Triple

Хосок в который раз смотрит на циферблат наручных часов и выдыхает. Через пять минут начнётся вечеринка по случаю дня рождения его брата, и он должен быть там, а вместо этого стоит в пробке и сквозь капли на стекле смотрит на разноцветные огни вечернего, почти ночного, города. Мероприятие не требует явки строго ко времени, но так уж вышло, что Чон до скрежета зубов ненавидит опаздывать. А всё из-за внезапно начавшегося дождя. Водители сразу уснули, словив, видимо, осеннюю хандру, и поток машин двигается непозволительно медленно. К тому же, кажется, впереди авария. «Буду не скоро» печатает Хосок, но нажать для отправки не успевает — его отвлекает рычащий звук мотора. Он поднимает глаза и видит проезжающего совсем близко с машиной мотоциклиста в чёрной куртке. На светофоре загорается красный и ему приходится остановиться, а в тёмно-русой голове словно лампочка загорается идея. — Можешь ехать домой, Пуонг, — бросает Чон и выскакивает из машины. Водитель даже не успевает что-то ответить и ему приходится наблюдать, как его босс быстрым шагом удаляется вперёд пробки. Капли тут же впитываются в его пиджак и волосы, но он резво направляется к мотоциклисту и стучит его по плечу, привлекая внимание. В это время Юнги витает в своих мыслях, думая, что в такую погоду надо сидеть дома, укутавшись в плед, пить чай и смотреть какой-нибудь фильм без особого смысла, но ощутимые удары по плечу заставляют вынырнуть из грёз и резко обернуться. Он даже успевает испугаться от неожиданности и чуть не свалиться с мотоцикла. Мин поднимает забрало, чтобы расслышать, что ему говорит мужчина с тёплой улыбкой, а то из-за барабанящих капель ничего не слышно. — Здравствуйте, не могли бы вы подбросить меня до «Нирваны», а то на машине я только завтра доберусь туда. Там очень важное событие, — и улыбается своей самой светлой улыбкой, чтобы парень наверняка согласился. Two Feet — Fire Мужчина наблюдает, как чёрные лисьи глаза без особого энтузиазма осматривают его. А Чон в ответ рассматривает чёрный шлем с тонкими красными полосами, такие же он замечает и на самом мотоцикле. Острая коленка, выглядывающая из-под ткани чёрных джинсов, привлекает внимание Хосока сильнее, чем мотоцикл или шлем. Глаза не считаются. В них он смотрел недолго и возвращаться не хочет — слишком пронизывающие. От незнакомца исходит аура недружелюбия, перемешиваясь с уличной промозглостью, и вызывает мурашки под рубашкой. Шатен нервно зачёсывает назад намокшие волосы. Мин осматривает странного мужчину в явно дорогом костюме и не хочет вестись на его добродушную улыбку. И ему совсем не по пути до клуба — придётся проехать пару лишних кварталов. Но отчего-то становится невыносимо смотреть на мокнущего человека и парень кивает себе за спину, тут же отворачиваясь. Да. Он согласился совсем не из-за улыбки, которая прошлась тёплым разрядом по телу. Загорается зелёный, но машины продолжают стоять. — Спасибо. Чон на пару секунд теряется, но берёт себя в руки, торопливо кланяется и спешит перекинуть ногу через сидение. Как только Чон хватается за мокрую кожанку, мотоцикл трогается с места. Уклоняться от встречного ветра и дождя и держаться за полы куртки не очень удобно, поэтому Хосок позволяет себе вольность — обвивает руки вокруг тонкой талии парня и утыкается в изгиб шеи. Рубашка и пиджак ещё больше намокают от холодных капель на куртке. Юнги расценивает это как страх и учтиво сбавляет скорость. Ну может ещё потому, что ему нравится ощущение крепких рук на своей талии. Он даже поймал момент, как мужчина чуть зарылся носом в изгиб шеи, явно принюхиваясь. В этот короткий миг он успел почувствовать себя тем, на кого могут опереться и в ком нуждаются. Ещё один перекрёсток и огни «Нирваны» призывно мигают. Мин ещё сбавляет скорость и медленно подъезжает прямо ко входу в клуб, в который как муравьи прибывают люди. Брюнет дожидается, пока мужчина слезет, салютует двумя пальцами и спешит домой, потому как тёплое тело незнакомца перестало греть его спину, а он продрог под осенним дождём. Хосок провожает взглядом спину парня, и что-то внутри ёкает. За эту короткую поездку Чон почувствовал себя вновь свободным подростком, не обременённым обязательствами, не несущий ответственность за несколько сотен человек, не придавленный тяжёлым мешком с одиночеством. Ветер играл с его волосами, вплетая новые капли, но и с тем дарил такую лёгкость от бесконечных мыслей. Хосок даже не заметил, как в моменте сильнее прижался к хрупкому телу, и только сейчас понимает, что от незнакомца пахло табаком с каким-то сладко-терпким вкусом. Мужчина прячет эту встречу глубоко в своём сознании и спешит окунуться в шум в лучшем клубе города. Вечер обещает быть захватывающим.

***

— Напомни, почему мы здесь? — Чонгук делает маленький глоток, смакуя ореховое послевкусие янтарной жидкости на языке, — ресторан классный, конечно, но немного не мой интерьер. Стены цвета слоновой кости, резные спинки стульев, покрытые золотом, хрустальные большие люстры и дамы в элегантных платьях, которые используют нож и вилку, чтобы съесть несчастный листочек салата, селят в Чонгуке чувство неуместности. Манерам он обучен — родители постарались, но такая роскошь ему претит. Гук ещё в детстве определился с образом жизни, загоревшись хобби отца — копаться в машинах, и хоть сейчас у него несколько своих мастерских, он любит частенько сам залезть под капот, а потом вечером в измазанных джинсах выпить пива в гараже или ближайшем баре с друзьями. — Потому что с тобой хочет познакомиться Ли Джи — владелец этого ресторана. Я пообещал ему эту встречу взамен на помощь, — Хосок пытается загипнотизировать свой бокал с белым вином. Он бы предпочёл пить это вино дома. — С каких пор ты заделался в сводники? — Чонгук пытается придать ситуации хоть какой-то юмористический окрас. Хосок не успевает оценить выпад брата, как им приносят заказанные блюда, и вместе с ними возникает невысокого роста мужчина с зализанными чёрными волосами. — Господин Чон! — Он вскидывает руки, — здравствуйте. Как ваши дела? Как вечер? Как блюда? — Всё прекрасно, — Хосок даже не пытается улыбнуться. Этот мужчина ему всегда был неприятен, хотя с его отцом было приятно сотрудничать в своё время. — Познакомься с моим братом — Чон Чонгук. — Да-да, я наслышан о вас, — мужчина кланяется несколько раз, — я очень рад встретиться с вами лично, господин Чон. — Будем знакомы, — Чонгук кивает головой. Он видит этого человека впервые, но уже не хочет иметь с ним никаких дел. Маленькие крысиные глазки, пытающиеся заглянуть поглубже, отталкивают. Волосы слишком блестят, улыбочка гаденькая и никак не располагает к себе, а движения слишком суетливые, — по какому поводу вы хотели встретиться со мной? — Да-да, — Джи подсаживается к ним за стол напротив Чонгука, — я слышал вы занимаетесь машинами. Говорят, вы лучший мастер в городе. Джи начинает что-то рассказывать, какой ему нужен двигатель и каким образом он хочет усилить свою тачку. Хосок отворачивается — ему неинтересно такое слушать. Ещё будучи подростком он мог лишь поддержать словами увлечение машинами брата, сам же предпочитая гулять и веселиться, а потом засесть дома за учебниками, чтобы впоследствии стать главой крупнейшей финансовой корпорации. Сейчас же он просто отдаёт свои машины в сервис Чонгука и не беспокоится. Joep Beving — Beving: Ala Чон осматривает посетителей, цепляется за большие люстры, угрожающе свисающие с потолка, и натыкается на небольшое возвышение, где стоит рояль. Он ведь даже не заметил, что в ресторане играет живая музыка, заранее настроившись на неприятный вечер. Шатен скользит взглядом по инструменту, который кажется продолжением юноши, что словно разговаривает с клавишами, любовно касаясь их и изливая свою душу. Хосок вслушивается в музыку, которая выплывает из рояля, огибает ресторан, заглянув за каждый стол, и попадает прямо в Хосока. Мягкие переливы укутывают пледом в сырой осенний вечер и поят душистым чаем, что разливается внутри, отогревая забытые участки души. Он любуется эстетичным профилем пианиста в чёрном смокинге. На бледном лице брюнета, которое не могут согреть тёплые софиты и свечи в золотых канделябрах, покоится немного грустная улыбка. Пианист слегка покачивается, следуя за мелодией, а его руки, словно бабочки, порхают над клавишами. На вид парню лет двадцать, но Хосок сомневается. Невозможно так играть в столь юном возрасте. — Хорошего вам вечера, — Хосок отрывает взгляд от сцены и видит, как Ли встаёт, кланяясь. — Странный тип, — Чонгук провожает взглядом мужчину, — какая помощь тебе понадобилась от него? — последнее слово он брезгливо выделяет. — Соён понравился этот ресторан… — Понял, — Гук перебивает его, — я не узнал это место, если честно. Оставшуюся часть ужина они почти не разговаривают. Младший видит отрешённое состояние брата, который вяло ковыряется в пасте, и шустро приканчивает свой стейк, чтобы быстрее покинуть это место. Хосок же ловит меланхолию и не из-за места, которое связано с счастливыми воспоминаниями, что сейчас всего лишь выцветшие картинки, а от музыки. Нежность, тоска, любовь, отчаяние — все эти ноты бурлили, перемешиваясь, и создавали новые вселенные, что взрывались и вновь возрождались фениксом. Sub Urban — KMS Когда братья расплачиваются и покидают заведение, Чонгук смотрит жалобными глазами — манипуляция из детства, упрашивая Хосока постоять с ним пока он курит. Старшему смотреть в эти оленьи глаза невыносимо — никогда не умел, и он позволяет утянуть себя за угол здания. Чонгук на ходу вытаскивает пачку сигарет и зажигалку. — Неужели закончилась? — Гук пару раз щёлкает зажигалкой, но та отказывается давать огонь. — Боги велят тебе бросить курить, — Хосок посмеивается над младшим, доставая телефон и заходя в приложение такси. Водитель отпросился на этот вечер. — Отстань, — отмахивается. Гук вертит головой, ища спасение, и находит. Недалеко от них в самой темноте у стены он замечает человека. Если бы не огонёк тлеющей сигареты, мужчина вряд ли бы смог обнаружить его. — У вас не найдётся огоньку? — Чон подходит к нему. Юнги созерцает мелкие камешки на асфальте, приводя волны души в относительное успокоение. Он не играл очень давно, и клавиши подняли со дна тяжёлые булыжники воспоминаний. С тех пор как умер отчим, если его так можно назвать, Мин не прикасался к музыке. В какой-то момент захотелось разрыдаться, но он не мог так опозориться, топя непрошенные слёзы внутри. Он медленно поднимает голову, когда его отвлекают, смотрит на мужчину перед собой и кивает на автомате, выуживая из кармана пачку сигарет. Вишнёвые — замечает Гук. В пачке обнаруживается и зажигалка. Пока мужчина подкуривает, Юнги смещает взгляд за спину и не может не удивиться проделкам судьбы. В таком огромном городе дважды встретиться с незнакомым человеком, которого подвёз несколько дней назад. Но вида он, конечно, не подаёт, что узнал. Хосок же в ответ смотрит на парня и едва заметно улыбается, обнаружив в парне пианиста, который в темноте кажется совсем крошечным. А когда подходит ближе и фиксирует взгляд на пронзающих глазах, с удивлением узнаёт того самого мотоциклиста. Хорошая память на лица является отличным навыком мужчины и к тому же, такие глаза он точно в ближайшее время не забыл бы. — Вы очень красиво играли, — Хосок пытается получше рассмотреть черты парня. Юнги на это лишь поджимает губы и утыкается взглядом в асфальт. К двадцати двум годам он так и не научился принимать хорошие слова о своей игре. — Так и знал, что ты здесь, — неловкую тишину прерывает голос Джи. — Не мог играть что-нибудь повеселее? Гости чуть не сдохли от скуки и уныния. — Джи подходит к ним и окидывает Юнги презрением, — не понимаю, чем господин Ким маме не угодил. Он-то намного лучше тебя играет. — Ты же знаешь, как мне поебать на твоё мнение, — подаёт голос Юнги и затягивается. Ранее безразличный взгляд так ожесточается, что можно порезаться или замёрзнуть, а потом раскрошиться. — Скажи спасибо, что ради мамы я разрешил тебе вообще здесь находиться, щенок, — Джи вплотную подходит к Юнги, не обращая внимание на двух мужчин, что переглядываются в непонимании. — Остынь, — Мин выдыхает дым ему прямо в лицо и отступает в сторону выхода, — пустолайка. Ли закашливается от дыма и порывается схватить Мина за пиджак, но тот отходит ещё на пару шагов. Юнги ловит взгляды мужчин, которые явно чувствуют себя лишними, салютует им двумя пальцами и разворачивается на выход, попутно затягиваясь в последний раз. — И сигареты у тебя такие же пидорские! — Джи ещё пару раз кашляет — выглядит показушно. Юнги выбрасывает сигарету и, не оборачиваясь, показывает средний палец на это заявление, после чего скрывается за углом. — Вот же мелкий паршивец, — Ли сплёвывает. — Пидорские? — Гук цепляется за слово и тяжело смотрит на мужчину. Ему никогда не нравились такие узкомыслящие люди. — Ну да, — недовольно, — он же из этих. Заднеприводных. Чонгук и до этого не имел желания заниматься его машиной, а теперь точно не собирается никоим образом контактировать. Тут даже Хосок не поможет.

***

— Чонгук! — Хосок сбрасывает скорость. — Не ругайся, хён, — слышится жалобное из телефона, — я совсем замотался и забыл. Может заедешь по пути? — Выбора-то нет, — Хосок сворачивает на обочину, останавливаясь, — но если ничего не будет, сам будешь оправдываться перед мамой. — Обещаю взять всю вину на себя. Matt Maltese — Krystal Чон открывает приложение с картой города и вбивает в поисковую строку «цветы». Ближайший магазин цветов находится в паре кварталов и он, ведомый навигатором, быстро добирается. Чёрный фасад магазина и большие панорамные окна, через которые с улицы видно множество цветов в горшках, сразу привлекают внимание. На входе призывно звякает колокольчик. — Добро пожаловать. Парень за стойкой поднимает голову и улыбка сама наползает на лицо. Флористом оказывается уже известный пианист. Волосы его слегка растрёпанны, на плечах тёплая клетчатая рубашка, а на столе разложены какие-то бумаги. Совсем другой, нежели тогда в ресторане. Более мягкий. — Здравствуйте, — Хосок подходит к стойке, — вы и флорист и пианист? — Я не играю. Тот вечер был исключением, — немного резко отвечает и сразу переходит к делу, вставая со стула, — какой букет вам собрать? Готовых почти уже не осталось. — У вас есть лилии? — Хосок забавляется такой реакцией. — Лилии? — Юнги недоволен тем, что за такой короткий промежуток уже несколько раз встречает этого мужчину, но берёт себя в руки, настраиваясь на рабочий лад. — Их редко берут. — Да, — Чон мысленно отвешивает подзатыльник брату. Заранее надо делать всё! — Мы едем в гости к маме. Так они есть в наличии? — Да, — Юнги тормозит возле холодильника, — вам чисто лилии или я могу их разбавить? — А разве они будут с чем-то сочетаться? — Чон привык, что букет обычно делают из заказанных лилий, могут, конечно, добавить ещё несколько каких-то зелёных веточек и на этом всё. — Конечно, — Мин хмыкает на искреннее удивление мужчины. Юнги заходит в холодильник, критически осматривая своих подопечных, как он называет иногда цветы. Он аккуратно прикасается к плотным белым лепесткам, прежде чем взять несколько бутонов. Его мама тоже любила лилии. В память о ней он заказывает чуть больше необходимого и остатки относит на их с отцом могилу. Брюнет разбавляет утончённые лепестки махровой лилией и добавляет нежно розовые гвоздики с оранжевым отливом. Пока юноша набирает цветы в руки, петляя между вазами в большом стеклянном холодильнике, Чон осматривается. Он решает, что интерьер словно отражение парня. Графитово-серые стены и металлические стойки стеллажей, а также столешница из камня, где, вероятно, собираются букеты, внешнее проявление холодного пианиста. Однако полки из белого дуба, много светильников, мягкий диван у одной из стен, на котором лежит плед, и, конечно же, обилие зелени и цветов говорили о его мягкости внутри. От рассматривания интерьера Хосока отвлекает звякнувший колокольчик и громкое: — Юнги-хён, меня взяли! Хосок оборачивается и видит светловолосого парня. Он, решает Хосок, ровесник флориста-пианиста или даже младше. Слишком молодо выглядит, а радость на лице как у ребёнка, получившего долгожданную игрушку. Взрослые теряют со временем эту черту — бурно радоваться вещам. Хотя… Его почти тридцатилетний брат не утратил чистоту эмоций. — Ой, — тушуется парень, завидев посетителя. — Тэ, — из холодильника как раз выходит Юнги. Его улыбка освещает лицо, обнажая дёсны, — я очень рад за тебя. Посиди пока в комнате. — Работай-работай, — светловолосый, пританцовывая, скрывается за серой шторой в конце помещения. Мужчина внимательно следит, как флорист раскладывает на большом столе принесённые цветы, примеряет к друг другу, складывая их по спирали. На его руках, что выверенными движениями порхают над цветами, Хосок замечает несколько маленьких царапин. Сосредоточенный вид и критический взгляд при том, как парень сверху осматривает собранный букет, умиляют Чона. Юнги краем глаза замечает, как его осматривают. Он привык, когда посетители пристально следят за его работой, даже комментируют или дают советы. Иногда бывало, что молодые девушки пытались привлечь его внимание, узнавая о личной жизни, увлечениях и прочем. Но с таким рассматриванием он ещё не сталкивался. Мужчина будто любовался им, не пожирая глазами и не пытаясь затянуть в разговор. Это было необычно, оттого и напрягало. Он смотрит на чёрную упаковочную бумагу, что является его фишкой — большинство букетов он упаковывает именно в неё, и на обычную крафтовую. Чёрная бы подчеркнула нежность цветов, но цветы для мамы мужчины, а люди старого поколения вообще не любят цветы в подарок и будет ли правильным акцентировать внимание на букете в чёрной упаковке? — По какому поводу букет? — Юнги решает не мучиться и спросить напрямую. — Просто семейный ужин, — пожимает плечами. Ответ не упрощает задачу. Что же за отношения в семье, что на обычный семейный ужин приносят цветы? Наверное хорошие. Такие, что цветы без повода, крепкие объятия и душевные разговоры за чашкой чая. Мин выбирает чёрную бумагу. Он складывает её несколько раз, оборачивая цветы, вяжет белую ленту и клеит наклейку с логотипом магазина. Мужчина следует за ним, когда Юнги перемещается к кассе, чтобы посчитать и озвучить цену. И, пока шатен отсчитывает купюры, у Юнги есть время получше рассмотреть незнакомца. Мягкие тёмно-русые волосы, некоторые пряди которых спадают на высокий лоб, острые скулы и чуть пухлые губы персикового оттенка. Юнги понимает, что завис на губах мужчины непозволительно долго и спешно переводит взгляд выше, где ореховые глаза ласково принимают его черноту. Если не обращать внимания на строгий костюм, который придаёт ещё больше солидности широкоплечему взрослому мужчине, то незнакомец кажется Мину очень мягким и трогательным. Трогательным во всех смыслах. — Спасибо за букет, — Хосок кладёт деньги на стол, цепляет визитку пальцами и забирает цветы, при этом не теряя зрительного контакта с омутами юноши. — Хорошего вечера. — Юнги провожает взглядом мужчину до самой двери. Он под звуки хаотично мечущихся мыслей смотрит, как отъезжает машина незнакомца, убирает деньги в кассу и только потом зовёт Тэхёна, чтобы тот в красках рассказал, как прошло его прослушивание, пока Юнги будет убирать рабочее место.