песочные часы

Они все вместе остановились у радушно их принявшего фермера, владельца единственного дома на много километров вокруг. Заплатили, как смогли. Дедуля провел их в гостевую. Одна комната на четверых. Груда какой-то старой одежды на полу. Девушки спокойно разделили видавший виды диван друг с другом, не имея никаких сил на то, чтобы жаловаться или ругаться и упали без сил, мгновенно заснув. Николас с Вэшем решили вовсе не ложиться и засели на крыльце. Вэш то и дело рассеянно проворачивал запястье левой руки — вчера был довольно насыщенный день и руке немного досталось, поэтому, видимо, что-то успело выйти из строя. На улице было прохладно и вязко — Николас выдувал колечки из табачного дыма. Вэш курить отказался и выдыхал облачка пара в промозглый воздух. Они просидели так несколько часов, болтая о всякой чепухе: Николас сильно пожалел, что в округе негде было достать выпивку, чтобы скрасить это длинное утро, проведённое вместе. Вэш рассказывал всякие небылицы, порой крайне неуклюже завираясь в собственных же историях: где-то ну совсем не сходились даты, где-то действующие лица были уже лет сто как мертвы и Вэш, отчаянно пытавшийся скрыть свою реальную биографию, и делавший вид, что он обычный человек, уж никак не мог с ними пересекаться. Местами он попросту обрывал рассказ и отказывался его продолжать. Несмотря на то, что ему не слишком изящно привирали, Николасу нравились истории Вэша. Скорее, ему приятнее было слушать звук его голоса — такая забавная манера разговаривать, вечно перескакивающий с мысли на мысль, застревающий на пару минут, чтобы обдумать какую-то пришедшую ему в голову случайную историю и выключающийся из-за этого из диалога, хохочущий так искренне над его шутками. Вульфвуд поймал себя на том, что уже не особо вслушивался в то, что Вэш ему рассказывал, махая из стороны в сторону руками для выразительности. — Хэй, эм, — Вэш неуверенно потёр затылок, пытаясь заглянуть Николасу в глаза. — Ты наверно уже очень спать хочешь, да? Вопрос мгновенно выбил из безмятежной нирваны — пришло осознание, что последние пару минут в диалог Николас вообще не включался и просто разглядывал Вэша из-под прикрытых век. Господь милостивый. Тем не менее, это было весьма проницательно. Они договорились встать рано, но у него оставалась пара часов на то, чтобы вздремнуть: в конце концов, завтра ещё трястись в автобусе (а отпускать крест ни на секунду не хотелось, даже в давке), так что завтра надо было быть не слишком сонным. — Я…да, прости, — сил после этого убийственного дня действительно совсем не осталось и даже желание как-то съязвить на вопрос Вэша уткнулось в резкое осознание того, насколько тело чувствует себя уставшим. — Пойду посплю на полу. — Тогда я с тобой. — Хорошо, ты иди, я пока последнюю докурю. Николас проводил взглядом Вэша, прошедшего мимо и скрывшегося в комнатке, откуда доносилось похрапывание Милли. Рука потянулась за сигаретой — пока они болтали, он успел докурить всю пачку, теперь придётся терпеть до следующего нормального магазина — закурил, всматриваясь в глухую, бесприютную пустыню на горизонте. Когда он вернулся в комнату, то застал Вэша на полу за ковырянием в своём протезе на месте, где он крепился к руке. Видимо, что-то отошло или сломалось, со стороны сложно было сказать наверняка. Волновало его только то, что для этого Вэшу пришлось стянуть плащ — это был первый раз, когда Николас видел его раздетым. Под ним он был в чёрной безрукавке, которая позволяла отчетливо разглядеть разброс шрамов на его руках: местами грубо сшитая кожа, рубцы, широкие и красные и уже побелевшие, тонкие порезы, следы от пуль, ожоги. Это не то зрелище, к которому готов: та самая плата за спасение чужой жизни, отпечатанная прямиком на коже самым жутким из возможных способов. Ещё одно яркое напоминание, кто перед ним находится. Иногда Николас начинал забывать об этом. Вульфвуд застыл напротив него, дважды за сегодня совершая одну и ту же ошибку. Бдительность ослабевала и расслабляла, а этого нельзя было себе позволять. Вэш поймал на себе изучающий взгляд и резко зарделся, подтягивая к груди плащ, прикрываясь. — Это… — начал было Вульфвуд, но Вэш цыкнул на него, прижимая палец к губам и кивая в сторону спящих. — Так тебе помочь, может? —- уже шёпотом продолжил Николас, садясь рядом у стены. — Пустяки. Завтра при свете посмотрю. — Как скажешь, — вздохнул Николас, прикрывая глаза. — Спокойной ночи. Сон наступил почти сразу, стоило закрыть веки. Где-то сквозь быстрое сновидение Николас почувствовал, как его накрывают сверху чем-то тёплым. А потом голова сама по себе упала на плечо рядом с собой. Следующие несколько часов были ужасны — все с недосыпа друг с другом переругались, Вульфвуд потыкал в Вэша пистолетом, Мерил стукнула его по коленкам, Милли заснула посреди ссоры и пролила на себя кофе. Спустя несколько часов они наконец дошли до остановки и дождались автобуса: большой проблемой было запихнуть туда Каратель так, чтобы ещё оставалось место для пассажиров, но Николас был непреклонен в вопросе пристроить его в багажное отделение — какой он священник без креста. На следующей остановке девушки их покинули и следующее путешествие они продолжали уже вдвоём. Ключ с брелоком в виде бильярдного шара сделал оборот в замочной скважине, открывая дверь в отельную комнату. Интерьер Николаса не очень устроил. — Да какого хрена! Здесь снова только одна кровать! А нас двое! Сказал же этому старому хрычу, раз нет отдельных комнат, пусть хотя бы комнату с двумя кроватями даст! Я пойду ему мозги вправлю, — рассвирепевший Вульфвуд крутанулся на пятках и потопал было обратно, но был схвачен за шиворот и возвращён на место. Таким лёгким движением, будто он ничего не весит. Это определенно была мысль, за которую не стоило бы цепляться, для собственного же блага. — Не трогай старика… ну напутал, бывает. Кровать же широкая, поместимся, — уставше отшутился Вэш, заходя внутрь и скидывая ботинки. Следом, аккуратно опуская за пистолетный ремешок на пол, соскользнула кобура. Вульфвуд решил, что смысла перечить в принципе нет. Николас смотрел на затылок Вэша и единственное, о чем он мог думать, это о том, как же невозможно хочется прикоснуться губами к его шее. И ведь он снова поворачивается спиной к нему, не боясь, доверяя, спя в одной кровати. Эта мысль сводила с ума — в первый раз, когда Вэш позволил ему прикрыть свою спину, Николас размышлял только о том, что идеальный момент упущен — надо было стрелять тогда. Теперь он уже не сможет. Сколько не убеждай самого себя — не выстрелит. Это было невыносимо. Сердце кольнуло весьма непрозаичным образом — допускать мысль о том, чтобы навредить этому человеку, вызывала кошмарные внутренние противоречия. Было попросту больно: с одной стороны были жизни людей, которых он поклялся оберегать, с другой… это недоразумение с дурацкой прической. Он был влюблён — единожды и бесповоротно. И теперь он будет его защищать ценой собственной жизни. В конце концов, а что ему оставалось. Возможно, этот договор с самим собой был одним из самых сложных в его жизни, но сейчас всё сущее сжималось только в одну светящуюся точку — блик на круглых солнечных очках. Вэш снял их и развернулся к Вульфвуду с улыбкой, той самой, редкой, не натянутой, отчаянно тоскливой, если приглядеться внимательнее. Заметив выражение лица Николаса, Вэш и сам изменился. Обеспокоенно подошёл поближе, нерешительно взмахнув рукой: класть ли по-товарищески на плечо или сейчас прилетит за эту фамильярность поддых? — О чём ты думаешь? — Не грузи голову. Следующее молчание давящее, тревожное и неловкое. Хотелось сделать хоть что-то, отшутиться, закурить, сбежать. Вместо этого вслух прорвалось то, что замалчивалось. — Знаешь. Я думал, что впереди времени ещё как песка в пустыне, а на деле всё, что мне предрешено впереди — горсточка в песочных часах. Я не знаю, стоит ли мне делать то, что у меня на уме последние дни. Этого всё равно будет слишком мало. Сколько нам там до очередного разрушенного подчистую города? Довольно прямолинейно, но от этого не менее тягостно. Вэш помотал головой и протяжно вздохнул, подхватывая Вульфвуда за руки. Откуда эта внезапная поэтичность понятно, томик стихов, завернутый в ремни Карателя, попадался ему на глаза и раньше. Вэш решил подыграть. — Живи сегодня — а вчера и завтра… не так нужны в земном календаре. — Бестолочь, — злоба очевидно наиграна. Никому из них не хотелось про всё это разговаривать. Своими словами уж тем более. А важны были сейчас холодные ладони поверх своих и физически ощущаемая общая недосказанность, вырывающаяся в чудовищное напряжение. С Вэшем всегда было очень неспокойно, но сейчас — будто ещё мгновение и они подорвутся оба. Ничего не взрывается, когда они наконец целуются — вокруг лишь тишина и никаких пулеметных очередей, вышедших из строя генераторов или сумасшедших наёмников по душу Урагана. В этот раз только они вдвоём. Хотя бы ненадолго. Целовать Вэша было невероятно приятно. У Николаса не особо много в этом опыта, поэтому он позволил себя вести, плавясь от удовольствия, снова и снова сталкиваясь языками. От осознания того что Вэш отвечает взаимностью вот так просто и со всей отдачей, будоражило сознание — нужны ли были все эти ужимки, если можно было просто подойти и взять? Священные тексты, правда, учили его не этому. Николас мысленно задёрнул от Всевышнего шторку, чтобы не подглядывал. — Знаешь, мне тоже раньше…не доводилось…с мужчинами… — отрываясь от губ Вэша сбивчиво пробормотал Ник, явно сам же стесняясь собственного внезапного откровения. — Ну, то есть, мы прикалывались немного с Ливио, но это было… Он продолжил пускаться в объяснения, ловя на себе взгляд внимательных голубых глаз. Вэш, правда, в ответ на эти рассказы раскраснелся за секунду, весь затрясся в его объятиях и нервно закусил губу. Вульфвуд зачем-то так же взволновано продолжил пороть свою чепуху. — Целовались там пару раз, трогали друг дружку, но кроме этого с парнями никогда не было… Следом он оттянул воротник плаща в сторону, чтобы припасть к обнаженной шее губами. Кожа там у Вэша холодная и гладкая, наверно, одно из немногих мест на его теле, где шрамы — не результат его оголтелого пацифизма, а всего-лишь следствие неудачного бритья. — Тогда я тебя удивлю, — пробормотал Вэш, тут же пряча глаза куда подальше. Довольно сложно спрятаться, когда вы на таком расстоянии друг от друга. — И что это должно значить? — Станции… немного отличаются от людей. Ну, конкретно я, — тяжело выдохнул Вэш, когда Николас тяжело провёл ему по талии ладонями. — Сними свою чёртову одежду наконец. Пара пуговиц отлетела на пол, пока Вэш пытался поймать Николаса за руки в процессе распаковки из невероятно запутанного пальто. Вэш предпринял попытку остудить его пыл хоть на секунду — поймал его за подбородок и увёл в длинный поцелуй. У Николаса внутри всё перевернулось. — Я сниму с тебя эти чертовы штаны, хочешь ты этого или нет, — зашипел он ему куда-то в губы. — А можно без… без этого? — слабо спросил Вэш, с ноткой испуга. — Я просто обычно…ну… не раздеваюсь… — То есть ты обычно трахаешься в одежде? — вышло чуть более нетерпеливо и громче, чем он планировал. Вэш в ответ растерянно забегал глазами и замялся, не желая отвечать. Вульфвуд слишком близко, на нем даже зрение не сфокусировать. Давит тяжелым дыханием на шею. — Или ты так шрамов стесняешься? Я по-твоему нежная девчонка какая-то? — Нет, не в этом дело, — Вэшу и самому было сложно формировать длинные предложения из-за возбуждения, на каждое касание к телу, что не покрыто толстым слоем резиненной кожи, он реагировал еле сдерживаемыми стонами. — Так в чем? — Вульфвуда начала злить эта нерешительность. — У меня хорошо получается ртом. И руками. Просто… всё остальное… до этого редко доходит. — Тонгари-и, — зарычал Вульфвуд, качая головой. — Раздевайся. К его удивлению Вэш действительно послушался, легко отталкивая Николаса в сторону и одним движением сбросил с себя составную часть плаща. Отщелкнул какие-то внутренние кнопки. Плотная ткань разошлась и шумно упала на пол. Вэш переступил через плащ и посмотрел на Николаса — сверху вниз, пристально. — Остальное тоже. — Это потребует времени. — Ничего, у меня вся ночь. Вэш отвёл Николаса к кровати и заставил сесть. Следующие несколько минут он монотонно снимал с себя все свои ремни и застёжки и Николас не мог ни на секунду отвести от него взгляда, абсолютно загипнотизированный этим процессом. Когда Вэш остался по пояс голый, лишь в своей безрукавке, пришлось закинуть ногу на ногу, лишь бы не было заметно насколько сильно этот вид его возбудил. Вэша позабавило это телодвижение. Некоторые шрамы запомнились — грубые швы на плече, железные пластины на левой груди. Большинство остальных в новинку. Хотелось уличить ещё пару мгновений, чтобы рассмотреть подробнее, но Вэш стремительно подошёл вплотную и согнулся, хватая за подбородок, чтобы требовательно поцеловать. Во время поцелуя он стянул с Николаса штаны вместе с бельём и обхватил влажный член ладонью. Николас протяжно застонал, откидывая голову назад, обнажая шею для поцелуев. Его руки, удивительно нежные, касались с редкостной заботой и желанием сделать приятно. Вэш расцеловывал его короткими засосами куда-то в ключицу, ускоряя темп рукой и растирая набежавшую влагу по всей длине члена. Николас провёл руками по внутренней стороне голых бёдер Вэша, сжал в ладони ягодицу. Ситуация между ног у Вэша действительно оказалась не совсем человеческой, как его и предупредили. Что происходило у других станций, Вульфвуду узнавать не доводилось, но у Вэша была абсолютно сводящее с ума ангельское нутро и выступающий над складками губ большой клитор. Николас попробовал прикоснуться, но его опередили. Вэш отвёл его руки в сторону, провёл по себе пару раз и ввёл пальцы внутрь, негромко застонав. — Эти люди многое теряли, не видя тебя целиком, — очарованно пробормотал Николас, подтягивая Вэша к себе поближе, забирая инициативу и целуя в острую бедренную косточку. Тот стушевался и нервно захихикал, пытаясь отодвинуться. Вульфвуд поднял на него непонимающий взгляд. — Всё хорошо, — поспешил объясниться Вэш, — Просто раньше я не позволял так делать никому кроме… кхм… Вэш оборвал сам себя, закрывая рот рукой, явно опешивший от того, как неразумно взболтнул лишнего. — Ну, я очень надеюсь, что эта твоя зазноба сейчас не появится здесь и не открутит мне голову за то, чем мы тут занимаемся, — Николасу тоже однозначно стоило почаще думать, прежде чем открывать рот, но общая обстановка не способствовала сознательной мозговой деятельности. Нести какую-то чушь, когда к тебе собираются сесть на член, видимо, было событием, которого нельзя было избежать. Вэш ответил ему довольно тревожным взглядом и поджал губы. Вспышка осознания, что он только что ляпнул, отрезвила мгновенно. Никаких сомнений, что они оба представили одного и того же человека. — Эй. Сейчас здесь только я. — Ха-ха… да, конечно. Извини. Так на чём мы остановились? *** Вэшу было непривычно просыпаться с кем-то вместе на одной кровати. Он все-таки жил в собственной непоколебимой парадигме, в которую не особо вписывалась возможность просыпаться с кем-то в обнимку. Так было легче — возможно, его самодельная философия не была безукоризненна, но сегодня он точно себе удивился. Он собирался уйти, как только Николас заснёт, но его что-то остановило. Та самая мысль, тревожно сверкнувшая в секунду, когда по более размеренному дыханию стало ясно, что тот заснул — если Вэш действительно уйдёт сейчас, как всегда привычно делал эти годы до их встречи, то это будет последний раз, когда он сможет позволить себе до него дотронуться. Ему не хотелось его терять. Пришлось пойти на компромисс с собственной совестью. Сразу после пробуждения это казалось ошибкой, но рубеж был пройден. В горле засаднило от одной только мысли, что теперь силы будут расставлены по другому. Он лежал с открытыми глазами и смотрел на то, как по комнате пляшут солнечные зайчики, отражающиеся от блестящей поверхности его протеза. За спиной заворочались. — Проснулся? — Пробормотал Ник ему куда-то в шею и уткнулся в прохладную кожу носом. — Только что, — Вэш улыбнулся, растерянно и стыдливо. Эту улыбку Вульфвуд все равно не увидит и не сможет за нее привычно осудить. — А я все гадал, когда ты сбежишь, — каждое слово горячим дыханием по телу. Вэш нахмурился, пытаясь отогнать лишние эмоции, которые мгновенно отозвались вспышкой внутри. — Я бы не обиделся, Тонгари. Неужели беспокоился за мои нежные чувства? — Да, — просто ответил Вэш. Сказать это прямо оказалось просто — самому себе он уже признался и поэтому повторить вслух оказалось не так страшно. Сердце, правда, следом весьма вероломно застучало быстрее и слабый электрический импульс поднял волоски на теле, пустив по коже мурашки. — Ты самый безрассудный человек, что я знаю, — захохотал Вульфвуд после небольшой паузы и повернул лицо Вэша к себе. — Смотри, мало того что заснул со мной вместе, так ещё и спиной повернулся. Вэш вздохнул. Капелька слезы упала на переносицу и осталась в ложбинке. Он глубоко зажмурился и потянул руку, чтобы вытереть лицо, но Вульфвуд перехватил его за запястье и поднёс его ладонь к губам. — И самый красивый, — добавил Николас, сплетая с Вэшем пальцы в каком-то совсем невинном и детском жесте. Они перебрали сцепленными пальцами и Вэш хлюпнул носом, когда наконец позволил себе посмотреть на Николаса и встретиться с ним взглядом. — Я не хочу от тебя убегать. Признание и робкая улыбка. Он развернулся к Вульфвуду, скрипя кроватью. Так приятно увидеть его лицо без очков. В глубокие серые глаза смотреть было невыносимо — слишком близко, да и слишком трепетно от этого на душе. Вэш почувствовал, что теряет контроль. Николас аккуратно дотянулся до его губ, невесомо оставляя поцелуй. Вэш шумно вдохнул воздух и осторожно ответил — губы сухие и горячие. Они целовались медленно, на пробу, будто в первый раз, пока не осмелели и поцелуи не стали влажнее и глубже. Вэш почувствовал, как у него начали вставать на затылке волосы. Когда Вульфвуд требовательно потянул Вэша к себе, его предательски стукнуло зарядом статического электричества и тот, шипя, начал махать ужаленной рукой. — Твою мать, тонгари! — Я случайно! — А если тебя потереть, тогда что, полностью зарядишься? Свет вырубишь по району? Николас пошутил, но по ехидному раскрасневшемуся лицу Вэша вполне отчетливо читалось «попробуй и узнаешь». Следующей секундой Николас снова полез целоваться, глотая тихие стоны Вэша, когда его рука спустилась под одеяло и провела по голому бедру. Вэш толкнулся вперед, вжимаясь в Вульфвуда и удивленно замычал, когда колено проскользнуло ему между бедер. — Черт… — прорычал Вульфвуд, горячо дыша в лицо. — Уже мокрый? Вэш заскулил в ответ и потёрся об его ногу — нижнее белье не помогало, Вульфвуд отчетливо чувствовал насколько нога влажная от его движений. Он двинулся сам и вжал Вэша ещё сильнее. Тот подавился стоном и свёл брови — этого все равно ещё недостаточно, но по телу прошло разрядом. Тогда Николас скинул дурацкое мешающее одеяло и потащил Вэша на себя, так, чтобы он лег на него спиной. Со всеми своими железками и протезом весила эта дылда немало, но Вульфвуд был не самым хрупким парнем — все равно Каратель будет потяжелее, а его он крутил и не таким образом. Вэш повернул голову, чтобы поймать губы Николаса, но промахнулся и закрыл себе рот ладонью, когда его смуглая рука залезла под резинку шорт. Николас почувствовал, как Вэш мелко трясется, когда его пальцы двигаются снизу вверх и обводят чувствительные точки — воздух вокруг них кажется наэлектризованным. Внизу запульсировало от желания, когда пальцы лишь на фалангу зашли внутрь. У Вэша затряслись колени и он развёл ноги шире, чтобы Вульфвуд смог войти глубже, но тот влажными пальцами выводил круги снаружи и сжимал его головку клитора указательным и средним. Когда Николас другой рукой снова полез ниже, чтобы смазать его, в нос начали лезть белые перья. Вэш и сам застеснялся, что так быстро потерял над собой контроль, но когда его начали трахать пальцами и одновременно водить рукой по бёдрам, то на теле выросла ещё парочка крыльев, разбросав по воздуху перьев. Это было не очень удобно: Вэш был тяжелым и сильно елозил, а руки не доставали, куда хотелось, поэтому Николас сдвинул Вэша с себя и навис сверху, продолжив начатое. Вэш подавился стоном, когда пальцы зашли глубже и согнулись внутри. Каждое движение отдавалось мокрым и брызгающим звуком пальцев, входящих и выходящих из него и хлюпаньем ладони, касающейся клитора при каждом влажном шлепке руки. Вэш приподнял бедра, толкаясь ими в такт, весь раскрасневшийся; лица не видно за распустившимися крыльями. Николас не глядя ткнулся куда-то в белый пух, надеясь поймать влажные губы. Вэш поймал его за шею, помогая, глубоко запуская язык ему в рот. Перья щекотали обнаженную кожу. — Как будешь объяснять горничной весь этот бардак? Мы будто курицу ощипывали. Несколько. Десяток куриц. Вэш не удостоил Николаса ответом на эту неуместную хохму, хотя по его лицу заметно читалось отчётливое «заткнись нахрен». Вульфвуд размашисто поцеловал его в поджатые от недовольства губы и съехал вниз ему между ног, подхватывая под колени и приказывая поджать их к себе. Уткнулся длинным носом во влажную вульву, размашисто водя языком, обсасывая налившийся клитор. Вэш притянул Николаса за волосы ближе, подаваясь вперёд, хныча и зажмуриваясь, абсолютно очарованный тем, с каким старанием Николас подходит к делу. Получалось слишком хорошо — когда Николас с мокрым звуком на секунду оторвался от него, чтобы отдышаться, Вэш тут же схватил его и подтащил к себе, чтобы расцеловать. Николас освободился и продолжил начатое, помогая языку пальцами. От дополнительной стимуляции Вэш заметался, забыв сдерживать громкость голоса — не то чтобы до этого они оба как-то это контролировали, но именно этот стон тонкие двери мотеля точно не выдержали, не оставив соседним номерам никаких сомнений по поводу происходящего за их дверью. Вэш пугливо зажал себе рот рукой, но это не сильно помогло ситуации, потому что Николас тут же прибавил темп. — Я сейчас… я… — Вэш сцепился пальцами в волосы Николаса и тот отчётливо почувствовал, как они встают дымом как перед ударом молнией. По спине тут же пробежало разрядом и всё тело накрыло волной наслаждения, когда Николасу в лицо брызнуло влагой. Он не остановился, продолжив ласкать языком, заставляя Вэша трястись всем телом. В какой-то момент он поймал Ника за руку, прося остановиться, притягивая к себе и обнимая, все ещё подёргиваясь от оргазма. Они прилипли друг к другу голой кожей и пару минут лежали так, выдохшиеся, пытаясь прийти в себя. У Николаса от возбуждения гудело в голове. Вэш благодарно поцеловал его и показал жестами привстать и перевернуться на спину. Вид у Вэша был забавный. Кое-где по телу всё ещё торчали крошечные крылья, волосы стояли дыбом даже без помощи его привычного лака, румянец растёкся по всему лицу и груди. Николаса объяло какой-то внезапной нежностью к этому чуду, растрёпанному, желанному. Тот заскользил руками по его телу и опустился вниз. Облизал ему член по всей длине, сжимая пальцы у основания, лизнул головку. Как только горячие губы обхватили налитый твёрдый член, Николаса кольнуло током так, что заставило выгнуться в спине и тут же излиться Вэшу в рот. — Господи, тонгари… — Вэш вынул пульсирующий член изо рта и протёр губы рукой, встречаясь с Николасом взглядом. — Матрас мы испортили бесповоротно. *** — Предлагаю сбежать через окно. Я не смогу смотреть в глаза управляющему. Признание было довольно честным. Учитывая масштаб разрушений, легче было просто стремительно покинуть номер, никогда в жизни больше не появляясь в окрестностях. Перед глазами уже нарисовались новые плакаты “разыскивается Вэш Ураган”, но в этот раз к итоговой сумме за его поимку комично бы добавился отдельный счёт за неуплату мотеля. Николас не стал спорить. Он меланхолично копошился по кровати, пытаясь найти своё бельё. Каждое резкое движение взбрасывало в воздух кипу белоснежных перьев, застревающих в воздухе. — Я тогда советую поторопиться, потому что скоро обед и время выселения. Это нам везёт, что нас до сих пор не выпроводили. Стоило произнести это вслух, как в дверь тут же постучали — Вэш так и застрял, стоя на одной ноге в попытке натянуть ботинок. Они переглянулись, встретив симметричные выражения полного ужаса на лицах и стремительно принялись натягивать на себя остатки одежды, когда снаружи крикнули открыть дверь, и, не получив ответа, принялись греметь связкой ключей. — Давай-давай-давай! — Николас пропрыгал рядом, подгоняя Вэша ударами по заднице. На поиск носков и в принципе прихорашивание времени не оставалось, поэтому, нацепив костюм и вставив ноги в туфли, сминая им задники, Вульфвуд взгромоздил на спину оставленный в углу Каратель и лихо сиганул в открытое окно. Дверь открылась как раз в момент, когда Вэш уже высовывался из рамы — показал ошеломленной горничной знак пис, комично перевернулся и упал вниз, крича извинения. Погони так и не организовалось — горничная попыталась пострелять, высунувшись из окна, пара пуль цепанула полы плаща, но цели не достигла. Они всё равно бежали ещё минут пять, и, задохнувшись, свернули в какую-то глухую подворотню, выглядящую наиболее подходящем местом для того, чтобы перевести дух. Вэш рухнул на землю и принялся застёгивать все пуговицы и молнии на пальто. Хоть как-то привести себя в порядок. Выплюнул песок. Следом достал из кармана очки, нацепил их и, выдохнув, прислонился к стене, смотря на крошечный уголочек неба, видневшийся между крыш. — Моя репутация священника испорчена, Ураган. Теперь на тебе этот грех. Вэш засмеялся, приподнимаясь. Отобрал подкуренную сигарету. — Ну, тебя на месте преступления она не видела. — Думаешь, она не сложит два и два? — Думаю, это не самый тяжелый удар по твоей репутации. Николас подсел рядом, забирая сигарету обратно. На душе было необычайно спокойно, несмотря на бивший в крови адреналин. Сидя вот так, плечом к плечу, хотелось только чтобы всё не прекращалось так стремительно. Как будто он мог хоть как-то противостоять этому року. Хотелось поверить хотя бы в возможность перевернуть их песочные часы, пережить всё по-другому и разделить с Вэшем еще ни одно утро. — Я по дороге кошелёк выронил, — опомнившись, заныл Вэш и подскочил на ноги, подавая Николасу руку. — Пошли искать, иначе сегодня голодными останемся. Ник улыбнулся и крепко сжал его ладонь в своей, поднимаясь следом.