Сломанный Меч

Жона разбудил яростный ветер. Ставни дребезжали и бились о раму, заставив подростка вначале с раздражением зарыться в одеяло, а потом резко вскочить и через силу выполнить зарядку. После упражнений и привычного облачения, Арк опустился на кровать, размышляя, чем занять время. Взгляд скользнул в окно: за стеклом метались чёрные порывы, то затихая, то вздымаясь с новой силой, ломая ветви декоративных деревьев и пытаясь раскачать хлипкие с виду дома Ноэда. Выходить не хотелось категорически. В прошлой жизни он бы с головой зарылся в одеяло с книгой — классикой, фантастикой, чем угодно. Сейчас же связь ловила только статику, и погрузиться в свиток за чтением или поиском информации не выходило. Стук молота привлёк внимание Жона и тот незамедлительно вышел на улицу с желанием узнать — кто в такую погоду куёт? Прокравшись мимо (он на это надеялся) спящих хозяев дома и Хейли, он вышел из дома старейшины и отправился в сторону оглушительных звуков удара молота. Это оказался один из домов — такой же, как и старейшины Аяме. Впрочем, все дома здесь словно сделаны под копирку — деревянные, простые и со светлыми тонами. Отличия лишь в нескольких деталях. Территория вокруг дома выглядела заброшенной — дорожка завалена грудами жёлтоватых листьев, вокруг множество луж, перемешанная с грязью и даже редким мусором. Рядом с домом находилось ещё одно здание с пристройкой, откуда и доносился тот самый шум, привлёкший внимание Жона Арка. — Гундзы Арк? — Удивился Кайоши, тот самый воин, что встречал их у входа в поселение вчера тёмным вечером, — что привело тебя в мою обитель? Жон окинул взглядом мастерскую, где царил особый порядок, рожденный годами ремесла. Воздух дрожал от жара разбуженного горна, смешивая аромат раскаленного металла с терпкими нотами льняного масла. На стенах, испещренных угольными пометками, висели чертежи клинков переплетались с эскизами фантастических винтовок. Это была настоящая кузница - но не примитивная. Полуготовые клинки, застывшие в ожидании закалки, соседствовали с причудливыми заготовками — то ли посохи друидов с корой-текстурой, то ли скелеты будущих алебард. Стружки кудрявым снегом лежали возле верстака, где деревянная заготовка уже обрела змеиную грацию катаны. У наковальни, покрытой шрамами от десяти тысяч ударов, громоздились закаленные сердца будущих мечей — полосы металла с маслянистым отблеском. — Любопытство. В Анселе нет кузнецов, с которыми я бы мог поговорить. А в других поселениях было не до этого. — Значит, ты тоже кузнец? — Спросил Кайоши. Темноволосый, невысокий и даже с виду грузный, он продолжил своё нелёгкое дело — ковать клинок. Обычному человеку войти сюда было бы почти невозможно. Даже Жон, едва переступив порог, ощутил сокрушительную волну жара, накатившую из раскалённого чрева кузницы. Лишь через мгновение его аура адаптировалась, смягчив напор тепла. — Начинающий и пока не многого добившийся. — Раз встал на путь кузнеца — значит, ты кузнец. Подмастерье, мастер — всё это лишь звания. Пока идёшь — являешься. — Ты знаешь, зачем мы пришли с Хейли в поселение Ноэда? — Задал вопрос Жон из интереса. Скрывать это всё равно не имело смысла — здесь всё было видно как на ладони. — А чего не знать? — Хмыкнул кузнец, — умерла любимая племянница, с которой старейшина не разлей вода, и военный глава запретил расследовать дальше. Как по мне, Сакура умерла от горя. В последние месяцы она была как не своя — оно и не удивительно. — Не удивительно? Что же случилось? Кайоши взглянул на него с насмешкой, прекрасно понимая, для чего тот его расспрашивает. — Дитя сбежало. Глупая дочь, которой не нравилось здесь жить, в строгом законе и тёплом уюте от Детей Ночи. Она сбежала — и как мы позже все узнали, сбежала к ублюдкам из племени Бранвен в поисках защиты и вольной жизни. А потом, один из путешествующих и торгующих Ноэда узнал, что её убили при очередном налёте на одно из поселений. Конечно, Сакура это узнала одной из первых. — Люди не умирают тихо в постели от горя так просто, — усомнился Жон, — хотя не мне судить, я не врач и не могу знать всех особенностей человеческого организма. — Никто не может знать, что у человека внутри, — грустно сказал Кайоши, осматривая получившийся результат. Он к чему-то прислушался, а потом разочарованно вздохнул, охладил готовый клинок и выкинул его, словно самую бесполезную вещь на свете. — Ты выглядишь не очень довольным своей работой. — Этот клинок молчит, а значит, у меня не получилось сделать что-то стоящее. Он вспомнил события вчерашней давности. Подобие кузнеца было необычном и уникальном. — И много ты способен узнать от оружия? Сказал и чуть не прикусил свой язык. Среди носителей ауры расспрашивать о личном Подобии и его способностях считалось дурной приметой. Но Кайоши то ли не заметил этого, то ли не знал. А может, сделал вид, будто не заметил, — ни мышцей не дрогнув, он продолжал равнодушно разглядывать кузнечный молот — Много ли? Иногда слишком много, того, чего не хотелось бы узнать. А иногда оружие молчит, хотя я знаю — оно может петь свою песню. Будто с ним что-то случилось такое, что заставило его замолчать навечно. Смерть хозяина или поломка. — И было ли у Сакуры оружие? — Нет, мальчик, не было. Не все в Ноэда воины — кто-то же должен ухаживать и следить за хозяйством. — Это верно, — вздохнул Жон. Почему-то Аяме не рассказала обо всём — все, что её интересует, это чтобы Хейли нашел убийцу. Он помнил те безумные глаза, уставившиеся на огонь, когда он покидал комнату. Старик остался с ней и о чём-то тихо беседовал. Тема беседы оказалась слишком личной, отчего подростку пришлось подняться с кресла и уйти спать. — Юный Арк, дам тебе совет — не спрашивай других о Сакуре. Это больная тема для многих, а Ноэда не особо жалуют чужаков. На этом тема заглохла, и Жон остался простым наблюдателем за тем, как Кайоши работает. Сам воин был не против и даже иногда о чём-то спрашивал. Например, об Анселе. — Значит, Ансель красивый город? — Поинтересовался он, — и у тебя парень, семеро сестёр? Я свою то старшую еле терпел, а у тебя целых семь! — Я почти самый старший в семье — старше лишь одна из моих сестёр. — А что, отец и мать? О них ты не рассказываешь. — Они мертвы. Кайоши немного помолчал, взглянув на Жона. — Прости гундзы, если оскорбил тебя своим вопросом. — Ты меня не оскорбил, Кайоши. И я не гундзы. — Да, парень, Арки не аристократы, как и Ноэда теперь не самураи. Но наш девиз: «Кровь помнит». И мы помним не только своё прошлое. В крови у тебя течёт поколение десятков славных поколений южных владык Вейла, рыцарей и охотников. — И даже Юлиус Арк? — Хмыкнув, спросил Жон, — я думаю, для тебя он не так уж и славен. — Мне нет смысла ненавидеть человека, что мёртв уже более семидесяти лет, парень. Не могу сказать это об остальных Ноэда — некоторые старики помнят прошлое и вряд ли обрадуются твоему приходу. Приходу твоего деда они точно не обрадовались. В последний раз он заходил сюда перед своей смертью. Жон удивился. — Артур Арк заходил сюда перед смертью? Двадцать лет назад? — Да, заходил. Зачем — мне неведомо. Я в это дело не лезу, если хочешь, спроси Аяме. Но тогда знатная буча поднялась. Жон кивнул, механически принимая информацию, в то время как мысли метались между двумя вариантами: обсудить с Хейли или сразу обратиться к старейшине Аяме. Что забыл здесь дед? Возраст для помолвки он, казалось бы, давно перешагнул... Где-то на периферии сознания зашевелились тревожные догадки, складываясь в зыбкую гипотезу. С усилием воли он отгородился от навязчивых мыслей, словно захлопнув тяжелый сундук с сомнительными артефактами прошлого. Пока рано. Сначала факты. Кайоши закончил очередную заготовку. Он прекратил стучать, внимательно осмотрев клинок, и вновь разочаровался. Ноэда уже собирался выкинуть клинок, но его остановил Жон. — Постой, Кайоши. Позволь мне взять молот. Тот посмотрел на него странно, но молот дал. Жон, почувствовав, как его Подобие подстраивается под взятое новое оружие, посмотрел на заготовку. Голый клинок без рукояти выглядел слишком серым для его восприятия — кузнец знал своё дело. Но… — Здесь и здесь — слабые места. И они тут не должны быть — я думаю, если тут подправить, то клинок возможно «заговорит», — Жон вернул молот обратно кузнецу. — Боюсь, это не поможет, но… ты видишь… слабые места? — Сразу догадался член Ноэда, — обнаруженное Подобие в таком юном возрасте? Достойно. Даже интересно стало, как ты его нашёл. — Мне пришлось убить своего отца. Кузнец выронил свой молот. — Это… — Лицожуй. — Лицожуй — поражённо вздохнул Кайоши, — я слышал о таком Гримм лишь в легендах. Думал, что это сказка. — Я бы тоже хотел, чтобы это была сказка, — вздохнул Жон. Он не понимал, что толкнуло его на откровенность: то ли сорокалетний воин с притягательно суровым нравом, напоминавший его прежнее «я» — замкнутое, погружённое в собственный мирок. То ли гормональная буря, требующая выплеснуть накопившееся. Сестрам не доверишься, с Хейли… не хотелось. Старик одобрял его поступок как единственно верный — и Жон вроде соглашался. Вот только в груди по-прежнему сверлила та же ноющая пустота — будто червь, вгрызающийся в сердце ядом сомнений Хотелось накуриться. «Может…?». Он усиленно моргнул, отгоняя мерзкую мысль о курении. Он и так мучился с этим в прошлом, а сейчас, когда организм не попробовал этой гадости? Не дай Бог. Или Братья. Они говорили долго — о выжженных равнинах севера, где гнили остовы древних крепостей, о редких набегах племени Бранвен, ненавистные Ноэда даже больше, чем Совет Мистраля. Кайоши рисовал в воздухе пальцем карту забытых времён: тут — руины древнего поселения ромуланцев с колоннами, словно сломанные зубы, там — ущелье, где ветер свистит голосами погибших караванов. Кузнец даже достал настоящую карту и Жон с интересом запоминал все необычные места. Сколько он проболтал с Кайоши — не считал. Но когда покинул кузницу, с уверенностью мог сказать что уже начало обеда. «Хейли наверняка меня ищет и скорее всего, ругается как портовый грузчик на всех вокруг». Поймав парочку неприязненных взглядов в свою сторону, Жон спокойно покинул двор Кайоши и отправился в сторону дома старейшины Аяме… чтобы заметить кое-что необычное по пути к нему. — Эй, Зёрнышко, Зёрнышко, дай-ка хлебушек! Раздался смех тройки парней, а Азэми сжалась, идя мимо небольшой толпы. «Вроде живут в мире, где негативные эмоции привлекают жутких тварей, а нет, всё равно существует такая вещь как буллинг и издевательство». — Эй, стой, Азэми! — Окликнул её один из Ноэда. Красная повязка на плече гордо говорила всем вокруг, что он, скорее всего с пробуждённой аурой и состоит среди воинов поселения, — ты ничего не хочешь мне сказать? — Мне нечего тебе сказать, Хиэми, — девушка попыталась грозно ответить, но получился робкий отказ. — Ты… — раздражённо начал парень, попытавшись схватить и остановить девушку, но тут ему наперерез встал Жон. — Девушка же сказала тебе, парень — ей нечего тебе ответить. — А ты ещё кто такой?! — Ноэда удивлённо посмотрел на него, оглядывая сверху вниз, и Жон еле сдержал искривление лица от раздражения. Взрывной, гормональный рост ещё не начался, отчего Жон был намного ниже, чем привык в прошлой жизни. — Это парнишка, что прибыл с тем охотником. Вроде, его ученик, — пояснил стоящий сзади Хиэми один из его дружков, — лучше его не трогай, у старейшины Аяме тяжёлая рука. Пойдём лучше… — Нет! Какой-то мадзин не будет мне указывать, что делать! Мадзинами в Мистрале называли всех иностранцев. Устаревшее слово, но учитывая место, где находился Жон — он не удивился его употреблению. Парень набычился, и казалось драке быть — но внезапно раздался выстрел. Потом второй, а следом за ним и третий. Все на секунду застыли… а потом расслабились. — Кажется, мы привлекли Гримм… — протянул Жон, посмотрев на Хиэми, — точнее, ты. Тот скривился, но взял себя в руки и перестал корчить лицо. Занимающиеся своими бытовыми вопросами и просто слоняющиеся по поселению остальные Ноэда не особо встревожились звуками выстрелов — для них это обыденность. Повседневность. Некоторые конечно покосились на их компанию и Жон абсолютно уверен — местные старейшины, если не щёлкают клювом, быстро настучат парням за такое. Главное, чтобы ему не настучали. — Пойдём, Азэми, — обернувшись к девушке, сказал Жон, — думаю, мы разобрались. — Спасибо, — тихо пробормотала она, и они вдвоём отправились в сторону дома старейшины. — Вот и твой мелкий прыщ, Хейли, — указала на них Аяме своей простой и высокой клюкой, и стоящий рядом с ней старый рыцарь нахмурился, заметив их. — Я решил немного прогуляться, — сразу объяснился Жон, — нашёл интересного собеседника. — Кайоши? Только он стучит молотом утром, а Хейли говорил мне, что ты увлекаешься кузнечным делом, — сразу соединила все точки старуха, — если это вечно угрюмый Кайоши, то думаю, в этом нет ничего страшного. Тут взгляд старухи перешёл на Азэми и девушка вся сжалась. — А ты где пропадала? Я тебя отправила отнести мои слова Нодами, а ты… — В её задержке есть моя вина, — подал голос Жон. Старуха изогнула бровь, да так мастерски, что подросток моргнул в немом удивлении. — Ты? И чем же ты отвлекал Азэми, пока та возвращалась сюда? — Просто отвлёк, почему же ей нельзя просто поговорить? Старуха разразилась тирадой, что можно, а что нельзя в клане Ноэда с незамужней девушкой, на что Жон только морщился, Азэми краснела и бледнела, а Хейли то улыбался, то качал головой, а иногда и хмурился, правда, в сторону Жона и стоящей рядом светловолосой девушки. Когда старейшина взяла пауза в своей тираде, Жон решил прервать её. — Это очень интересно, уважаемая старейшина Аяме, но думаю, мы можем вернуться в дом и обсудить то дело, по которому вы нас с Хейли, — взгляд на старика, — позвали сюда? — Я как раз искал тебя для этого, — вставил, наконец, своё слово Хейли, — а ты куда-то запропастился. Брось, Аяме, чего так к своей дочери… Старуха бросила на него такой взгляд, что тот сразу умолк, скривился, и молча взяв Жона за шкирку, ушёл. Жон напоследок увидел, как девушка несмело улыбнулась ему, и тот ответил ей тем же. — Запомни парень, не подбивай клинья к ней, — заметил Хейли, — просто не подбивай. — Мне что-то нужно знать? — Ничего. Просто это Ноэда. Вот и всё. Жон не поверил. Но не стал настаивать. Вырвавшись из крепкой хватки старого рыцаря, Жон продолжил ход. — Так куда мы идём? — В дом покойной. — И что ты хочешь там попытаться найти? — Хоть что-нибудь, — буркнул он, — судя по рассказам Аям… старейшины Аяме, нам будут препятствовать. Но и ты не отвечай силой — мы тут на птичьих правах, и военный глава клана сочтёт любой повод нас выгнать — железным. — И как мне отвечать? — Просто говори, что это тебе сказала сделать старейшина, вот и всё. Здесь их слово в большинстве случаев закон. Они прибыли к дому, что находился в центре поселения. И тут как на зло, появились первые препятствия. — Велено никого не пускать, — произнёс стоявший перед дверью вооружённый Ноэда. И тут Жон вспомнил — они-то не вооружены! Оружие им обещали вернуть, но к вечеру. — И почему? — Спокойно спросил Хейли. — То мне неведомо, чужак. А теперь уходи, пока мне не пришлось… — Мы от старейшины Аяме. Неужели ты не впустишь тех, кто исполняет её приказ? Ноэда скрипнул зубами, но отошёл в сторону. Выглядел он как-то вяло и расслабленно, и особо спорить не спешил. «Действительно, закон». — Ничего не трогай, это дом покойной. Тронешь и будешь вечно проклят. — Как будто я не знаю старые мистралийские традиции, мальчик, — хмыкнул Хейли, — а теперь иди, покури там или ещё что-нибудь. Не мешайся. Когда они вошли внутрь, в чистый, ничем не пахнущий дом, Жон сразу наткнулся взглядом на кровать в углу главной комнаты. Если верить Аяме и Хейли, труп нашли именно в постели. — Сначала стоит проверить кровать, старик, как думаешь? Старик пожевал губу в задумчивости, огляделся обратно, в сторону двери и на окна. И только потом махнул рукой. — Твоё Подобие… оно что нибудь видит необычное? Жон пригляделся, но ничего необычного не заметил даже через минуту разглядывания. Кровать так кровать — красные линии на ножках. Странно, что такой традиционный самурайский клан Мистраля предпочитает спать на кроватях вейловского типа, а не на футонах. Что старейшина, что эта покойная женщина… — Кровать как кровать, старик. Ничего странного я не вижу. — А разве твоё Подобие не видит слабые места даже внутри? В темноте и тумане спокойно же видишь. — Моё Подобие работает только в прямой видимости моего зрения, и заглядывать внутрь оно не способно. Если темнота и туман для него это не препятствие, то вот какая-нибудь стена — то ничего дальше стены я не увижу. — Понял, — сказал Хейли, оглядываясь вокруг. Старик редко спрашивал про его Подобие, да и о своём предпочитал говорить как можно меньше. Это была странность в его поведении — обычно работающие вместе охотники знают Подобия друг друга и их ограничения с возможностями как свои пять пальцев на левой ноге. — Может, разберём кровать? Или перевернём? — И зачем? — Удивился Хейли. — Просто для проверки. Сам говорил, если это убийство, значит, было использовано что-то изощренное для такого тихого устранения, и возможно, это даже не Гримм. — Верно, — признал старик, — вполне может, что и не Гримм… Кровать они так и не перевернули, помня слова того Ноэда. Вряд ли местные обрадуются, что они нарушили местные традиции и пренебрегли суевериями. Они продолжили осмотр, пытаясь найти что-то странное. Но как бы Жон не смотрел — ничего. — Идём, здесь мы ничего не найдём, — разочарованно протянул Хейли. — И что мы будем делать дальше? — Спросил Жон, когда они вышли из дома покойной. Старый рыцарь встретился взглядом с двойкой прибывших Ноэдов, которые уставились на них. Их взгляды, полные подозрения и презрения, неприятно кольнули Жона, и у него тут же возникло острое желание подойти и показать, что смотреть на него так не стоит... Только вот он помнил слова старика. Ответить старик не успел — к ним уже бежал один из Ноэдов, такой же подросток, как и Жон. Как выяснилось, посыльный от военного главы. С приглашением на чаепитие. — Господин Ханако желает принять уважаемого Хейли и его ученика в своём доме. Старому рыцарю не оставалось ничего другого как согласиться, но попытался отсрочить время встречи, на что юный посыльный незамедлительно ответил: — Он желает встречи сейчас. Всё уже готово и глава Ханако ожидает вас. Отказывать такому приглашению — значит оскорбить военного лидера поселения и главу клана. — Ничего не говори и держи рот на замке, ты меня понял, Жон? — Тихо прошептал Хейли ему, и он еле заметно кивнул, принимая наказ старика к сведению. Юный посыльный в сопровождении тех самых двоих Ноэда, что смотрели на них с презрением, привёл группу к резиденции лидера Ханако. Дом ничем не выделялся среди остальных — ни размерами, ни намёком на богатством. Единственным отличием было обилие воинов и жителей, толпившихся у входа. Одни, судя по виду, составляли личную охрану местного воеводы, другие, вероятно, пришли решать бытовые или хозяйственные вопросы. Жон прикинул: в поселении Ноэда жило не меньше тысячи человек — немало для глухих окраин. Правда, половину, если не больше, составляли вооружённые мужчины и женщины. Сколько из них владели открытой аурой, оставалось загадкой. Впрочем, массовое скопление носителей такой силы в глухом лесу было бы безумием — подобное неизбежно привлекло бы полчища Гримм. Их пропустили без очереди, заслужив заинтересованные, любопытные и возмущённые взгляды одновременно ото всех вокруг. Жон мог только похлопать Ханако за такое, если это устроено специально. Обоих приняли в специально отведённой комнате для гостей — и посадили за небольшие столики, причём садиться им пришлось на колени, всё по устаревшему и давно мёртвому в самом Мистрале этикету. Минута тянулась в напряжённом молчании. Жон, сместившийся чуть назад, мог разглядывать лишь спину Хейли да массивную дверь, пока та наконец не скрипнула, открыв взорам высокую фигуру. Ханако Ноэда не походил на гору мускулов, но и худощавым его назвать было нельзя. Сухое, жилистое тело напоминало стянутый тетивой лук — каждое движение дышало сдержанной силой. Безбородое лицо с хищными скулами и холодным взглядом ястреба окинуло их оценкой. Лидер Ноэда молча опустился напротив, соблюдая дистанцию. Жон мысленно отметил точность: три метра ровно — как будто из проклятого учебника по мистральскому церемониалу. — Моё приветствие, тебе, юэджи Хейли. Юэджи по мистралийски — «рыцарь». Чем-то схожее с обращением — «сир». Ханако слегка склонил свою голову и Хейли с Жоном повторили за ним. — И тебе моё приветствие, глава Ноэда. Хейли склонил голову глубже. Жон повторил за ним. На столике перед ними уже расставлены пустые и простые чаши с чаху — местный эквивалент обычного заварного чайника. — Давно не виделись, Хейли, — перешёл сразу на более деловой тон Ханако Ноэда, — и я догадываюсь, по какому поводу ты решил посетить наше поселение. Их никто не обслуживал — а значит, разговор вполне приватный и можно не официальничать, тем более не важные лица перед ним. Именно так Жон понял атмосферу. — Ты знаешь, по какому я поводу здесь, уважаемый глава. Мужчина уставился на свою чашу с чаем задумчивым взглядом и хмыкнул. — Какие слова убедят тебя оставить это дело и уйти обратно? Или же твоя слепая любовь к Аяме не остановит тебя? Хейли напрягся. Тело старика стало напружиненным, и Жон был уверен, сейчас рыцарь сверлил Ханако, словно тигр перед прыжком на жертву. Ноэда это никак не напугало — тот продолжал меланхолично смотреть на свою чашу, даже не поднимая взгляда. — Ты знаешь, почему умерла Сакура Ноэда? — Это допрос, Хейли? Вейловский изгнанник-юэджи хочет допросить главу уважаемого и достопочтимого клана Ноэда? Старик немного сбавил резкости в тоне, но вместо этого в его голосе появилась еле заметная насмешка: — Уважаемого и достопочтимого клана Ноэда? Не помню ни одного из членов Совета Мистраля с такой фамилией или договор, дающий вам право называть себя кланом… — Грубо, Хейли, — заметил Ханако спокойным тоном, ничуть не оскорблённый, — но этого я от тебя и ожидал. И уважаю за такое. Но повторюсь — что заставит тебя забыть о просьбе Аяме и уйти отсюда? — Я обещал. — Обещания всегда можно забыть. — Я рыцарь Вейла и клялся никогда не нарушать своего слова перед сюзереном и Братьями. — Разве клятвы рыцаря имеют значения в наше время? Насколько я знаю, в учебниках истории чётко написано, что рыцарство расформировано, король отрёкся от престола, а в Вейле более нет официальной религии… Хейли скривился от насмешливого тона уже своего оппонента. — Я не бросаю слова на ветер. Ханако горестно вздохнул — слишком напыщенно и громко. — Ханако, — вместо злости или жёсткости, старик сказал это слишком… сердечно? — Скажи мне прямо — ты знаешь, кто или что убило Сакуру? Каменное лицо главы Ноэда ничем не выдало своих эмоций, и тот ровно ответил: — Нет. И своими действиями, ты усугубляешь ситуацию в поселении, старик. — Неужели всё так плохо в округе? — Плохо, юэджи, плохо. Гоу Хань — это всего лишь одна крепость, которой прикрывают лишь важное направление, не более. И этого недостаточно для защиты границ. За последний год Гримм стало слишком много и почти каждая ссора или драка привлечёт достаточное количество, чтобы отбиваться целый час. — Когда мы прибыли сюда, то встретили лишь одну стаю Беовульфов. — Значит, тебе повезло, юэджи. А теперь, раз наш разговор не имеет смысла, то прошу покинуть мой дом. Ваше оружие вернут вам, когда вы покинете этот дом. Ханако встал во весь рост, первым собираясь покинуть комнату, что являлось немалым оскорблением гостей… пока его взгляд не остановился на Жоне. — Ты, мальчик. Ты Арк? Риторический вопрос, но Жон ответил, как положено. — Всё верно, уважаемый глава Ноэда. Я Жон Арк, сын Николаса Арка и внук Артура Арка. На последнем произнесённом имени ястребиное лицо мужчины скривилось, словно съело лимон. — Ещё один Арк в нашем поселении. Ваш приход никогда не приносил нам добра. На этом глава Ноэда развернулся и ушёл. Вышли они, ничего не сказав друг другу. Им, молча, передали их оружие, и Жон с удовольствием прикрепил Кроцеа Морс с ножнами к поясу вместе с пистолетами. Только когда они приблизились к дому старейшины Аяме, Арк спросил: — Что дальше то? Отчего -то мрачный Хейли дёрнулся — явный признак раздражения, когда его трогают в неподходящий момент. Рыцарь посмотрел на него неприятным взглядом, но после расслабился. — Есть некоторые направления… но нужно спросить старейшину. — Есть подозрения…? — Если это не простое убийство, — старик огляделся вокруг на наличие лишних ушей, — и если это не Гримм… тогда единственное что приходит на ум — уникальное Подобие, способное влиять на человека с приличного расстояния. — Это… — Жон выдохнул. Подобие могущее убить тебя издалека, без возможности даже отреагировать? Что за ужасающая сила. И что представляет из себя человек, если обладает чем-то подобным? Всё-таки Подобия это часть души. И Жон подозревал, что его возможность видеть слабые места своих противников может быть связано с его перерождением. Правда, каким образом он даже не хотел думать. Старейшина встретила их молчаливым вопросом во взгляде. Но Хейли отрицательно покачал головой и старуха сразу сдулась. — Совсем ничего? — Нам бы хотелось оглядеть всё внимательнее и перетрясти мебель, но этого сделать мы не сможем. Сама понимаешь… — Понимаю, — проскрипела Аяме, — очень понимаю. И помочь в этом не могу. — Есть деликатный вопрос, Аяме, — начал Хейли. Они находились в гостиной. Старуха, страдая определённой формой паранойи, заперла все окна и закрыла даже перегородку наглухо. Не забыв перед этим осмотреть всё вокруг — не следит ли кто нибудь? — Я слушаю, Хейли. Если это для поисков убийцы, то я всё расскажу. — Есть ли кто в поселении, у кого есть необычное Подобие… влияющие на человека с расстояния? Аяме расширила глаза в понимании того, к чему ведёт Хейли и задумалась. Её не интересовало, что раскрывать секреты своих соклановцев, по сути, чужому человеку — есть предательство. У старейшины была только одна мысль, засевшая ей в голову. Найти убийц Сакуры, которую сам Жон даже в глаза не видел. Минутное, неловкое молчание — ни старуха, ни Хейли ничего не говорили и глядели друг на друга. И если взгляд Хейли был напряжённый, ожидающий, то вот старухи задумчивый и перебирающий что-то в памяти. — Нет, — прервала молчание старейшина, — я не знаю никого в поселении Ноэда с такой силой. Хейли расслабился и одновременно разочарованно вздохнул. Очередное направление поисков встало в тупик. — А вы знаете Подобие всех воинов клана? — Решил спросить Жон. — Нет, — пожевав губу, признала Аяме, — не знаю. Но как старейшина могу легко узнать. — Это будет слишком подозрительно с вашей стороны, — заметил Жон, — если вы внезапно будете узнавать у кого какие Подобия в связи с недавними событиями и нашим приходом, все сразу соединят точки. А если убийца действительно кто-то из Ноэда… «Если этот убийца вообще есть и мы не гонимся за придуманной фигурой в тумане», — промелькнула неприятная мысль. — Я и без тебя знаю, малявка, — пренебрежительно махнула рукой старуха, — но если это даст хоть что-нибудь… Старуха пообещала, что займётся поиском информации с завтрашнего дня, и тут же позвала Азэми, велев накрыть стол для гостей, которые со вчерашнего дня толком ничего не ели. Как нельзя кстати рабочий день подходил к концу, и вскоре должно было окончательно стемнеть. Жон вспомнил, что и правда ничего не ел — лишь перекусил из своих запасов, да и забыл. Ужин — или, вернее, поздний обед — состоял в основном из риса и редких вкраплений мяса. Простой рис с яйцом, острый рис, щедро посыпанный красным перцем, обжаренные кусочки мяса, укрытые рисом и овощами — что-то вроде столичных рулетов-роллов, только с мясной сердцевиной. «Ну и правильно… сырая рыба сомнительное удовольствие для желудка… да и откуда ей здесь взяться?». Хейли решил отведать местного хмельного — традиционного саке. Старейшина тоже пригубила пару чаш из общего кувшина, и, казалось, старые погрузились в воспоминания… Жон сидел рядом с Азэми и ловил её взгляд при каждом громком хохоте Хейли или сдержанном смешке старейшины. На вид местный напиток не слишком повлиял на них, но кое-что выдавало — развязавшиеся языки и оживлённая жестикуляция. Жон вздохнул. — Аяме сегодня сильно тебя допекала? — Тихо спросил он у Азэми. Девушка отрицательно покачала головой. — Нет… Спасибо, что отвел от меня ее гнев. Боюсь, дело могло бы закончиться не просто выговором. — Всегда можешь на меня рассчитывать, — улыбнулся Жон. Азэми в ответ лишь покраснела. Пока старики были поглощены своими воспоминаниями, он решил заговорить с ней. Расспрашивал о разном — о жизни в поселении, о том, как часто нападают Гримм, как ей здесь живётся. И в ответ делился своими историями — об Анселе, о семье, о необычных происшествиях, случавшихся с ним во время миссий по всему Мистралю. — Это было полгода назад. Мы нарвались на Берингелей. Знаешь таких? Это Гримм, похожие на обезьян. Только огромные, с шипами и… — Азэми, — строгий голос прервал Жона, — принеси нам ещё один кувшин саке и прекращай болтать с мальчишкой. Лучше займись делом… куры не кормлены. Сыпани им зерна. Тишина. Даже Хейли удивился — секунду назад он что-то рассказал старухе, а сейчас она внезапно решила вмешаться в их разговор. — Я… можно попозже? — Робко попросила Азэми, — я немного устала после чистки в подвале… — Сейчас, Азэми, это сейчас! — Рявкнула старуха, — быстро принеси то, что я попросила и займись делом. Совсем распоясалась! Дурная кровь. — Я… не буду. — Что ты сказала?! — Сама принеси себе саке и покорми кур. Я тебе не прислуга! Девушка резко встала, вся красная и взвинченная. Жон попытался придержать её рукой, но та этого будто не заметила и уставилась на старейшину ненавидящим взглядом. Столько ненависти горело в её глазах… Жону поплохело на секунду. — Ты смеешь дерзить мне, мелкая дура?! — Рыкнула старая дура, по мнению Жона, — да ты… ты… я растила тебя, заботилась, а ты так? — Да! Да! Я! — Крикнула Азэми в ответ, — я с детства горбатилась, а в ответ получала только очередной наказ от тебя! Девушка демонстративно показала свои ладони — все в мозолях и даже не отмывшейся грязи. — Вот что я получила от тебя. Единственное, чем ты можешь гордиться в своей жизни. Сделала мои руки сильными и привычными ко всему. — Азэми, пошла вон и не возвращайся, пока я… Жон вздрогнул. В комнате стало… слишком холодно? Будто кто-то открыл все окна нараспашку и холодный, промозглый ветер вгрызся в помещение. Но нет — всё было закрыто, а очаг… Жон с удивлением понял, что очаг практически потух. Шум ветра пронёсся по всей комната, и задребезжали тарелки. Хейли встревожился. В его глазах загорелось что-то ужасное — Жон видел это и раньше, когда тот смотрел так на бандитов или разрушенные поселения. Какое-то воспоминание, что заставило сердце старика биться сильнее, и рефлекторно хватиться за свой зелёный плащ, с которым тот никогда не расставался. — Прекрати, Азэми… — старуха попыталась образумить дочь, и та внезапно осознав, что чуть не разрушила всю комнату, побледнела, а после выбежала из комнаты. Старуха упала на стул и поморщилась. Взгляд же Хейли ничуть не изменился — тот продолжал смотреть в сторону убежавшей Азэми… а после посмотрел на Жона с немыми словами: «Иди к ней и успокой девчонку». — Что я сделала не так, Хейли? — Услышал Жон позади себя, когда покидал гостиную. После нескольких минут блуждания по лабиринту коридоров Жон наконец обнаружил Азэми снаружи — она замерла у самого входа, вглядываясь в лесную чащу. — Всё хорошо? — Прекрасно, просто прекрасно! — Рыкнула на него Азэми, но сразу взяла себя в руки, — прости… не знаю, что на меня нашло. Всё вокруг как-то злит. Соклановцы и мать, и всё вокруг раздражает так, что хочется прогрызть себе все ногти. Жон понимающе кивнул. — Всё так плохо? — Я… — Азэми неуверенно оглянулась на него, будто не знала — стоит ли изливать душу или же она просто была растеряна от всего произошедшего, — я… люблю мать, но к старости она стала невыносимой. Она бредит давно умершим мужчиной, а страдаю от этого только я. Хотелось спросить, что за мужчина, но внутри он уже догадывался. — А ты не думала покинуть поселение? — Спросил Жон. — Покинуть поселение? — Грустно прошептала она, — куда? — В любое другое поселение. Например… в Ансель? Азэми посмотрела на него удивлённо… и улыбнулась. — Ты говорил, что это красивый город, очень похожий на старый Вейл. — И там никто не будет тебя судить, ругать и заставлять работать. — В жизни не бывает всё так просто, Жон, — заметила Азэми и он был полностью с ней солидарен в этом вопросе… было только одно «но». — В жизни ничего не бывает так просто… но и она полна удивительных событий и встреч. Вот например, я встретил тебя. «Если Хейли мне ничего не скажет прямо, спрошу у старухи… и заберу Азэми отсюда, подтвердится это или нет». У Жона уже не было никаких сомнений. Всё сходилось, слишком хорошо сходилось, и даже внешностью Азэми слишком напоминала ту же взрослую Сафрон. Кровь сильна, да? Удивительная сила генов, дедушка, не правда ли? — Спасибо, Жон, я… действительно хотела бы уехать в Ансель. Резкий порыв ветра взметнул пряди Азэми, когда она внезапно рванулась вперёд — губы Жона на миг ощутили привкус лесной мяты и чего-то тёплого, медового. Не поцелуй, а вспышка: нескоординированный толчок, от которого их зубы стукнулись. Она отпрянула, будто обожглась, лицо залила алая волна. Даже не вскрикнула — только хриплый выдох в ответ. Мгновение и смущённая девушка убежала обратно в дом, а он остался стоять на пороге. «Теперь осталось сообщить о своих догадках ещё и Азэми…». Он вздыхал чистый свежий воздух, любуясь красивым пейзажем, что предстал перед ним. Вечернее поселение Ноэда выглядело тихим и уютным. Портило всё только множество красных точек, линий и перекрестий. Не отключаемое Подобие даёт о себе знать, но он привык. Даже обычными кулаками можно было много что сломать. Или убить. Он остановился и вгляделся на крышу одного из домов. Что-то странное промелькнуло там, сверкнув краснотой и исчезнув в дымоходе.