Мой поставщик

Момент затягивался. Чужие взгляды вперились в меня, коля острыми углами. Мой разум моментально прояснился, и агрессия отступила, уступая место усталости. Мне моментально стало плевать и на профессора, и на девчонку, я просто хотел оказаться дома. Но теперь я привлёк внимание, и мне нужно было как-то выворачиваться. -Профессор, если эта лекция такая вн- важная, то может мы к ней вернёмся? - Своим ором ты отвлекаешь от урока гораздо больше чем тихая студентка, рисующая в тетради, проглотил я. - Мы только дошли до страницы 36, там к- гора материала который мне нужен в следующем докладе. Вот уже минут десять вы ругаетесь студента вместо того чтобы продолжать. Если у нас не будет этого материала к докладу, то мне придётся поговорить с заведующим кафедры. Вы каждый урок так делаете! Я бессовестно врал - весь материал, который мы сейчас обмусоливали, я прочитал ещё в первые пятнадцать минут пары. Но я надеялся что напоминание о начальстве немного вразумит совсем уж заигравшегося профессора. Поодаль от меня встал с места такая же задолбавшаяся профессором однокурсница. -Действительно, профессор, вы только начали самую важную часть про фундаментные основания! Это самая важная часть этой главы, давайте к ней вернёмся! Губы профессора сжались в тонкую полоску. Напоминание о вышестоящих явно её осадило, но я видел как сильно ей хотелось продолжить издёвки - её челюсть сжималась с явной силой и злостью. -Ну что же, хоть кто-то ещё меня слушает. Неблагодарные студенты пусть жнут что сами посеяли. - Она небрежно кинула тетрадку перед студенткой, и та приземлилась со стуком. Перед глазами двадцать пятым кадром мелькнула смазанная сцена моих зубов в её глотке. - Вернёмся к уроку. Я сел. Мои руки онемели и едва слушались. Неприятное чувство в груди только усилилось. В животе больно тянуло. Мои глаза больше не слипались - теперь меня колотило и каждое движение казалось слишком резким. Всё хорошо. Всё хорошо, всё хорошо, всё хорошо. Хорошо, хорошо, хорошо. Я вжимал острие карандаша в подушечку большого пальца, стараясь стрясти странную окоченелость. У меня всё получилось, я никого не покалечил, студентке вернули тетрадь, урок пошёл своим чередом. Мне не о чем волноваться. Я не сделал ничего плохого. Но они все смотрят на меня. Думают обо мне, говорят обо мне. Я не подумал о том что скажу наперёд, два раза запнулся и неправильно произнёс слово. Я говорил вслух так мало, что когда это всё-таки случалось, мне нужно было хотя бы пару секунд чтобы составить предложение наперёд. Теперь я выгляжу каким-то заикой. Я читаю, наверное, больше всех в этой комнате, но говорю как чёртов младшеклассник, неспособный выговаривать длинные слова. Чёрт, и что теперь? А что если все подумают что я втюрился в эту девчонку, и теперь я выгляжу последним дебилом? Я сжал голову в руках. Я не хочу ни с кем говорить об этом, я не хочу думать об этом, я не хочу чтобы эта девочка меня благодарила. Я хочу домой, домой, домой. Мне было плевать, что остальные обо мне думали. Я просто не хотел чтобы обо мне думали в принципе. Или хотя бы не знать об этом. Я на пробу сжал и разжал руку. Она чувствовалась ватной.