YOU ARE MY SOULMATE2

      Тем временем на город надвигалась эпидемия. Ужесточились карантинные меры. Правительство повсеместно ввело ограничения на посещение общественных мест и личной безопасности. Всех обязали сидеть на домашнем карантине. Родители Юнги вовремя приехали в город, так как несколькими днями позже Тэгу закрыли, а в Сеул можно было въехать только по уважительным причинам. Улицы стали пустынны, только редкие курьеры, пешие и на велосипедах, перемещались по улочкам. Машин на дорогах практически не было. Нередко с мигалками проезжала скорая помощь, разнося звук сирены по вымершим улицам. Находясь на закрытой территории своего жилого комплекса, Юнги только лишь частично видел масштаб. По новостям передавали тревожные новости о количестве заражённых и виды нелюдимых улиц. Магазины и рестораны были закрыты. Из-за близости аэропорта Сеул оказался в эпицентре эпидемии.       Юнги тенью слонялся по дому. Родители без конца смотрели новости по телевизору, когда заканчивались по одному каналу, они переключали на другой и прослушивали всё то же самое. Напряжение в нём с каждым днём всё росло, грозя взорваться лавиной из переживаний. Работы почти не осталось, несколько проектов, которые вёл Юнги, были заморожены на неопределённый срок. Хотя он понимал, что это никак не связано с его профессионализмом, но в глубинах сознания развивался голос, который нашёптывал, что они отказались, потому что он недостаточно хорош и работу отдали другому продюсеру. С завидным постоянством приходила мысль, что стоит всё бросить и заняться другим делом. День за днём эти мысли подтачивали его уверенность в себе. В один из дней его раздумья прервал голос матери, она звала его уже не первый раз.       — Юнги, — окликнула женщина, — Юнги, — уже на октаву выше позвала мать.       — Что? — очнувшись, пробасил мужчина.       — Подойди ко мне и посмотри в окно, — женщина стояла возле панорамного окна на втором этаже, которое выходило на центральную проезжую улицу.       Юнги был в гостиной, не спеша поднялся в комнату и подошёл к ней.       — И что я должен увидеть? — сквозь зубы проговорил Юнги.       — Этот человек в белом костюме стоит уже минут пять и смотрит на наш двор. Ты же никого не вызывал?       — Нет, — Юнги нехотя подошёл к окну и посмотрел в направление, куда указывала женщина.       — Кто это и что ему нужно?       Юнги ничего не ответил и впал в оцепенение. Он не мог поверить своим глазам. На улице возле подъездной дорожки в белом защитном костюме с маской на лице стояла Яся. Белый комбинезон закрывал все участки тела, на руках были перчатки, на лице респиратор, глаза закрыты прозрачными очками, на голове капюшон. Узнать Ясю было практически невозможно, но Юнги узнал. Он сорвался с места и побежал ко входной двери. Когда Юнги распахнул дверь, Яся уже развернулась, чтобы уйти, но обернулась на звук. Юнги бросился к ней навстречу. Женщина попятилась назад, как от огня.       — Юнги, не подходи, — вытянув руки вперёд, остановила девушка. — Ты слишком близко, вернись к двери.       Юнги замер в метре от неё, но, не проронив ни слова, послушно выполнил просьбу.       — Почему ты здесь? — прошептал он.       — Я приехала на вызов в соседний дом, — девушка повернула голову в сторону соседнего особняка. — И… не знаю, зачем я пришла сюда.       Они оба молчали и смотрели в глаза друг другу.       — Чёрт, я так много хотел сказать, а сейчас из головы всё вылетело, — Юнги взъерошил волосы на затылке рукой.       — У тебя всё хорошо?       — Всё хорошо, — повторил её слова Юнги. — Практически сразу, как ты начала работать, агентство настояло, чтобы я не выходил из дома без крайней нужды.       — Разумно, — согласилась девушка.       Она ещё что-то хотела сказать, но из-за спины появился мужчина в таком же защитном костюме и маске, окликнул её.       — Сурен?       Яся оглянулась и, повернувшись к Юнги, сказала:       — Мне пора.       Юнги не успел ей ответить, девушка уже отошла и направилась к мужчине. До него донёсся их разговор.       — Ты с ума сошла? Зачем разговаривала с ним?       — Он просто спросил, что происходит. Я сказала, что опасаться нечего и ему необходимо вернуться домой.       Продолжение разговора Юнги услышать не удалось, так как они отошли на дальнее расстояние. Он развернулся и вернулся в дом. В беспамятстве поднялся на второй этаж и подошёл к окну, в которое впервые за долгое время увидел девушку. Пока Юнги шел в дом и поднимался по лестнице, Яся и мужчина зашли в соседний дом и уже выполнили свою работу, так как практически сразу же выкатили на носилках мешок размером с человеческий рост. Внутри находилось явно что-то твёрдое, так как крепко перетянутые жгуты плотно прижимали к поверхности носилок. Очевидно, это был труп человека, тело поместили в патологоанатомический мешок. Они не спеша закатили его в машину и закрыли двери. На мгновение Яся замерла и повернула голову в сторону окон Юнги. Мужчина напрягся всем телом, пытаясь поймать её взгляд, но расстояние между ними было слишком большое и этого сделать не удалось. Он прижался лбом к окну, не в силах справиться со своими чувствами. Всё это время за его спиной стояла мать, она наблюдала за его действиями и тихо спросила:       — Юнги, кто это был?       — Ядамсурен, — прошептал мужчина.       — Зачем она приходила? — в голосе чувствовались попытки скрыть недовольство.       — Мама, она тоже тоскует, — обречённо ответил Юнги.       Женщина больше не задавала вопросов и бесшумно вышла в другую комнату. Юнги начала бить мелкая дрожь. Он словно был в бреду. Рухнув на пол, мужчина обхватил голову руками. Слёзы полились градом. Он не мог остановиться, его рыдания разносились громом по тихому дому. Родители не решались подойти к нему, прислушиваясь к его стенаньям из соседней комнаты. Вконец обессилев от рыданий, мужчина поднялся, чтобы пройти в свою комнату. Он потерялся в пространстве, не зная, сколько времени он провёл, сидя на полу, но за окнами было темно и, скорее всего, был уже поздний вечер. Дом наполнился густыми тенями. Проходя мимо комнаты родителей, Юнги увидел свет от ночника. Он тихо постучал и, услышав приглашение войти, тихонько открыл дверь.       — Мама, можно я сегодня посплю с вами? — Юнги говорил это, не поднимая глаз.       — Конечно, сынок. Ложись между нами.       Пока Юнги укладывался, его мать достала дополнительно одеяло и укрыла его, как в детстве, до самых плеч. Она нежно погладила его по волосам.       — Всё будет хорошо, сынок, — шептала мать.       Слёзы опять наполнили глаза и полились бесконечным потоком. Юнги почувствовал тяжёлую руку отца на плече.       — Я чувствую себя полным ничтожеством.       — Тише, сынок, всё образуется.       — Всё, что я хотел, это выступать и больше не быть одиноким, но будущее стало таким непредсказуемым, — Юнги заглатывал слова от рыданий.       — Ты же знаешь, ничто не может длиться вечно: ни плохое, ни хорошее.       — Я не хочу, чтобы вы думали, что я слабый.       — Юнги, ты так много добился, — пробасил за спиной отец.       — Я так боюсь подвести вас, как бы мне ни было плохо, я всегда говорил вам, что всё хорошо.       — Юнги-я, тебе стоило поделиться с нами, со своей семьёй, — ответила женщина.       — Мне было так стыдно. Я не хотел создавать вам проблемы.       — Ты наш сын, а не проблема, — сказал отец.       — Я и сейчас создаю проблемы, — Юнги задыхался от рыданий.       — Нет, мой мальчик, — мать шептала, — это не так.       Юнги уже бесшумно рыдал.       — Мама, я так скучаю по ней.       Женщина ничего не ответила, только крепче обняла Юнги. Полностью обессиленный мужчина уснул в тёплых объятиях матери. Он провалился в бездну сна без сновидений.       Утро встретило его пустой постелью, окна были зашторены, создавая полумрак в комнате. Родителей в комнате не было, как и не было слышно их присутствия в доме. Юнги оглядел комнату, его глаза распухли от слёз и болели. Он потёр руками лицо и с колоссальным усилием воли поднялся. Не было никакого желания что-либо делать. Воспоминания о прошлом дне вернулись, но не вызывали никаких эмоций, ему не было стыдно за истерику прошлой ночью, утихла тоска. Хотелось вновь забыться сном. Он впал в апатию, его перестало тревожить что-либо. Всё же встав с постели, Юнги прошёл на кухню и увидел, что отец и мать уже завтракают. Мама, заметив его ещё на пороге и ничего не говоря, наложила ему порцию завтрака. Всё в том же молчание он всё съел, затем сама наложила себе дополнительную порцию, и так же в молчании её съел. Не чувствуя сытости и удовлетворения, Юнги вернулся в свою комнату. Мужчина забрался под одеяло и снова заснул. Его перестало интересовать, который сейчас час, как давно он ел, что ел. Родители пытались завести с ним разговор, но он отвечал односложно и сразу же уходил в свою комнату. Потом всё изменилось в противоположную сторону, он стал проводить возле телевизора сутки и не спал, только поглощал пищу, смотря шоу, дорамы, новости. Несмотря на своё пассивное состояние, Юнги стал таять на глазах. Его лицо исхудало, взгляд стал тусклым и бессмысленным. Мать, долгое время наблюдавшая за сыном, не решалась вмешиваться, но спустя неделю всё же не выдержала и попыталась узнать о состоянии Юнги. Мужчина в привычной форме сказал, что всё хорошо и он сможет с этим справиться. На этом её расспросы прекратились. Отец всё это время сохранял молчание, но ходил хмурым и поникшим.       В городе по-прежнему был карантин и выходить за пределы дома было запрещено. Юнги опять начал тенью слоняться по дому. Его ничего не интересовало и не радовало. На смену апатии пришла невероятная тоска. Он скучал по Ясе, работе, по музыке.       Зайдя в свою домашнюю студию, он словно оказался в чужом пространстве. Проводя рукой по музыкальной аппаратуре, Юнги поймал себя на мысли, что как будто никогда к ним не прикасался. Студия была захламлена пустыми стаканчиками и бутылками из-под напитков. Здесь нужно было провести генеральную уборку, но сил на это у мужчины не было, как и желания. Он прошёлся по периметру помещения, смахнул пару пустых бутылок на пол, но даже не наклонился, чтобы убрать их. Выйдя из студии, он плотно закрыл за собой дверь.       В коридоре Юнги столкнулся с отцом.       — Юнги, та женщина, это же она приходила к дому?       — Папа, у неё есть имя, Яся или Сурен, — обречённо ответил Юнги. — Да, это приходила она. Разве мама тебе не сказала?       — Сказала, но я решил переспросить у тебя.       — Теперь ты знаешь точно.       — Тяжёлая у неё работа.       — Да, — слова отца сильно удивили Юнги. — Кто-то должен это делать.       — Где её родные?       — Не знаю, она в Корее одна.       — Хм… — издав непонятный звук, отец ушёл в гостиную.       Юнги так и остался в коридоре, смотря на удаляющуюся фигуру отца. Мужчина стоял в растерянности. Зачем его родителю информация о родных Яси, к чему вообще была эта фраза о её работе? Неужели отец изменил своё мнение? Он был человеком старых нравов, судил о людях стереотипами, не давая шанса изменить мнение. С трудом верилось, что сейчас это может произойти. В своё время Юнги кровью и потом добивался признания отца, став благословением семьи, а не её позором.       Этот короткий разговор отрезвил его. Мысли стали ясней. Уже лёжа у себя в комнате, Юнги пытался анализировать своё состояние. Он размышлял над своими чувствами и переживаниями. Дело его жизни встало под вопросом или всё же есть решение? Чем ему заниматься дальше? Из-за пандемии тур, к которому они готовились последние полгода, отменили. Заказчики пока все ждали дальнейшего развития событий в мире. Даже если группа потеряет часть своей популярности, они не распадаются и по-прежнему будут работать. У них много неизданного материала. Юнги может попробовать выпустить сольный альбом или совсем уйти в продюсирование. Компания не обанкротилась, а только набирает рост. Всё должно быть хорошо.       Голова шла кругом. Юнги опять начал впадать в отчаяние, но на этот раз он не поддался мрачным мыслям и попытался мыслить логически. Оставалась основная неизвестная переменная — это Яся. На протяжении всего карантина от неё не было ни одного сообщения, только короткая встреча несколькими днями ранее. Как она жила и о чём думала, оставалось только догадываться. Он всё ещё винил себя за несдержанное поведение. Никогда в жизни он не вёл себя таким образом. Пока он находился долгое время в отношениях с Н***, между ними были разные сцены, но никогда ещё Юнги не ревновал с такой звериной ожесточённостью.       После их случайной встречи мужчина ждал, что девушка напишет, но этого так и не произошло. Периодически отчаяние окатывало его волнами, как морские волны берег. Чтобы как-то сдержать очередной приступ паники, ему необходимо было отвлечься. Юнги зашёл в домашнюю студию и начал собирать пустые бутылки. В качестве терапии это было отличное решение. Ни о чём не думая, он выполнял механическую работу. Складывая в мусорный мешок одну за другой пластиковую бутылку, пустые стаканчики, упаковку от батончиков, картонные коробки от еды на вынос, он упорядочивал мысли. Под конец уборки в голове стало совсем ясно. Плана действий по-прежнему не было, но теперь хотя бы ему не казалось всё таким безысходным.       Юнги прислушался к своим ощущениям. Его сознание разделилось на две части: ясную, которая оправилась от пережитого нервного срыва, и вторая — всё ещё истощённая и потерянная. В груди щемило от тоски, стоило ему прислушаться ко второй своей половине. Тоска, что сковывала всё внутри, была словно не его, как будто он услышал чужие чувства. Его ли это были чувства, или нет, но они были связаны именно с девушкой. Он скучал по ней, по ним, по себе. В действительности они провели вместе мало времени, чтобы с точностью знать о чувствах друг друга. Неизвестность больше не устраивала Юнги. Пришло время все расставить по местам. Полный решимости, он взял телефон и набрал сообщение.       Юнги: Нам нужно поговорить. Так не может больше продолжаться.       Мгновенно пришёл ответ, словно они писали друг другу одновременно.       Ядамсурэн: Меня сняли с работы в «закрытой зоне». Я тоже больше так не могу.       Юнги: Мы сможем встретиться?       Ядамсурэн: Да. Нужны дополнительные предосторожности.       Ядамсурэн: Тебе нужно сделать экспресс-тест.       Юнги: Где его взять?       Ядамсурэн: Я принесу из больницы.       Юнги: Мы можем встретиться у тебя дома? У меня живут родители.       Ядамсурэн: Да, я хотела это предложить. Чем меньше людей, тем лучше.       Юнги: Когда приехать к тебе?       Ядамсурэн: Завтра. Ты сможешь?       Юнги: Да, приеду утром.       Ядамсурэн: Я буду уже дома.       Юнги: Яся, я очень скучаю.       Прошло несколько минут, прежде чем пришёл ответ. Юнги уже начал беспокоиться, не сказал ли он чего-то лишнее.       Ядамсурэн: Я тоже скучаю, Юнги. Постоянно думаю о тебе.       Юнги: Мы скоро увидимся.       Новости, что Юнги утром уедет из дома, родители не обрадовали. Они собрались на кухне. Мать была категорически против, зная, где и кем работает Яся, отец странным образом отмалчивался.       — Ты с ума сошёл? — кричала женщина.       — Мама, я не буду это обсуждать, — пробубнил Юнги.       — Она позвала тебя, и ты побежал, даже не думаешь об опасности, которая может тебе грозить. Всем нам может грозить опасность.       — Если что-то случится, я не вернусь домой.       — Это недопустимо, — мать была непреклонна.       — Мама… — Юнги пытался возразить.       — Нет, Юнги, — женщина не дала возможности продолжить фразу Юнги.       — Прекратите! — вмешался отец.       Юнги и мать обернулись на него.       — Пусть делает, как решил, — коротко сказал отец.       — Но… — женщина пыталась оспорить слова отца.       — Нет, — ответил он и, повернувшись к Юнги, продолжил: — Не возвращайся домой, пока не убедишься, что не болен.       Парень кивнул в знак согласия.       — Спасибо, папа, — тихо сказал Юнги.       Женщина, не сказав больше ни слова, ушла в другую комнату.       — Я поговорю с ней, — сказал отец.       Юнги опять кивнул и уткнулся в свою чашку кофе.       — Папа, почему ты изменил своё мнение? Яся тебе не нравилась.       Мужчина ответил не сразу.       — Я всё ещё не до конца уверен, что тебя не используют и ты можешь сильно ошибаться на её счёт. Но, думаю, человеку, который рискует жизнью ради общего блага, можно доверить своего сына.       — Ещё раз спасибо. Папа… — начал говорить Юнги.       — Будь внимателен и думай головой.       — Хорошо.       — Я даже представить не могу, что испытывают люди, работая с заболевшими, — продолжил отец, отвернувшись от сына.       — Я тоже.       — Очень тяжёлая работа, — отец понуро вздохнул.       Они в молчании допили кофе и разошлись по своим комнатам. Юнги, чтобы взять необходимые вещи на случай, если он не сможет вернуться домой, отец — чтобы поговорить с матерью и убедить её не препятствовать.       Проходя мимо комнаты родителей, Юнги застал их беседу. Он не хотел подслушивать. Родители разговаривали шёпотом, но парень всё равно услышал.       — Ты в своём уме, раз позволяешь ему делать это? — шипела мать.       — Он уже не мальчик. Я не могу ему запрещать, — ответил отец.       — Но ты можешь повлиять. Это же полное сумасшествие.       — Да, риск есть, но Сурен медик, она должна знать, как обезопасить их обоих.       — Ты знаешь её имя?       — Юнги сказал.       — Не думала, что моего сына так окрутят и он будет бегать, как собачонка.       — Я пока не заметил, чтобы она как-то им манипулировала.       — А то, что он после встречи с ней бросил Н***, оставил ей деньги и квартиру, лишь бы поскорей расстаться. Разве это не её рук дело?       — Это могло быть его решение.       — Я не верю в это. Они столько лет были вместе.       — А я уже сомневаюсь, счастливо ли они жили, раз расстались так быстро.       — Ты что, забыл, что рассказывала Н***. У них всё было хорошо, или ты думаешь, что она врала нам?       — Я не думаю, что она врала, просто мы не знаем всей картины в целом. Мы слышали только то, что она говорила.       — Я не приму её, — упорствовала мать.       — Я не говорю, что я её принимаю, но в ситуации прежде нужно разобраться и тогда уже решить.       Юнги отошёл от двери, решив больше не подслушивать. Настроения родителей были ожидаемы, но поведение отца было непонятно. Чаще всего мать пыталась смягчить его мнение, а он никогда его не менял решение. Сейчас происходило совершенно обратное, и это настораживало. Отец с осторожностью пытается разобраться в ситуации, но, приняв какое-либо решение, ожесточённо будет отстаивать своё мнение. Переживания постепенно нарастали. Юнги поставил рюкзак у входа и вернулся в свою комнату.       До самого рассвета Юнги не мог сомкнуть глаз. Сон не шёл к нему. Стоило закрыть глаза, в голове начинало звенеть от мыслей. Последний раз он видел Ясю месяц назад. За это время произошло немыслимое количество событий. Весь мир был охвачен неизвестной болезнью, без особого разрешения нельзя было покидать дома. В первые дни карантина агентство выдало разрешение на беспрепятственное перемещение по городу, и Юнги хотел этим воспользоваться, чтобы доехать до дома Яси. Что делать дальше, он не знал. Он страшился предстоящего разговора, ведь точно он не знал, о чём хочет с ним поговорить девушка. Точно было известно, что она скучает и тоже думает о нём. Это давало надежду.       Юнги смотрел в окно на тени от деревьев, частично перед ним открывались небо и немногочисленные звёзды. Кое-как ему удалось дождаться рассвета, позавтракав на скорую руку. Родители ещё спали. Юнги не хотел никого тревожить, поэтому, стараясь создавать как можно меньше шума, дождавшись семи часов, взял рюкзак и вышел за входную дверь дома. Его обдало прохладным утренним воздухом, поёжившись, он подошёл к машине. Уже сев за руль и выехав на проезжую дорогу, он не мог осознать, что видит совершенно пустые дороги и улицы. За всё время дороги ему никто не встретился. Парковка у дома Яси, это было высотное многоквартирное здание, была полностью заполнена. С большим трудом ему удалось найти место. Его начало трясти мелкой дрожью от предстоящей встречи. На ватных ногах он поднялся на этаж, где находилась квартира. Было около восьми, Яся должна была вскоре приехать домой или уже была дома. Он позвонил несколько раз, но ему никто не открыл. Тогда он набрал код, замок мелодично пикнул, и дверь открылась. Он зашёл в квартиру, освещённую утренними лучами солнца.