I'm a soldier who's returning her weight

Нил никогда не был толстым. Ему никогда не позволяли быть толстым. В бегах у него никогда не было достаточно еды, чтобы набрать вес и мечтать о том, чтобы стать толстым. Он мог только представить себе, как было бы больно, если бы это случилось, Мэри наказала бы его за то, что он замедлил их движение, добавив еще одну особенность, по которой его можно было бы заметить. Первый год в Пальметто он жил так же, как и в бегах. После Балтимора он сосредоточился на том, чтобы набраться сил и победить Эдгара Аллана. Как только это было сделано, жизнь продолжилась, и, как ни странно, Нил наслаждался жизнью Лиса. Эндрю было наплевать на то, что он ест, как выглядит, как его воспринимают, и Нил любил его за это. Конечно, они не говорят об этом вслух, но Эндрю знает, что Нил любит его, его тело, его поступки, его слова. Нил знает, что Эндрю чувствует то же самое, и никогда не давал ему повода негативно думать о собственной внешности. Именно поэтому Нил испытывал недоумение по поводу этого чувства, которое подкрадывалось к нему сзади. Однажды утром он обнаружил себя перед зеркалом в общежитии, без рубашки, только в одних боксёрах. Повернувшись на бок, он втянул живот так, что показались ребра. Он был толстым. Пухлый. Лишний вес. Медленный. Нездоровым. Непригодным. Как он мог в таком виде играть Экси? Удивительно, что этого не заметил кто-то еще, он, должно быть, не мог устоять на площадке с этим лишним весом. В голове Нила промелькнуло, как он питался последнюю неделю: «Макдональдс» после того, как Эндрю приснился кошмар, мороженое на ночь в кино, обезжиренная кола в «Сумерках», ванильные сливки, когда Эндрю готовил себе кофе. Чёрт, подумал он, надо что-то менять, если я хочу продолжать играть в Экси. Набросив на себя одежду, он обул ноги в кроссовки и отправился на пробежку по кампусу. Когда хлопнула дверь, Эндрю поднял голову с подушки, лицо его было изрезано складками от постельного белья. Увидев пустую комнату, он откинул голову назад, покачав головой на своего наркомана. *** Такое поведение продолжалось в течение двух месяцев, прежде чем Эндрю начал беспокоиться о том, что пробежки его кролика становятся всё более продолжительными и частыми. Однажды утром он сидел за журнальным столиком и ждал возвращения Нила, уже готовый к разговору. Вскоре щёлкнул замок, и в комнату вошёл Нил в футболке с пятнами пота и тяжёлым дыханием. Прошла целая минута, прежде чем он заметил Эндрю, несмотря на то, что тот сидел прямо перед ним. «Привет, Дрю!» — вздохнул Нил, снимая ботинки и направляясь к стакану с водой. Он прислонился к раковине и повернулся лицом к вратарю. «Ты в порядке? Ты выглядишь напряжённым» — сказал Эндрю подняв брови вверх: «И долго ли ты бегал?» — перешёл он на свой обычный монотонный тон. «Как обычно» — Нил все еще задыхался, пытаясь перевести дыхание. «В каком смысле?» ответил Эндрю, обхватив руками свою кружку с кофе. Брови Нила сошлись в замешательстве. «Что?» — сказал он, — «Не знаю, просто мой обычный круг, наверное». Начав защищаться из-за необычного интереса к его бегу, Нил отошёл в сторону, пробормотав что-то о душе. Эндрю постукивал пальцами по своей кружке, все еще прислушиваясь к неровному дыханию Нила в коридоре. Что-то случилось, подумал он. Все-таки лучше оставить кролика принимать душ, подумал он, нельзя же так, чтобы Нил нервничал. Пройдя в спальню, Эндрю сел на кровать, обдумывая, как он собирается обсудить это с Нилом, когда в комнату вошёл сам мужчина, вытирая полотенцем волосы, в боксёрах и мешковатой толстовке. «Извини, Дрю, я тебя не заметил», — отмахнулся он и, подойдя к ящикам, натянул на себя джоггеры. «Нил. Сядь» — сказал Эндрю, и нападающий замер. «А? Почему?» — испугался он. «Ты знаешь, почему, наркоман, давай» — Нил застыл еще на несколько секунд, затем вздохнул и присоединился к Эндрю на кровати. «Зачем ты это делаешь?» спросил Эндрю, даже не став вслух описывать действия Нила, они оба знали. Глупо, подумал Нил, конечно, он заметит, ты ему больше не нужен. «Я-Мм. Не знаю», — пробормотал он. Эндрю наклонился вперёд и посмотрел на Нила, глаза которого, казалось, потускнели от поражения. «Нет, ты знаешь, наркоман. Скажи мне, или скажи Бетси, или скажи Кевину, черт возьми, но ты должен кому-то сказать». «Видишь ли -. Я знаю, что набрал вес, и мне это не нравится, поэтому я просто хочу от него избавиться», — каждое слово, вылетившее изо рта Нила, было для Эндрю как нож, и он знал об этом. «Кролик, зачем тебе от него избавляться?» спросил Эндрю, терпеливо не обращая внимания на то, что у Нила не было ни лишнего веса, ни жира, а именно так, по его мнению, Нил себя считал. «Это плохо. Тормозит меня, то есть… Я удивлён, что Кев ещё ничего не сказал, если честно. Не похоже на него… Думаю, да…» Нил замялся. А, подумал Эндрю, еще одна причина, по которой он хотел бы воскресить Мэри и содрать с нее кожу живьем. «Наркоман, посмотри на меня, Нил. Тебе не нужно ничего менять в себе. Ты — чёртов спортсмен, ты здоров, как ты есть. Не надо калечить себя только потому, что твоя сука-мать сказала тебе, что наслаждаться жизнью преступно», — Нил улыбнулся на последнем слове. «Ты имеешь в виду, что ты не… неважно», — пробормотал Нил и, заметив поднятые брови Эндрю, продолжил, «Ты имеешь в виду, что ты не… недумаешьчтоятолстыйиуродливый » — он поспешно произнёс все слова сразу, покраснев от смущения за своё признание» «Чёрт возьми, Нил, ты на 360%. Да или нет?» спросил Эндрю. «Да», — вздохнул Нил, и Эндрю подался вперед, чтобы поймать его губы в целомудренном поцелуе, а затем отстранился. «Нил, я люблю тебя. Несмотря ни на что». Глаза Нила наполнились слезами от этих значимых слов, которых он никак не ожидал услышать от вратаря. «Я тоже люблю тебя, Дрю. Я постараюсь остановиться, обещаю», — потянувшись вперед, они снова поцеловались, скрепив обещание. Эндрю притянул Нила в свои объятия, уткнувшись головой ему в шею. Господи, подумал он, я готов на все ради этого человека.