Между жизнью и смертью

      Бабушка выпустила его из кольца рук и направилась вглубь видеопроката, неторопливо рассматривая аккуратно расставленные кассеты. Тэхён смотрел сквозь пространство, глубоко погрузившись в мысли. Он размышлял о том, что пытались подсказать ему просмотренные, или, скорее, прожитые кассеты. Чонгук — ключ. Судебное разбирательство — мысль.       Если видеопрокат показывал ему, что нужно было сделать, чтобы изменить ситуацию, то он это понял. Тогда, если он уже узнал, что нужно сделать, почему всё ещё находился в видеопрокате, а не очнулся в своей ванной? Если он не сможет вернуться в свою реальную жизнь, зачем ему показывали части, которые необходимо собрать в пазл? Для чего всё это? Зачем ему что-либо знать, если он останется в какой-то одной из видеокассет и никогда больше не коснётся Чонгука? Чтобы остаток жизни ненавидеть себя за упущенную возможность изменить их жизнь к лучшему? Чтобы винить себя за собственную слабость?       Мысли кружили в голове одна за другой. В висках пульсировало от напряжения. Что, если он навсегда застрял здесь? Ему нужно срочно выбираться. Вот только, чтобы выбраться, необходимо найти жизнь, в которой он осядет. Есть подозрение, что он не найдёт эту жизнь, пока не поймёт важный элемент, который подкидывал ему прокат.       Ким взглянул на шахматную доску и сделал ход. — Хочу ощутить на себе фермерскую жизнь, — тихо произнёс Тэхён. — Может, я был бы счастлив, прими я выбор родителей и пойди по их стопам?       Бабушка потянулась к одной из полок и вытащила очередную, облачённую в черную обложку, видеокассету. — Держи, — протянула вещицу пожилая женщина. — Проживи эту жизнь.       Тэхён забрал кассету и скептически её осмотрел. Он не знал, что его ожидает и как ему придётся проживать там своё время, но в душе горела маленькая надежда на то, что в той жизни Ким Тэхён счастлив.       Кассету зажевал видеопроигрыватель, и комната начала плыть перед глазами. Постепенно всё превращалось в серое пятно. Голова кружилась, ноги подгибались, и, не удержавшись на ногах, Тэхён рухнул на землю.

***

      Тэхён открыл глаза, устремляя взгляд в ночное звёздное небо. На улице тепло, снега не было, лёгкий ветер развевал короткие волосы. Он лежал на холодной, коротко стриженной траве. По сторонам, чтобы узнать обстановку, осматриваться он не стал, а продолжил всматриваться в созвездия. Ким давно не ощущал беззаботного спокойствия и тишины, будучи объятым непроглядной темнотой, мириадами звёзд и светом холодной луны…

Flashback

— Ну вот же, — Чонгук рисовал контур созвездия на ночном небе. — Его же чётко видно.       Устав от многочисленных фотосъёмок, интервью, выступлений и прочей рабочей деятельности, они, на ночь глядя, собрали небольшую корзину с едой, напитками, пледами и уехали в тихое укромное место, где можно было полежать в тишине и рассмотреть ночное небо. Тэхён уложил голову на плечо Гука, руки переплелись, и внимательно слушал, как Чон учил распознавать большую и маленькую медведицу, параллельно выискивая другие сплетения звёзд. Такие моменты бесценны. Они вдвоём, в спокойствии, в тишине — абсолютное счастье, другими словами. Такие моменты безумная редкость. — Видимо, не дано мне увидеть эти прекрасные соединения звёзд, — рассматривая профиль сосредоточенного парня, негромко произнёс Тэхён. — Как там вообще можно увидеть хоть что-то?       Тэхён в звёздах, как Чонгук в шахматах, — полный профан. Смотрел на небо и видел лишь россыпь светящейся сферы плазмы, которые ему не дано соединить воедино. — Тэхён, — зажёгся Чонгук, — там золотую рыбу видно, — очерчивая её контуры, он повернул голову в сторону любимого человека. — На звёзды смотри, а не на меня! — У меня здесь своя звезда, — произнёс в губы Тэхён и мягко коснулся его уст своими, оставив невесомое касание. — В тех звёздах я ни черта не понимаю, — улыбнулся Ким. — Расскажи что-то интересное. — На протяжении тысячелетий… — начал Чонгук, и Тэхён внимательно его слушал, не отводя янтарных глаз от профиля Чона. — Звезды играли важную роль в истории и культуре. Во многих древних обществах звезды считались божественными существами и символами важных событий и понятий. Например, Вифлеемская звезда, по преданию, указала мудрецам путь к месту рождения Иисуса. — Чонгук повествовал и всматривался в звёзды, ловя россыпь поцелуев на шее и плече. — Сегодня звезды являются символом надежды, чуда и безграничных возможностей, — закончил.       Тэхён, оставив ещё один мягкий поцелуй на губах, перевёл взгляд на небо: — Это правда. Глядя на них, хочется загадать желание и загореться верой в его исполнение. — Что бы ты загадал? — Тихой, семейной жизни с тобой. — Тогда выбери себе звезду и обратись к ней. — Чонгук оставил поцелуй на лбу Тэхёна и продолжил: — Чем звезда больше, тем меньше срок её жизни. Так что ищи самую яркую, чтобы та побыстрее упала и исполнила твою заветную мечту.       Ким последовал инструкции: внимательно всмотрелся, выискивая самую яркую на звёздном небе. Остановив взгляд на одной из мириад, Тэхён от чистого сердца и с искренней надеждой обратился к ней.       Говорят, чтобы двигаться куда-то, нам нужна вера. Будь это бог, вселенная, звёзды, талисман — не важно; нужно верить, чтобы не терять себя в этой жизни, не отчаиваться, не стопориться. Тэхён не верил ни во что. Но с этого момента он будет верить в своё желание, жить с мыслю, что пройдёт год, два, десять — и заветное станет явью. Пускай вера в лучшее двигает им в нужном направлении. — Чем звезда больше, тем меньше срок её жизни, — повторил Тэхён и взглянул на Чонгука. — Я бы применил эту фразу и к нам. Чем известнее мы становимся, тем быстрее наша жизнь уходит из нас. В начале нашей карьеры я был переполнен мечтой стать известным, но сейчас, когда наша популярность растёт с каждым днём, я замечаю, как жизнь постоянно утекает, словно песок сквозь пальцы. Постоянный стресс, страх, преследования, недосыпы, хроническая усталость, выгорание, депрессия… Так ведь долго не проживёшь — загнёшься. Постоянный горько-сладкий коктейль из поклонения и нападок: сегодня тебя целуют, а завтра бьют по лицу. — Тэхён сделал паузу. — Представь: мы неизвестные, живём обычной жизнью офисных планктонов, и никому нет дела до того, где мы живём, что едим, в чём ходим, с кем спим. Никто бы не пытался залезть в наш дом, в нашу постель и наши трусы. То, как слава меняет поведение окружающих — её цена. К тебе, как к личности, нет никакого уважение. Нет никаких границ. Самое печальное — даже закон тебя не защитит. — Давай сбежим, — произнёс Чонгук, приподнявшись на локтях и повернувшись к нему. — Куда сбежим? — поинтересовался Ким. — Филиппины? Сингапур? Австралия? Швейцария? Черногория? Мальта? — перебирал варианты Чонгук.       Никто не будет сбегать, они оба это знали — слишком неразумный ход с их стороны. Слишком много стояло на кону, слишком много последствий обрушится на них из-за побега. Но подобные разговоры дарили мнимую надежду на спасение из закрытой клетки. — Мне нравится Швейцария, — улыбнулся Тэхён. — Там есть небольшой городок Гриндельвальд. Давай бежать туда.       Чонгук вслушивался в тихие, расслабленные ноты голоса своего мужчины, который дарил умиротворение. Он накрыл ладонью горячую щеку Тэхёна и, прежде чем сплестись с ним в поцелуе, тихо прошептал в губы: — Я люблю тебя.

End of flashback

— До сих пор не вижу ни одного созвездия… — печально выдохнул Тэхён, вынырнув из приятных воспоминаний о прошлом.       Веки прикрылись, и Ким задумался об их разговоре той звёздной ночью. Если бы они действительно решились сбежать, как бы обернулась жизнь? Смысла гадать не было. Тэхён вновь открыл глаза и принял сидячее положение. Он осмотрелся. Виноградники оплетали деревянные прутья, яблони раскинулись вдоль нескольких сотен гектаров земельного участка, вишни росли напротив сладких яблок; по правую сторону раскинулись широкие поля овощей — это всё, что удалось рассмотреть в темноте пространства. — Где бы ещё тебе быть, как не здесь? — за спиной раздался женский голос.       Тэхён обернулся и выцепил взглядом худую женскую фигуру. Рассмотреть её нормально не позволяла темнота. Голова вернулась в исходное положение — он посмотрел вперёд, не особо заинтересовавшись незнакомкой, а следом взглянул на правую руку. Тонкое золотое кольцо оплетало безымянный палец. Ким снял его и, не обращая внимания на копошение его временной, как он понял, жены, внимательно рассмотрел ювелирное изделие. Он прокручивал кольцо перед глазами, задаваясь вопросом: какие у Тэхёна, занимающего эту жизнь по праву, отношения с его женой? Есть ли в его жизни такое понятие, как любовь? Ему было бы интересно поговорить с другим собой об этом.       Тэхён не был уверен, что его жизненную установку разделял другой Тэхён, но сейчас это хороший способ сделать некоторые предположения. Пошарив руками по карманам потёртых найковских спортивок, он достал телефон и, включив фонарик, направил яркий свет на внутреннюю сторону золотого изделия. — Что ты делаешь? — поинтересовалась женщина и сделала глоток вина из хрустального фужера. — Проверяю пробу, — невзначай бросил Ким. — Зачем?       Ответом на вопрос Тэхён её не удостоил. Он всматривался в цифры и про себя ухмылялся. Кольцо вернулось на палец, и Ким вновь осмотрелся. Тэхён даже представить себе не мог, сколько гектаров земли было занято выращенными зерновыми культурами, деревьями, овощами… И не факт, что это единственное, с чего он в этой жизни зарабатывал. Ким был уверен, что деньги он имел здесь большие, — количество земли это подтверждало. Тогда почему кольцо не высшей пробы? Вот в чём вопрос.       Тот ответ, который появился в голове Тэхёна, заставил его загрузиться огромным количеством дополнительных вопросов, ответы на которые он вряд ли получит. Но одно для него стало понятно: любви между ними нет. Он бы никогда не позволил себе купить любимому человеку вещицу среднего сегмента. Для любимого только самое лучшее — его нерушимый принцип. Ким представить себе не мог, как купил бы такое кольцо Чонгуку. Даже в далёком прошлом, когда денег у них не было, он откладывал, урезал себя во многом, но покупал и дарил Чону только самое лучшее. — Держи, — прервала мысленные рассуждения супруга, протягивая второй бокал вина. — Это из нового разлива. Думаю, оно готово к продаже. — Она замолчала на какое-то время, но вскоре снова прервала тишину: — Почему ты здесь? — Думаю. — Правильно будет спросить о чём или о ком? — супруга усмехнулась.       Тэхён проигнорировал её вопрос. Вместо ответа он отпил немного вина. Приятная терпкость обволокла язык. — Очень напоминает французское вино две тысячи шестнадцатого года производства, — прокомментировал Ким. — Тебе не надоело? — Может, мы перестанем говорить о рандомных вещах?       Эта игра в рандомный непонятный вопрос и такой же непонятный ответ на совершенно разные темы немного выводила его из себя. — Так ответь на мои вопросы. — Если не отвечаю, значит, не хочу — логично? — Тэхён отпил ещё немного вина. — Не спрашивай то, на что заведомо знаешь, что ответ не получишь. — Ну да, — снова усмехнулась супруга. — Ты же никогда о нём не говоришь. Тебе не надоело? — Тебе не надоело задавать вопросы в пустоту?       Тэхён с ярко ощутимым раздражением поднялся на ноги и, осушив бокал одним глотком, бросил его на холодную, выстеленную травой, землю. Куда идти — он понятия не имел, но развернулся к женщине спиной и направился туда, куда глаза глядели. Он покинул территорию поля и заметил небольшой двухэтажный дом, напротив которого расположилась беседка, а за беседкой виднелись низкие постройки. Ким направился туда.       В первой небольшой постройке находился склад с комбикормом, удобрениями и стройматериалами; во второй — дрова, вероятно, для разжигания камина. Третья дверь открыла взору множество спящих маленьких цыплят. Но, открыв следующую, Ким ахнул: перед ним раскинулся целый ряд вольеров, усыпанных сухим сеном. В них уютно устроились кроли: маленькие, большие, средних размеров и самых разных расцветок. Одни жевали траву, другие уже мирно спали.       Осмотревшись, Тэхён открыл один из вольеров и, осторожно взяв кроля за уши, посадил себе на руку. В углу средней по размеру комнаты стоял деревянный стул — Тэхён присел на него и, поглаживая зверька, нырнул в мысли.       В детстве он часто находился рядом с пушистыми созданиями, поглаживал их, поил, кормил… Позже они с Чонгуком раз на какое-то время приезжали на ферму недалеко от Сеула, привозили корм зверькам и проводили с ними время. Подобное помогало отвлечься от психологического давления общественности и хоть на короткий промежуток времени уменьшить количество стресса. Поэтому Ким совершенно не удивлён, что, занимаясь фермерством, он начал самостоятельно разводить кролей.

Flashback

— Когда мы переедем в Гриндельвальд, давай заведём несколько кролей, — предложил Чонгук, делая уже сотый по счёту снимок Тэхёна со снежно-белым пушистым зверьком на руках.       Они давно заменили слово «если» на «когда». Не «если» они переедут, а «когда». Всего лишь одно слово, а значение кардинально меняется. «Если» — вероятность, которая возможно никогда не реализуется в жизни — это то, что относится к вещам, о которых можно помечтать на досуге. В отличие от «когда» — цели, которая точно будет исполнена в будущем. — Кого ещё заведём? — поинтересовался Тэхён. — Обязательно собаку. Можно и кошку, — проговорил Чон, вызвав улыбку на лице любимого человека. — Что ещё у нас там будет? — любопытствовал Ким.       Подобные рассуждения происходили редко, но именно они позволяли создавать счастливую картину будущего, которая не позволяла теряться в отчаянии, мотивировала проходить через трудные испытания, дарила надежду и показывала то, к чему они обязательно придут.       Придут… — Сделаем небольшой пруд, выпустим туда рыб, будем потом её ловить. Вырастим яблони, чтобы питаться натуральными фруктами, а не напичканными разными химикатами. Сделаем несколько грядок для клубники — твоей любимой, — затем для помидоров и огурцов. Обязательно вырастим редьку, капусту, морковь — нам ведь нужно будет из чего-то готовить кимчи.       Тэхён рассмеялся, окутывая теплом Чонгука.

End of flashback

      Входящее сообщение заставило Кима отбросить воспоминания о прошлом и снова задуматься о реальности, в которой он оказался. За непродолжительное время здесь он понял несколько вещей: они не в Корее, не в Азии, не в Европе и навряд ли в Америке; с «женой» никакой любви не нет, а также существовал человек, имени которого Ким не знает, но этот «он» — мужчина, о котором постоянно думал Тэхён проживающий эту жизнь.       Кроль уснул у Кима на коленях и он, стараясь не потревожить сон зверька, осторожно вытянул телефон из кармана, на экране которого висело уведомление с почты. «Скорее всего, спам какой-нибудь…» — подумал, но всё равно открыл письмо. «5 год», — гласила тема полученного сообщения. Внизу прикреплённый видеофайл, а под ним подпись: Твоя любовь, J.       Кликнув на видео и открыв его, Тэхён на мгновение задержал дыхание. С экрана на него смотрел Чон Чонгук. Он улыбался долгое время, но всё же решился заговорить. — Привет, Тэхён-а! — протянул Чон, активно маша рукой в качестве приветствия.       Ким смотрел в экран, всматриваясь в родные черты: родинку под губой, округлый нос, мягкие щёки, кроличью улыбку, большие чёрные глаза, небольшой шрам на щеке… К нему хотелось прикоснуться, почувствовать тепло кожи любимого человека, зарыться носом в смоляные волосы, притянуть к себе, заключить в крепкие объятия и ощутить себя дома. Но Чона рядом с ним не было.       Чонгук молчал, глядя в камеру, а Ким стирал покатившуюся слезу. Ему необходим его Чонгук. Его любовь, присутствие, разговоры, прикосновения, поддержка, ругань, злость, страсть… Но его здесь не было.       Улыбка Чонгука на видео постепенно сникала и тот, потирая руки из-за нервозности, продолжил немного тише: — Это уже пятое видео, которое я записываю…       Наступила короткая пауза, видимо, подбирал слова. — Я хочу верить, что эти видео ты никогда не посмотришь, но наша жизнь непредсказуема.       На губах Чона появилась горькая, вымученная, скорее усмешка, чем улыбка. Тэхён глядел в его глаза — покрасневшие, опухшие… Создавалось впечатление, что совсем недавно человек по ту сторону экрана содрогался в истерике. — Я постараюсь не распустить сырость снова. Хотя в прошлых четырёх видео мои попытки фатально провалились. — Чонгук попытался улыбнуться, чтобы настроить себя на более оптимистичный лад, но заплывшие слезами глаза выдавали его разбитое состояние. — Прости, — прошептал и отвернулся от камеры.       Тэхён не понимал происходящее, но сердце сжалось до боли, пульсируя настолько громко от страха, что отдавало даже в висках, а частота сокращений, казалось, приведёт к остановке сердца. — Я хочу записать как можно больше видео, и мне кажется, ни одно не будет записано без моих слёз. Прости, — вторил снова, направив взгляд в камеру. — Моё сердце разрывается, записывая всё это. Я даже представить не могу, как будет разрываться твоё от просмотра.       Чонгук стёр слёзы, что катились по щекам, Тэхён повторил его действие. — Сегодня наша восьмая годовщина, — Чонгук улыбнулся сквозь слёзы. — Мне так жаль, Тэхён-а, мне так жаль… У нас было столько планов на жизнь, но, видимо, им не суждено было сбыться.       Слёзы водопадом обрушились из глаз. Чонгук отчаянно пытался остановить их беспрерывный поток, но те продолжали бежать. — Хочу верить, что у тебя всё хорошо, ты счастлив и радуешься новым дням, занимаешься любимым делом, а по вечерам сидишь в компании своих милейших кролей. — Чонгук искренне, сквозь слёзы, растянул губы в улыбке, представляя эту картину в голове, а затем стёр радость с лица и продолжил: — Ты же не винишь себя в моей смерти?       Сердце Тэхёна и его дыхание замерли. Он смотрел на Чонгука, слышал его слова, а внутри всё разрывалось от боли. Казалось, его пронзили острым мечом насквозь, разрезая грудную клетку и ломая рёбра.       В какой бы реальности он ни оказался, Чонгук тот, кто всегда должен жить. Жить счастливо, познавать любовь, узнавать мир, радоваться новым начинаниям, реализовывать свои мечты, ставить себе цели, строить семью… И Тэхён уверен, что в какой бы жизни их пути ни пересеклись, любой Тэхён сделает всё возможное, чтобы дать Чонгуку шанс прожить счастливую жизнь. Даже если ценой счастья будет сам Тэхён.       В этой жизни тоже всё должно было идти по этому же сценарию: Чонгук должен был быть живым, а не записывать посмертные видео.       Сердце Тэхёна разбилось, как хрустальная ваза, осыпаясь острыми осколками, разрезая вены и заливая всё внутри горячей, красной жидкостью… Казалось, он сам на грани смерти. — Мне жаль, что в последнюю нашу встречу мы с тобой поругались. Я лишь хотел как лучше… — Чонгук снова отвёл взгляд от камеры. — Я бы не смог умирать рядом с тобой. Я не хотел видеть твои слёзы, становиться для тебя обузой и постоянно видеть боль и горечь в твоих глазах. Я тогда наговорил тебе слишком много плохого не потому, что я реально так думаю. Наши отношения не были ошибкой, я никогда не играл твоими чувствами, я никогда не считал тебя временным увлечением или экспериментом… Ты самый прекрасный человек в моей жизни. Ты тот, ради кого я боролся со своей болезнью каждую минуту. Спасибо, что научил меня любить, и показал, что такое быть любимым. Благодаря тебе я прожил короткую, но наполненную счастьем жизнь.       Тэхён поставил видео на паузу, чтобы унять безудержные слёзы, что лились ручьями из глаз. Ни в одной жизни его Грааль не должен проходить через ад: ни в этой, умирая в столь молодом возрасте, ни в той, где он ощущает счастье лишь под наркотиками, ни в реальной, проходя сначала девять кругов славы, а затем — девять кругов смирения с потерей любимого человека.       Стоит Чонгуку узнать, что Тэхён мёртв, он сломается окончательно. Он не сможет продолжить жить, потому что Чонгук и Тэхён — это две половины одного целого. Без одной части полноценным быть невозможно. Без одной части существовать не получится. Узнай Тэхён, что Чонгук умер, его жизнь сразу же потеряла бы смысл, ему было бы не для кого больше жить, и он, не раздумывая, последовал бы за Чоном. Он живёт для него и из-за него.       Что будет с Чонгуком, когда он найдёт бездыханное тело? Как он будет жить дальше? Он ведь сойдёт с ума, будет винить себя, загубит свою единственную жизнь. Чонгук и так держался из последних сил, преодолевая всё благодаря той светлой цели, к которой они шли. Не станет Тэхёна — цель исчезнет. Борьба потеряет смысл. Не для кого будет сражаться с демонами, не для кого будет строить светлое будущее, не для кого будет жить.       Ким снял видео с паузы. Он мог лишь слышать, картинка перед глазами была размыта — он не в силах был ни сфокусировать взгляд, ни прекратить поток слёз. — Я слышал от Юнги, что ты в тот же день купил билеты в Австралию. Ты всё ещё там? Последний раз мы виделись три месяца назад, но это видео ты получишь лишь через пять лет.       Чон умолк на непродолжительное время, размышляя, что сказать дальше. — Слышал, ты женился, — его голос надломился. Ноты обречённости отчётливо долетали до слуха Кима. — Ты всё ещё женат? Знаешь, я когда узнал… сначала разозлился на тебя, — Чонгук усмехнулся сквозь слёзы. — Как так-то? Ты клялся мне в любви, говорил, что я твой единственный, обещал: либо со мной, либо ни с кем… И вот так быстро, спустя два месяца, женился на первой встречной. Я столько раз порывался позвонить тебе и высказать, какой ты лжец, но каждый раз рука замирала над телефоном, никак не решаясь ворваться снова в твою жизнь. Я ненавидел тебя… Как-то встретил твою маму… Она похвасталась невесткой. Спросила, как так, что меня, как лучшего друга, не было на свадьбе. Друга? — Чонгук звонко рассмеялся. Его состояние больше напоминало истерику. — Друзей так не целуют! Друзей так не касаются!       Чонгук перевёл дыхание, сбавляя тон и усмиряя разбушевавшиеся эмоции. — А следом радостно сообщила о будущем пополнении в твоей семье. Ты шустрый — всё, что я мог тебе сказать. Мог лишь позавидовать тому, как быстро ты сменил меня на жену, ещё и ребёнка заделал. Ты так быстро начал новую жизнь… Ощущение, будто я ничего не значил. Я ненавидел тебя… А потом встретил Юнги… Снова… Оказалось, что злился я зря и ненавидел тебя тоже попусту. Боже, я такой жалкий, — сквозь слёзы проговорил. — Я узнал, что женился ты лишь для того, чтобы мне сделали операцию и провели необходимую реабилитацию. Ты всё знал… Ты пожертвовал своим счастливым будущим ради моей операции. Я не смогу простить себя за то, что обрёк тебя на жизнь в клетке с чужим тебе человеком.       Истерика накрыла Тэхёна с головой, он был не в силах совладать с эмоциями. Каждое слово полосовало душу, каждая фраза разрывала нутро, каждый всхлип по ту сторону экрана отдавался острой болью в сердце. — Врач сказал, что есть лишь двадцать процентов вероятности на хороший исход. Но двадцать процентов это же лучше, чем ничего? Пусть моё больное сердце не вылечат ни таблетками, ни операциями, ни пересадкой, знай, ты единственный, кто смог его излечить. Своей любовью ты лечил моё сердце. Рядом с тобой оно билось так, что казалось здоровее всех сердец на этой планете.       Чонгук улыбался, а Тэхён бился в агонии. — Говорят, любовь уменьшает боль. Проводилось исследование, которое показало, что у пар, которые постоянно ходят в обнимку, наблюдается повышение окситоцина в организме, который помогает телу облегчить боль. Согласись, звучит как фантастика, — Чонгук усмехнулся. — Вот только рядом с тобой сердце, и правда, переставало болеть. Хочешь услышать куда более смешную вещь? — прозвучал риторический вопрос. — Если у пары сильная эмоциональная связь, то для того, чтобы боль снизилась, даже присутствие рядом необязательно. Одно из исследований показало, что достаточно всего лишь посмотреть на фото. Ты, наверное, будешь смеяться, — произнёс Чонгук. — Но боль реально уходит, когда я смотрю на тебя на фотографиях. Забавно, правда? — рассмеялся Чон, пока Ким захлёбывался слезами. — Ты обязан прожить счастливую жизнь. Ради меня, Ким Тэхён, живи счастливо. Я смотрю на тебя с неба, наблюдаю за тобой, оберегаю… Я всегда рядом с тобой. Я люблю тебя, — прозвучало из последних сил. — Я люблю тебя, Ким Тэхён.       Запись оборвалась, как и выдержка Тэхёна. Он не просто бился в агонии истерики, он выл как раненый зверь. Его живого засунули в мясорубку и прокрутили. Ему переломали все кости, выпотрошили, растерзали. Его не просто разбили — его уничтожили, не оставив ни следа, ни единой капли крови.       Телефон выпал из рук. Тэхён накрыл ладонями лицо, содрогаясь в конвульсиях, и провалился в кромешную темноту.

***

      Тэхён лежал на полу и содрогался в рыданиях. Он никак не мог успокоиться. Он только что пережил потерю самого близкого человека. Только что ему пришлось прослушать предсмертное сообщение любимого человека, в котором заключалась вся его жизнь. Если другому Тэхёну так же рвёт душу от сообщений каждый раз, он должно быть сошёл с ума уже давно. Потому что оставаться в здравом рассудке — что-то за гранью фантастики.       Бабушка, не в силах наблюдать за страданиями внука, подбежала к нему и присела рядом. Она приподняла его голову и уложила себе на колени. — Тэхён, это не твой Чонгук, — пыталась успокоить. — Твой Чонгук жив. Услышь меня. Тэхён-а… Пожалуйста.       Ким не реагировал ни на что: ни на потряхивания, ни на поглаживания по волосам, ни на слова… Накрыв лицо руками, он рыдал навзрыд. Его заставили прожить не просто прощание родного человека, а ощутить на себе его смерть, прочувствовать отчаяние, горечь, обречённость, боль. Это невыносимо. — Тэхён-а… — звала его бабушка.       Ким ничего не слышал. В голове на репите звучали слова Чонгука. Его слабый, тихий, усталый голос. Он всё ещё находился в том моменте, где Чонгук плачет и прощается с ним.       Долго рыдать он не смог — силы иссякли, и измождённый, обессиленный Тэхён, всхлипывая с каждым разом всё реже, открыл лицо и всмотрелся в обеспокоенные глаза бабушки. — Он будет чувствовать всё это, когда я умру… — не вопрос, не предположение — факт. — Ты думаешь об этом только сейчас, побывав в жизни, где Тэхён потерял любимого. Но ты ведь не думал о том, что будет с Чоном, когда глотал таблетки и прощался с ним. — Бабушка лишь усиливала ненависть Тэхёна к себе. — Ты эгоист. Ты лишь хотел избавить себя от тягостной жизни, но ты даже не подумал, сколько боли принесёшь ему. — Я ничтожество? — Нет, Тэхён, ты не ничтожество. Не говори так, — просила бабушка. — Ты просто опустил руки — сдался. Ты совершил сильный поступок, но это поступок слабого человека. Пока человек жив, у него есть возможность всё исправить, попросить прощения, изменить течение жизни. Пока ты жив, каждый новый день дарит тебе шанс на перемены, дарит возможность найти мотивацию, взять свою жизнь под контроль и перевернуть её на сто восемьдесят градусов, меняя всё в корне.       Тэхён вслушивался в слова пожилой женщины, и злость — на себя, мир, общественность, славу, карьеру — накрывала с головой. Ким всмотрелся в бесчисленные полки видеокассет, и на смену злости пришла ярость. Тэхён вскочил на ноги и бросился к полкам. — Почему я?! — кричал он. — Почему мне приходится проходить через этот ад?!              Тэхён сметал кассеты, но, к сожалению, ни одна из них не разбилась. Каждая медленно и беззвучно приземлялась на пол. — Почему ни я, ни Чонгук не можем быть счастливыми?! Почему?! Почему?! Почему?! — орал, срывая связки, Тэхён. Слёзы с новой силой потекли по его красному лицу.       Бабушка, в попытке успокоить внука, преодолела расстояние между ними, обняла его со спины и, взывая успокоиться, прижала к себе. Тэхён обессилел. Он не мог больше ни руку поднять, ни шагу сделать, ни слово произнести. — Жизнь — это всегда поступок, — тихо проговорила женщина. — Сколько бы я ни говорила, что ты лишь принимал удары судьбы, обрекая себя на страдания, ты был тем, кто заставлял Чонгука не сдаваться, кто вдохновлял его верить в лучшее. Ты тот, благодаря кому он счастлив. Заставляя себя страдать, ты приносил в жизнь других яркие краски. Ты спасал их от смерти, депрессии…       Бабушка повернулась к нему лицом, стёрла тёплыми руками слёзы и заглянула в красные глаза. — Ты прекрасный человек, Ким Тэхён. Услышь меня. Ты сделал безумно много добра. Ты жертвуешь собой ради других, но ты забываешь о себе. Ты забыл о своём счастье. Ты забыл о своём здоровье.       Женщина прижала его к себе, успокаивающе поглаживая по спине. — Слушай своё сердце, а не разум. Слушай свою душу, а не установки в голове со словом «должен». Единственное, что ты должен, — это сделать себя счастливым. Жить себе в радость. Проживать каждый день с радостью и улыбкой на устах. Строить желаемое будущее и воплощать мечты в реальность.       Видеокассета, давно закончив показ, выскочила из видеопроигрывателя, демонстрируя каллиграфически выведенную чёрную надпись «La douleur de la perte».