Здесь каждый хранит свои тайны.

      Чрезвычайно нервный парень с ранней сединой на висках двадцати пяти лет поспешно отдал связку ключей розоволосой девушке-подростку, стоящей с рюкзаком на плече и с четырьмя огромными чемоданами.       —Вот, возьми,— пробормотал он.— Шестой этаж, сто одиннадцатая. Думаю, ты там сама дальше разберёшься, а я... мне пора.       Девушка спокойно кивнула, забирая ключи и протягивая простой белый конверт. Парень немного помялся, словно не решаясь взять деньги, и, всё-таки решившись, уже хотел скорее уйти, но вдруг взглянул на неё немного виноватым взглядом.       —Ты ведь знаешь?— спросил он.— Ну, про...       —Я знаю,— перебила его девушка.— Квартира проклята, все жильцы мрут как мухи и я следующая. Зато так дёшево, что почти бесплатно.       Парень растерялся и не нашёл, что на это сказать.       —Удачи,— он неловко попрощался и быстрым шагом отправился в сторону ближайшей автобусной остановки.       Окрыляющее облегчение, беспокойство за новую владелицу и угрызения совести противоречивой смесью кружили в его душе. Впрочем, через некоторое время все эти мысли забудутся, а на их место встанут красивые циферки, которые в виде таких же красивых бумажек лежали в конверте. Молодой человек давно мечтал о своём мотоцикле...       Тем временем Эстер — так звали розоволосую девушку — потащила чемоданы к подъезду.       Совсем недавно она сошла с поезда и до сих пор не могла думать ни о чем, кроме жизни в новом, совершенно незнакомом городе. Всё началось две недели назад, когда Эстер исполнилось четырнадцать — знаковая в её семье дата. Именно тогда закрутилась вся беготня с разными бумагами. Теперь в рюкзаке девушки лежала папка, набитая разными важными документами для самостоятельной жизни. Важнее неё была разве что банковская карточка с большими деньгами — родители откладывали их для неё с самого её рождения.       Не столько важным, сколько секретным было содержание одного из чемоданов. Ничего противозаконного — просто распечатанные копии книг, которые не следовало бы давать кому попало.       От вокзала до своего нового дома Эстер добралась на такси.       Всю дорогу она с интересом смотрела в окно, глазела на вывески и дома. Несмотря на раннее утро, город был оживлён. Он считался крупнейшим в стране, оттеснив столицу на второе место. Если бы кто-то из семьи Эстер узнал о том, что она решила поселиться в Крадограде, её бы единогласно признали сумасшедшей. Большой город был буквально противоположностью тому, о чём гласил Кодекс.       Хорошо, что он также гласил о том, что никто кроме самой Эстер не должен знать о том, куда она уезжает. Хотя было сложно всё устроить как надо, но Эстер сама выбрала город, школу, нашла квартиру.       С последней вообще сложилось очень удачно. Квартира была однокомнатная, в неплохом районе и окнами выходила на парк через дорогу. И стоила она крайне дёшево. Гораздо труднее было оформить все документы, будучи несовершеннолетней и не привлекая родителей.       Квартиру считали проклятой, и об этом легко узнавал каждый, кто интересовался покупкой или съёмом. Все новые жильцы умирали по разным причинам. Дольше месяца не прожил никто — то несчастный случай, то внезапное самоубийство, то поножовщина с давним недоброжелателем, то ещё что-нибудь. Ни священники, ни детективы не могли ничего с этим сделать.       Эстер же была только рада всевозможным мрачным слухам и россказням, когда они так хорошо сбивали цену. На само проклятье, явственно висевшее на квартире, ей было глубоко наплевать, и на это у неё были причины.       Оказавшись на шестом этаже, Эстер глазами нашла табличку "111" и поволокла к ней чемоданы. Затем она достала из кармана ключи, отперла дверь и занесла вещи внутрь. Заперлась.       Эстер прошлась по квартире и везде пощёлкала выключателями, затем проверила воду и газ. В единственной комнате был минимум мебели: шкаф, стол и стул. Обои на стенах местами порвались, местами пожелтели, а кое-где красовались чьи-то безумные записи и рисунки. Кровати в квартире не было, чему Эстер ни капли не расстроилась — она бы всё равно побрезговала на ней спать. Как бы ей ни было наплевать на проклятие, здесь происходили просто отвратительные истории.       В целом же, никаких мозгов, размазанных по стене и капающей с потолка крови не наблюдалось, что весьма радовало.       Крохотная кухня выглядела опрятно, хотя деревянные шкафчики и полки имели некоторую степень потрёпанности. Ванная и туалет были раздельные.       Остановившись перед зеркалом, висевшим над раковиной, Эстер скептически его осмотрела. Оно представляло из себя прямоугольник без какой либо рамы, держащийся за вбитые в стену под ним и с боков гвозди. Левый нижний угол сколот, и от него отползала парочка коротких кривых трещин. С правой стороны застывшие брызги — кажется, строительная краска.       —Когда-то давно, возможно, до нашей эры, тут проводили ремонт,— насмешливо заключила Эстер, поковыряв ногтем самую большую каплю.— Ну, или пытались его провести.       Выходя из ванной, она ненадолго задержала взгляд на своём отражении. Самолюбованием она никогда не страдала, но сейчас взгляд даже против её воли цеплялся за непривычную ей внешность. Природа наградила Эстер яркими зелёными глазами и морковно-рыжими густыми волосами, которые вечно отстригались по подбородок, чтобы не мучиться с расчёской. Девушка всю жизнь проходила рыжей и покрасила волосы в розовый перед самым отъездом.       Это событие стало знаковым, этаким финальным аккордом перед её уходом из родительского дома. Мол, жизнь делает крутой поворот, всё вокруг изменилось, и она (Эстер) тоже, теперь она сама — другая.       Красила волосы Эстер в гостях у давней подруги. С Кариной они вместе учились в школе, ещё с первого класса всегда сидели за одной партой как попугайчики-неразлучники. Дуэт у девочек получался яркий и контрастный — рыжая зеленоглазая Эстер и Карина, красящаяся в голубой с незапамятных времён.       Подруга жила с тёткой — младшей сестрой матери, и та, души не чая в племяннице, позволяла ей с малых лет почти всё — краска для волос, косметика, броские наряды. Карина из года в год красилась в голубой, да и одежду предпочитала носить всех оттенков синего и голубого. Она до сих пор обожает этот цвет, за что иногда (почти всегда) её зовут Мальвиной.       За полтора часа до отправления поезда Эстер зашла к Карине, принеся с собой пачку краски, купленную в магазине у дома и торт. Одна не могла не зайти, а вторая не могла не устроить прощальный девичник. Подруги пили чай, красили волосы Эстер в ядрёно-розовый, параллельно глядя в телевизоре какой-то ужастик, а под конец разревелись, прощаясь навсегда.       Это был последний раз, когда они виделись.       Согласно Кодексу, Эстер должна была исчезнуть из прошлой жизни, кануть в небытие. Никто не должен был знать, куда она уехала, ни семья, ни друзья. Ничего и никого из прошлого она не могла оставить в своей жизни — только горящие мосты, только дорога вперёд. Даже от старого телефона и SIM-карты пришлось избавиться и заводить новые.       В некоторых моментах правила, записанные в Кодексе, казались жестокими и несправедливыми. Но Эстер знала, что написаны они реками пролитой крови и углём сожженых дотла домов. Она признавала важность как самого Кодекса, так и следования ему...       Вздохнув, Эстер выбросила из головы и Кодекс, и Карину. Тяжело взять и оставить прошлое в прошлом, но пора открывать новую страницу жизни!       Девушка вернулась к чемоданам, брошенным в коридоре у входной двери. Она перетащила их в комнату, составила рядочком у голой стены. Покосившись сначала на единственный шкаф, а потом на чемоданы, стратегически решила оставить их так, как есть.       Не зная, за что теперь стоит браться первым делом, Эстер растерянно присела на единственный стул, жалостливо скрипнувший под её весом. В лучах утреннего солнца, продолжающего медленно восходить на вершину неба, парили пылинки. Поднятые ходящей туда-сюда Эстер, они кружились в хаотичном порядке. Пыль, грязный пол — пожалуй, стоило начать с уборки.       Эстер внезапно для самой себя оглушительно чихнула, так сильно мотнув головой, что та, как показалось девушке, чуть не оторвалась. Хлипкий стул не вынес резкого движения сидевшей на нём девицы, и одна из его ножек с треском подломилась.       В солнечном свете с пола поднялось ещё больше пылинок, бешено закрутившихся в воздухе. Маты, эхом звучащие в пустой квартире, прервались ещё одним неудержимым чиханием, а потом и ещё одним.       Поднявшись и отряхнувшись, Эстер в расстройстве пнула стул, от чего у него отвалилась ещё одна ножка. Глядя на него, девушке захотелось и вовсе выкинуть его в окно. Удержала её лишь здравая мысль: "А где я другой-то возьму?" Покупать новый не хотелось.       Эстер вообще не собиралась обставлять дом новой мебелью до проведения ремонта. А в квартире, не считая этого деревянного подлеца, стульев не было. На кухне стоял потрепанный диван, но не тащить же его в комнату к письменному столу?       Поэтому первым делом в новом доме придётся чинить сломанный стул.       Повертев в руках так и сяк то, что от него осталось, Эстер с сожалением констатировала факт, что ни гвоздей, ни молотка у неё нет. Как-то она даже не подумала везти на новое место ящик инструментов. Здесь же можно даже не пытаться что-либо найти. Придётся идти покупать.       Эстер шустро отыскала уже благополучно заброшенные на дно рюкзака ключи и вместе с банковской картой сунула их в карман своих багровых джинс. Мельком посмотрела в жутковатом зеркале в ванной, не разлохматились ли волосы.       Когда она сегодня проснулась, это было ещё в поезде, настроение было боевого красного цвета. Эстер всегда выбирала одежду под стать настроению — так и сегодня. Багровые джинсы, обтягивающие и укороченные, вместе с насыщенно-красными оверсайз футболкой и кедами создавали воинственное сочетание. В основном, выбирала девушка только цвет — весь её гардероб состоял из джинс и футболок, его несколько разбавляли лишь цветные рубашки и худи. Главной страстью и слабостью Эстер были кеды — их она имела аж пятнадцать пар разного цвета, и другой обуви не признавала вовсе. Они одни занимали целый чемодан из четырёх.       Эстер была невысокого мнения о чистоте пола в купленной квартире и ходила по ней не разуваясь, поэтому собралась на выход буквально в два счёта, не тратя пропасть времени на шнурки.       Закрыв дверь и поигрывая ключами, подкидывая их и крутя за колечко на брелоке, девушка подошла к лифту, нажала кнопку вызова. От нечего делать она насвистывала прилипчивый мотивчик с радио и притоптывала ногой. Лифт же, как издевался, уехал на девятый и кого-то там подобрал.       Наконец он спустился к Эстер и распахнул железные створки. Она скользнула взглядом по пассажирке с девятого и зашла в лифт.       Прислонившись спиной к зеркалу стояла девчонка примерно того же возраста, что и Эстер, может чуть младше. Она была немного ниже ростом, спортивно сложенная, небрежно одета в растянутую майку с большими цифрами "01", камуфляжные штаны и шлёпанцы на босую ногу. Зачем-то она надела черную вязаную шапочку, из-под которой торчали коричневые, коротко обкромсанные спутанные волосы. На по-детски пухлые щёчки взгромоздились круглые очки на пол-лица с толстыми мутными линзами. Заляпанные стекла к тому же отчаянно бликовали, отчего её глаз совсем не было видно.       Двери лифта с лязгом закрылись, лифт дёрнулся и пополз на первый. Странноватая соседка выудила что-то из карманов штанов, и в следующую секунду Эстер, совершенно не ожидавшая чего-то подобного, получила по лбу.       —Ты чё творишь?— шарахнулась она в сторону, и в дополнение треснулась затылком о стенку лифта.       Девица в мутных очках, сохраняя невозмутимый вид, убрала руку, в которой оказалась зажата ложка.       —Я Рита,— она протянула другую, свободную руку для рукопожатия.       Эстер покосилась на ложку, потирая лоб, но на рукопожатие ответила, тоже представившись.       —Ты не подумай, я не сошла с ума,— проговорила Рита, махнув ложкой под настороженным взглядом Эстер.— Ты уж извини, но ты показалась мне похожей вампиршу. Ну... вся в красном... И я не видела тебя в нашем доме, а я знаю тут всех, даже из соседних домов.       —Теперь я тоже тут живу,— сказала Эстер.— Только что переехала.       —Переехала? Хм...— пробормотала Рита.— К родственникам? Я вроде про каждого знаю, у кого какая родня... И никто не съезжал и не продавал... Так, стоп, ты из какой квартиры?       —Сто одиннадцать,— не мудрствуя ответила Эстер, на что Рита вытаращила глаза.       —Да ладно!? Та самая?— воскликнула она.— Соболезную, в общем. А ты ведь знаешь, что..?— замялась Рита, поправляя сползающие очки.       —Всё знаю,— кивнула Эстер.— Так что за история с вампирами?       Она выразительно посмотрела на ложку, которую Рита крутила в руках.       —Оу... Это столовое серебро,— пояснила девушка, опять помахав ложкой, и, наконец, убрала её в карман, с глаз долой.— Вампиры его боятся, поэтому это полезная вещь — чтобы защищаться или проверить, вампир или человек перед тобой. С тобой, походу, всё в порядке, можешь вступить в наш клуб "Охотники на вампиров"!       —Ага...- протянула Эстер.— А чем вы вообще занимаетесь? Я как-то не очень верю во всякое такое...       В этот момент лифт остановился, и его двери, поскрипывая, поехали в разные стороны.       —Зря не веришь,— фыркнула Рита, ухватив дернувшуюся на выход Эстер за руку, ненадолго задерживая её в лифте.— Они прячутся среди нас! Поверь, тут постоянно что-то странное происходит — и в городе в целом, и в нашем районе в частности. Мы охотимся на вампиров, чтобы поймать кого-нибудь из них и насобирать улик против них. Ты ведь пойдёшь в нашу школу, да? Значит, будем вместе учиться. В школе наш клуб не зарегистрирован, можно сказать, нелегальный, но все о нас знают. Я состою в журналистском кружке и публикую наши расследования. Если накопать железобетонных доказательств..! Иногда мои статьи даже выходят за рамки школы и попадают в городскую прессу, у нас всё очень серьёзно!       —Это всё очень интересно, но сейчас двери закроются,— Эстер освободилась от хватки Риты.       —Ой, и правда,— кивнула соседка с девятого и вслед за Эстер вышла из лифта.— Наш тайный штаб тут неподалёку, не хочешь заглянуть? Поверь, наш клуб гораздо круче всякой зарегистрированной в школе мелочевки.       Эстер ненадолго задумалась. Разумеется, она не собиралась вступать ни в какие клубы и, тем более, носиться по городу в поисках вампиров, но природное любопытство одержало верх.       —Почему бы и нет?— сказала она.       Рита вновь схватила её за руку и потащила за собой, как на буксире. К удивлению Эстер, они не стали выходить из подъезда, а завернули в темноту под лестницу. "А вы точно не сектанты?"— захотелось ей воскликнуть.       Под лестницей, там, где обычно располагается спуск в подвал или каморку для хозяйственных нужд, обнаружилась мощная железная дверь, перед которой остановилась Рита. К дверному косяку по всей его длине крепились чесночные гирлянды — видимо, тоже от вампиров. Эстер, вставшая рядом с Ритой, с любопытством потрогала оригинальные украшения и случайно чуть не оторвала кусок, после чего с невинным видом убрала руки за спину.       Рита этого действа даже не заметила, она оглядывалась по всем сторонам. Наградив подозрительным взглядом тёмный угол и выглянув из-под лестницы, она убедилась, что поблизости никого нет — особенно, вампиров и их шпионов. После этого Рита длинно и затейливо постучалась в дверь. Стук по железу разнесся по всему дому — если шпионы-вампиры и хотели узнать пароль, они могли прекрасно слышать его хоть с чердака.       "Фильмов что ли пересмотрела?"       Из-за двери приглушённо донеслось: "Да заходи уже, не заперто!" И ещё более приглушённо, на грани слышимости, ворчливое бормотание.       Рита с некоторыми усилиями открыла тяжёлую дверь, пропуская вперёд Эстер. Та зашла в хорошо освещённое и довольно уютное помещение, оглядываясь и рассматривая как обстановку, так и лица, находящиеся тут.       Эстер оказалась в довольно просторной квадратной комнате без окон. На полу расстелился большой пушистый ковёр, а у самого порога — резиновый коврик и обувная полка. Слева, вокруг раскладного столика на колёсах стояли по паре бесформенных диванов и кресел, с разбросанными горчичными подушками и клетчатыми пледами на фоне темно-зелёной ткани обивки. За ними от угла до угла растянулись стеллажи.       Напротив "диванной зоны", как её окрестила Эстер, вдоль половины стены выстроились дверцы шкафов, между которыми втиснулся старый низенький холодильник. Вторую половину делили одинокая тумбочка в углу, на которую взгромоздился фикус, и длиннющий стол с приставленными к нему несколькими офисными стульями. На противоположной от входной двери стене висела школьная доска, а рядом с ней — пёстрая штора, прикрывающая какую-то нишу. Тут же находился ещё один офисный стул, видимо, оттащенный кем-то от стола.       На одном из диванов валялся, читая толстую книгу, темноволосый парень, а за длинным столом сидела, болтая в воздухе ногами, и что-то рисовала русая девочка в светлом джинсовом сарафане поверх белой футболки. Рядом с ней на столе лежали очки старушечьей окраски.       —Здарова, народ!— воскликнула Рита, заскакивая в дверной проём за Эстер и скидывая на ходу шлёпки. За её спиной громко захлопнулась дверь.— А где все? Чего такие тухлые?       —Привет,— почти одновременно откликнулись на её слова присутствующие охотники на вампиров.       Валяющийся на диване парень при этом не отрывал взгляда от книги, а рисовавшая девочка отвлеклась от своего занятия и даже помахала рукой, глядя на Риту и Эстер.       —Э, привет,— неловко поздоровалась последняя, вертя головой.— Миленькое местечко.       Парень с книгой поднял голову от страниц, видимо, услышав незнакомый голос, и равнодушно-изучающе на неё посмотрел. Эстер ответила тем же, в упор разглядывая его самого.       Одет совершенно неприметно: в застиранные джинсы, простую черную бутболку и расстёгнутую толстовку приглушённого тёмно-зелёного цвета. Растрёпанные прямые угольно-чёрные волосы падали на бледное лицо, закрывая собой необычный цвет глаз - светло-серые, можно сказать, бесцветные, с чёрной каймой по краю.       —Знакомьтесь, это Эстер,— сказала Рита, приземляясь на ковер около стеллажа.— Она недавно переехала. Эстер, познакомься с Валей, он глава клуба, а там сидит Злата, она тоже в команде. Давай уже, разувайся и иди сюда!       Эстер развязала шнурки, потянув за них, и вылезла из своих красных кед. Оставив их на обувной полке, она прошла по мягкому ковру, в котором ноги буквально утопали, и опустилась на пол рядом с Ритой.       —У нас тут что-то вроде архива,— пробормотала та, копаясь в стопках макулатуры.— Тут все школьные газеты, в которых публиковали наши статьи. Городские... воон там, но их всего штук шесть или семь... Так, вот тут последние, за прошлый год!       Рита достала с полки пухлую стопку газет и пихнула в руки Эстер.       —Здесь же мы храним собранную информацию и улики,— продолжала Рита, указывая на другие полки стеллажа.— Последних, правда, пока что намного меньше, но со временем мы отыщем их все.       —А это тоже улика?— Эстер указала на фотографию в черно-белой рамке с сердечками.— А вон там?       Рита вздохнула и закатила глаза.       —Это Дашкины фотки,— пояснила она.— Периодически она устраивает тут свои порядки и расставляет по углам всякую ерунду. Цветок тоже она приволокла, правда, ухаживает за ним одна Злата. Ещё у нас много разных маленьких фигурок и статуэток, это тоже Дашины. Просто не обращай внимания, главное — хранящиеся здесь материалы!— с этими словами Рита неопределённо махнула рукой, обозначая всю штаб-квартиру клуба.— Ты посмотри статьи, у нас и чаёк, если что, есть. Будешь?       Эстер согласилась.       На самом деле, она не хотела пить чай, она просто хотела поесть — до сих пор ей было как-то не до завтрака, хотя через пару часиков наступит время обеда. Проснувшись по будильнику в подъезжающем к городу поезде, девушка только и успела одеться и собрать вещи, как он остановился, и пришлось двигать на выход. Вызвала такси, доехала до нового дома, по пути позвонив продавцу, чтобы принёс ключи. И сейчас желудок активно напоминал хозяйке о том, что пора бы бросить в него чего-нибудь съедобного.       Эстер, прихватив стопку газет, поднялась с пола и плюхнулась на свободный диван. Рита подошла к шкафам и стала рыться в них, доставая по очереди электрический чайник, четыре кружки(Валентин и Злата тоже изъявили желание выпить чаю) и четыре ложки. Закрыла эту дверцу, открыла другую.       —Кто какой чай будет?— вопросила в пространство Рита перед полкой, набитой пачками чайных пакетиков.       —С лимоном.       —Чёрный?       —Ну, наверное...       —Ладно, а ты, Валь?       —Зелёный, с жасмином.       —Эстер?       —Я люблю ягодный, с малиной или ежевикой.       —С ежевикой нет... Есть с черникой, Дашкин любимый, с клубникой, с земляникой... Ага, вот малина!       Наступила тишина. Рита, побросав чайные пакетики в кружки, взяла чайник и подошла к шторке, висящей около школьной доски, отдёрнула её и пошла дальше. Ниша, угадывавшаяся за шторкой, оказалась тесным коридорчиком, ведущим... куда-то. Эстер не видела со своего места, куда он ведёт, но слышала широкие шаги Риты, а затем тихо скрипнула открываемая дверь, и шаги сменились шумом воды, бегущей из-под крана.       —Там санузел,— неожиданно сказал Валентин.       Эстер вздрогнула и перевела взгляд со шторки перед коридором на него. Оказалось, он уже не читает книгу, и не валяется на диване, а сидит, вальяжно откинувшись на спинку, и следит за её лицом.       —Я догадалась,— фыркнула Эстер.— А не слишком ли круто для штаба клуба... всё это?— она обвела помещение взглядом.— Это ведь как полноценная квартира.       —Так и есть,— безмятежно улыбнулся Валентин.       Повисло молчание. Вдали шумел кран. Эстер выгнула бровь, ожидая продолжения, а Валентин загадочно молчал.       —Валя живёт здесь,— сказала Злата, обламывая интригу.— А мы просто собираемся у него.       —Оу,— вот теперь Эстер смутилась.— Занятненько...       Неловко вышло — получается, она завалилась в чужой дом, даже не поинтересовавшись, кто хозяин и где он, и только сейчас это выяснила, в разговоре.       Эстер отвела взгляд, тут же наткнулась на лежащие у неё на коленях газеты и стала их перебирать, разглядывая заголовки и даты.       Самая ранняя газета датировалась шестым сентября прошлого года, а самая поздняя — двадцать третьим мая. Рита говорила, что здесь школьные газеты за прошлый год.       На первых полосах, по большей части, красовалась всякая школьная дребедень — олимпиады, лучшие молодчинки, обзор прошедших мероприятий в школе и тому подобное. Статьи охотников на вампиров печатались в самом конце, и все за авторством двух таинственных личностей под псевдонимами "Гроза кровососов" и "Истребитель кровопийц". Эстер не смогла удержаться от хихиканья, прочитав такое.       Сами статьи... "Как распознать в соседе вампира?", "10 простых способов одолеть вампира", "Что делать, если попал в вампирское логово?", "Чего боятся вампиры?" и много чего тому подобного. Некоторые заголовки, как и псевдонимы авторов, вызывали у неподготовленного читателя почти неконтролируемые приступы смеха.       В комнату вернулась Рита, и поставила чайник, вторнув шнур в розетку.       —А, изучаешь? Ну что, интересно?— спросила она Эстер.       —Очень!— абсолютно честно ответила Эстер.— А ты кто — Гроза кровососов или Истребитель кровопийц?       -Гроза, конечно! Если ты тоже будешь писать статьи, мы и тебе придумаем крутое прозвище. Например, "Ужас вампиров" или "Вампирий ужас", как тебе?       —Нет, спасибо, конечно, но у меня нет таких писательских талантов,— хихикнула Эстер, открещиваясь от подобной чести.— А статьи у вас весёленькие, занимательное чтиво.       —О, правда?— обрадовалась Рита.— У нашего клуба много фанатов и сочувствующих нашему делу. Но газеты — это лишь верхушка айсберга, видимая посторонним. Большую часть времени мы проводим расследования. Присоединяйся, тебе понравится!       —Я подумаю.       Вскипел чайник, Рита разлила кипяток по чашкам.       —Сахар?       —Три ложки! И водой холодной разбавь, пожалуйста.       —Мне не надо.       —Две.       Светло-голубую низенькую и пузатую кружку с нарисованными щеночками Рита подала Злате, которая тут же с шумом отхлебнула, а потом пожаловалась, что слишком горячо и потребовала больше холодной воды.       Валентину, вновь погрузившемуся в чтение книги, Рита дала однотонную тёмно-зелёную кружку. Он пробормотал что-то благодарственное, не глядя хватаясь за ручку.       —Мне показалось, тебе нравится этот цвет,— обратилась Рита к Эстер, отдавая розовую с красными сердечками чашку с блюдцем.       Эстер просто поблагодарила её. Ей, в целом, было наплевать, из какого цвета кружки пить чай.       Себе Рита налила чай в кружку с футбольными мячами.       —Конфеты, печенье?— Рита полезла в другой шкаф.       Валентин промолчал, увлечённый чтением.       —Печенье,— Злата сама выхватила из шкафа пакет и вернулась на своё место за столом.       —А бутерброды есть?— спросила Эстер под аккомпанемент ворчащего живота.       На мгновение взгляды присутствующих скрестились на ней.       —Сейчас что-нибудь придумаем,— Рита растерянно повернулась к холодильнику.       —Соусы в дверце, колбаса на второй полке сверху, а хлеб ищи в шкафу,— вздохнул Валентин.— Да не в этом, а вон в том!       Спустя некоторое время каждый занялся своими делами. Валентин читал книгу, Злата пила чай и хрустела печеньем, Эстер жевала бутерброды, изучая статьи и стараясь не смеяться в голос. Рита суетилась у стеллажей, копаясь в разных бумажках, что-то писала в блокноте, болтала со Златой и Эстер о коварных вампирах. Фраза "Они среди нас!" доносилась от неё чаще, чем какая-либо другая.       Позднее Валентин молча отложил книгу, бережно поставил её на стеллаж, обулся, накинул капюшон на голову и куда-то ушёл. Эстер, посмотрев ему вслед недоумевающим взглядом, повернулась к Рите и спросила:       —А Валя разве не живёт здесь? Куда это он?       —Ну, да, живёт,— пожала плечами та.— Ушёл и ушёл, мало ли какие у человека дела? Вернётся.       В два часа ушла Злата — ей позвонила бабушка и позвала обедать. Эстер и Рита опять наелись бутербродов с чаем. Как уверяла последняя, Валентин ничего не скажет, даже если они съедят вообще всю его еду. Ему вообще наплевать, но если Эстер замучает совесть, она может принести сюда тортик в следующий раз — Рита с удовольствием слопает и его.       После обеда Злата уже не вернулась — написала жалобно Рите, что её повезла на дачу бабушка. Обе девушки со смехом посочувствовали Злате.       Зато вернулся Валентин, хмурый и неразговорчивый. Он разулся, бросил толстовку на кресло и ушёл в коридор за шторкой. Послышался скрип петель, а затем плеск воды.       —А это нормально, что мы тут в его доме зависаем?— спросила Эстер.       —Не парься, ему пофиг, нам тоже,— отмахнулась Рита.— Клуб действует далеко не первый год, и все всегда собирались здесь. Традиция.       —Понятно...— хмыкнула Эстер.— А он в каком классе-то?       Рита неопределённо пожала плечами.       —Я не спрашивала,— неуверенно начала она.— Он не ходит в школу и, вроде бы, дома занимается. Какие-то проблемы со здоровьем. Спроси сама, если хочешь.       —Понятно,— со вздохом повторила Эстер.       Она вернулась к газетам — чтение статей её увлекло. Рита временами заглядывала ей через плечо и дополняла написанное своими комментариями и историями о том, как охотники на вампиров добывали тот или иной материал.       Вернулся Валентин — с мокрыми волосами, в серой водолазке и тёмных спортивках. Он покосился на девушек, оккупировавших в его отсутствие оба дивана, убрал брошенную толстовку и устроился в кресле с другой книгой.       Время летело незаметно. К вечеру Эстер уже согласилась вступить в клуб, если у них действительно так много приключений. Рита же потихоньку сбавляла обороты — всё меньше разговаривала и всё больше зевала.       —Это я вчера допоздна детективный сериал смотрела,— зачем-то пояснила она.       Эстер уже не стесняясь хихикала над газетами позапрошлого года — более поздние уже были ею прочитаны. Она так увлеклась, что даже не заметила, в какой момент попрощалась и ушла Рита. Дочитав последнюю статью, Эстер заозиралась в поисках подруги, но нашла только ироничный взгляд Велентина.       —А ты увлекающаяся натура, да?— насмешливо спросил он, наливая чай.— Добрые люди уже спать ложатся, а ты не ужинала.       —Ой!— подскочила Эстер, рассыпая газеты на пол.       Ещё раз ойкнув, она бросилась их собирать, а затем отнесла на стеллаж.       —Мне пора,— пробормотала Эстер и рванула к двери.       —Погоди ты!— Валентин поймал её за локоть.— Куда несёшься? Я ведь буду прав, если предположу, что просидев тут весь день, ты ни вещи не разбирала, ни в магазин за продуктами не ходила, и возвращаться сейчас хочешь в пустую квартиру?       Эстер покраснела, вспоминая про ждущие её четыре чемодана, сломанный стул и отсутствующую кровать. А так же проклятие, висящее дамокловым мечом.       —Это так очевидно?— спросила она, отводя взгляд, но затем сердито нахмурилась.— А откуда ты узнал, что я переехала одна, и всем этим больше некому заняться?       —Я считаю себя наблюдательным и догадливым,— туманно ответил Валентин.— Я чаю налил, и бутербродов ещё порезал. Пошли ужинать, а то помрёшь с голоду.       Эстер позволила отвести себя к столу, усадить на офисный стул и всучить бутерброды и кружку - на этот раз кислотно-жёлтую. Сам Валентин хлебал пустой чай.       —Аллергия,— глубокомысленно заявил он на вопросительный взгляд.       На что аллергия — на хлеб или на колбасу, Валентин объяснять не стал — видимо, на всё вместе.       Когда Эстер смела бутерброды и допила чай, он великодушно предложил занять один из диванов. Но на это Эстер согласиться уже не могла.       —У меня есть кровать, я лучше посплю у себя,— не моргнув глазом соврала она.— Пока.       Закрывая за ней дверь, Валентин наградил её сомневающимся взглядом и кривой усмешкой, мол, кого ты обманываешь. Эстер лишь сохраняла невозмутимое выражение лица.       В подъезде стало ощутимо холоднее — ночь вступила в свои права. Едущий лифт жужжал как будто громче, чем днём, а звук проворачиваемых в замке ключей казался подобен грому. Заперев дверь, Эстер вздохнула — не то облегчённо, не то обречённо, и включила свет.       Она нисколько не удивилась, когда лампочка загорелась только для того, чтобы перегореть.       —Проклятие,- пробормотала Эстер.— И как же я могла забыть?       Ночь обещала быть долгой.