Мой поставщик

Мне как никогда хотелось сдохнуть. Мои глаза слипались, строки букв расплывались, голова грозилась расколоться как яйцо. Меня трясло, мне было холодно, и что-то как будто истончилось у меня в груди - у меня не было времени толком проснуться сегодня. На языке неприятно висел вкус нечищеных зубов, ухудшенный сухостью - я забыл попить перед выходом. Профессор распиналась о какой-то ненужной брехне. Все вокруг старательно притворялись что слушали, но мы все знали - эти пары нафиг никому не сдались. Да, мы должны тут присутствовать, но единственная причина почему никто ещё не забил на лекцию - профессор была той ещё стервой и начинала орать если замечала что хоть кто-то не слушал и не уделял ей все сто процентов своего внимания. Я вздохнул. Было бы круто если бы её эго не было таким хрустальным. Неужели такие люди идут на работы вроде учителей или лекторов только ради того, чтобы подрочить своей самооценке? Мне хотелось встать с места и дать бляди за кафедрой по морде. Она ж ещё и в туалет не выпускает в первую половину урока. Мои глаза снова начали закрываться, так что я слегка встряхнулся, стараясь не привлекать внимания. Вот бы было круто если бы она прямо сейчас стала хорошим человеком и дала нам всем поспать. Вся её двухчасовая лекция может уместиться в страницу текста которую мы можем прочитать во время какой-нибудь другой скучной пары - вот бы так сейчас случилось! Она бы дала нам распечатки и заткнулась бы. Я потёр лицо руками. Мечты, мечты. Я посмотрел на женщину. Лет 40-50, жирная, вредная, дотошная баба. Она ходила взад-вперёд перед доской, как вдруг она остановилась и повернулась к какой-то девчонке. -Эй, ты! Что я только что сказала? Девочка вздрогнула и что-то замямлила. -Громче! Ну же, что я сказала? Повтори уж, пожалуйста! Раз уж у тебя есть время рисовать свои каракули, - она выдернула тетрадку из рук студентки, - то уж удели моей лекции пару секунд, сударыня! Я сощурил глаза. Моё желание врезать профессору возросло в десять раз. Мои руки потряхивало пока я слушал как эта стерва поливала несчастную грязью, унижая её перед всей аудиторией. В моей голове одна за одной проносились жестокие сцены расправы. В моей груди спёрло, мне стало тяжело дышать. Я мог убить её десятками способов. Разбить голову о парту, засунуть линейку в глаз до мозга и прокрутить, свернуть шею, задушить своим ремнём, выкинуть из окна. Её искалеченное тело продолжало умирать в моих мыслях пока мои последние вменяемые мысли заволакивало пеленой. Голос профессора смазался, став противным писком, и я перестал понимать слова. Я вскочил с места, озверело смотря на раздражитель.