Красавица и Герцог

***

      Тэхён, если говорить откровенно, не замечает как пролетает время без альфы, как тот уже вновь маячит на горизонте, в белой, на взгляд, хлопковой рубашке, которая, по всей видимости, была надета прямо на не до конца обсохшее тело, из-за чего местами прилипала к торсу, вырисовывая интересные рельефы, до этого момента неизвестные омеге.       Тот, конечно, не смотрел туда, а ниже и спускать боялся. После всех потрясений за небольшой промежуток времени, хочется наконец восстановить душевное — физическое тоже, — равновесие и выдохнуть. — Ты немного вымочился, — негромко, боясь испугать, — Вот здесь.       Чонгук ведёт ладонью — указывает на пару мест, находящихся на брюках, и даже на рубашке оказывается такое. Юноша критично оглядывает себя, поджимает малиновые губы, а после, как ни в чём не бывало, наклоняется за очередной вещью из тазика и принимается стирать. На стирку, конечно, мало похоже — больше на возюканье грязной вещью в воде, но видимость была успешно создана. Альфа через некоторое время не выдерживает. — Ничего не скажешь? — звучит чуть с недоумением — Тэхён уверен, тот сейчас приподнял одну бровь и выгнул её, — но омега не открывается от своего дела, — Так и продолжишь стирать, хотя почти весь промок?       Нет, ну наглость. — Во-первых, да, я ничего не скажу. Во-вторых, да, продолжу стирать, потому что мои вещи почти сухие, пара пятен мне никак не помешает. Ну, а в-третьих, — златоволосый делает небольшую паузу, драматично вздыхая, — Если что-то не нравится, можете отправляться обратно в город. Я вас не задерживаю.       Позади тоже слышится протяжный вздох. — Ясно, значит, всё же на «Вы». — звучит слегка расстроенно. И омеге вообще его не жалко. Заслужил. — Конечно, на «Вы», Господин Герцог. — Тэхён всё продолжает стирать вещи, под внимательным наблюдающим взглядом Чонгука. Это не смущает. Ну.. почти. Но он старается не обращать внимания на ещё одного присутствующего, лишь бы не смутится ещё больше и не показать эту эмоцию в усилившемся запахе. — Тэхён, а какой твой любимый цвет?       Омега оборачивается на него, на лице чётко написано что-то вроде «ты дурак?», но он быстро меняет выражение лица — всё-таки как-то неловко, он же как никак с Герцогом общается, а не с каким-то деревенским жителем. — Вам не нужно заполнять тишину, я не испытываю дискомфорта, — чуть устало проговаривает омега, — Опять же, если некомфортно Вам, то Вы беспрепятственно можете покинуть меня. — Но мне комфортно, — уверенно, — Я лишь хочу узнать тебя чуть лучше. Позволишь мне?       Омега закатывает глаза и вздыхает. — Даже если не позволю, Вы всё равно не оставите меня в покое, расспросите половину деревни обо мне, привлекая как к себе, так и ко мне лишнее внимание. Мне это не нужно, вам — тем более. — Ты прав. — альфа невольно кивает — соглашается со всем сказанным. Это действительно так.       Тэхён обречённо качает головой. Не отвязаться ему от этого городской высокопоставленной альфьей морды, да простит его Его Сиятельство Император, но это просто невозможно больше выносить. — Ну, в таком случае, просто спрашивайте, да поскорее. Я вынужден буду покинуть Вас ближе к полднику. — Не уверен, что этого мне хватит на то, чтобы узнать тебя получше, — недовольно тянет мужчина, мысленно прикидывая сколько у него осталось времени. — Тогда не стоит и начинать, — поддерживает омега, поднимает два тазика с постиранным бельём и один пустой, — Я пошёл. — Давай, я хотя бы провожу тебя до дома, тебе наверняка тяжело будет тащить это в одиночку, — хоть альфа и говорит так, будто предлагает помощь, на самом деле он не потерпит отказа. Омега это прекрасно понимает, и хоть эти тазики с самого детства носил сам, без чьей-либо помощи, но сейчас всё же уступает и молча вручает ему тазик с бельём и идёт рядом, всем видом показывая, что он против совместной прогулки до его дома, но терпит. — Итак, какой твой любимый цвет? — Вы серьёзно хотить поговорить о моём любимом цвете? — Конечно. Так какой?       Тэхён вздыхает, но всё же отвечает. — Думаю, розовый. А ваш? — конечно же из вежливости спрашивает омега, дабы поддержать разговор. У него нет в планах узнать как можно больше о человеке, который не сегодня, так завтра покинет это поселение навсегда забыв к нему дорогу. — Тебе бы подошёл розовый цвет. Особенно, если бы он окрашивал твои щёчки, когда ты смущён или же злишься. — с улыбкой проговаривает альфа, не смотря на юношу, идущего рядом, но прекрасно видящий, что тот явно недоволен столь откровенным высказыванием с его стороны. — Что ж, если говорить о моём любимой цвете, то его нет. Я просто люблю все цвета и их сочетания. Всё просто. — Понятно. — произносит негромко, почти на грани шёпота. Это самое «понятно» обрубает нить недоразговора.       Остальная часть пути прошла в тишине, которую покрывало лишь тихое дыхание молодых людей, громкое пение птиц, перепрыгивающих с ветки на ветку, их радостные переклички меж собой и журчание речки.       Альфа всю дорогу не может оторвать взгляд от Тэхёна, тот, конечно же, не специально, но всё же приковывал внимание к себе, да так, что оторваться невозможно. Мужчина внимательно рассматривал его стан, старался быть не очень очевидным в своём любопытном изучении, но вскоре понял, что успешно провалился — омега так не вовремя бросил взгляд из под своих длинных светлых ресниц, что альфе пришлось в смущении отвести свой взгляд в стороны, крепче сжать тазик в руках и закусить нижнюю губу. Больше он не решался открыто рассматривать юношу, лишь изредка бросал свой взгляд на него, а тот, будто поджидая, всегда ловил его и первым не отводил. Каждый раз, когда омега бросал на него свой взгляд — сдавался альфа.

***

      На самом деле омега был уверен, что немного переборщил в присутствии Герцога. Ладно, не немного. Признаёт. Но по-другому он просто не мог. Безумно злился и на себя, и на него, за столь явный интерес к его скромной персоне. Присутствие такого альфы неподалёку выбивал его с привычной колеи, било под дых и кружило голову чёрт побери. Он честно пробовал держаться на чуть более большом расстоянии, но потерпел, по всей видимости, неудачу. Мужчина будто специально искал с ним встреч, подходил ближе, окутывал своим приятным ароматом — а омега в ароматах хорошо разбирается.       Ладно он скрывать не будет — ему правда нравится такое внимание к себе на столько, на сколько пугает.       Омега уверен, что будущего у их общения нет, но ничего не может поделать, сдаётся под чужим напором, поэтому Тэхён его останавливает, стараясь не подходить ближе к его дому, мало ли — отец может вернуться с работы раньше, поэтому негромко сообщает: — Через два дня ровно в пять вечеоа на центральной площади мы будем отмечать Праздник Цветов. И я, — чуть запинается, — Я тоже там буду. Если захотите, мы можем пообщаться там.       Омега видит как альфа словно зажигается: поджимает свои губы, пока их уголки чуть приподнимаются в смущённой улыбке и опускает глаза, поэтому, начав переживать, что был чересчур откровенен, тут же добавляет: — Иначе Вы от меня не отстанете.       Но альфа будто не реагирует на колкую фразу, пропускает её мимо и акцентирует своё внимание на другом — я столь явном приглашении на праздник. Он в порыве своей искренней радости подрывается к юноше и аккуратно, лишь на долю секунды, касается его фарфоровой щёчки своими губами, глубже вдыхает приятный флёр его аромата и тут же отстраняётся, пока омега, совсем ошеломлённый, стоит с округлёнными глазами, с красными — читать как пунцовыми — щёками и чуть приоткрытым в удивлении ртом, смотря за довольным мужчиной. — Я запомнил, Тэхён. Через два дня, в пять, на Празднике Цветов. — он осторожно вручает тазик опешевшему парню, заводит светлую выбившуюся прядку тому за ушко и, помахав рукой, спешит скрыться.       Тэхён ещё долго стоит на одном месте без возможности сдвинуться хоть на миллиметр. Прижимает к щеке свою руку, до сих пор фантомно ощущая касание чужих губ. Определённо — он сошёл с ума.