Pensée
13 ноября 2023 г., 22:16
Тяжёлые веки открылись — Тэхён сразу же осознал, что находится в совершенно незнакомом месте. Он точно видел эту комнату впервые. Высокая двуспальная кровать с белым постельным бельём, напротив кровати плазма, под телевизором размещена длинная поверхность из тёмного дерева, похожая на узкий стол…
Ким поднялся и побрёл к плотно замкнутым шторам. Он отодвинул тяжёлую, плотную ткань в разные стороны и залип на ярко освещённых небоскрёбах, которыми напичкан был центр Дубая. Тэхён присвистнул от открывшейся панорамы:
— Вот это да…
Тэхён задёрнул шторы и повернул голову влево. Рядом располагалось зеркало и, развернувшись корпусом к нему, Ким стал себя рассматривать. Щетины на лице не было, волосы были слегка растрёпанные, ни одной потёртой вещи, лишь мягкая футболка и шорты Adidas, что едва доходили до колена. Тэхён окинул взглядом комнату, пытаясь найти телефон, но ничего похожего не заметил. Будто кто-то услышал его желание — в комнате раздалась негромкая мелодия, сообщающая о входящем сообщении. Звук раздался со стороны кровати, и Ким встряхнул одеяло, но безуспешно. Он провёл руками под подушками и вытянул оттуда жизненно необходимый девайс. Сообщение пришло от контакта «Менеджер», и Ким слегка удивился увиденному.
«В этой жизни у меня тоже есть менеджер… Интересно», — пронеслось в голове.
В его руках был Iphone последней модели, к тому же самая дорога версия. Тэхён завертел им в разные стороны и удовлетворённо хмыкнул, прежде чем разблокировать.
«Отлично, Ким. Видимо, в этой жизни ты не бедствуешь», — подобное не могло не радовать.
Всё-таки, кто бы что ни говорил о том, что деньги не главное — Тэхён с этим не согласен. Пусть у тебя не будет больших статков, но без гроша в кармане ты и дня не протянешь. Элементарно — хлеб купить нужно, какие-то лекарства, проезд оплатить, если не квартиру, то комнату хотя бы, ко всему прочему связь тоже не бесплатная. Без денег ты пойдёшь разве что бомжевать, никак не жить — выживать.
Пальцы кликнули на сообщение от незнакомого человека, и Тэхён быстро пробежал глазами по тексту.
«Завтра в 12.00 состоится мировой финал шахматного турнира, а после интервью — это я тебя информирую. Если победу заберёт твой противник, помни, что твоя неустойка будет выносить 50% выигрыша — это я тебя тоже информирую. Не вздумай проиграть — это уже предупреждение. На кону два миллиона евро, держи это у себе в голове».
Тэхён закатил глаза. Можно подумать, эти два ляма отправятся ему в карман. Какая разница: победит или проиграет, если в итоге и тот, и тот получат деньги? Правда один получит 60%, а второй 40%. Одно хорошо — в этой жизни он профессиональный шахматист. Тэхён в той жизни, о которой когда-то мечтал.
Ким смахнул личный чат и открыл калькулятор. Он отсчитал 60% от двух миллионов и разделил на два.
— Ну что ж… — прошептал, всматриваясь в появившиеся цифры. — Восемьсот тридцать шесть миллионов четыреста шестьдесят шесть тысяч вон… Воу… — с паузами произнёс. — Где я ему такую неустойку возьму-то?
Тэхён сбросил вводные данные и пошёл другим путём: посчитал, покроет ли проигрыш эту бешеную сумму.
Не то чтобы Тэхён был уверен в своём проигрыше, но на выигрыш он ставил ноль целых и ноль сотых процента. Последний раз его пальцы касались фигур около года назад в поединке с отцом Чонгука, и тогда Ким под смех старшего с позором проиграл, успев сделать только два хода.
«Дурацкий мат», — вспомнил Тэхён, и улыбка тронула лицо — вспомнился тот день.
Flashback
Середина лета. У них выпали выходные, и коллективным решением было отправиться к семейству Чон: пожарить мясо, выгулять собак, побыть рядом с семьёй, поплавать в бассейне, помочь с грядками и, конечно же, отдохнуть. Господин Чон, узнав про увлечение Тэхёна шахматами, практически на каждую их встречу приносил с собой доску, и этот раз не стал исключением. Чон Линсу, закончив с приготовлением мяса, решил дать ему немного остыть, а чтобы заполнить момент ожидания, быстро сходил в дом и принёс уже потёртую от возраста доску. — Тэхён! — крикнул тот на весь двор, чтобы Ким побыстрее явился к нему. — У нас партия начинается, — добавил следом и улыбнулся, предвкушая длительную и интересную игру. Стоило Киму услыхать про шахматы, он тут же оставил все дела на потом и поторопился к главе семейства. Чонгук и госпожа Чон, последовав тому же примеру, направились наблюдать и поддерживать. Каждый в их семье — а Тэхён входил в их семью — любил, когда Тэхён и Линсу садились разыгрывать партии, это всегда сопровождалось шутками, весельем, сосредоточенностью и огромной поддержкой каждого игрока. — В прошлый раз выиграл отец, — озвучил факт Чонгук, становясь позади Тэхёна и кладя руки тому на плечи, чтобы размять мышцы. — В этот раз победа за ТэТэ. Госпожа Чон, последовала примеру сына и, уложив руки на плечи мужа, проговорила: — Линсу и сегодня победит, — заулыбалась Чон Миндже. — Тэхён сегодня победит, — заулыбался в ответ сын. — Я верю в тебя, Тэ, — поддерживал Чонгук. Ким ходил первым. Он пристально смотрел на доску, размышляя, как лучше сделать ход. Уверенно обхватив пальцами пешку, что стояла на g-2, Тэхён переставил её на четвёртый ряд. Линсу много думать не понадобилось. Он, не задумываясь, переставил пешку с е-7 на е-5, быстро передав ход сопернику. Тэхён с новым шагом не торопился: внимательно рассматривал фигуры, складывая у себя в голове примерное дальнейшее развитие их партии. Чонгук и Миндже с интересом наблюдали за всем, хотя в шахматах ничего не понимали. Чон младший как-то просил Тэхёна научить его играть, но для Чонгука это оказалось непосильной задачей. Поэтому всё, что оставалось — наблюдать, как твой мужчина играет против твоего отца, поддерживать его и верить в его победу. Тэхён, осмыслив ход, переставил вторую пешку с f-2 на f-3 и передал ход главе семейства. Линсу загадочно растянул уголки рта. На ходу сочиняя собственную песню, мужчина следом напел: — Ах, как победа хороша, — протянул Чон старший, — что можно снова начинать сначала… — Он подняв ферзя, поставил на х-4 и проговорил: — Мат, Тэхён! — Чон Линсу рассмеялся. — Мы поставили рекорд, сынок, — обратился он к Тэхёну, — самая короткая партия. Ким словно сквозь землю провалился: ещё ни разу с ним не случалось такого фатального провала. — Айщ, дурацкий мат! — прикрыв глаза, Тэхён разочарованно выдохнул. — Неужели я настолько отупел? — грустно отозвался. Шахматы — его любовь, а сейчас он с позором проиграл отцу. — Не расстраивайся, — подбодрил Линсу. — У всех шахматистов бывают плохие партии. Главное — запомни эту комбинацию. В следующий раз победа будет твоя, сынок, — похлопал Кима по спине господин Чон. — В следующий раз точно выиграешь, — повторил Чонгук, улыбаясь и целуя в макушку. — Сто процентов, — поддержала Чон Миндже. Тэхён, наблюдая за семейством Чон — их приятными словами и тёплыми взглядами, — улыбнулся в ответ, протягивая господину Чону руку. — Благодарю за игру, отец! — Благодарю, сын! — пожал руку Чон Линсу. — А теперь есть. — Широко улыбнувшись, старший Чон поторопился к грилю, напевая ещё одну песню собственного сочинения: — И вот прекрасная погода, — протянул первую строчку. — И за окном сугробов нет… Оставшееся позади семейство умилялись и посмеивались над ребячеством мужчины. — Настало время бутерброда, — продолжал Линсу, пританцовывая, — Там ещё мясо стынет на обед, — закончил Чон старший и повернулся к своей аудитории, чтобы отвесить низкий поклон. Семейство неспешно брели к беседке, громко аплодируя и возглашая: — Крутая песня, папа! — прилетело от Чонгука. — Тебе бы на музыкальное шоу пойти, — посмеивалась жена. — Это шедевр, отец! — прокричал Тэхён. Линсу снова поклонился, широко улыбаясь в благодарность за похвалу. — К столу шагом марш! — отыгрывая роль командира, пробасил глава семейства. Чонгук с Тэхёном резко выпрямились и, приняв позицию «смирно», пробасили в ответ: — Так точно, командир! — отдав честь, парочка шагом марш направилась к обеденному столу под звонкий смех старших.End of flashback
Солёная слеза стекла по щеке, и Ким потянулся подушечками пальцев к лицу, чтобы стереть влагу. — А вот и слёзы… Воспоминания делали больно. Вспоминая такие моменты, было ощущение, что тогда весь мир оставался позади. В тот момент казалось, они самые счастливые во всём мире. Все проблемы будто отпускали их. Оставались лишь: семья, тепло, любовь, поддержка, уважение и искренность. «Нужно было больше устраивать семейных вылазок», — подумал Ким и в очередной раз пожалел о своей инфантильности. Что будет с родителями Чон? Как они воспримут смерть Тэхёна? Им явно будет очень тяжело. Несмотря на непринятие вначале, спустя время Тэхён звал их родителями, а они в ответ — своим сыном. — Родители Чон, я скучаю по вам, — тихо произнёс, глядя в потолок и вырисовывая там их портреты. — Простите меня, — утирая слёзы, продолжил говорить в тишину. — Я такой идиот! Дав своим чувствам немного свободы, Ким позволил себе заплакать сильнее, чтобы высвободить накопившуюся в нём боль. Он лежал разбитым около часа, а после, собрав последние силы, направился в душ, чтобы ополоснуть лицо и немного прийти в себя. Светлая и просторная ванная комната давила Киму на голову и глаза. Потянувшись рукой к крану, он непроизвольно что-то зацепил и сбросил на пол. Нехотя потянувшись за упавшим, Тэхён впечатался взглядом в название седативных. — И в этой жизни помотало… — устало выдохнул. Одинокая слеза вновь скатилась по щеке. В этот раз Тэхён взял себя в руки быстрее: умылся холодной водой, отбросил упаковку с таблетками и направился в кровать, чтобы уснуть и снова оказаться в видеопрокате, а не в этой жизни, где ему предстояло бороться за звание чемпиона мира по шахматам.***
Проснуться по будильнику было не суждено. Вернуться из царства Морфея пришлось из-за громкого стука в дверь. Неохотно открыв заспанные глаза, Ким проморгался и осмотрелся. Он всё ещё в жизни, где предстоит опозориться и подставить другого Тэхёна на деньги. Растерев лицо руками, Ким откинул одеяло и поплёлся к двери, подавляя желание прибить недоделанного боксёра, который со всей дури лупил по дереву. — Чего? — раздражённо, без приветствия бросил Ким, оперевшись плечом о дверной косяк и сложив руки на груди. — Ты не обнаглел, малец?! Тэхёна резко толкнули вглубь отельного номера. Незнакомый мужчина с ухмылкой и ответным раздражением прошёл в комнату, стащил со стола бутылку воды и уселся на кровать. Наблюдая за в край обнаглевшим человеком, Ким сгорал от желания съездить тому по лицу. Незнакомец выглядел максимально отталкивающе. Как он из этой параллельной жизни умудрился связаться с ним? — Через шесть часов начало… — начал менеджер, но был прерван. — Так зачем ты припёрся в шесть утра? — враждебно настроенный Тэхён не собирался разговаривать с ним в нормальном тоне. Мужчина выпал в осадок от резкого ответа, но быстро взял себя в руки и крепко сжал открытую бутылку, заставив воду выплеснуться. — Ты как смеешь со мной разговаривать в таком тоне? — ярости в голосе не было, но злость присутствовала. — Покинь номер, — спокойно проговорил Тэхён, указав на дверь, — или я буду вынужден вызвать охрану, так как ты нарушаешь мой покой. — Ты что о себе возомнил? — не унимался менеджер. — Ты забыл, кто ты и кто я?! — мужчина порывался схватить его за грудки, но всё же продолжал гневно смотреть в глаза Кима и сжимать до побеления кулаки, не переступая черту насилия. — Да, забыл, — с вызовом бросил Тэхён. — У тебя есть минута, чтобы уйти, или я вызову не только охрану, но и полицию, если попробуешь мне угрожать или додумаешься ударить, — договорил и с намёком посмотрел в сторону двери. Менеджер сделал глубокий вдох, встряхнул головой, молча отошёл от Тэхёна и быстрым шагом направился к выходу. Как только замок запищал, уведомляя, что дверь заблокирована, Ким ринулся искать папку с документами. Он должен найти контракт и изучить его, чтобы самому быть в курсе, что здесь происходит, и, возможно, помочь другому Тэхёну избавиться от этого некомпетентного и непорядочного менеджера. Ким перерыл все сумки и вещи, которые нашёл, и обнаружил папку, наполненную документами. Вывалив их на постель, он окинул взглядом десятки бумаг — в последнее время приходилось много читать. Перечитав контракт, Тэхён закусил губу и растянулся в гадкой улыбке, которая не сулила ничего хорошего менеджеру — как выяснил Тэхён — Ли Мёнсоку. «Какого чёрта он мне угрожал, если это я его нанял на работу, а не он меня? — задался вопросом Ким, перечитав договор. — Я же просто могу его уволить. Тэхён, вместо которого я здесь, реально настолько дурак, что позволял себя запугивать? — недоумевал, вспоминая утренний диалог. — И никакие миллионы я в случае проигрыша или выигрыша ему не должен. — Тэхён расхохотался. — Я ему вообще ничего не должен, кроме зарплаты в два миллиона вон». Закончив смеяться над тем странным человеком, Ким решил покопаться в других документах: скрины переписок, различные расчёты, фотографии и прочие документы. Изучив всё детально, Тэхён даже загордился своей копией. — А ты не так-то прост, — хмыкнул. — Волк в овечьей шкуре. Решил с него денежки вытрясти? Молодец! Собрать доказательства угроз, шантажа, манипуляций и нарушений трудового договора — заслуживало похвалы. Если другой Тэхён пойдёт с ними в суд, ему присудят огромную компенсацию. — Готов аплодировать стоя, — продолжая изучать бумаги, проговорил Ким. — Мне бы у тебя поучиться… — добавил печально в конце. Закончив со всеми документами, Тэхён собрал их, сложил в папку и, спрятав обратно, задумался: «Был ли шанс пойти в суд со всеми теми идиотскими контрактами, которые не только нарушают трудовой кодекс, но и ломают права человека, и выиграть дело, навсегда расторгнув свой и Чонгуков контракт?» Прокручивая в голове события последних десяти лет, Тэхён цеплялся за каждое, повлёкшее за собой угрозу жизни, свободы, выбора, личного пространства, безопасности и за то количество компромата, которое смог бы ещё собрать, будь он жив. Сливы адресов, местонахождений, личной информации, расписаний; запугивания, шантаж, угрозы, клевета, травля в сети, сталкерство, помощь сассэнам, слежка, подставные скандалы, взятки, подстроенная авария, фальсификация фактов и информации… «Это было бы самое громкое дело в шоу-бизнесе…» Выиграть с таким списком нарушений законодательства проще простого. Но будет ли победа возможна в споре с Hybe — самой влиятельной корпорацией? Подкупить судью — раз плюнуть. Была бы установлена справедливость? Взялся бы кто-то за дело, в котором обвиняемую сторону будут защищать более ста лучших адвокатов Кореи? Загрузиться и впасть в отчаяние не позволил громко звонящий рядом с ухом мобильник. Тэхён отключил его и внимательно посмотрел на экран. На часах десять утра — пора собирать в себе остатки ума по крупицам и думать, как выиграть турнир или хотя бы проиграть с честью, а не как дурак в игре с господином Чоном. За десять минут до начала Тэхён вошёл в главный зал, где будет проходить турнир. В фотозоне уже фотографировался — как он понял — его соперник, улыбаясь и маша рукой камерам и журналистам. Тэхёна вежливо попросили дать время оппоненту уйти и подняться следом за ним для фотосессии. Поднимаясь по небольшой лестнице на сцену, Ким ощутил чувство дежавю — было как в его реальной жизни: он неспешно и грациозно поднимался на сцену, толпа скандировала его имя, сотни вспышек ослепляли, журналисты наперебой выкрикивали вопросы, которые оставались без ответов, а публика громко хлопала и визжала. Тэхён поклонился, поприветствовал присутствующих и спешно покинул сцену, чтобы пройти к столу, за которым он будет сражаться. Говорить, улыбаться, пожимать руки, выдавливать из себя фальшивые эмоции Тэхён не желал, поэтому всего лишь ждал, когда этот позор закончится, либо когда его выбросит обратно в видеопрокат. Шум поутих, а время остановилось на двенадцати — ведущий начал представлять их по очереди публике, а также пожелал победы игрокам и хорошего времяпровождения зрителям. Тэхён играл чёрными — это ему на руку, у него было больше времени на раздумья сейчас, он также сможет понять стратегию соперника быстрее. Его соперник — Майк Лэнс — невысокий парень, немного пухловат, на глазах очки с толстыми линзами, проще говоря — стереотипный ботаник на вид. Ещё по его походке Ким понял, что комплексов у него многовато, как и ума, поэтому заранее приготовил себя к поражению. Интересно, что он почувствует, проиграй он на главном мировом турнире? Будет ли он разочарован в себе так же, как после игры с отцом Чонгука? Будет ли он чувствовать себя опозоренным? Когда-то он лишь мечтал о мировом турнире, а сейчас он играл с сильнейшим игроком в мире и не чувствовал ничего. Игра с Чон Линсу всегда сопровождалась лёгким волнением, детским восторгом, интересом, эйфорией… А сейчас было пусто. Майк, наконец определившись с ходом, выдвинул пешку вперёд с g-2 на g-4 и передал ход Киму. Тэхён, внимательно проследив за передвижением, захотел лишь рассмеяться: Лэнс сделал такой же ход, как он в семейной игре год назад. Не став долго думать, Тэхён повторил ход господина Чона — переставил пешку с е-7 на е-5 и передал ход сопернику. Публика скандировала, восторгаясь быстрым решением Кима. Зал кричал, журналисты всё фиксировали, Майк прожигал доску взглядом, агрессивно кусая губу, а Тэхён спокойно осматривал присутствующих. Операторы были заняты камерами, журналисты как можно быстрее печатали статьи, официанты постоянно доносили спонсорам напитки… Майк снова долго думал и за десять секунд до падения флажка сделал ход. Сделав шаг пешкой вперёд с f-2 на f3, Лэнс обрек себя на провал, а Ким, перенимая ход, безэмоционально поставил мат и поднялся с места. Он низко поклонился и, бросив краткое: «Благодарю», направился за призом. В зале была гробовая тишина. Всё произошло слишком быстро. Но, опомнившись, публика взорвалась громкими овациями и вспышками камер, снова полились сотни вопросов, которые остались без ответов, а поражённый спикер проговорил: — Это была самая короткая и эпичная партия в истории. Победитель — Ким Тэхён! — возгласил тот, и присутствующие снова начали кричать. Тэхён реализовал детскую мечту, но ни радости, ни удовлетворения, ни восторга, ни гордости за себя это не принесло. В душе пустота. Ни одна эмоция не проступила на лице. Казалось, будто он всего лишь почистил зубы — простое механическое действие, лишённое чувств и эмоционального окраса. В голове промелькнули мысли о матери. Ким понял, что, будь он жив в реальной жизни, после сегодняшнего дня пошёл бы в родительский дом и искренне сказал «Спасибо» за то, что она запретила ехать тогда на турнир. В этой жизни он счастливым не стал бы. И речь не только про шахматы. Здесь не было кое-чего куда более важного. Чонгука в этой жизни рядом с ним не было. Если в прошлой он был как известный артист, и Тэхён мог к нему подобраться, то в этой было ощущение, что его не существовало. Никакой зацепки, никакой информации, ни слова об этом человеке не было. Дальше всё происходило как в тумане: журналисты наперебой сыпали вопросами, а Тэхён отвечал односложно. Ничего интересного не спрашивали — банальные и осточертелые Киму: Есть ли у Вас девушка? Как Ваши родители относятся к Вашему виду деятельности? Что сделаете с выигрышем? Будете ли Вы снова участвовать в мировом турнире? Вопросов больше, чем капель дождя в ливень, и все они тривиальные. Тэхён и правда был сыт ими по горло. Эти вопросы, за свою довольно-таки длинную карьеру артиста, он слышал примерно миллиарды раз. Возникало ощущение, что все работали по одной методичке: заучи базу и используй — доведи человека до бешенства или сделай так, чтобы он увидел свой мозг, закатив глаза от банальности. — Есть ли человек, которого Вы хотели бы поблагодарить за победу? — послышался голос, который заставил сердце пропустить удар. Грааль… Тэхён, будто в панике, стал озираться по сторонам, выискивая одного конкретного человека. Вспышки ослепляли, не позволяя выцепить человека из толпы, а постоянно рвущиеся вперёд журналисты, путались в глазах. Но поиски дали результат, и, отыскав Чонгука, Тэхён впервые улыбнулся искренне, заглянув в карие омуты, и с теплом в голосе проговорил: — Я благодарен своей семье за поддержку и веру в меня. Уверен, семейство Чон гордились бы моей победой. В зале отчётливо слышались перешёптывания от непонимания, о какой семье Чон говорила звезда шахмат, но Кима это не заботило. — Отец сто процентов сочинил бы какую-то забавную песню, по типу: и вот сынок мой победил, неужто я до этого дожил. От представления в голове картины с поющим отцом Чоном, Тэхён звонко рассмеялся, но решил допеть: — Не зря мозги свои напряг. Давай, сынок, тащи коньяк! Тэхён звонко смеялся от всплывшей в голове картины, а журналисты недоумевали, о чём тот говорит, ведь каждый из присутствующих знал биографию Тэхёна наизусть и никакое семейство Чон там не фигурировало. — О каком семействе Чон Вы говорите? — продолжил задавать вопросы Чонгук, заставляя Тэхёна улыбаться шире. Его присутствие рядом позволяло Тэхёну чувствовать себя живым. Пусть это был не его Грааль, а совершенно другой человек, тот всё ещё оставался Чон Чонгуком, который выглядел точно так же, как его искренняя любовь. Ким будет сдержаннее, не будет искать его, вразумлять в случае чего, в целом не будет нарушать порядок вещей. Как сказала бабушка: «Чонгук счастлив в своём мире». Тэхён не будет врываться в его жизнь снова, как бы сильно ни хотелось. Единственное, чего он хотел, — счастья для Чонгука. Если его счастье заключалось в отсутствии Тэхёна, так тому и быть. — Не считаю нужным рассказывать об этом, — сияя улыбкой, ответил Тэхён. — Что бы Вы хотели больше всего сейчас сделать? — продолжал спрашивать журналист Чон. — Хочу вернуться домой и чтобы обо мне все забыли. Кроме семьи, разумеется, — не задумываясь, произнёс Ким. — Знаете, какие бы деньги и плюшки ни приносила бы мировая известность, она идёт рука об руку с нервными срывами, страхами, депрессией, преследованиями, огромной лавиной ненависти в мою сторону и в сторону моей семьи, — стерев улыбку, серьёзно заговорил Тэхён. — Всё, чего я искренне хочу, — это стать никому не известным Тэхёном и проживать спокойную жизнь со своим любимым человеком, своей семьёй, без камер, журналистов, копания в грязном белье, всевозможных сливов, без фальши и масок. Вот чего я хочу. На этом решив поставить точку, Тэхён поднялся, снова поклонился и, бросив: «До свидания!», удалился со сцены, затем из зала и из этой жизни.***
Полночный видеопрокат встретил его приглушённым светом от маленьких лампочек, что были разбросаны на потолке. Тэхён осмотрел пространство и, заметив бабушку за столом, рассматривающую шахматную доску, улыбнулся. Он неспешно подошёл к ней и приобнял со спины. — Он выглядит в точности как Чонгук, но это не он, — шёпотом произнёс Ким. Бабушка накрыла его руки своими, выразив молчаливую поддержку. Ей жаль, что она не могла ничем помочь. Всё в руках Тэхёна. Только он мог изменить то, что наделал. Только он. — Если я не могу быть с ним в какой-то из этих жизней, — начал Тэхён, немного опасаясь реакции бабушки на его дальнейшие слова, — могу ли я просто уйти из этого помещения, умереть в реальной жизни и не мучить никого? — Не можешь, — ответила пожилая женщина. — ТэТэ, пожалуйста, запомни: этот видеопрокат принадлежит тебе. Он существует из-за тебя. Если бы ты искренне хотел умереть, то ни тебя, ни меня, ни видеопроката здесь бы не было. Но мы всё ещё здесь — значит, ты желаешь жить. Тэхён разомкнул руки, обошёл стол и присел напротив женщины, заглянув в её беспокойные глаза. В них плескались волнение, тревога, страх… Ким поджал губы и опустил взгляд на доску, отмечая, что бабушка сделала ход пешкой. — Здесь может быть спрятана жизнь, в которой ты состоишь в отношениях с Чонгуком… — немного неуверенно произнесла госпожа Ким. — Но это не он, — тихо добавил Тэхён, когда женщина замолчала. — Я могу достать для тебя эту жизнь, — предложила она. — Нет, — горько улыбнулся Тэхён. — Не нужно. Все те Чонгуки будут не тем единственным, который нужен мне. Тэхён на мгновение замолчал, обдумывая мысль, и продолжил: — Знаешь, это странно, что в двух других жизнях, как бы далеко мы ни находились — суть не только в расстоянии, но и статусе, — мы всё равно пересекаемся. — Возможно, если бы ты не искал его в первой жизни, которую посетил, вы бы не пересеклись, — поправила его бабушка. — Но мы пересеклись. — Destin, — произнесла женщина. — Знаешь… Бабушка долго думала, стоит ли произносить болезненные вещи для Тэхёна вслух, но её внук должен кое-что понять. Это усилит его душевные муки, но, сделав правильные выводы, тот быстрее окажется там, где желал быть. — Ты привык жить, просто принимая все удары на себя. Без сопротивления ты мирился со всем и соглашался на все условия. Даже если твоё нутро кричало, желало бороться, идти против всех, ты молча сцеплял зубы, позволяя бить себя кнутом до разрывов кожи, до крови, думая, что так ты берёшь удар на себя, и считая это правильным. Посмотри, куда тебя это привело, — бабушка окинула рукой пространство. — Мне жаль это говорить, но ты повёл себя как слабый человек, Тэхён. Ты лишь принимал удары, но не боролся. Все твои благие поступки довели тебя до потери счастья, вкуса жизни, любимого человека, семьи и, самое главное, — себя. Тэхён внимательно слушал, поэтому женщина продолжила: — Почему ты не пробовал бороться? — А что бы я смог сделать против сотни адвокатов и самого влиятельного лейбла в стране? — Тэхён, ты даже не попытался… — с печалью в глазах произнесла бабушка. — Сейчас, сидя передо мной, ты думаешь о том, как снова быть рядом с Чонгуком, не страдая от того, что подкидывает тебе жизнь, а лишь познавая абсолютное счастье. Но так не бывает! За всё время, что ты здесь, думал ли ты, как Чонгук будет жить, узнай он, что ты покончил с собой? Упустим, что всю жизнь он будет страдать от сжирающего его чувства вины и ненависти за то, что в тот момент ушёл от тебя. Не почувствовал, не остановил, не успел спасти… Ты ищешь Чонгука там, где его нет, и ничего не делаешь для того, чтобы понять, почему ты здесь. Ты в очередной раз просто принимаешь удары, вместо того чтобы наконец-то понять, что тебе нужно не стоять и ждать удара кнута, а найти возможность уйти из этой чёртовой клетки, в которой тебя держат и заставляют медленно умирать от боли и потери крови. Ты ошибочно считаешь, что удары кнута сделают тебя сильнее, если будешь их смирно принимать и терпеть. Поистине сильным ты станешь, если будешь бороться. Бабушка была права. Тяжело принять услышанное, но куда сложнее будет решиться принимать решения не на выживание, а на жизнь. — Смогу ли я выбраться отсюда? — Да. Я тебе говорила, стоит только найти подходящую тебе жизнь. — Нет, ты меня не поняла. Смогу ли я выбраться отсюда и вернуться в реальную жизнь? — Ответ на этот вопрос можешь знать только ты, — обессиленно произнесла женщина. — Посмотри на кассету, — подсказала. Тэхён медленно, словно в прострации, поднялся с насиженного места и прошёл к видеопроигрывателю, чтобы вытащить кассету, которая закончила показ. — Что там? — спросила женщина, разглядывая поникшего и молчаливого внука. — Pensée… — прочитал Ким. — Мысль… — Какие мысли посещали тебя в этой жизни? — бабушка указала на кассету. — Думал о том: смог бы я выиграть судебное дело против Hybe, если бы собрал улики их преступлений. — Держи это в голове, Тэхён. Слова, которые ты видишь, и мысли, которые тебя посещают в других жизнях, даже самые незначительные детали могут помочь тебе. — Знаешь, что я только что осознал? — бросил Тэхён глухим голосом от отчаянья и посмотрел на бабушку глазами, наполненными болью. — Я потратил впустую все вчера, а в запасе у меня не осталось ни единого завтра. — Ты собственноручно лишил себя возможности прожить своё завтра. — И в этом вся соль, — не став сдерживать поток слёз, Ким дал им волю. — Я сожалею о своём поступке, ба. — Я уверена, ты сможешь выбраться отсюда, — искренне произнесла женщина и обняла внука со спины, оказывая тактильную поддержку.
