натаскать хвороста и развести на ночь костёр. Я не знаю, какие твари скрываются в этой чаще, а значит, нам нужно быть настороже.       — Я схожу за хворостом! — Лютик радостно вскочил на ноги и лихо сдвинул берет на бок, поудобнее перехватив свою любимую лютню.       Ведьмак нахмурился, внимательно глядя на бодрое уверенное лицо друга. Затем его взгляд рассеянно скользнул по лошадям, неспешно жующим траву, на вещи, лежащие в сумках и пакетах. Вспомнил о ядах и зельях, лежащих в одной из сумок. Вновь посмотрел на Лютика и махнул рукой.       — Ладно, иди. Но смотри, далеко не уходи и возвращайся как можно скорее. Надеюсь на твоё благоразумие.       — Не переживай, Геральт. Всё будет в шоколаде!       — Вот этого твоего шоколада я и боюсь, — Геральт не смог сдержать вздоха.       Бард улыбнулся и, лукаво подмигнув, неспешно направился вглубь леса. Ведьмак молча покосился на него и, подойдя к Плотве, погладил лошадь по гриве.       — Ведьмаку заплатите чеканной монетой…       Донёсся до него голос Лютика. Геральт не смог сдержать усмешки.       — Он неисправим.