Triple

zalagasper — Signals Чонгук прижимается щекой к макушке Тэхёна, а потом зарывается носом в мягкие пряди, вдыхая. Фильм, который идёт на экране телевизора, его совершенно не волнует. Они с Тэхёном выпили лишь по бокалу вина за ужином, но складывается ощущение, что он осушил целую бутылку, что ударила в голову. Саксофонист, который прижался к его боку, такой тёплый и притягательный, что Чонгук, прикрыв глаза и чуть отстранившись, нежно целует его в висок. Ким медленно втягивает воздух, чувствуя мягкие сухие губы на коже. На фильм становится окончательно плевать. Он даже ни одного имени героев не запомнил, концентрируясь на рядом сидящем мужчине. Тэхён медленно поворачивает голову и упирается взглядом прямо в губы, а когда поднимается выше, тонет в чёрных омутах. Он заворожённо облизывается и закусывает нижнюю губу. Мужчина отрывается от глаз цвета молочного шоколада и внимательно следит, как язык проходится по мягким губам и исчезает. Это становится последней каплей. Чон весь вечер пытался сдерживаться, не хотел торопить события и выглядеть озабоченным. Пытался не обращать внимание на открытые ключицы, выглядывающие из-под футболки с широким вырезом, на длинные пальцы, которые разрывали зелень на салат, на бёдра, облачённые в чёрные джинсы, что плавно двигались в такт тихо играющей музыке. Чонгук подныривает, приподнимая голову музыканта, и целует. Поцелуй неторопливый, но выражающий желание. Брюнет сминает поочерёдно верхнюю и нижнюю губу, чуть прикусывает зубами, оттягивая, и проскальзывает языком внутрь. Исследует горячий рот, впитывая привкус вина. Тэхён ворочается в руках мужчины и переползает к нему на колени, седлая. Руки обвиваются вокруг шеи, притягивая ближе, и он пахом придвигается совсем близко. А когда Чон сминает ягодицы широкими ладонями и буквально вжимает музыканта, показывая насколько сильно тот влияет на него, Тэхён рвано выдыхает в поцелуй и отстраняется. Пальцы дрожат в предвкушении. Внутри всё замирает. Он тянется за новой порцией тягучей ласки, улыбаясь в предвкушении, но слышит вибрацию телефона, оставленного на столе, и замирает почти у самых губ. Чонгук сокращает это расстояние, положив руку на затылок парня и утягивая его в требовательный поцелуй. Он высвобождает футболку из джинс и, ныряя под неё, ведёт пальцами вверх по коже. — Ответь, — Тэхён остраняется, когда вибрация не прекращается, и пытается отдышаться. Он благодарен звонившему — ему надо прийти в себя, чтобы позорно не растечься безвольной лужей. Чонгук обречённо вздыхает и не даёт Тэхёну слезть с колен, забирая его с собой. Тэхён в удивлении округляет глаза, охая. Он, конечно, не сомневался в силе мужчины, но Чонгук даже не прикладывает особых усилий, чтобы подняться вместе с парнем с дивана. Он сажает его на стол, размещаясь между его ног, и берёт в руки телефон, где высвечивается имя брата. — Хосок… — но его тут же перебивают. — Чонгук, дай номер Тэхёна, — старший звучит очень взволнованно. — Что-то случилось? — Чонгук ставит звонок на громкую связь, — я сейчас с Тэ, говори. Хосок молчит какое-то время — видимо не ожидал такого поворота событий. А Чонгук не теряет время зря, прикасаясь губами к шее и покрывая её бесшумными мягкими поцелуями. Он наслаждается бархатностью кожи с цветочным запахом. — Я, кажется, где-то накосячил и обидел Юнги, — всё-таки собирается с мыслями, — он не отвечает на звонки и игнорирует сообщения уже несколько дней, хотя я видел, что он был в сети. У него всё хорошо? Я могу чем-то… — Хосок-щи, — Тэхён прерывает откровения мужчины, — не волнуйтесь. Дайте ему немного времени. — Чего? Тэхён смеётся на удивление старшего Чона и закусывает губу, сдерживая стон, потому что Чонгук проводит языком по шее к линии челюсти. Он прикладывает титанические усилия, чтобы внятно говорить. — Юнги сторонится людей и с трудом впускает их в свою жизнь, — Ким вспоминает то, с какими эмоциями друг рассказывал про старшего брата Чонгука, — вы для него новый человек, с которым он испытал многое за слишком короткий промежуток. Его это пугает. Дайте ему переварить свои чувства. Хосок благодарит и отключается, оставив Тэхёна и Чонгука под звуки фильма пробовать кожу на вкус, изучать сокровенные места и тонуть в чувствах. Harry Styles — Little Freak Слова Тэхёна немного успокаивают, но всё же Хосок прокручивает в голове встречи с парнем, чтобы найти то, что могло разочаровать флориста. Их свидание в кино прошло без каких-либо ссор или недовольств. Хосок настоял на покупке попкорна, потому как очень давно не ел его и забыл каков его вкус. Сам фильм оказался не очень интересным, но саркастичные комментарии Юнги заставляли мужчину хихикать как подростка. Они несколько раз сталкивались пальцами над стаканчиком попкорна, и каждый раз Хосок удерживал пальцы парня, притягивая к себе и целуя. Он даже успел заметить яркий румянец на щеках Юнги, когда экран окрасился в яркие цвета. Последующая прогулка по набережной отзывалась теплотой в сердце. Юнги, мягко улыбаясь, рассказывал истории из детства. Оказалось, что цветочный магазин перешёл к Юнги от матери, которая научила любить цветы. Она постоянно плела венки из полевых цветов, когда они ездили за город, и венчала ими голову сына. Мин даже показал фотографию себя маленького со множеством больших и ярких цветов на голове. Чон был готов пищать от вида маленьких щёчек и широкой улыбки ребёнка. Ему захотелось познакомиться с родителями Юнги, который с таким трепетом рассказывал, как однажды отец сильно порезался и Юнги пришлось самому продолжить пилить доску для качели, а потом шлифовать её наждачкой, как мама потом заботливо помогала отцу застёгивать рубашку на работу, и как он постоянно целовал маму в щёки, а его в макушку. Хосок слушал бархатный голос, смотря на лёгкую улыбку, на чёрные пряди, что переливались в свете уличных фонарей от гуляющего слабого ветра, и это вызывало в мужчине необъяснимый трепет. Он зарылся пальцами в волосы, взъерошивая их, а затем притянул флориста в объятия, зарываясь носом в волосы и вдыхая запах морозного одеколона с нотками шампуня. — Мне так хорошо, — едва слышно вырвалось тогда из мужчины. Может Тэхён прав, и за опьяняющим чувством влюблённости Хосок не заметил, что был слишком настойчивым или смущающим для Юнги. Хотя тот выглядел довольным и расслабленным. Расстались они возле дома Мина после долго поцелуя, когда губы уже начали болеть. Чон не настаивал на продолжении, хоть и хотелось вновь ощутить вкус молочной кожи. Хосок смотрел в расширенные зрачки, ловил горячее тяжёлое дыхание и ощущал покалывание на кончиках пальцев от желания перетянуть Юнги к себе на колени, сорвав все ограничения. Им удалось сбалансировать на грани, чтобы не упасть в омут страсти. Юнги облизался и тихо попрощался. А потом исчез… Этот вечер Хосок проводит без ответа на свои сообщения, да и следующий день тоже. Встречи и совещания разбавляют гнетущее чувство неправильности. Однако вечером, когда он покидает здание корпорации, он видит Юнги. Тот, присев на мотоцикл, курит. goto eight — Let Me Out Завидев мужчину, Юнги выбрасывает окурок в мусорку и улыбается краешком губ. Это была третья сигарета, которая не успела обжечь пальцы, потому что Мин полностью ушёл в нервные мысли. Предыдущие истлели, так ни разу и не попробованные. Руки подрагивают, пока он смотрит на мужчину. Хосок медленно подходит к парню. Внутри загорается радость от того, что флорист объявился, но её тушит обида. Такая детская обида, когда получаешь желаемое, а уже не надо. — Прокатимся? — когда Хосок останавливается на расстоянии вытянутой руки, Юнги протягивает ему шлем. — Я бы хотел поговорить. И Хосок соглашается, отпуская водителя. Соглашается с этими бездонными глазами, что смотрят на него с надеждой, надевая шлем. Соглашается с этой извиняющейся слабой улыбкой, садясь позади парня. Мужчина обнимает худую спину, стискивает в желании уткнуться в изгиб шеи и вдохнуть полюбившийся аромат, но из-за шлема не может, и лишь наслаждается теплом тела под ладонями. Погрузившись в свои чувства рядом с флористом, что омывают мягкими волнами, перекатывая струны души словно камешки, мужчина пропускает момент, когда они покидают оживлённый центр, оказываясь в частном секторе. Рокот мотора разносится по тихим улочкам и затихает возле одного из домов. Хосок слезает с мотоцикла вслед за Юнги, снимая шлем. Флорист чуть мешкает, идя по дорожке к дому. Тот выглядит совершенно безжизненно на фоне других, в окнах которых горит свет. Мин отпирает скрипнувшую калитку и проходит во двор. Внутри тоже всё скрипит. От сомнений. От желания быть понятым. От мыслей, что бьются о черепную коробку. Он открывает входную дверь и, войдя в прихожую, включает свет. Не разуваясь, Юнги проходит дальше по коридору, давая мужчине место зайти. Хосок замечает слой пыли на полу, зеркале и полке, куда обычно кладут ключи. Взгляд цепляется за фото в пыльной рамке. На нём легко можно узнать молодого флориста, даже с высветленными волосами — Юнги в тот год решил примерить новый образ. Он широко улыбается, обнимая за шею счастливых мужчину и женщину. Хосок понимает, что это родители, но не может понять, что происходит, и с вопросом во взгляде поворачивается к парню. — Они погибли пять лет назад в аварии, — поясняет Юнги. Хосок удивлённо смотрит вслед удаляющемуся в смежную комнату Юнги. Как хорошо, что он на набережной не ляпнул про знакомство с родителями вслух! Мужчина аккуратно ступает по полу, будто боится, что он сейчас развалится. Вся ситуация располагает быть осторожным. Он оказывается в просторной гостинной, где вся мебель укрыта чехлами, кроме дивана и пианино возле стены. Он проходит в глубь комнаты и видит пакет из доставки еды возле дивана. — Эти дни я провёл здесь, — Юнги останавливается возле комода с фотографиями. — И очень много думал. Virginio Aiello, On Piano — Van Gogh Хосок подходит к нему, всматриваясь в снимки через запылённые стёкла. Женщина на всех фото в различных платьях и почти на всех с цветами. Она выглядит счастливой, даже если слабо улыбается, присев на корточки в поле цветов. Он видит и тот, снимок, что показывал Юнги. — После смерти родителей меня забрала семья Ли, — Юнги отходит и садится на банкетку, — отец с господином Ли были близкими друзьями. Хосок слышит знакомую фамилию и его терзают смутные сомнения насчёт одного неприятного человека. — Я был тогда не в себе, а когда очнулся, — продолжает, зажимая руки коленями, — все документы на опекунство уже были оформлены, мои вещи перевезены, а я переведён в другую школу. Наверное из-за того, что тётушка окружила меня заботой и всячески пыталась заполнить дыру в сердце, Джи меня невзлюбил. Я только потом выяснил, что он в принципе такой человек. Джи! Хосок торопливо подходит к Юнги, садясь рядом. Он начинает понимать, что произошло, и внутри зарождается гневное чувство. Этот мерзкий червяк не безосновательно ему не нравился. — Он всячески пытался задеть меня дома или в школе, а потом он заметил, как господин Ли ко мне относится, — воспоминания не только греют душу, но и больно обжигают. — Он много разговаривал со мной и со стороны казалось, что относится ко мне теплее, чем к Джи. Юнги замолкает, а Хосок едва удерживает себя от того, чтобы не обнять парня, который сейчас выглядит сломленным. Кажется, если тронуть его, то рассыплется как песочный замок. — У них на первом этаже в гостиной стоял рояль, и я в какой-то день, когда от грусти уже хотелось выйти в окно, сел за него. Я какое-то время ходил в музыкальную школу и знал азы. Родители вон даже пианино купили, — Юнги кивает себе за спину, — но я забросил учёбу. Я сидел и нажимал на клавиши, и плевать, что играть не умею особо. Казалось, что звук струн сможет заглушить мысли. Оказалось, всё время, которое я играл и плакал, господин Ли был в комнате и слушал. А когда я закончил, он сел рядом и обнял. Он тогда попросил меня играть как можно чаще, даже позвал репетитора, который занимался со мной. И каждый раз господин Ли приходил слушать, — поджимает губы, — Джи после этого ожесточился. — Я вообще удивлён, как у такого хорошего человека вырос такой сын, — вырывается, и Хосок фыркает. — Ты знал, что он несколько раз оставался на второй год? — Юнги отрывает взгляд от зажатых рук и с насмешкой смотрит на мужчину. — Что?! — Хосок округляет глаза, — я, конечно, знал, что он не блещет умом, но чтоб настолько? — Да-да, — Юнги опять теряет улыбку, отворачиваясь, — Джи частенько со своей компанией подкарауливал в пустых коридорах, публично опрокидывал поднос с едой в столовой, пытался даже макнуть головой в унитаз, но всегда получал в ответ, что, видимо, его бесило ещё больше, — Юнги хмыкает, — но ни это главное. О моей ориентации никто не знал, и я тайно встречался с одним парнем. Ничего серьёзного. Просто вместе проводили время, он помогал вернуться к жизни, иногда целовались. А потом… — Юнги нервно выдыхает, — он оказался засланцем. Джи каким-то образом узнал, что мне нравятся парни, и они решили так уничтожить меня. Юнги с содроганием вспоминает каким ударом стало известие о предательстве. Тот парень снимал все их объятия и поцелуи на камеру. Да так, чтобы не засветить своё лицо. Снимки в один прекрасный день разлетелись по школьным чатам, а когда он пришёл в школу, его публично высмеяли. Обладатель глаз, в которых он нашёл тогда утешение, стоял в первых рядах и произносил грязные и тяжёлые слова, что болючими стрелами вонзались в сердце. Akira Kosemura — Shadow — Я закрылся, перестал доверять людям. — Юнги вновь поворачивается к мужчине, — прости, что так внезапно пропал, просто ты слишком быстро стал человеком, которому хочется раскрыть свои чувства, довериться. — И ты испугался, что я могу плохо с тобой поступить? — Хосок, не выдержав, кладёт ладонь на руки брюнета, на что Юнги кивает, отвернувшись, и ссутуливается ещё больше. — Тогда на набережной, — Юнги рвано вздыхает. Хосок хочет заглянуть в глаза, потому что ему кажется, что Юнги плачет, — ты озвучил мои мысли. Я понял, что потерял бдительность, расслабился. Ты уйдёшь, наигравшись, а мне опять собирать себя по кусочкам. — Но ты приехал всё же ко мне. — Да, — тихо, — я понял, что пусть потом будет больно, но зато сейчас хорошо. — Жизнь полна ядовитых стрел, что стремятся проткнуть тебя и превратить в прах, — шатен тянется к щеке и поворачивает к себе флориста, всё же ощутив влагу, — но мы в состоянии научиться уворачиваться от них, и не обязательно постоянно находиться в полной боевой готовности. — Наверное. — Пожимает плечами и отводит глаза, — я ещё кое-что понял. — И что же? — большим пальцем поглаживает щёку. — Я хочу для тебя играть, — Хосок вскидывает брови в удивлении, — после того скандала Джи надеялся, что господин Ли встанет на его сторону и, как минимум, выгонит меня из дома, но он перестал разговаривать с Джи, полностью игнорируя. Тётушка не принимала чью-то сторону, продолжая любить всех. Когда Джи выпустился и съехал, я вздохнул с облегчением и смог нормально закончить школу. Поступил в университет, работал, расслабился, — Юнги горько усмехается, — полтора года назад я совершенно случайно узнал, что господин Ли болен, когда был у них в гостях. Лечение не помогало, и состояние очень быстро ухудшалось. Я решил перевестись на заочку, чтобы побыть отведённое время с ним, — слёзы скатываются по щёкам, — если с родителями не получилось быть в последние минуты их жизни рядом, то хотя бы тут сделать всё правильно. Ему нравилось слушать, как я играю и я играл. Но после его смерти, я не мог заставить себя сесть за клавиши. В ресторане-то еле сдерживался, чтобы позорно не разрыдаться. — А почему всё же играл? Я помню, ты говорил про особый случай. — Так совпало, что день, когда господин Ли скончался, совпал с их годовщиной, и тётушка попросила сыграть. — Юнги всхлипывает, поднимая голову к потолку и улыбаясь, — выяснилось, что она тоже заслушивалась моей игрой. А ехать к ним домой я ещё не готов. — Юнги, — Хосок обращает на себя внимание, — дерьмо в жизни случается, но если закрыться от мира, то можно пропустить нечто прекрасное. Хосок берёт лицо парня в ладони, стирает дорожки слёз и заглядывает в грустные глаза. Он понимает чувства Юнги — ему тоже было страшно получать удары судьбы, но он закалялся от этого, как сталь под натиском молота. Чон также понимает, что флорист чувствует к нему и что пытался донести своими откровениями. — Я не могу гарантировать, что уберегу тебя от всех бед, но я люблю тебя, — Хосок коротко прижимается к солёным губам, — и постараюсь насытить твою жизнь яркими и приятными моментами, чтобы всё плохое забывалось. Тишина, царившая в доме, в миг оглушает. Юнги ошарашено смотрит на мужчину. Признание, что так легко слетело с губ, заставляет сердце сначала замереть, а потом ускорить свой бег, чтобы спрыгнуть с обрыва, расправить руки и отдаться ветру, что подхватит тебя. Слова застревают в горле, он даже не может разомкнуть губ. — Сыграешь для меня? Хосок не требует ответных слов, он слышит их через мелодию, что Юнги начинает наигрывать, открыв крышку пианино. Он не думает, что поторопился, потому что флорист-пианист наполняет его любовью.