Сломанный Меч

Рюкзак глухо шлёпнулся на оголённую землю, нарушив тишину. Жон сжал губы, резко дёрнул плечом, будто сбрасывая невидимую тяжесть, и шагнул к кургану Арков. С тех пор, как не стало родителей, это место обжигало памятью. Словно призраки прошлого смотрят на него. Судят. Осуждают. «Кто знает. Такое вполне может быть». Сильный осенний ветер завыл, поднимая листья. Они, будто испуганные птицы, взвихрились в танце, рассыпавшись звёздной россыпью по земле. Воздух гудел петрикором — терпкий запах влажной почвы напоминающий о недавнем дожде. Жон присел на корточки, смахнув ладонью налипшие, влажные листья с каменных плит. «Николас Арк и Жанна Арк», — гласили выгравированные надписи. — Я дома, — грустно улыбнулся он, — Саф исполнила свою мечту и поступила в Академию Искусств. Никто ему не ответил. Жон Арк и не ждал ответа. Ему просто хотелось немного выговориться. Перед кем угодно. Даже мёртвыми. — Сапфир растёт той ещё хулиганкой. Стала драться. Много драться. Я каждую неделю хожу в школу как к себе домой. — А Лаванда, да… она стала сочинять стихи. Я сильно удивился, когда увидел её первые, спрятанные трёхстишья. — Близнецы стали ходить в музыкальную школу. Хотят создать свою рок-группу. Я не препятствую, иногда даже подталкиваю. Правда, незаметно. Они любую помощь от меня воспринимают в штыки. И вновь тяжёлая тишина, как только он замолчал. Только шелестящий ветер, в котором ему даже чудились слова. Но нет, просто воображение. — Анна и Виолетта ещё слишком маленькие. Но думаю, их жизнь тоже будет связана с творчеством. Не то, что я, да, отец? И нет, я ещё не нашёл девушку. И да, не надо говорить про уверенность. Могилы снова не ответили. Жон глубоко вдохнул прохладный воздух, чувствуя, как он обжигает лёгкие после удушливой смеси пыли, гари и чужих испарений, витавших в Мистрале. Поправив рюкзак и меч, съезжавший к бедру, он медленно двинулся в сторону Анселя. Дорога домой заняла меньше суток, но вместо немедленной крыши над головой он выбрал холод плит. Иногда эмоциональные импульсы знают о людях больше, чем разум. Особенно если за спиной — годы, о которых не расскажешь даже тем, кто под землёй. Дом встретил его скрипом калитки, словно старый привратник, недовольный долгим отсутствием хозяина. Тропинка из булыжников вела к порогу, петляя меж кустов. Ещё пара недель — и лепестки опадут, сад застынет в ледяном безмолвии, а дом Арков, укутанный снегом, станет похож на ту самую пряничную сказку, которую Жон читал когда-то Анне… Отворив дверь, его встретила… необычная картина. — Нет, это не игрушка, Аня! — Разбушевавшимся медведем кричал Хейли, когда маленькая девочка дёргала его за бороду и усы. — Деда Хейли, а почему твои волосы на лице белые? — Потому что родственников много, Аня. А теперь отпусти уже. — Нет, мне нравится! Так щекотно! — Захихикала она. Жасмин полулежала на диване, обняв за плечи маленькую Виолетту. На экране мелькали кадры мелодрамы с приглушенными диалогами. Пальцы женщины танцевали со спицами – петля за петлей рождался узор из шерстяных нитей. Девочка завороженное наблюдала за её работой, о чём-то спрашивая. Сверху, со второго этажа, спускалась гитарная какофония: два инструмента вели нескончаемый спор, изредка прерываемый грохотом бегающих по комнате ног. — Аня, твой брат вернулся, может, ему подёргаешь волосы? Смотри, они такие же как у тебя! — Нет! Я там уже всё потрогала! Лучше возьми меня на плечи! И бедный старик оказался вынужден под детским давлением милых глаз и улыбок посадить Аню себе на плече. — Я булхедик, булхедик! Вжууу! — Рад, что у вас всё хорошо, — улыбнулся Жон, скидывая рюкзак, набитый новыми книгами и всякой всячиной. Например, сладкими батончиками. — Хейли хорошо справляется, несмотря на его старческое брюзжание, — заметила Жасмин, оторвавшись от вязания и элегантно взяв в руки чашку чая, — твоя юная сестра умеет захватывать внимание. — Я это заметил. — Как съездили? Судя по всему, Сафрон смогла поступить. — Да. Сдала экзамены и теперь зачислена в Академию. — А что насчёт жилья? Питания? — Там есть общага и бесплатная столовая для учеников. Сами всё узнаете — завтра Сафрон позвонит. А где остальные? Уже пять часов. — Каждая занята своим делом и увлечением. — Да, я слышу, — гитарные бренчания усилились и даже отдалённо стали походить структурно на музыку. — Хейли, — обратился Жон к старому рыцарю, — тут тебе привет от старого знакомого. Директором Фенгом кличут. Старик остановился. Анна на его плечах разочарованно фыркнула и с криком: «почему булхедик остановился?», стала дёргать того за усы. — Это… ай… где ты этого мелкого обормота встретил? Ай! Чтобы не чувствовать боли, старик продолжил движение по комнате, раскачивая мелкую. — Да так, встретились случайно, — равнодушным тоном бросил Жон, но старый не поверил. — Врёшь, мелкий, врёшь! Ай, Аня не дёргай за усы! Лучше за бороду… И что говорит этот мелкий засранец? — Директору Фенгу наверняка уже за сорок, — заметил Жон, но заметив развеселившиеся лицо Хейли, только вздохнул. «Ну да, все для него тут дети по сравнению с ним». — Директор Люкса хотел просто поддерживать с нами связь. Точнее, с тобою и нашим мэром. В Мистрале что-то неладное творится, старик. — В Мистрале всегда что-то неладное творится. Даром, странная земля и королевство. — Мы тоже мистралийцы, Хейли. — Ты и твои сёстры, да, Жон. Но я вырос на другой земле. Жон только махнул рукой. Разобрав вещи, отписав Сафрон, что он спокойно добрался до Анселя, и, перекусив, старший брат приступил к проверке… домашнего задания. В последние месяцы у него это вошло в привычку. Раньше этим занималась мать, но после её смерти дело забросилось и за мелкими никто не следил. Отчего и оценки и поведение в школе поползли вниз. Гормоны? Травма? Отговорки. Он знал правду: где-то между миссиями и бессонными ночами упустил главное — стал чужаком в жизни тех, кто нуждался в нем больше всех. — Сапфир, здесь неправильно решено уравнение, пересчитай. — Майра и Николь, я не против чтобы вы списывали друг у друга, но может, вы ещё будете проверять друг друга? У вас у обоих слишком похожее сочинение. — Всё хорошо Лаванда, а теперь скажи по секрету брату, с какого сайта ты сдула задание? Целых два часа. Вот уж действительно где зарыта собака того самого воспитания детей. Можешь сколько угодно одевать, кормить до посинения или водить на все кружки. Но если ты сам не уделяешь внимание ребёнку, то… Результат очевиден. И не очень приятен. Кресло скрипнуло, когда Жон потянулся, сбрасывая одеревенение в плечах. В планах у него ещё было набросать чертёж ботинок со встроенной гравитационной Пылью. Может быть, подумать о возможных улучшениях щита, учитывая новые возможности и применения которые он узнал в «Соприкосновение с Пылью». Но когда он поднялся, чтобы найти чертёжную бумагу, его глаза уловили… неестественное. За спиной, на полу, лежала охапка листьев. Слишком ярких, словно вырезанных из изумрудов и малахита. Темно-зелёные прожилки переходили в ядовито-салатовые, а кое-где — в черноту, будто кто-то капнул тушью на акварельный этюд. — Базилик? Как он тут оказался, — пробормотал Жон, поднимая листья. А потом он понял. Листья в руке смялись и были выкинуты на помойку. «Глупые дети». Он даже не будет выяснять, кто подложил. «Когда подростковый период выйдет в пик, мне впору идти вешаться… ещё и Сафрон уехала на несколько лет». Жон погрузился в подвальную тишину, где ночи сливались в бесконечный поток чертежей и эскизов. Бумаги множились — одни листы превращались в мусор под натиском сомнений, другие обретали чёткость. Иногда он чего-то не понимал и рылся в справочниках покойного отца, пока пальцы не покрывались пылью старых страниц. Дни текли чередой тусклых рассветов: утром он выползал на свет, переписывался с Сафрон, слушал смех детей, а к вечеру снова исчезал в лабиринте своих идей. Лишь Хейли вытаскивал его из «подземелья» — на тренировки, где мышцы кричали от боли, или на редкие вылазки, где мир напоминал, что время не остановилось. Так прошла осень. За осенью пришла зима, покрывшая землю толстым слоем снега. На короткое время приехала Сафрон и рассказала о своей учёбе и успехах. Кончилась зима и наступила весна, а вместе с ней Жон закончил все свои запланированные проекты. «Время летит так быстро». В итоге вышли гравитационные боты — Жон предпочёл их называть так. Способность вовремя высоко подпрыгнуть дорого стоит в пылу битвы. Особенно с Гримм и особенно если ты дерёшься в лесу или в горах. Впрочем, на ботинках он не остановился, занявшись модификацией своей защиты. Первым делом он занялся щитом. Жон внедрил гравитационную Пыль на лицевую часть щита. Это позволило бы использовать щит как параплан при внезапном полёте или же отталкиваться от этого самого щита. Он бы добавил ещё Пыль жёсткого света, но такую вещь добыть в здешних условиях нереально. Слишком дорогая и редкая вещь. Та же гравитационная Пыль уже недёшево обошлась Жону, но заработки от редких миссий зимой и осенью всё окупили. Наручи и налокотники серебристого цвета. Если вторые были просто для дополнительной защиты, то вот первые служили ещё и дополнительным магазином патронов, вмещённых благодаря последним запасам пространственной Пыли. На этом его успехи не закончились — он научился делать примитивные гранаты. Не все, но огненные гранаты и дымовые из паровой Пыли освоил. Правда на это ушло много сил, нервов и мер безопасности. Каждую новую гранату он создавал не дома, а в специально найденных, уютных с виду, но по-хорошему защищённых местах недалеко от города. Собрать, проверить, оценить результат — всё в одной точке, вдали от чужих глаз. «Нужна отдельная от основного дома кузня!». Иногда светлые мысли приходят слишком поздно. — Ну-ка, покажи мальчик, что ты там за чудо-ботинки смастерил? Я же видел, ты подпрыгивал, когда я заходил! — Хейли, я предлагаю надеть тебе ботинки и опробовать на себе небольшой полёт… — Нашёл идиота надевать чужое снаряжение! — Рассмеялся Хейли и лениво попытался ударить по затылку Жона. Тот отпрыгнул… вверх, забравшись на крышу дома. — Не удивил, мальчик. Гравитационная Пыль, да? Старый, как зарытая собака в вашем саду, трюк. «Надеюсь, про собаку он пошутил». — Так чего ты хотел, старик? — Спросил Жон, слезая с крыши. — Есть возможность много подзаработать. — Миссия? — Да, миссия, парень. Но не очень-то близко от Анселя — придётся на железке ехать. «Железкой» Хейли называл поезда, которые он ненавидел из-за своей слабости. Старика тошнит в них, как только начинается движение. Как оказалось, миссия их ожидала в Ченьцине, в довольно крупном и хорошо защищённом поселении Мистраля, на севере Анимы. «Практически... самое дальнее пограничье». — Мне написал старый друг оттуда, сказал, что произошло что-то странное, — объяснил Хейли. — Мы вроде охотники, а не детективы, старик, — напомнил Жон, на что старый рыцарь только хмыкнул. — О, это да, мальчишка. Только вот понимаешь — люди такие существа, что изойдутся, но вытворят какую-то херню. И нередко эта херня связана с Гримм. — Я не особо понимаю, к чему ты клонишь, Хейли. — Мой друг, — последнее он сказал с какой-то особой интонацией, отчего Жон слегка сузил глаза в подозрении, — сказал, что дело с большой вероятностью связано с Гримм. Очень странным. — И сколько обещает быть прибыль? — Охотники не должны думать о прибыли, мелкий засранец! — Ещё одна попытка ударить по затылку и ещё один прыжок вверх, на крышу. — Так сколько? — Переспросил Жон уже с крыши собственного дома. — Я согласился помочь, так что не стал настаивать на плате, — признался рыцарь, а его ученик только вздохнул. Жон ненадолго задумался. — Если это помощь другу, то хорошо. Надеюсь, я об этом не пожалею. — А куда ты денешься, засранец! — Поднял кулак Хейли, — ты вообще-то мой ученик! — Из головы вылетело, извини, старик. Наверное, от тебя заразился деменцией. Жон остановил себя, заметив, что он странно себя ведёт. Слишком активно и напористо. Такого он обычно за собой не замечал, а вот сейчас… «Неужели гормоны бушуют?». В этом году ему исполняется четырнадцать. Праздновать день рождения он не станет — никогда не любил подобные даты: по опыту прошлой жизни они неизменно приводили к ссорам, неудачам или неприятным происшествиям. — Как долго мы там будем? — Я надеюсь меньше недели, — пробурчал Хейли, — день-два точно потратим чтобы добраться, пока договоримся, пока разберёмся… в общем, возможно это будет твоя самая долгая миссия за твою недолгую жизнь, Жон. Жон с сомнением пожевал губу, размышляя: «А кто собственно будет присматривать за мелкими?». Он ничуть не боялся оставлять Жасмин на присмотре — женщина заслужила немалое доверие за последние несколько лет. Но всё равно… Не хотелось оставлять сестёр. — Всего неделя-две, мальчишка! Ничего с твоими сёстрами не случится — Жасмин за ними присмотрит! — Раздражённо рыкнул Хейли и Жон под напором старика кивнул. Действительно, чего он надумывает? Может, привык за всем следить? Поэтому-то они его и не особо любят. Пожитки, оружие, снаряжение — всё это Жон собрал за пару часов. Отдал распоряжения младшим, сообщил, что уходит, предположительно, недели на две, а то и больше. Оставил приличную сумму денег, доверив её только Жасмин. Дети этому только обрадовались — ну конечно, целых две недели без строгого надзора старшего брата! — Ведите себя хорошо. Не деритесь, — строгий взгляд на Сапфир, — не хулиганьте, — взгляд переметнулся на близняшек, — и запомните: не подкладывайте мёртвых животных тем, кто вам не нравится в школе, — самый пронзительный взгляд достался Лаванде. В путь они тронулись под вечер и к привычному уже Андриаполю добрались без приключений. Именно оттуда их маршрут лежал дальше — в Ченьцинь, на северные земли Мистраля. — Таблетки от тошноты, Хейли, ничего тебе не сделают. Точнее сделают — избавят от тошноты. — Тихо! — Буркнул старый рыцарь, — не верю я этим таблеткам! Как-то напичкался один солдат таблетками и… на следующий день умер. В собственной моче и в говне. Мантлийские шпионы подбросили и подменили! «Ну вот зачем я ему показал упаковку?», — пожаловался сам себе Жон. Старик как увидел, что таблетки от тошноты: «Made in Atlas», так наотрез отказался их принимать. — Думаешь, атласианцы специально сделали для тебя отравленные таблетки, старик? — С фальшивой насмешкой решил кольнуть его Жон и мгновенно получил подзатылок. Но смех не прекратился, — нужен ты им старый, чтобы для тебя такие таблетки делать! — Ничего не думаю, — прохрипел старик, — просто не доверяю я товарам из Атласа. Считай, привычка, не брать в рот всё, на чём есть слово Атлас или Мантл. Он вздохнул и убрал таблетки, поняв, что Хейли не заставить перестать мучиться. — Может, хоть расскажешь о своем друге из Ченьцина? Что там такого произошло? — Как покинем это металлическое чудовище, так и расскажу. А сейчас, не трогай меня! «Удивительно и странно, что аура не может справиться с тошнотой». Аура обеспечивает базовую защиту от внешних воздействий, хотя и не от всех — в этом заключается её особенность. Например, капли дождя не воспринимаются ею как угроза, а потому не блокируются автоматически. Опытные носители способны создать подобие «аурного зонта», но это требует значительного контроля и повышенных энергозатрат. Она также активно поддерживает физическое состояние человека, усиливая регенерацию и замедляя старение. Смерть охотников от болезней или естественного угасания организма — редчайшее явление. Тот же Хейли, прожив почти столетие, сохраняет физическую активность и продолжает сражаться с Гримм. Однако на психику аура не влияет. Исключение — случаи, когда способности человека напрямую связаны с ментальной сферой, но даже тогда эффект зависит от индивидуальных особенностей. Перед шизофренией, ПТСР, депрессией и другими психическими расстройствами аура бессильна. Поскольку она не подавляет даже тошноту, возникает вопрос: страдает ли Хейли панической боязнью поездов или же его реакция — проявление клаустрофобии, которую аура попросту игнорирует? Ехали они ещё восемь часов. Поезд нёсся довольно быстро, и неудивительно — колёса этого состава были обработаны гравитационной Пылью, отчего они едва касались рельсов, почти паря в воздухе, и двигались куда быстрее обычных. «Интересно, сколько Пыли ушло на подобное?». Экспресс стоил каждого лиена. Поезд прибыл в Гоу Хань — огромный, отлично укреплённый форпост. Самую северную обитаемую точку Мистраля. Это была та самая конечная станция, за которой не оставалось ничего — ни дорог, ни жизни. Самый край Королевства. А за ними - Дикие Земли, населённые чем угодно, только не людьми. К Ченьциню, который лежал южнее форпоста, железные ветки так и не проложили, а значит — дальше предстояло топать пешком. — Ну что, Хейли, расскажи-ка мне теперь всё поподробнее? — Спросил Жон, как только они, предъявив документы, покинули пределы сверх укреплённого форпоста. Арк оглянулся и замер: за его спиной высились древние стены, возведённые ещё в Золотую Эру династии Ромулов. Несмотря на возраст, они казались монолитными — обновлённые, лишённые трещин. Стальные решётки и заборы, созданные по чертежам Атласа, усеяли периметр. Турели, пулемётные гнёзда, а на одиннадцати башнях — массивные орудийные стволы, нацеленные в горизонт. Над ними развевались алые знамёна Мистраля, резко контрастируя с холодным блеском металла. Необычное зрелище для этих земель. Подобную цитадель скорее ожидаешь увидеть в Атласе, где военные культивируют технологическую мощь, а не в гарнизоне Мистраля. Но север здесь диктует свои правила. Именно оттуда веками накатывали волны Гримм, сметая поселения, оставляя после себя пепел и пустоту. Видимо, Совет рассудил здраво: дешевле возвести неприступные крепости на границах, чем бесконечно восстанавливать то, что не уцелеет до следующего нашествия. Отдышавшись, старик широко вдохнул чистый и свежий воздух, и только потом ответил: — А чего тут рассказывать. Произошло убийство — странное донельзя. Мой «друг» подозревает что в этом связаны Гримм. — Странное убийство в каком смысле? И как в это дело можно вовлечь Гримм. — Ох, мальчишка, знал бы ты, сколько способов избавиться от недругов с помощью Гримм существовало в моё время. Например, заманивали в ущелья, где спали Ловцы Смерти. Или натравливали стаи Беовульфов. А может, подкидывали маленьких Гримм в постель и те убивали несчастных. И это самые простые способы, Жон. — И как умер в нашем случае несчастный? — Несчастная. Это женщина. Уснула и больше не проснулась. Как мне сообщили, всё странно — ничем не болела, достаточно молода — не больше сорока. В крови ничего не нашли. Никаких следов удушья или других следов убийства. Ничего. «Действительно странно». — И твой «друг» думает, что в деле связаны Гримм? И почему она позвала тебя, а не, например пограничную полицию. — Скажем так… — Хейли поморщился, — «они», жители Ченьциня, не особо жалуют пограничную полицию. Да и весь Совет Мистраля тоже. В последующих объяснениях, Жон понял, что они идут в поселение, где большинство жителей все ещё следуют старым традициям Мистраля. Потомки клана самураев, с гордостью помнящих Великую Войну и возможно, втихаря прячущие в подвалах знамёна Императорской Армии. — Странно, что твой «друг» решил воспользоваться нашей помощью. Если там все отбитые на прошлом потомки самураев, то зачем им понадобилось звать потомков вейловских изгнанников? — Скажем так… — старик замялся, а Жон поморщился, уже ожидая услышать не очень приятную информацию, — это была его личная инициатива. Дело замяли, но «друг» хочет докопаться до сути. Умершая была для него слишком близкой подругой. Жон вздохнул. Судя по всему, приём не будет благодушным. — Там закрытая община? Надеюсь, местные там не контактируют с племенами. — Нет. Это тебе не вшивые Бранвены, что опустились до воров и грабителей. Ноэда сами презирают бандитов и с удовольствием вспорют им животы. — Ну, хоть что-то хорошее. Как ты вообще умудрился заиметь связи с одним из Ноэда? Мы же вроде сами не местные и никогда Императору не служили. Так ещё и вейловцы. Точнее, первые поселенцы Анселя, к числу которых относишься и ты, Хейли. Старик немного замялся. — Когда мы только прибыли и обживались в этой стране, местные принимали нас в штыки. Несмотря на смену власти, многие ещё помнили имперские времена, и в каждом селении можно было наткнуться на бывших врагов — ветеранов Великой Войны. Но твой дед, Артур Арк, не стеснялся этого и не боялся заходить в самые глухие поселения. Он налаживал связи и часто приходил на помощь, когда это было нужно. Хейли немного запыхался от долгого монолога и, достав из рюкзака бутылку воды, сделал несколько глотков. Освежившись, он продолжил: — Так, год за годом, десятилетие за десятилетием, мы прижились. Конфликты, конечно, случались. Были и драки. Но в итоге мы со многими сдружились. Общий враг сближает, Жон. А если этот враг постоянен и, по сути, бесконечен, то грызться между собой — терять и время, и смысл. — И Ноэда одни из тех, с кем мы сдружились…? — С сомнением уточнил Жон. — Не совсем… мы пытались — Артур даже хотел жениться на одной из Ноэда. Но ему отказали, и он женился на твоей бабке — Ян Гуй Фэй. Гуй Фей. Жон знал этот род — его бабка происходила как раз из него. Столичный аристократический клан Мистраля, члены которого в Эпоху Витала переквалифицировались в охотников, военных или «наследственных» советников. В своё время представители этого рода обладали в Мистрале немалой властью, а одна из его представительниц даже стала супругой императора и матерью следующего. — Ага, и ты там умудрился поиметь «друга», верно? Старик от чего-то засмущался — Жон это точно заметил! — Ну, да, интересная история получилась. Но не будем об этом — узнаем всё по прибытию! Лучше следи за окружением! Они двигались по едва заметной, протоптанной тропе. Вокруг царила почти дикая природа, и лишь редкие следы присутствия человека указывали на то, что эти земли всё же обитаемы. К Ченьциню они добрались лишь в полной темноте. По пути им встретилась небольшая стая Беовульфов, с которой они быстро и без лишних проблем разделались. Поселение на самом деле оказалось небольшим — полукруглое, огорожённое деревянными стенами. Широкими, этого не отнять, запичканное округлыми башнями, из которых торчали еле заметные в темноте, чёрные стволы пулемётов и крупнокалиберных винтовок. — Кто такие? — Грозно крикнули с одной из надвратных башен. Жон вгляделся и увидел, что на них сейчас смотрит, по меньшей мере, четверо. И он был уверен — не только они, но и стволы их винтовок и автоматов. — Моё имя Хейли, — в ответ крикнул старый рыцарь, — а это мой ученик. Мы из Анселя, нас позвала старейшина Аяме Ноэда! В ответ недолгая тишина — дозорные обдумывали, впускать сразу или же стоит побеспокоить старейшину? «Так вот что за "друг"!». Жон постоянно оглядывался, в ожидании, когда их пустят. Мало ли они поймали на хвосте Гримм. Иногда Детям Ночи не нужны были отрицательные эмоции, чтобы найти человека — им хватало глаз. Неожиданным гостям из Анселя предстояло простоять ещё двадцать минут, прежде чем их впустили внутрь. Первое что они увидели, как вошли внутрь укреплённого поселения Ноэда — троих бойцов, в тяжёлом, квадратном и коробкоподобном обмундировании. Угловатые латы, напоминавшие самурайские панцири времён Великой Войны, обволакивали тела словно металлические коконы. Катаны и танто с изогнутыми клинками покоились на левом боку, рукояти торчали из-за обитых сталью поясов подобно шипам. В полумраке, благодаря его Подобию, доспехи пульсировали кровавым свечением, подсвечивая стыки пластин — словно сама броня кричала о своих слабостях. Стоящий впереди остальных мужчина внимательно посмотрел сначала на Хейли, а после и на Жона. — Я думал, сюда ты больше никогда не вернёшься, вейловец. — Я бы и не вернулся, — честно ответил старик, — если бы меня не позвали. — Тётя Аяме, — поморщился член Ноэда, — неудивительно. Впрочем, гостям старейшины не принято отказывать — заходи, но будь добр — сдай оружие. Удивлением для Жона стало, когда Хейли без вопросов снял свой меч и отдал его Ноэда. Сколько он путешествовал со стариком, но никогда тот не расставался со своим оружием даже на пару часов. — Отдай им Кроцеа Морс и свои пистолеты, мальчишка, — тихо сказал Хейли, — если не отдашь — то проявишь максимальное неуважение, и нас, так и так зарежут за это, с оружием ты или нет! Нехотя он снял ножны и отдал их одному из бойцов Ноэда. Схватившись за ножны Кроцеа Морс, говоривший с ними Ноэда, распахнул глаза. — Твой меч печален, юный анселец. Он поёт грустную песню о постоянных войнах и битвах, и до краёв наполнен кровью, чужой и даже бывших обладателей. Жон моргнул в удивлении. — Как твоё имя? — Спросил Ноэда. — Жон Арк. — Арк, значит… — задумчиво пробормотал член Ноэда, — значит ты, скорее всего, внук Артура. — Ты сказал, что мой меч печален? — Переспросил Жон, — это… — Моё Подобие, — закончил Ноэда, — я не скрываю и не стыжусь, что могу узнать историю и слышать голос любого оружия. — До моего оружия не дотрагивайся, мальчишка, — подал голос Хейли. — Боюсь, тогда мне станет совсем плохо, учитывая владельца клинка, — съязвил в ответ «мальчишка», которому судя по внешности уже давно за сорок, — этот клинок я уже видел, и мне стала любопытна его песня. Прости, если оскорбил тебя своим любопытством, гундзы Арк. — Арки больше не дворяне, — в очередной раз напомнил Жон. С кем бы из старого поколения или традиционных мистралийских семей он не встретиться, они постоянно называют его гундзы. Иногда это раздражало, но ничуть не льстило. Вещи нужно называть своими именами и Арки может, и были когда-то могущественным родом Вейла, но теперь — просто семья потомственных охотников из Мистраля. — Для Ноэда ты дворянин, хоть и из Вейла. Я ещё помню рассказы стариков о Юлиусе Арке, что превращал любое поле битвы в ледяное пекло своим могущественным Подобием. — Хватит, Кайоши! — Вмешался один из самураев Ноэда, — ты говоришь слишком много с чужаками. Старейшина Аяме ждёт. — Я лишь хотел поговорить с обладателем такого необычного оружия. Но и правда — тётя Аяме наверняка уже заждалась… особенно тебя, Хейли, — он многозначительно посмотрел на старого рыцаря и тот неожиданно — вновь смутился! Жон жалел, что у него сейчас нет возможности незамедлительно сделать снимок. Они прошли по ухоженной, мощёной дорожке к одному из деревянных домов. Всё вокруг было слишком ухоженно. Чувствовалась женская рука, приложенная к этой яркой чистоте. Хейли, не ожидая пока их впустят, вошёл сам. Жон следовал за ним, с любопытством оглядывая дом старейшины древнего самурайского клана. Войдя внутрь, Арк ощутил дыхание времени — не запах пыли или тлена, а ту самую ауру, что возникает, когда века сплетаются с бытом. Мебель, давно исчезнувшая из домов обычных горожан, здесь стояла с достоинством реликвий: низкие комоды из светлого дерева с ящиками, будто выдвинутыми вразнобой чьей-то забывчивой рукой; вазы с потускневшей глазурью; статуэтки богов и духов, занявшие ниши так естественно, словно их никогда не передвигали. Пол утопал в грубых циновках, сотканных из стеблей северных трав — их золотистый оттенок сливался с полумраком, создавая иллюзию тепла. Лишь один элемент нарушал гармонию. На стене гостиной висел ковёр — гигантское полотно, где мазки киновари, охры и индиго сплелись воедино. Геометрические узоры, стилизованные звери, обрывки иероглифов — всё это сталкивалось в хаосе, будто ткач вплел в нити сто разных историй, не решив, какая из них главная. Хейли целенаправленно шёл по дому, словно знал все здешние ходы и помещения. И когда они добрались до главной комнаты, старик на секунду остановился. А после вздохнул, взглянул на мгновение обратно, на Жона, и стремительно отодвинул деревянную перегородку в сторону. — Ты долго шёл! — Проскрипела седая женщина преклонного возраста, сидящая за удобным диваном. Ещё одна деталь, выбивающая из здешней архитектуры — традиционные мистралийцы предпочитали сидеть на татами. — Как только получил письмо от тебя, так и пришёл, — ответил Хейли, вешая свой любимый зелёный плащ на специальную вешалку для кимоно у входа. С этим плащом старик расставался так же редко, как и со своим мечом. — Кто вообще пишет письма в наше время? Ноэда настолько боятся платить налоги, что не хотят провести простую связь с континентальной системой передачи? — Какие умные слова для такого остолопа-рыцаря как ты, Хейли, — ничуть не обиделась старушка, а продолжила перепалку, — а насчёт связи не переживай — у нас всё подключено, можешь смотреть смешные мультики, что снимают в срамном Мистрале. Хейли не стал обижаться — напротив, рассмеялся и опустился на диван, приняв ситуацию как шутку. Жон тем временем заметил движение в углу: там сидела девушка, чей возраст вряд ли перевалил за двадцать. Её облик контрастировал с привычными чертами местных жителей — вместо тёмных волос и узких глаз светилась золотистая грива, рассыпанная по плечам, будто колосья под ветром. Голубые глаза, яркие, как летнее небо, встретились с его взглядом, а губы растянулись в улыбке настолько безупречной, что она казалась вырезанной из мрамора. Жон на мгновение застыл — слишком уж она напоминала Сафрон, особенно когда та пыталась кого-то очаровать. — Привет, — тихо обратился он к ней, заметив, что старик увлёкся беседой со старушкой, — меня зовут Жон. Я ученик Хейли — вон того медведя, что сейчас мило болтает со старейшиной. Девушка сначала потупилась — явный признак неуверенности. И тихим голосом ответила: — Меня зовут Азэми Ноэда. Я младшая дочь уважаемой старейшины Аяме… Жон осторожно присел на соседнее от девушки кресло. Раз Хейли ведёт себя здесь по-хозяйски, то, стало быть, и он может чувствовать себя уверенно в этом доме. — Я из Анселя. Это намного южнее вашего поселения. — Я не была за пределами поселения, — робко сказала Азэми, всё время, оглядываясь на свою мать, словно та в любой момент одёрнет её. Но та все ещё была увлечена разговором с Хейли. — Такой красивый цветок мало кто хотел бы выпустить. Вдруг — украдут? — Пошутил Жон. От такого странного комплимента девочка вместо того чтобы скривиться — покраснела. Он и в прошлой жизни не умел флиртовать, а тут такие «штучки» некоторым девушкам заходили на ура… «Может всё дело действительно в уверенности?». — Смотри-ка, Хейли, твой мелкий времени не теряет, — подала голос старейшина Аяме, заметив Жона рядом со своей дочерью. — Это мой ученик, Жон. — Арк? — Спросила она и старый рыцарь подтвердил. Та как-то странно посмотрела на него — словно ища знакомые черты. — Похож. Слишком похож на своего деда, — сказала Аяме и у Жона мгновенно упало настроение. Ему никогда не нравилось когда его сравнивают с другими людьми. Особенно, давно мёртвыми. — Меня зовут Жон, а не Артур Арк, — огрызнулся он, на что женщина засмеялась, и подросток почувствовал на себе удивлённый взгляд Азэми. — Нет, этот слишком ворчливый. Я уверена, этого ты поднабрался у Хейли. — Не пора ли нам перейти к делу? — Напомнил старый рыцарь, осторожно оглядываясь на Азэми, — зачем ты позвала меня сюда, я это сто раз прочитал, но мне бы хотелось подробностей, старая карга. — Кого ты называешь старой? — Старейшина сделала лёгкий тычок Хейли. Но мгновение и игривый тон исчез, сменившись на стальной приказ: «Азэми, отправляйся в гостиную и угости юного Арка чаем. Нам есть о чём поговорить». — Я бы хотел остаться, — вкрадчиво оповестил старейшину Жон. Старушка посмотрела на него недовольно и с прищуром жёстких зелёных глаз. — Мальчик, взрослым нужно поговорить… — Пусть остаётся, — вмешался Хейли, — он не будет мешать, Аяме. Мальчик достаточно взрослый, поверь мне. Старейшина не задержалась в раздумьях — из комнаты вышла лишь Азэми. Девушка швырнула на старуху взгляд, пропитанный обидой, затем скользнула глазами по Жону, словно обвиняя его в сговоре. Тот только мысленно пожал плечами — конечно, разговаривать с юными прелестницами приятнее, чем с умудрёнными жизнью женщинами, но он сюда пришёл не за этим. Тишина повисла густо, как пар над кипящим котлом. Лишь треск поленьев в очаге раскалывал её на осколки, да тени от пламени плясали по стенам, будто подслушивая ещё несостоявшийся разговор. — Рассказывай, Аяме. Хейли поднялся с дивана, подошёл к очагу и протянул руки к теплу живого огня. — Всё, что я знала, написала тебе в письме. — Там не хватает деталей. Ты писала, что твоя племянница умерла — уснула и не проснулась. И что ты не веришь, что это была естественная смерть. — Убийство, — с ненавистью проскрипела старуха, — я уверена, что её убили. — И кто? — Спросил Хейли, повернувшись в сторону Аяме, — кто убил твою племянницу? — Да кто угодно! После того как её отец покинул клан, она со многими перессорилась. Да я и сама не пойму, что в него тогда вселилось — просто взял и исчез ночью, без слов, без объяснений. — Значит убийца не известен. Но ты уверена в этом. Что сказали остальные старейшины и… военный лидер? — Старейшины только пожимают плечами, а Ханако потребовал, чтобы больше никто не лез в это дело, посчитав, что это естественная смерть. Не хочет, чтобы в клане началось выяснение отношений, когда вокруг неспокойно. «Ничего не понятно. И странно. Со стороны, кажется, что это действительно обычная смерть — тихо умерла в постели. Только вот слишком молода для такого, если ничего не употребляла перед смертью — но как сказал Хейли, ничего не нашли». Откуда у Ноэда вообще возможность узнать состав крови Жон старался даже не думать. Может, и не такие они ретрограды, какими кажутся со стороны? — Теперь ты понимаешь, почему я позвала тебя Хейли? Мне некого больше звать — никто не хочет разобраться в этом. Все предпочли закрыть глаза. Сакура была мне дорога — как дочь. Старик молчал, о чём-то размышляя. Глаза его блуждали по женщине, грустные и застывшие. На старом морщинистом лице старика тени от разыгравшихся язычков пламени очага играли свой замысловатый танец. — Мы поможем, Аяме. Я помогу.