Сломанный Меч

«Здравствуй. Ты, в чьих руках оказался мой дневник… Имя твоё не важно. Обстоятельства, давшие тебе возможность найти эту вещь, тоже не важны. Важна лишь истина, которую ты должен прочитать. Перед прочтением важна определённая деталь — если ты Озлюминати, то советую засунуть трость твоего господина тебе в задницу. Если ты член Малус Ресурениум, то удавись в Чёрной Яме». Он задумчиво перевернул страницу, и первые же строки повергли его в смятение. Мысли путались, не находя логического объяснения написанному. Неужели это дневник психопата? Но тогда главная загадка была даже не в содержании, а в том, как его автору удалось спрятать эти записи в месте, абсолютно недоступном для обычного человека. «Ярость огня встретила вылезших из глубины туннеля тварей. Стрёкот автоматов, хриплые хлопки гранатомётов — всё потонуло в зверином рёве станкового пулемёта. В воздух взмыли пылевые гранаты, после чего многочисленные Подобия пришли в действие. Их было слишком много. Отряд наткнулся на настоящее скопление чудовищ, пришедших из Горы Гленн. Они шли на колоссальный выброс негативных эмоций, порождённый тем самым Прорывом, как хищники на запах крови. Он с силой вцепился в книгу, будто она была его единственным якорем в ускользающей реальности. Подобие вибрировало внутри него — стремительно и неестественно. Дыхание смерти коснулось его затылка. Оно было знакомо, но в этот раз обещало стать последним. — Вызывай подкрепление! — Сорвавшись на хрип, прокричал один из охотников, — надо отходить, пока из этой Гриммовой дыры не полезла новая пакость! Этот туннель просто кишит Гримм! Но их было слишком много, и это были не обычные Беовульфы или Джекалопы. Это были старые Гримм, пропитавшиеся болью и отчаянием тысяч душ, погибших в Горе Гленн. Среди них он с ужасом разглядел таких, чью чёрную плоть вытеснила холодная сталь, а конечности были заменены бездушными механизмами. Патроны кончились. Пальцы, скользкие от холодного пота и предсмертной дрожи, бессильно обхватили оружие. Подобие завибрировало с нарастающей частотой. Он поддался этому чувству. Отдался ему. И "Сказка о Добром Принце" в его руках вспыхнула, заливая всё вокруг ослепительным серебром». Он привстал, чтобы размять затекшие ноги. Прошли месяцы, а картины того ужаса по-прежнему впивались в мозг острыми осколками. Вокруг раскинулся парк, живущий своей обычной жизнью. Поблизости резвилась стайка детей, играя в «Охотника и Гримм». Поодаль несколько полицейских о чём-то беседовали, но их разговор был нервным и прерывистым, они то и дело оглядывались по сторонам. Видимо, это были те, кто участвовал в отражении Прорыва и теперь страдали от «Гриммотизма»: навязчивого чувства, что из-за любого угла на них может наброситься Гримм. Ощущение ему хорошо знакомо. Впрочем, охотники быстро от этого избавляются. Ещё в подготовительной школе. Его пальцы скользнули по связке небольших книг, висевших на поясе или вшитых в куртке. На первый взгляд, это были простые детские сказки — «Всепрощающий», «Сказ о Зелёном Рыцаре и Амьенской Ведьме», «Последний Герой», «Царь-Пастух». Но именно благодаря им, а точнее, его Подобию, наделявшему эти истории силой, он и снискал своё имя среди охотников. Сказочник. Отдышавшись, он снова взял в руки дневник. Странный, потрепанный том был найден в самых недрах железнодорожных путей, уходящих в сердце Горы Гленн. Во время зачистки его отряд ценой невероятных усилий пробился на одну из заброшенных станций. И там, буквально душой ощущая, как искажается реальность и рвется изнутри его Подобие, он совершил призыв. На зов явился тот, кто лучше любого умел находить спрятанное. «Существо, вызванное им в спешке, получилось странным. Уж точно не обычным. Вместо шерсти его тело покрывало разноцветное марево — переливающиеся голубые, фиолетовые и другие, неведомые оттенки. Оно виляло эфемерным хвостом и издавало пугающе человеческие хмыканья. Любопытный Кот замер перед полуразрушенным компьютером, который показался ему ничем не примечательным. Обойдя находку, он вскочил на корпус и произнёс слово, от которого у Сказочника похолодела кровь: — Любопытно! Сказочник мгновенно оборвал связь. Впервые за всё время ему удалось призвать не просто безликую сущность, а кого-то мыслящего. Раньше он мог использовать лишь способности, но не вступать в диалог. Позже, исследуя компьютер, он обнаружил внутри нечто, привлёкшее внимание Кота. Это был обшарпанный, покрытый пылью чёрный дневник без каких-либо опознавательных знаков. Обшарпаный и без названия». Чтение дневника прервало внезапное оживление, пришедшее в парк вместе с двумя парнями. Они были одеты в нелепые надувные костюмы, изображавшие каких-то второстепенных героев комиксов, и раздавали прохожим яркие листовки. Первой мыслью было просто отвести взгляд и углубиться в записи снова, но в следующий миг его тело содрогнулось от неожиданного ощущения — от обоих клоунов в костюмах исходила отчётливая вибрация открытой ауры. — Приглашаем на премьеру пьесы «Яблочный Винегрет» в театр «Янтарное Серебро»! — Бодрый голос вырвал его из оцепенения, и один из парней сунул ему в руку глянцевый флаер. Он машинально сжал пальцы, даже не глядя на листовку. — Студенты Бикона? — Прозвучал его низкий, с хрипотцой, баритон. Студент оттянул прочь часть костюма, показывая своё юное, радостное лицо с красными волосами. — Первый курс! — В чём-то провинились? — Битва едой в столовой. Директор устроил нам культурный выходной за счёт отработок. Он коротко хмыкнул. Мир катился в пропасть, технологии менялись до неузнаваемости, а Бикон вечно карал за одни и те же детские шалости. Ему это было знакомо до боли: он и сам в своё время облагораживал газоны и разгружал коробки вместо того, чтобы отдыхать на выходных. — И как там в Биконе? Питер Порт ещё рассказывает свои удивительные истории про себя? Ответ парня разбил его воспоминания в пух и прах. — Простите, мистер, но вы точно про нашего Порта? — Первокурсник скептически сморщился, — злой старик с вечно поджатыми губами? Он не рассказывает нам никакие истории. Угрюмый и беспощадный за любой косяк. Его брови поползли вверх от неверия. Питер Порт и вдруг угрюмый? Нет, в этом что-то не так. Похоже, в душе старика что-то окончательно треснуло. — А так… Лучше уж я здесь буду листовки раздавать по выходным. В Биконе сейчас лютует один второкурсник. Мы его уже целыми командами гасим, но через пару дней он снова выходит и снова раздаёт оплеухи направо и налево. «Прямо как Рейвен Бранвен», — мелькнула мысль. Он помнил безумную суку из Мистраля. Как она, будучи на втором курсе, сошлась в бою с тремя командами старших и победила, хоть и сама еле стояла. А он в то время был просто первокурсником, лишь одним из многих, кто смотрел на неё с восхищением и страхом. Но Рейвен Бранвен пропала без вести, а он, Сказочник, жив. — А вы охотник, да? От вас какое-то странное ощущение. — Да, — коротко ответил он, — был им. Недавно ушёл со службы. — А как вас зовут? И вашу команду? — Меня зовут Иксор. Иксор Риддл. — А команду? — Не помню, — солгал Иксор. Мысли о товарищах, оставшихся в прошлом, были слишком тяжелы, чтобы делить их с кем попало, — возраст что ли… память подводит. — Как знаете, мистер. Мне бы лучше продолжить работу, пока напарник не погиб на своём посту. Его напарника, облачённого в странный костюм дракона-героя, в этот момент с радостными визгами повалила на землю толпа детей. Он вернулся к чтению дневника. «Истинное имя моё останется для тебя тайной, незнакомец. В этом мире я известен как Архивариус. Я — верный слуга Ведьмы и один из старейших членов славного культа и остальное бла-бла-бла, что зовётся Малус Ресурениум. Кто такая Ведьма, почему Малус Ресурениум ещё существует и многое другое я расскажу тебе дальше. А пока… просто читай. И не вздумай сжечь эти страницы — некоторые тайны не прощают небрежности! Я был достаточно мелкой сошкой, чтобы пережить чистки Мясника. Всего лишь скромный библиотекарь в Синем Дворце, и культ не счёл меня достаточно достойным и верным, чтобы «принять» Гримм в себя. Я тогда многого не знал и это спасло меня. Но спустя почти век я узнал столько, сколько не вместится в маленькую черепную коробку среднестатического культиста или Озлюминати. Вертись они все на причиндалах Тёмного Брата! Прошу прощения за мой скверный язык, если ты ранимая душа, мой читатель. Я… слишком привык писать официальным, бюрократическим стилем, что мне это всё надоело до Гримм». Иксору пришлось погрузиться в жизнеописание того, кто называл себя культистом. Со страниц на него глянула стройная хроника кровавого и расчётливого восхождения. Карьера, выстроенная на предательстве: автор с виртуозностью дворцового интригана стравливал своих соперников в недрах «Малус Ресурениум», подставляя их под удар так искусно, что ни одна из сторон так и не поняла, что стала пешкой в игре скромного хранителя знаний Культа. Затем следовали леденящие душу детали о том, как он впускал в себя… Гримм? А следом шквал имён, мелькавших на страницах. Слишком многих он знал — это были имена из школьных учебников, из энциклопедий, с памятных плит. «Под кровавой историей Ремнанта таится куда более страшная правда. Огромная часть известных войн, падений Королевств или же Революций… все они имеют под собой жуткую истину. За свою долгую, непостижимую жизнь это чудовище собрало бесчисленное множество имён и титулов. Озма Величайший, Мудрец, Тысячеликий Герой, Кровавый Король, Волшебник… Я уверен, что мне удалось отыскать лишь те, что уцелели на полуистлевших страницах. Это существо жило ещё в ту эпоху, когда по земле ходили Братья, а луна была целой. Как долго оно существовало, я не знаю. У Ведьмы не спрашивал — я её даже не видел. В Чёрную Свиту мне вход воспрещен. Кто такая Ведьма? Её имён, как и у того чудовища, не счесть. В Вакуо её зовут Чёрным Солнцем, в Мантле — Богиней. В Аниме же её лики множатся: тургусы величали её Чёрным Ветром, ромуланцы чтили как Умбра Регна — воплощение злой богини смерти. Коренные мистралийцы не ломали голову, именуя её просто — Тёмная Госпожа. В Вейле тоже — знающие называли её Ведьмой. Забывая добавить другое слово: "Бессмертная". Заметка: Долгое время я считал их обладателями Подобий бессмертия, будь то вечной жизни или же механики перерождения, но теперь, спустя столько лет… Она из той же породы, что и Озма. Древний маг, переживший уничтожение Первого Человечества. Сначала я верил, что Озма был предвестником Братьев, что вёл цивилизации людей в большой жертвенник под названием Ремнант на потеху своим богам. Сейчас? Ну, в чём я уверен точно, что их обоих что-то связывает. Больше ни в чём я, блять, не уверен! Прошу прощения». Оторвавшись от книги, он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Рядом, на соседней скамейке, сидела ничем не примечательная женщина. Она что-то оживлённо говорила, прижав к уху свиток, но его насторожила тишина — он не слышал ни единого гудка, как только она приложила гаджет к уху. Любопытство взяло верх, и он на мгновение сконцентрировал ауру на органах чувств. То, что он увидел и услышал, заставило насторожиться: в ответ женщине никто не отвечал, а на экране её свитка мерцала стандартная заставка. Внутри него странным набатом забилась интуиция — за годы охоты он научился доверять ей безоговорочно. Дневник был мгновенно захлопнут и спрятан среди других книг. Парк пора было покидать. Флаер был выкинут в первую попавшуюся мусорку. Уже на улице он заметил, что слежка продолжилась. Теперь за ним наблюдал новый человек, внешне обычный уличный лавочник, чей взгляд, однако, слишком часто и цепко задерживался на нём. «Может, паранойя разыгралась». Решение пришло мгновенно — использовать Подобие. Его пальцы коснулись корешка «Царя-Пастуха», старой сказки о вожде, что сумел провести свой народ к Земле Обетованной, сквозь полчища Гримм и негостеприимные земли, кишащие кровожадными племенами. Для окружающих он стал фоном, деталью, лишь частью городской жизни. Интерьером. И в этом была главная ценность этой старой сказки. Своё Подобие он открыл случайно ещё в подготовительной школе Фордж. Всему виной была любимая книга сказок, которую у него на глазах порвал задира-однокурсник. Вспышка гнева из-за порванной книги стоимостью в пятнадцать лиен привела к необъяснимому: на обидчика свалился валун. В тот же миг он ощутил странную связь с искалеченным томиком «Сказки о Девах». С того дня и началось его многолетнее изучение собственного Подобия. «Озпин с привычной медлительностью отхлебнул кофе из своей фарфоровой чашки и устремил на собеседника проницательный взгляд. — Мистер Риддл, — начал он, — вы ознакомились с «Заветами Братьев», как я и советовал? Надеюсь, нашли нечто любопытное? — Ээээ, да, директор! В общем, моё Подобие, как вы знаете, подкрашивает имена, чьи способности я могу использовать! — Очень интересно, — протянул Озпин, — и кто же эти избранные? — Тёмный и Светлый Брат. Но дело в том… — голос Риддла дрогнул от волнения, — я никогда не видел такого цвета. Обычно он зелёный, а если что-то требующего много ауры — красный. А эти… они горят чёрным. — И как вы полагаете, что это означает? — Спросил Озпин, чьи пальцы замерли на навершии трости. Риддл на мгновение замялся, затем выпалил свою теорию: — Я почти уверен, чёрный цвет означает, что использовать их сейчас невозможно. Всё дело в том, что моё Подобие, кажется, питается силой людской веры в сказки! А в Братьев верит миллионы… возможно, их вера слишком мощна, чтобы ею управлять? Ответом ему сначала был лишь отрывистый, металлический стук трости по каменному полу. Такт отбивал секунды тягостного ожидания. И когда Озпин, наконец, заговорил, слова директора прозвучали как приговор: — Нет. Вы не правы». Он остановился у знакомого книжного с зазывной вывеской: «Вся для чтения!». Звонок над дверью прозвенел перед его появлением. Внутри как всегда: привычная умиротворённая суета: пара клиентов листала новинки, а за прилавком стоял его старый знакомый. Их связывала не дружба, а нечто более важное для Риддла — возможность получить текст в нужном формате. Распечатка книг на заказ, вот что было краеугольным камнем их общения. — Ты сделал? — Сделал, сделал, мистер Риддл! — Хозяин книжного магазинчика положил перед ним маленькую книгу. Каких сил стоило Сказочнику её «сократить» так, чтобы большинство имён осталось, но вся лишняя вода ушла. Два миллиона слов… это было много. «Эхо Горького Сна». Месяц назад он наткнулся на этот текст в сети и из праздного интереса решил одолеть весь бумажный том. Но очень скоро простое чтение превратилось во что-то большее, в какое-то навязчивое, поглощающее расследование. За долгие годы изучения собственного Подобия Иксор так и не дождался от него ничего путного, когда дело касалось современной литературы или исторических хроник. Вакуанские хорроры? Вейловское фентези? Мистралийское аниме? Или же так любимые атласианцами путешественники во времени и в другие миры? Всё было мусором. И теперь, когда он приоткрыл обложку, взору предстало то, ради чего всё затевалось: страницы пестрели именами. Десятки, сотни имён… и каждое из них источало собственное, призрачное, разноцветное свечение. Зелёное, красное, фиолетовое и даже… чёрное. — Автор так и не объявился? — Ни единого слуха, мистер Риддл. Никаких заявлений! Редакции почуяли безнаказанность и печатают тиражи, не моргнув глазом. Уже поговаривают о настольных играх по мотивам и даже о киноадаптации. — Что ж… желаю им удачи, — на его губах заиграла тонкая, почти хищная улыбка. Мысль, которая пришла ему в голову, была слишком изящна, чтобы ею поделиться. Странный Дурак, кем бы он ни был, возможно, не исчез? Может, он просто дожидается, пока ажиотаж достигнет пика… чтобы заработать не на жалких продажах, а на чём-то куда более солидном? Суды, штрафы, компенсации… Ведь авторские права в том же Вейле хранятся строже королевского бюджета. И когда все нарушители вложат в этот «бесхозный» проект сотни тысяч лиен, появится он. Настоящий автор. С пачкой идеальных документов в руках. Следующим пунктом в его расписании значился визит к группе гражданских. Вынужденная, но необходимая мера. После Прорыва у них развился так называемый синдром «Спасителя», и, по иронии судьбы, объектом их болезненной привязанности стал именно Иксор. Один из штатных психологов Гильдии очень сильно просил: несколько встреч могли бы стабилизировать их состояние. К сожалению, этот психолог был из тех, кому бывший охотник сильно задолжал. Иксор внутренне поморщился. Он испытывал стойкую неприязнь к любым психологам, а необходимость общаться с гражданскими и тем более позволять им сближаться с собой давно превратилась в привычку, от которой он себя твёрдо ограждал. Это общение не просто не подняло ему настроение — оно окончательно его испортило. Бесконечные, наивные расспросы о жизни охотника, попытки сдержать рвущееся наружу раздражение… всё это измотало его до предела. Морально вымотанный, через несколько часов он буквально ввалился в свою двухкомнатную квартиру в центре Вейла, доставшуюся ему от родителей. «Лучше бы на охоту вышел, чем общаться с ними». Но охотник ушёл на пенсию. В августе он, не говоря лишних слов, положил заявление на стол гильдейскому регистратору. Тот не стал уговаривать остаться — Иксор был далеко не первым, кто уходил. Регистратор лишь молча поставил подпись и попросил дождаться одобрения из Топорика. Смели ли бы ему отказать? Семнадцать лет службы говорили сами за себя. Это в два с половиной раза превышало обязательный срок. Большинство бежало, едва отбыв положенные семь. И вот он здесь. Смотрел на раскинувшийся внизу город через окно, а на душе было пусто и странно. Не таким он представлял конец своей «карьеры». Но Прорыв заставил пересмотреть всё. И не только его одного. Он снова погрузился в чтение дневника. До конца вечера он обещал себе одолеть этот «труд» до последней страницы. «Как думаешь, мой читатель, ты живёшь в хорошее время? О, да. Ты живёшь в великолепную эпоху. Пока ты живешь своей жизнью, Культ и Орден Озлюминати ведут свою вечную шахматную партию, где фигурами служат целые Королевства, а ставка — само будущее этого мирка. Их заговоры множатся, как трещины на моём фарфоровом троне, а планы наслаиваются друг на друга. Удар наносится здесь, ловушка захлопывается там. Пугало стирает с лица земли ещё одну ячейку Чёрного Солнца в Вакуо? Это лишь ответный ход. А в это время Крысиный Лев направляет убийц Культа на охотников Мистраля, устраивая кровавую жатву. И так — ход за ходом, раунд за раундом. Война между Волшебником и Ведьмой. Вечная Война. …Потому что этой войне нет конца. Её истоки теряются в такой глубине веков, что немыслимо даже представить. Они восходят к эпохам до Рудеев — тех самых, что обладали невероятным даром Светлого Брата. Культ одержим поиском любых крупиц знаний о цивилизациях, что существовали до сереброглазых. Ведьма хранит гробовое молчание. Но мы копались в истории сами. Немногое нашли, но это немногое — переворачивает всё с ног на голову! Оказывается, Великие Болота когда-то не были болотами. А Вакуо… Вакуо был цветущим краем. Слишком много следов осталось… Слишком много, чтобы это было просто совпадением». Иногда попадались клочья вырванных страниц, неровные строчки, явно написанные от нервной дрожи… Иксор чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Его мозг отказывался верить в этот бред! Перед ним лежало либо свидетельство безумия, либо письменная исповедь, открывающая ужасающую правду. «Чёрный Список. Я мало что о нём знаю — Старый Лорд слишком закрыт даже от других своих собратьев. Матёрый аристократ Вейла, что ещё о нём можно сказать? Его зовут Клемент Рой. Его семья начала заигрывать с культистами по одной простой причине — их семья стала терять влияние и деньги. Они даже начали конфликт с Арками из Арквиля из-за Пыли, думая, что Авгульфинги поддержат их, желая окончательно подчинить южных владык. Не повезло — Аргонавт играл в свою игру. Аргонавт хотел сломать сразу всех. Знал бы он, что его младший отпрыск стал очередным воплощением Волшебника. Не называйте своих детей на «Оз». Может, убережётесь от такой участи… Великая Война… Чем больше я оглядываюсь на нее, тем больше загадок нахожу. Тогда всё казалось таким простым и ясным, но теперь вижу, насколько я ошибался. Вот, к примеру, Пакт. Что привело к его возникновению и необъяснимым особенностям, что его определяли? Мне ясно лишь одно — ни одна из сторон не стояла у его основания. Возможно, это была случайность? И, тем не менее, угрозу в нем видели не только Волшебник, но и сама Ведьма. Что не мешало её слугам помогать Мантлу в самой гуще бойни. Мир, быть может, был бы сейчас совсем иным, если бы не одна личность. Та самая, что стала козырной картой в этом раунде. Ледяной Мясник. Что двигало им? Был ли он безумным идеалистом, который без колебаний бросил в жернова собственную семью ради исполнения планов Озмы? Или же за маской фанатика скрывался куда более хитрый и циничный игрок, чем мы все предполагали? Монархии Ремнанта доживали последние дни. Те же Священные Дома Вейла, прежде бывшие щитом и мечом Горного Королевства, стали лишь прожорливыми паразитами. Из двигателя государства они превратились в его главных иждивенцев — архаичный пережиток, пожирающий собственное будущее. Он и Король-Воин вели свою партию на одной скрипке, заняв противоположные роли. Тиран и Жертва. Я уверен, их спектакль должен был завершиться совсем по-другому, но планам не суждено было сбыться. Всё перевернулось в тот день, когда Ледяной Мясник приказал долго жить на холмах Клермона». Иксор с раздражением швырнул дневник на стол. «Ну и бред!», — выдохнул он, проводя рукой по лицу. Но внутри защемило назойливое чувство — что-то было не так. Взгляд снова и снова возвращался к заметкам на полях. Имена… Архивариус аккуратно выводил их рядом с безумными теориями. Озпин, Гудвич, Теодор Шейд, Леонардо Леонхарт, Айронвуд… Слишком уж знакомые имена и фамилии, чтобы быть простым совпадением. «Сначала я думал, что Старуха меня прикончит. От неё веяло жутью и древностью. Это чудовище коптило Ремнант ещё до Войны Принцев — ей лет триста, не меньше. Но, к своему удивлению, я нашёл с ней общий язык. Старый Лорд и другие её боятся, и не зря — они фанатики, а я давно никому не верю. Она оказалась милой и чудной. Главное это не становиться подопытным в её лаборатории. Старуха одержима скрещиванием Гримм и людей. Бывшая Озлюминати рассказала мне немного, но и этого хватило, чтобы приоткрыть пару тайн. Культ учит, что Тёмный Лорд был истинным претендентом на трон Вейла. Это правда, но лишь верхушка айсберга. Он происходил из королевской династии Элизиума, которая обладала наследственным даром — Подобием управления жидкостями. После поражения в войне за господство над торговыми путями в Южный Санус и Солитас, тогда ещё маленького Тёмного Лорда король Корвальд взял в заложники. Но его родословная была ещё знатнее: благодаря брачным союзам его семьи с Дагобертами во времена Священных Походов, он являлся прямым потомком Дага по женской линии, что делало его притязания на трон неоспоримыми. Не больше, чем у Авгульфингов, но вполне равные. Кажется, Тёмный Лорд был опекаем Озлюминати. Либо сам Волшебник, либо его сподвижники желали скрестить двух представителей могущественных семей с наследственным Подобием и посмотреть, что получится. Они это сделали, но Тёмный Лорд не остался доволен и переметнулся к Бессмертной Ведьме. А вся линия Тёмного Лорда и Эли Ласточки в итоге стала костью в горле Озмы. Смешно. Но была ещё одна линия, о которой мало кто знал. Старуха опекала Роанну Арк и та долгое время ходила у неё в ученицах… пока не втрескалась в Тёмного Лорда и тоже не переметнулась на сторону культа. Говорят, сама Ведьма благословила этот брак. А потом хитрожопый убийца принцев услышал злокозненное пророчество от Пифии из Аргуса. Что-то там о том, что вскоре родится мальчик, который станет его погибелью и что из его рода родится Палач со Злым Семенем. Не имею понятия, что это за личности, но я натыкался на них ещё несколько раз… Король Меровей получал пророчество от некоего Белого Старца, предсказавшего, что от его крови родится Тот, что Сломает Их Всех — Палач. Заметка: Что там намудрил Король Харлок Моргену, что тот его пощадил и даже отказался от планов возвести свою семью на престол Вейла? Заметка (Через десять лет): Нашёл! Не скажу, как, но Старуха помогла. Пришлось отдать парочку культистов, но мне не жалко, готов всех хоть сейчас отдать. Пророчества полная туфта, мой дорогой читатель. Не зря Пифию из Аргуса Озма удавил. Или это была Ведьма? Но её смерть точно не была мирной. Тот же Белый Старец внезапно скопытился от болезни. Верю. Мне было любопытно, кто такая Старуха на самом деле. Сначала я принял её за Амьенскую Ведьму. Но нет... Амьенская Ведьма была Девой. Но в Старухе точно плескается магия… пробуждённый потомок, очевидно! Внешность говорит сама за себя. Я догадываюсь, из какого она рода. Эти волосы слишком примечательны. Чем она откупилась от Ведьмы? И как долго Озма будет её игнорировать? Или она… тоже от него откупилась? Она показала мне мельком процесс изготовления анти-аурных пуль. Жуть, бедные люди. Но всё равно приятный собеседник. Это так освежает поговорить с кем-нибудь, кто не ослеплён ненавистью и ложью. Она показала мне, как обманывать Гримм внутри себя». Вечер медленно спускался на город, окрашивая небо в мрачные тона. Суббота, уставшая от дневной суеты, тихо подходила к концу. Иксор почувствовал, как голод напоминает о себе, и отложил в сторону дневник Архивариуса. Пока он готовил себе незатейливый ужин, в голове роились обрывки мыслей: Старуха и Волшебник, Палач и Злое Семя… Щемящее чувство дежавю впилось в него — эти имена он точно где-то слышал. И тут взгляд скользнул на отложенный мрачный бестселлер, стоявший на полке. Отформатированный им текст неизвестного автора, и всё вдруг встало на свои места. «Почему Тибо Рой’д вернулся из Расколотых Холмов, а другие нет? Туда не соваться! Что куда удивительнее — род Дюрфоров всё ещё не пресёкся. Непостижимо, как им удалось заполучить Подобие Дианы Арк. Примечание: Милорд явно проявляет интерес к тому дому. И интерес этот — глубоко личный. Однако дом слишком сильно окутан Пылью, да и Озма, несомненно, запечатал дом своими чарами. Так что же, или кого, призвала дочь Хонора Арка? Имел сегодня дело с нашими «коллегами» из Чёрного Солнца. Они снова завели свою шарманку про Бледного Гостя — существо, что обосновалось где-то в самых гиблых местах пустыни. По их словам, тварь целенаправленно убивает лишь тех, в ком чувствует Гримм. Главное — не попадаться ей на глаза, иначе начнёт преследовать, и тогда пощады не жди. Шакал ноет, что этот Гость мешает им искать Чёрный Камень. Вообще, все эти вакуанцы — жалкие, плаксивые суки. Заметка: Некромант не был Озлюминати. Но потомок Последнего Рудея что-то знал о Ведьме…». «Бледный Гость» — старая вакуанская сказка о чудовище, что бродило в окрестностях человеческих жилищ. Ночью Оно могло постучаться в любую дверь и задать единственный вопрос: «В твоём доме есть Гримм?». Если Бледный Гость решал, что ему солгали… наутро в доме не оставалось в живых никого. Иксор же с помощью Подобия заимствовал из этой сказки лишь одну способность — умение безошибочно чувствовать присутствие Гримм в радиусе нескольких сотен метров. «Мистер «Л» и миссис «А» — невероятно интересные личности. Я наблюдал за ними несколько месяцев, они, без сомнения, из числа Посвящённых. Но… у меня так и не хватило духу к ним подступиться. От одного упоминания о Культе Доброго Принца у меня начинается изжога и возникает стойкое ощущение опасности. Коготь начинает смотреть на меня с подозрением. Неужели пронюхал, что это я подставил его сынишку под удар Розы? Что ж, он заслужил. Нечего было совать свой нос в мои драгоценные записи о Культе. Ничего, недолго тебе осталось коптить небо, вонючий вакуанец. Знаете, что скрывает Гора Гленн? Ту самую Погибель Королевств, Гримм класса Титан, который периодически устраивает тотальный разгром в Северном Санусе. Эту тварь вечно запечатывали потомки рудеев, и её вечно кто-то освобождал. Один из Арков даже утверждал, что «договорился» с ней — очень на него похоже. Улыбчивый Ужас был той ещё скотиной. В итоге собственная семья и прирезала. Поделом психу. Саммер Роуз оказалась из Сильной Крови, могущественное колено рода Последнего Рудея и запечатала тварь при Падении. Культ проебался. А знаешь почему? Потому что Падение мы и подстроили. Хотя, честно говоря, без косвенной помощи не обошлось, у некоторых арквильцев были свои счёты… Заметка: Волшебник планирует вернуть Арков в Арквиль? Выращивает новое чудовище из этой семейки? Вот негодяй! Как они пережили Лицожуя? Последний Дюрфор успел вмешаться или что-то иное? Здесь точно был интерес Ведьмы — в ликвидации участвовал Безумный Скорпион. Заметка №2: Наследника убили. Милорд наверное в ярости. Иронично, две линии Тёмного Лорда кажется снова пустят друг другу кровь. Заметка №3: Старуха просила вернуть её эксперимент, бегающий по Вейлу. Увы, я честно ей сказал, что её труд теперь учится в Академии, прямо под носом у Волшебника. Бедная женщина, столько трудов, а всё Тысячеликому под хвост… Падшая Осень — идиотка, не отягощённая мозгом с непомерными амбициями. Не знаю, чему её там учили, но она явно упустила, что наша ячейка не сломается от грубой силы. Мы признаём только Кровь Лорда! Сила может лишь на время пригнуть нас, но не сломить. А она, психически нестабильная девчонка, не понимает, что люди и богов готовы предать, что уж говорить о ней? Дай только повод и мы ей его предоставим. Похоть уже начала подкрадываться к её зеленоголовой золовке. Изменения во мне идут медленно — сказывается малое число Гримм. Я ещё не чудовище, каким стал Милорд, но время работает против меня. Уже сейчас обычная еда теряет свой вкус, оставляя на языке лишь неприятное послевкусие. Кажется, мой срок близок к своему логическому концу». Ему нужно было выйти на балкон — остудить голову, дать передышку усталым глазам и перегруженному мозгу. Он облокотился на перила, и его взгляд растворился в огнях ночного города. Гигантский мегаполис, как вечно работающий организм, где кипела своя, давно незнакомая ему жизнь. Люди делали карьеру, ужинали при свечах, строили отношения, и ни единая деталь, ни один шрам на лице города не выдавали случившегося Прорыва. Все раны, нанесённые в тот ужасный день, были мастерски залатаны Подобием Глинды Гудвич и десятками тысяч рабочих. Он стоял в тишине, внимательно глядя вдаль. Без сигареты — вонь табака вызывала у него отвращение с юных лет. Без бутылки пива — алкоголь он почти не признавал. Без привычного для многих лёгкого опьянения будь то от наркотического дурмана или адреналина. Охотник из него вышел странный. Никаких пороков, лишь две навязчивые идеи: страсть к сказкам и ненасытная тяга к знаниям. Его существование было весьма скромным и замкнутым: дом, отдых, охота. Так, последние лет десять, не меньше. Там, вдали, в Новом Пригороде, всё ещё должен был стоять его старый частный дом. Когда-то идея бросить охоту, остаться, обустроить свой быт, завести семью не вышла... Длительные миссии на границе не оставили браку шансов. Он не замечал признаков надвигающегося краха, все его мысли занимали образы погибших товарищей и тех, кого он не спас. А когда он однажды нашёл жену с любовником в своей постели… стало ясно, что точка поставлена. «Осенний дождь. Кладбище, залитое серым светом, заполнено чужими людьми — роднёй покойной жены, трагически сгоревшей в собственном доме. Своих же было до обидного мало: несколько дядьёв с угрюмыми женами, приехавших скорее по обязанности. Иксор всегда был далёк от своей семьи, которая в свое время отговаривала его поступать в Академию. Возможно, они были правы. Его взгляд, холодный и тяжелый, нашел в толпе единственного человека, чьего присутствия здесь не могло быть. Человека в идеально сидящем костюме, который теперь промокал под осенним ливнем. — Не ожидал вас увидеть, господин директор. Не думал, что похороны моей жены — событие в вашем расписании. — Выдалась свободная минута, — невозмутимо ответил Озпин, игнорируя заливавший его плечи дождь. — Жаль, что такой «минуты» не находилось, когда гибли ваши бывшие студенты. — Я проводил в последний путь тысячи студентов, мистер Риддл. И каждого стараюсь почтить. Как могу. Сегодня я решил почтить вас. Директор скользнул взглядом по могильной плите. Гроб, разумеется, был закрытым — хоронить было нечего. Люди понемногу расходились, бормоча дежурные соболезнования, пустые, как и весь этот осенний воздух. — Случайный всплеск огненной Пыли. Ужасная трагедия. — Ужасная, — хрипло согласился Иксор, сжимая челюсти. Вся его ярость, горе и вина были спрятаны под маской ледяного спокойствия. — Буквально несколько минут, и вы бы успели её спасти. — Судьба распорядилась иначе. — Да… иначе. Иксор смотрел на Озпина и был абсолютно уверен: тот всё знает. — Вы рассмотрели моё предложение… о вступлении в состав «Сирот»? — Да. Мне это не интересно. — Жаль, — Озпин с лёгким щелчком перехватил трость, — и чем тогда планируете заняться? — Охотой. Как и всегда. — Вы прекрасный охотник, мистер Риддл. На вашем счету множество спасённых жизней и поверженных Гримм, — Озпин внезапно сделал шаг вперёд, и его пальцы тисками сомкнулись на плече Иксора, — но постарайтесь… не сломаться окончательно. Вы — Последняя Буква своей команды, но вы всё ещё живы. И… будьте осторожны со своим Подобием. Иногда наши силы оборачиваются против нас. Прямо или косвенно. Прежде чем Иксор успел найти ответ, директор развернулся и ушёл. Только тогда охотник осознал, что всё это время задерживал дыхание. Его пальцы судорожно сжимали спрятанную за поясом книгу. Сказку о Девах». Это был не первый раз, когда директор Бикона звал его в «Сироты» — элитный отряд охотников, выполняющий личные поручения Главнокомандующего. Подобные спецподразделения были у каждого директора: «Некромантовы Сыны» в Вакуо, «Тэнкэн» в Мистрале и «Ace-Ops» в Атласе. Рядовые охотники хорошо понимали, чем занимаются эти команды. В их задачи входила поимка бывших коллег, променявших долг на прибыль, и ликвидация особо опасных преступников, владеющих аурой. «Некромантовы Сыны» не брезговали и охотой на песчаных рейдеров, в то время как «Тэнкэн» часто действовали в паре с ликвидаторами, устраняя угрозу со стороны лесных племён Мистраля. Ходили, конечно, и слухи. О том, что эти отряды выполняют куда более деликатные поручения, о которых никто и никогда не проговорится. Отбор в них вели лично директора, и, к несчастью для Сказочника, Озпин был одержим идеей заполучить его в ряды «Сирот». Ненавязчивое, но постоянное внимание директора лишь раздражало. Сдался старик лишь после пятого отказа, оставив, наконец, его в покое. Видимо, решил, что игра не стоит свеч. Хорошо ещё, что не стал переходить к шантажу — до этого дело не дошло. От созерцания города его отвлёк звук скрежета чьих-то лап по железу. Рядом с ним приземлилась маленькая тень, быстро опознанная как птица. На него уставилась своими коричневыми радужками с красным отсветом птица, обитающая только в одном месте Ремнанта. Царский стервятник по кличке Обжора принялся расхаживать по перилам, будто решив составить ему компанию в наблюдении с балкона. Осторожный жест, чтобы снять свёрток с посланием, и Обжора резко пятится, его когти отстучали по железу предупреждающую дробь. Хозяин птицы был человеком жадным и научил крылатого гонца прежде всего требовать вознаграждения. Пришлось впустить птицу в дом и достать из холодильника пару размороженных куриных голов. Обжора и раньше бывал здесь, так что чувствовал себя как дома. Стервятник мигом расправился с головами своих дальних родственников, и только тогда Иксор смог, наконец, снять письмо. Животные, обладающие открытой аурой, были слишком сообразительны. Некоторые и вовсе умнее иных людей. Прочитав письмо, он сделал всё по инструкции — сжёг бумагу с помощью пылевой зажигалки у плиты, вырвал пустой лист из блокнота и написал только два слова: «Я приду». Прикрепив сверток к лапке царского стервятника, он отпустил птицу из квартиры. И та, воспользовавшись Подобием, бесшумно растворилась в ночи. Его розовые глаза уставились в зеркало. В отражении стоял незнакомец — человек, которого он пятнадцать лет назад ни за что не признал бы собой. Лишь тень прежнего себя. Всего лишь постаревший охотник. Когда-то густая чёрная грива волос была коротко острижена. Ухоженное лицо, прежде такое живое и открытое, теперь скрывала колючая щетина. А вместо юношеской радости на нём застыла угрюмая маска усталости и отрешённости. Иксор резко отвернулся от зеркала, снова схватив дневник Архивариуса. Это было безумие. Каждая строчка, каждая запись была пропитана безумием. Вечная Война за Реликвии и власть над человечеством… Короли, принцы и лорды, оказавшиеся ряжеными культистами или Озлюминати. Вожди Священных Походов, генералы Великой Войны, предводители диких племён, легендарные рыцари и целые ордена — все они были частью этой чудовищной борьбы. Дюраны, Маршаллы, Винчестеры, Арки, Авгульфинги… Десятки знаменитых, уважаемых фамилий. И что самое страшное… Большинство из них не ведали, за что на самом деле проливали кровь. Не осознавали истинной картины мироустройства. «Я знаю, что цель нашего Культа не только в том, чтобы подорвать пылевую бочку под названием Человечество. Наша истинная задача — добыча Реликвий. Или, по крайней мере, создание для этого благоприятных условий. Нашим осведомителям и разовым пешкам мы преподносим красивую сказочку. Но Культ ценит пользу: чем ты ценнее, тем больше правды тебе откроют. Сумеешь выжить и подняться выше — узнаешь детали. Правда, к тому времени ты уже превратишься в законченного ублюдка, и эта правда будет тебе абсолютно безразлична. К сожалению, я полностью повторил описанный выше путь. Согласно Заветам Братьев, Реликвий — четыре. Их описания подозрительно точны, хотя Озма должен был бы их скрывать. Я подозреваю, что утечка — дело рук Кукловода. Не зря на него всех собак и повесили. Если ты плохо знаешь историю и скандал с этим именем, то напоминаю — это один из Отцов Церкви. Что касается самих Реликвий… Судя по отрывочным сведениям, их мощь не подлежит сомнению. Но она сопряжена с опасностью, которую сложно осознать. У них есть своя воля, своя личность. И, что пугает больше всего, они, кажется, находят особое удовольствие в том, чтобы играть с людьми. Проклятая Корона Дагобертов — это Корона Выбора. Она предсказывает будущее — скорее всего, показывает все возможные варианты или те, которые сочтёт нужными. Эта херня и свела с ума бедолагу Храмна Околдованного. Неизвестно, как Корона попала в его руки, но нам точно известно, что отец Храмна, король Хлодвиг Честный, был из Озлюминати. Возможно, сынишка тоже был посвящен в Орден… Как известно, Героиня Вейла свергла Храмна. Она отняла Корону и передала её очередному воплощению Озме… пока между ними не разгорелся спор. Озма в чём-то её обманул — возможно, дело было в сыне Жанны, Жоне Освободителе. Чем-то он болел неприятным… магия? Непонятно. Информации слишком мало, и я могу только гадать. В итоге, Героиня Вейла прикончила Озириса (Озму), догнав его в Патче, отняла Корону и передала её Ведьме в обмен на услугу (возможно, излечение сына?). По пути она ещё и уничтожила всех коренных жителей Патча, которые веками умудрялись выживать посреди Спокойного моря и даже пережили Священные Походы. Именно с этой точки влияние Кровавого Короля в Ремнанте стало давать сбои. Оказалось, Ведьма умела владеть Короной куда искуснее Околдованного. Одно за другим рушились древние королевства Северного Сануса и Анимы. Из разных уголков мира восходили новые угрозы — Улыбчивый Ужас, Костяной Шёпот, Тёмный Лорд. Мир погрузился в хаос: вспыхивали гражданские войны, на города обрушивались несметные орды Гримм, а повсюду, как грибы, росли многочисленные культы. Все разные, но единые в своей цели… Жуть, не правда ли? Пока в дело не вмешался негодяй по имени Гийом Странный. Старуха нелестно отзывалась о нём. Он у неё что-то украл. Я не удивлён». Снова протирая глаза, он заглянул в поставленный на беззвучный режим свиток. На заглушённом экране уже давно привычный спам: реклама Пыли, еды, снаряги. Компании Вейла просто помешаны на охотниках как на клиентах. Статусная группа, приносящая постоянный большой доход. Любая забегаловка, в чьей клиентской базе числится пара охотников, может считать себя обеспеченной на годы вперёд. Доходило до того, что крупные игроки составляли целые базы данных с номерами убийц Гримм для таргетированной рассылки. Вот бы кто-то запретил донимать охотников этой ерундой. Идеальный был бы закон. «Гийом умудрился сделать невозможное — он украл Корону Выбора у самой Ведьмы! Тогда, наверное, охренели все, когда это выяснилось. Каким образом он это сделал, мне неизвестно, но я уверен, что всё дело в Подобии одного из младших сыновей Героя Арквиля. Но этот клептоман пошёл дальше — он спрятал Реликвию и от Ведьмы, и от Озмы, да так, что последний потратил целый век на поиски Короны. Я проштудировал его «Книгу Бытия» — монументальный труд! Нашим агентам эта рукопись обошлась в несколько литров крови, когда они изымали её из потайной библиотеки Арквиля во время изгнания Арков. Жаль, что я не добрался до «Откровений Харлока»! Милорд утащил все ценные труды. У меня аж слюнки текут при мысли о том, что там накалякал Король-Пророк. Только отрывки от Старухи… Что касается Гийома, то его окружала настоящая паутина странных связей. Он поддерживал контакты с Безмолвствующими из Вейла, монахами Мистраля и древними родами вакуанских рейнджеров. Следы этого человека обнаруживались в самых неожиданных местах. Особое недоумение вызывал его интерес к числу девятнадцати. Он постоянно его акцентировал. Это дата? Количество неких субъектов? Или нечто третье? Я так и не понял. Его смерть была столь же странной, как и его жизнь. Гийома нашли в северных колониях Вейла. По словам местных, он просто рухнул замертво посреди дороги — внезапно и без видимой причины. Когда его личность опознали, арквильской родне отправили весть. И это было большой ошибкой… Разъярённый Пьяница, узнав о гибели брата, закошмарил всю округу. Он выкосил всех местных лордов, наверное, думая в своей тупой башке, что так уж точно до убийцы дотянется. Очень печально, что такие умные люди, как я или Гийом, живём в разных эпохах. Несомненно, нам было бы о чём поговорить! Пятерица Лордов — тебе это название ничего не скажет, ибо его постарались выжечь со всех страниц. Я-Люблю-Деньги, Чёрный Регент, Инквизитор, Железный Лорд и Волк из Вент-Си-Пера. Ребята поставили себе масштабную цель — истребить всех культистов и Озлюминати в Вейле и сделать родное королевство свободным от их борьбы. Как понимаешь, они не смогли. Я-Люблю-Деньги предал всех остальных и договорился о чём-то с Ведьмой. А когда лорд Патча уплыл далеко на запад, то не вернулся. Инквизитора грохнул Гнусное Стекло, уважаемый человек был в наших рядах. Чёрного Регента убил король Меровей с помощью Озлюминати. По словам Старухи, Озма даже потерял своё очередное воплощение. Железный Лорд погиб на границе от не вовремя подвернувшегося могущественного Гримм. Волка убила собственная семейка под посулами, что их не тронут. Озлюминати их здорово наебали! В общем, ребята заставили культы и Орден работать сообща!» Последние записи в дневнике Архивариус явно набрасывал впопыхах. Строки путались, а почерк местами становился почти нечитаемым. «Моя попытка установить контакт с Пугалом провалилась. И будто этого было мало, едва я отступил, как Тибо Рой’д, завидев потомка Юлиуса, едва не устроил кровавую резню в самом сердце города. Его долбанутость не осталась незамеченной — на него обратил взор сам Волшебник. Теперь город захлестнули волны чисток. Агенты Озлюминати заполонили улицы, и мы уже понесли первые потери: несколько наших людей из культа схвачены. Падшая Осень в панике. Заметка: Тупая пизда вот-вот устроит Прорыв, поторопившись. Не на это рассчитывали остальные — эффект должен быть более масштабным! С пробуждением Погибели! Вместо удара по лицу — получится щелчок, который Кровавый Король несомненно обернёт себе на пользу! Итак, это моя последняя нота. Культ давно перестал быть мне семьёй, если он вообще ею когда-то был. Моя настоящая семья считает меня погибшим. Это потомки моего старшего брата, сгинувшего в Великой Войне. Иногда я помогаю им издалека, но вот мой внучатый племянник вознамерился пойти по стопам охотника. Идиот... Но… до жути похож на меня в молодости. Старый Лорд непременно, заприметил его для своего Чёрного Списка. Фанатичная свинья! Почему все аристократы либо конченые, либо тупые? Я иду к Волшебнику. Выложу ему всё — явки, места сбора и остальное. Всё что сочту нужным... Уверен, он сразу же поспешит пустить под нож культ. А если он попытается меня пытать… Не зря же я выучил ту технику мистралийских монахов — аурное самоубийство. Дневник я продублировал и спрятал копии в разных местах. Этот я спрятал на одной из заброшенных подземных станций к Горе Гленн. Где остальные я тебе не скажу, вдруг, ты Озлюминати или культист? Мир меняется. Пока Озма в выигрыше, и Ведьма вновь готовится перевернуть доску. Начинается новый раунд их старой игры. Я в нём участвовать не намерен. Пусть продолжают грызть глотки друг другу. Почти сто лет, и передо мной уже иной вид человечества. Парадокс в том, что технологии, вопреки системному сопротивлению культа, продолжают своё победоносное шествие. Они развиваются, даже когда культ методично уничтожает юных гениев или носителей неудобных и революционных Подобий. Теория Труни оказалась верной. Новые поколения ауро-пользователей в среднем мощнее предыдущих. А где массовость, там и гении — «бриллианты» в груде хлама. И их число растет. А вместе с ними множатся и чудовищные Подобия, становясь только страннее и опаснее. Озма выращивает новое поколение бойцов, которые должны встать против выращенных Ведьмой чудовищ. Этот раунд обещает быть самым кровавым из всех предыдущих. Я искренне верю, что эта борьба не бесконечна. Когда-нибудь люди обретут волю, чтобы вырваться из-под диктата двух полярных сил и создадут что-то своё. Быть может, миру явится тот, кто переломит ход этой игры. Не знаю. Но ясно одно: мой век закончится раньше, чем наступит эта эпоха. Я рассказал тебе только о Вейле. Поверь, в других королевствах ничуть не лучше. Даже хуже. Там такой клубок, что любой умник, вроде меня, просто потеряется. А тебе, мой читатель, решать, что делать. Можешь примкнуть к одной из сторон (не советую), а можешь, как Старуха или близнецы «Л» и «А», стать молчаливым наблюдателем. Таких в этом мире хватает. А я… я пошёл к Волшебнику. Идти-то недалеко, хе-хе! Скромный Архивариус Синего Дворца». Автор просил уничтожить его дневник. Уверял, что любая попытка рассказать правду обернётся недоверием, а затем ненужным вниманием культов и Озлюминати. Он напротив сохранил дневник, не помышляя о том, чтобы им поделиться. Однако, стоило изучить его внимательнее. Сонм сомнений сменило тяжёлое осознание. Если всё, что там написано, правда, то Прорыв — дело рук Культа, а не Белого Клыка? Но куда страшнее была другая мысль: все охотники Вейла служат человеку, который без малейших угрызений совести бросит их в огонь. Простые пешки и безвольные марионетки. Это было… Невыносимо. И ради чего? Дневник оставил после себя множество вопросов. Кто такой Милорд, перед которым трепетал матёрый культист, величая его новым Тёмным Лордом? Старуха? Что это за древняя тварь? Бледный Гость — не сказка? Как и Девы… «Погибель Королевств в Горе Гленн не миф? Это не был похожий драконоподобный Гримм?» Странно, если тварь… «запечатана», то где именно? Если бы её увидели во время зачисток после Падения, об этом бы судачил весь Вейл. Кроме того, многие имена оказались странно одинаково созвучны с именами из книги об альтернативно-мрачном будущем Ремнанта. Что это — очередная шутка самого Архивариуса или кого-то из Наблюдателей? Целые сутки он провёл за изучением дневника Архивариуса, вгрызаясь в каждую строчку. Затем перешёл к опытам над своим Подобием, отважившись на несколько призывов. Для начала он выбрал самых, если можно так выразиться, «безобидных» существ из старых сказок. Результаты были… интересными. Спустя несколько дней он стоял у входа в пивную «Три Топора». Заведение располагалось в Новом Пригороде и принадлежало бывшему охотнику, что проявил недюжинную смекалку, начав свой бизнес прямо во время охоты. После Прорыва хозяин оставил службу и теперь, казалось, мог почивать на лаврах преуспевающего пивного бизнесмена. Иллюзия спала с него, открывая истинный облик. Совершённый прорыв в Подобии позволил черпать силы из сказок куда глубже. Прежде сказание о Девах Сезонов даровало лишь власть над стихиями, но теперь её возможности казались безграничными. Всё это ещё предстояло осмыслить и освоить. А пока… Он вошёл в пивную. Внутри царила непроглядная, почти осязаемая темень. Тишина зала нарушалась лишь приглушенным бормотанием голосов. Свет был выключен, а массивные рольставни на панорамных окнах наглухо перекрывали путь солнечным лучам. Стойка, отполированная до блеска бесчисленными локтями посетителей, сейчас была пуста и безжизненна, а на входной двери висело объявление: «Закрыто». Хозяина за стойкой не оказалось. Но бар не был пуст. У стойки теснились четверо охотников. Их фигуры отбрасывали на стены причудливые тени в свете одной-единственной потолочной неоновой лампы. Они негромко переговаривались. В этом месте «буйствовало» лишь одно живое и нетерпеливое существо — царский стервятник. Крупная птица важно расхаживала по стойке, цокая когтями. Она не сводила цепких, блестящих глаз с задумчивых охотников, время от времени тыча клювом в руку самого молчаливого из них, настойчиво выпрашивая солёные орешки. — Риддл! — Поприветствовал его Омар, обернувшись, — рад тебя видеть, бледнокожий! Остальные обернулись. Риддл узнал каждого — ему уже доводилось работать со всеми. Все они были закалёнными, «старыми» охотниками, каждый отслужил не менее десяти лет. А некоторые и все двадцать. Среди них выделялся Омар, вакуанец, но не совсем типичный. Он происходил из древних племён, тех, что нынче зовут песчаными рейдерами. Как он попал в охотники, Риддл не ведал, но было известно, что сначала Омар работал в вакуанской Гильдии, а затем перевёлся в Вейл с одобрения Пугала. Вакуанцы очень недоверчивы ко всем, кто до сих пор не принял новые законы Ормана Безумного, даже когда они перестали быть актуальными. Смуглокожий, что ясно говорило о том, что в его предках было мало ауро-пользователей. Хозяин Обжоры. — И я рад вас видеть. Живыми, — сказал Иксор, подсаживаясь к четвёрке и поздоровавшись с каждым, — значит, это вы инициаторы встречи? — Неа! Инициатор ещё не пришёл! Магнолий Эйкхарт лениво допил своё пиво и сдал имя «инициатора»: — Нас пригласил Логос. — Это все? — Нет, мы самые первые. Народу придёт прилично. Надеюсь, ты свиток не взял, бледнокожий? — Поинтересовался Омар. — Оставил дома. Как и договаривались. — Ладно! — Ударил кулаком по стойке Цецилий Кандид, — пока ждём остальных, лучше расскажите, как вам жизнь вне службы? — Скучно, — протянул Омар, — ничего интересного! Ты, мистраёз, лучше скажи, что там на твоей родине творится? — Я не мистраёз, я ромуланец! — Ага, а я потомок царей Вакуо! Все вы, мистраёзы, на одно лицо — бледные и хитрожопые! — Умбру Регну тебе в жёны, Омар. Ты заебал! Это имя заставило его моргнуть. — Ты вроде как вернулся из Мистраля позавчера, — вмешался светловолосый Альб Маршалл, на чьём плаще отчётливо виднелась оскаленная чёрная волчья голова, — и не слушай Омара. — Суета там. Точнее, в Минекратосе. Я оттуда. В общем, там из экспедиции в Ромулан вернулся Злобный Гусь. Там о нём только и говорят — как же, вернул священные знамёна легионов! — Я смотрю, Гусь тебя за бочок цапнул, раз ты так о нём нелестно отзываешься. — Да этот Злобный Гусь уже во всех ромуланских городах бардак устроил. Со столичными семьями Мистраля он склоки затевает десятилетиями — то требует свой Совет, обозвав его Сенатом, то рвётся вернуть Ромулан, то хочет реформировать армию, вернув легионные подразделения. А теперь ещё и практику Суровых Плетей вспомнил! Много чего хочет! — Я половину из сказанного тобой не понял! — Хмыкнул Альб, — какой ещё Сенат? И что за практика Суровых Плетей? — Это у нас что-то вроде Советов, только так называли регентов Ромулана, пока Император правил из Мистраля. Охотники всё равно мало что поняли, но общую суть уловили. — А практика Суровых Плетей… дерьмо полное. Не зря наши предки отказались от этой хуйни. Слышали о приёме Сплетения Аур? — Конечно, слышали, Цецилий, — иронично отозвался Омар, — это же миф. — Миф потому что сейчас такого нет. А теперь представь когорту… это четыреста бойцов. Представь, что у всех открыта аура. А теперь представь, что все они связаны меж собой Сплетением. — Получается огромный аурный щит, — сразу догадался Иксор, — да ещё и со связанными Подобиями… Целая боевая единица. — Во-во, Сказочник шарит! Вот только достигается это… невероятно жёстким воспитанием с детства. Не игрушки, приколоченные к потолку, а плети, плети и снова плети. Потому практика и называется Суровыми Плетями. Хотя не знаю, как Гусь собирается её возродить — все знания на этот счёт уничтожены. Там куча мелких моментов. Мантлийцы во время Войны пытались повторить этот приём, но у них так ничего и не вышло. Обжора, не в силах устоять перед соблазном, метнулся к золотистому орешку, лежавшему рядом с рукой Цецилия. Но тот лишь легким, небрежным движением пальцев отстранил лакомство, вызвав у стервятника недовольный клёкот. Омар, наблюдавший за этой сценой, рассмеялся и с ухмылкой пододвинул питомцу целую чашу с орешками. — Вот любите вы, вакуанцы, всякую дрянь брать в качестве эмблем! — Возмутился «не мистралиец», — стервятники, кобры, орлы! А вот настоящий, проверенный веками друг человека — гусь! Животное, между прочим, священное! — И именно в честь этой священной дружбы твоя эмблема — чёрный гусь? — Каждый уважающий себя ромуланский охотник берёт герб гуся! — Вспыхнул Кандид, — мы носим гусиное перо, вешаем в своих домах клюв в память о подвиге! В честь Ганнибала! Этот гусь отогнал от стен Ромулана целую орду Гримм и самого Владыку Волчьего Царства заклевал насмерть! Вот кто достоин быть на гербах! Маршалл фыркнул. — Гусь! Как гусь может отогнать орду Гримм и заклевать целого короля? — Я что знаю, рядом не стоял и свечку не держал! — Ладно, ладно, хватит о гусях, — вмешался Магнолий, которому этот спор уже надоел, — так ты из-за Злобного Гуся не остался в Мистрале? — Это лишь одна из причин. А так, на Аниме постоянно какая-то хрень творится. Пять лет назад я думал вернуться, но… мне родня сказала, что стало погибать слишком много охотников за стенами. Наши, ромуланцы, думали, что это опять Мистраль какую-то игру играет с нами, но нет. В других регионах тоже постоянно кто-то умирал. Что у самураев, что у тургусов, что у столичных. В общем, ссыкотно мне там оседать! «Крысиный Лев» — так называл Леонардо Леонхарта Архивариус, утверждая, что он был полностью под контролем культа и лично Ведьмы, посылая охотников на «последние» миссии. — Но суета там не из-за возвращения Злобного Гуся. Всё наоборот: он внезапно начал собирать в один кулак ветеранов-охотников с бывшими офицерами и переписываться со столичными кланами. Похоже, на просторах бывшей Империи затевается одна большая охота. — Охота? На кого? Цецилий оскалился в кровожадной усмешке. — На ворон. Дверь пивной распахнулась, и врезался громкий голос. В баре на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь этим кличем, который в последний месяц уже успел всем надоесть. — Ваш голос — для Арквильской Чести! Ансельм де Пейн — настоящий лидер и борец! С ним мы наведём порядок в Вейле! — О, явился, — проворчал Альб Маршалл, — сука, да в Вент-Си-Пере уже каждый забор завешан этими листовками! Пришедший громко расхохотался. — Да-да, Волчара, я знаю. Я уже готов подтираться этими бумажками в туалете! А я-то арквилец! — Здаров, Патлатый! — Бросили охотники в адрес своего давнего приятеля Жона Базиля. Длинная блондинистая шевелюра заработала ему это прозвище, — что, тоже ушёл? Ты же вроде Гильдейский? — В пизду эту вашу Гильдию! Вслед за ним начали подтягиваться остальные. Одни за другим появлялись знакомые лица: чопорный атласианец Доб, кокетливая брюнетка Дейзи — она тут же поймала его взгляд и подмигнула, напоминая о мимолётных романах прошлого, и даже здоровяк Крушитель, громыхая доспехами, как обычно, явился в полном боевом облачении. Вскоре здесь собралось почти три десятка охотников. И среди них… ни одного фавна. — Эй, а это что за народ? — Патлатый кивнул на четвёрку охотников, которых вела за собой женщина с белыми волосами, — лица незнакомые! — Молодые птички, — сказал Омар, — Логос просил их тоже пригласить. Они к нам из Вент-Си-Пера приехали. — И кто ещё придёт? — Несколько офицеров из арквильских дивизионов и один полицейский. Они придут с Логосом. Стоило в одной комнате собраться больше десятка охотников, как неизбежно начинался хаос. В ожидании Логоса толпа разбрелась по углам. Заслышав, что хозяин бара на втором этаже, они почти в едином порыве прихватили кружки и принялись наливать себе пиво, пока никто не видит. — Слышал новость? В Атласе запустили беспилотники! Пока только в двух столицах, но это же просто охренеть! — Дроны-то? Я слышал, их для доставки еды стали использовать. — Жаль, не для того, чтобы засыпать Пылью морских Гримм в самое одно место! — Дорого это будет и бесполезно, проще ракетой жахнуть. — Ублек звал в экспедицию в следующем году. Я с ним пару раз общался — грустный он какой-то стал. Сказал, что директор не пустил его в Великие Болота, найти останки какого-то лягушачьего народа фавнов! Поэтому думает поехать на далёкий юг — на потерянные колонии поглазеть. — Омар, ну-ка скажи своё полное имя! Хочу ещё раз услышать! — Абдуррахман Омар ибн Халид аль-Багдади Ибрахим Сайф аль-Хакк. — Ты чо, заклинание что ли пизданул? — Нет, это моё полное имя! — Патлатый! Сказочник! Какая встреча! — Подошёл к ним Крушитель, гремя своими доспехами. Единственный, кто пришёл в них сюда, — я уж думал, сгинули вы! — Не дождёшься, островитянин! А я-то полагал, ты у старого Эдмунда Валуа палубы трёшь, да прямо Кракену в пасть прыгаешь! — Ушёл я оттуда. Старик совсем дурным стал в последнее время… Ты же в курсе последних новостей? — Крушитель многозначительно ткнул стальным пальцем вверх, — стало как-то не по себе. Да… Хотя, представляешь, Таянг звал меня в Сигнал. — И чего не пошёл? — Чтоб я ещё нянчился с этой мелюзгой? Нет уж. Всё своё терпение я на флоте исчерпал. — Музыку давай! — Прорезал шум в баре крик одного из охотников. Спустя пару минут помещение наполнилось грубыми, механическими звуками новой композиции. Мелодия неприятно резала слух. Говорили, это творение родилось прямо во время зачистки Горы Гленн — его на скорую руку состряпали трое бойцов Третьего Арквильского Дивизиона, чтобы хоть как-то убить время между уничтожением Гримм и отдыхом. От Арквиля до Робена взята, лютой войной взята! Горная земля, что для людей свята, что для людей свята! О Вейл, здесь каждый — твой боец, отважный твой боец! Горной стране место под небом есть, место под небом есть! Бегите прочь, мерзкие фавны, жалкие фавны! Это наш дом, вам нас не устрашить, вам нас не устрашить! Вернулся хозяин этого заведения — Коул Блекторн, высокий блондин с голубыми глазами. Он замер и его тяжелый взгляд медленным кругом обвел собравшуюся шайку бывших коллег. В воздухе повисла напряженная тишина, которую нарушил лишь тихий стук кружки о столешницу и музыка. Особенно пристально, с немым укором, Коул уставился на тех, кто невозмутимо потягивал его пиво. — Ценники вы знаете! — Сказал он на всё помещение, чем вызвал всеобщий смех, — жду! — Да брось, Уголёк, тебе ли жадничать! — Парировал самый бойкий, отхлебывая пива, — мы все уладим. Кстати, а Логоса кто-нибудь видел? — Придёт через пару минут! И выключите эту музыку! Мы сюда пришли поговорить, а не веселиться. — Прежде чем явится Логос, — прозвучал холодный голос Виолетты Спроул, разрезая шум пивной, — я хочу знать, какая мразь из присутствующих пять лет назад подкинула мой номер в паблик «Шлюхи Вейла»! — Это было пять лет, Спроул, — весело отозвался Омар, — чего прошлое бередить? Ну бывает, всем нам когда-то нужны были деньги… — Так это был ты, вакуанец! — Уволь, не я. Но виновник тут, — Омар бросил театральный взгляд на компанию, — и дышит тем же воздухом, что и мы. Жон Базиль прикрылся кружкой, срочно пытаясь стереть с лица улыбку. Бесполезно. Взгляд Виолетты, наточенный годами обид, выхватил его мгновенно. Иксор буквально физически ощутил, как Виолетта начинает движение за оружием на спине. Мгновенная реакция — его рука уже была на переплёте сказки о Девах. Ещё секунда, и началась бы всеобщая драка. Однако назревавший конфликт испарился, когда дверь распахнулась и в помещение вошли те, кого они ждали. Первым вошёл человек, который их всех здесь и собрал. Его звали Логос — имя, под которым он был известен всем. Настоящее же он предпочитал забыть и редко позволял кому-либо его произносить. В отличие от многих присутствующих, он не мог похвастаться высоким ростом, но его осанка и взгляд заставляли забыть об этом. Его улыбка, вежливая и отстранённая, осветила скуластое, слишком уж совершенное лицо, обрамлённое короткими чёрными волосами. А его глаза… Глубокие фиолетовые глаза, казалось, впивались в каждого, мгновенно производя безошибочный расчёт, связанный с его Подобием. На мгновение в них вспыхнул странный, ледяной свет. Этот человек несколько лет проработал в Топорике одним из королевских аналитиков. Опытный охотник, он спас немало жизней — как гражданских, так и своих коллег. Его Подобие, «Расчёт», превращало мозг в живой суперкомпьютер, способный с абсолютной точностью вычислять всё: траекторию, скорость, массу и сотни других переменных в мгновение ока. Вслед за Логосом в помещение вошли остальные «гости» — по ним было сразу видно, что они точно не охотники. Двое офицеров-блондинов, смотревших на собравшихся с нескрываемой опаской и осторожностью, словно всё ещё сомневаясь в правильности своего визита. И ещё один человек — тот самый «полицейский». Иксор был готов поручиться головой, что этот тип никогда не служил в полиции Вейла. Походка, взгляд, манера держаться — всё выдавало в нём человека, прошедшего одну-единственную, суровую школу. Иксору доводилось работать с агентами Короны, и он хорошо запомнил эти характерные, отточенные до автоматизма черты. — Приятно встретиться в такой… дружелюбной обстановке, коллеги, — произнёс Логос, занимая место у барной стойки так, чтобы оказаться в центре внимания, — я вижу, вы уже успели «расслабиться» и даже были готовы перейти к драке. Его взгляд на мгновение скользнул по Спроул и Базилю. В этот же миг музыка в баре резко оборвалась, а входная дверь щёлкнула на замок. Блекторн выключил декоративную подсветку и залил помещение яростно-белым светом, отчего пивная вдруг стала похожа на операционную. Неприятная ассоциация заставила многих охотников невольно выпрямиться, сосредоточив всё внимание на словах Логоса. — Логос, ты уважаемый человек в нашей среде, — вступил Крушитель, — ты когда-то спас мне жизнь, как и некоторым из присутствующих. Поэтому я здесь. Но мне любопытно: зачем ты нас всех собрал? К чему вся эта секретность? — Я собрал вас здесь… чтобы поговорить о нарушении социального договора. Этих последних слов хватило, чтобы половина присутствующих непроизвольно привстала с мест. — Логос, не води нас за нос! — Прорычал один из них, — хватит с нас загадок Главнокомандующего, не начинай ты. — Сядьте и успокойтесь. Уверяю вас, то, что я расскажу сегодня, заставит если не поседеть, то уж пару бутылок вакуанского коньяка осушить — точно. Логос был… неуверен? Взволнован? Иксор впервые видел, чтобы этот человек испытывал нечто подобное. — Начнём с того, почему здесь собрались именно вы. Как вы уже, наверное, заметили, здесь нет ни одного фавна. И нет, я не пригласил наших коллег-фавнов по одной-единственной причине: я… не доверяю им. — Не думал, что ты расист, Логос! — Ехидно бросил Магнолий. — А ты, Эйкхарт, что, до сих пор испытываешь к этим животным тёплые чувства? — Взъярился Патлатый, — после всего того дерьма, что они устроили в Вейле? — Ты забываешь тех, кто работал вместе с нами, Базиль. — И кто из них проработал среди охотников достаточно долго? — Патлатый с силой ударил кулаком по столешнице, — назови хоть одно примечательное имя, которое отпахало в Гильдии достаточно долго! А? Откуда нам знать, что в Белом Клыке среди инструкторов не прятались наши бывшие «коллеги»?! — Прятались, — раздался спокойный, властный голос. Это говорил тот самый «полицейский», — в Атласе задержали двух специалистов-ренегатов. Они обучали одну из ячеек Белого Клыка охотничьим приёмам. — Эйкхарт, что предлагаешь позвать кого-то вроде… как там её? Леон? — Это фавн, которая в порно снимается? Раздался смех. — А я вот в Робене слышал о новой восходящей звезде, — перебил Омар, — фавн-медоед, который в одиночку захерачил пару Голиафов! Новый Комплот растёт! Кстати, а чего его не пригласили? — Комплот был в нашем списке, но мы убрали его после того, как внезапно узнали о его… новой работе. Он теперь работает в Биконе преподавателем. — И что? — Теперь я уверен окончательно: он либо человек Озпина, либо тесно с ним связан. — И это причина, по которой ты не позвал Кроу и тех, кто работает у него Сиротами? Чем тебе не угодил Изумрудный Охотник? — Кроу — ходячая катастрофа! — Врезался в разговор Блекторн, — после его последнего визита мне полпивной пришлось заново отстраивать! — Вы все знаете Озпина, — Логос повысил голос, возвращая внимание к себе, — Изумрудный Охотник. Сильнейший из нас. Директор Бикона. Он был наставником для многих. Некоторые и вовсе считают его своим крёстным отцом. Но вы упускаете одну ключевую деталь. Озпин — один из советников. Он прежде всего политик, а потом уже охотник. А решения, которые принимает Совет в последние месяцы… они вызывают у меня серьёзные вопросы. Как и у вас. Иначе мы бы здесь не собрались! Его взгляд скользнул по каждому из присутствующих. «Он просчитывает наши реакции своим Подобием», — скользнуло у Иксора. Даже сейчас, лично отбирая их для этой встречи, Логос не мог не опасаться старых волков. Озпин был не просто начальником. Для многих он стал фигурой, близкой к духовному наставнику. Сорок лет он стоял у руля Академии и был Главнокомандующим всех охотников Вейла — целые поколения выросли под его началом. Старая гвардия, помнившая времена Трюдо или самого Короля-Воина, давно сошла со сцены, но и она в своё время приняла тогда ещё молодого Изумрудного Охотника. Однако в этой комнате собрались не выпускники-птенцы, только что покинувшие Бикон. Здесь были те, кто за долгие годы службы сполна хлебнул своего: они видели лицемерие, человеческую глупость и жадность, они провожали в последний путь товарищей. Они выполняли любой приказ — даже ценой собственных жизней. А возвращаясь в мир гражданских, они сталкивались лишь со стеной непонимания. Взгляды, полные страха, жалости или глупого любопытства. Некоторые даже решались пристать к охотнику, только что вернувшегося с кровавой зачистки и потерявшего друзей, видимо, полагая, что играть с огнём хорошая идея. Огромные деньги за миссии со временем становились просто шелестящей кучей бумаги. Скидки, акции, особые привилегии — некогда заманчивые, они с каждым годом выцветали, превращаясь в ничто. Даже тщеславие иссякло: участвовать в передачах, блистать на глянцевых обложках… Эти соблазны оставались для молодых, ещё падких на блеск. Здесь же собрались те, кто пережил всё. Слишком старые для своей профессии. Элита. Надломленная и опустошённая. Поэтому в защиту старика не прозвучало ни единого возгласа. Но в наступившей тишине повисло общее, немое требование, впившееся в Логоса десятками глаз: «Объяснись». — Почти каждый из вас участвовал в зачистке Горы Гленн. Вы видели собственными глазами, что мы обнаружили в тех туннелях. Костяное кладбище. Брошенные поезда с искорёженными вагонами. Чем дальше от Вейла и ближе к подножию Горы, тем плотнее груды останков. Иксор, как и многие, заметил тогда страшную деталь: большинство погибли не сразу. — Совет утверждал, что эвакуация оставшегося населения через туннели провалилась, потому что Гримм заблокировали все входы, — продолжил Логос, — но это была ложь. Охотники и военные, официально числящиеся погибшими в первые дни Падения, смогли совершить невозможное. Они организовали прорыв, отвоевали туннель и прошли почти до середины пути. Они почти спаслись. — А потом кто-то приказал завалить все выходы, — вставил Омар с циничным продолжением своей речи, — по крайней мере, хоть здесь Совет не обосрался. Те самые аварийные люки… Впрочем, зачем мне рассказывать? Вы сами всё видели. Туннели от Вейла до Горы Гленн должны были войти в историю как величайшее творение эпохи Витала наравне с Ареной Дружбы. Строительство началось за годы до появления самого города на Горе, и вот он — стокилометровый путь, пронзивший горы у Арквиля, с десятками ответвлений и станций. Невероятное количество потраченной земляной Пыли и использование необычных Подобий, связанных со строительством. Хьюберт Строитель удавился бы от зависти. Великое чудо инженерной мысли, превратившееся в гигантский могильник. — И из этих «кого-то», — продолжил Логос, — подобный приказ могли отдать лишь пятеро. Один из них — бывший маршал Вейла, уже в могиле. Скоропостижно скончался от сердца пять лет назад в отставке. Что до остальных… Последовало имя экс-главы Короны. Затем — двое советников, чьи полномочия покрывали даже такие решения. И последнее имя, которое с горькой уверенностью ожидал услышать Иксор, — Главнокомандующий. — Почему ты думаешь, что решение было принято единолично, а не через голосование? — На тот момент действовало военное положение, — спокойно констатировал Логос, — вся полнота власти — у силового блока. Никакие голосования не предусмотрены, Патлатый. В наступившей тишине каждый был поглощён своими размышлениями. Логос выждал паузу, давая им время на осмысление. Однако наблюдая за бесстрастным лицом бывшего аналитика Топорного Дома, Иксор с холодком внутри осознал: всё это — лишь прелюдия к гораздо более ужасным новостям. — Я не могу сказать, кто точно дал приказ. Никакой информации, никаких документов — их попросту не существует. Всё засекретили слишком глубоко. Но рядом со мной сидит человек, которому есть что сказать… насчёт Прорыва. С места поднялся «полицейский». Угрюмый, с обжигающе холодным взглядом и огненно-рыжими волосами. — Без приветствий, я вас всё равно не знаю, уважаемые охотники, — начал он. — Мы больше не охотники, — последовал мгновенный ответ. — Грейсон, — назвался он, и в этом имени не было ни грамма правды, — до того, как меня «списали», я был заместителем главы вейловского отдела по борьбе с терроризмом. В Короне. — Так и знал, что ты из спецслужб, «Грейсон»! — Кто-то не выдержал, — от тебя за версту несёт конторой, «Грейсон»! — Не перебивай! — Кхм, спасибо! — Сделал фальшивый кашель «Грейсон», — и прежде чем я начну, хочу спросить вас — не замечали ли вы, что за вами ведётся слежка? — Ещё как! Ходил с братом в бассейн, а там один тип постоянно крутился рядом, будто воду не мог выбрать! — То же самое, — поддержал Иксор, — отдыхал в парке, а неподалёку устроилась женщина. И представьте, она всерьёз полагала, что я не замечу, как она разговаривает сама с собой, а не по свитку. Примерно половина присутствующих подтвердила их слова кивками и краткими репликами. Стало ясно: паранойя разыгралась отнюдь не у Риддла. — Дилетанты, — оценил «шпионов» бывший агент Короны, — но удивляться не стоит. Массовый уход охотников стал для властей неожиданностью. Они, судя по всему, просто хотят удостовериться, что бывшие охотники не займутся… чем-то нехорошим. — А почему они такие идиоты?! — Потому что в Короне сейчас проблемы с кадрами. Эрик Винчестер наверняка проводит чистку — многие начальники отделов и их заместители летят со своих мест. Уверен, все толковые люди сейчас заняты расследованием Прорыва и его причин. У Булавы просто нет возможности прислать за вами настоящих специалистов, вот он и использует то, что под рукой. Получается, Логос со своим «полицейским» зашёл в бар последним не случайно. Чистили следы прибывших? — Что же до интересующих вас деталей Прорыва… их очень много. Начну по порядку. Всё началось с череды массовых ограблений частных магазинов, торгующих Пылью. Подобных лавок в Вейле не счесть, и вскоре волна преступлений вызвала переполох в полиции. Причина была в невероятном размахе: в ограблениях оказались замешаны самые разные силы. Здесь и печально известный Белый Клык, и прославленные воры вроде Романа Торчвика, и мистралийские группировки. Даже вакуанские наркоторговцы умудрились разграбить несколько крупных вейловских компаний прямо в Арквиле. Ситуация накалялась около месяца, и тогда к расследованию вынужденно подключилась Корона. Пыль — стратегически важный ресурс, без которого королевство не может существовать. А когда Роман Торчвик дерзко ограбил целый транспортник компании Шни, рыночные цены взлетели до небес, заставив власти действовать. Полиция и Корона ответили массовыми облавами, арестами и быстрыми судами, в результате чего многие столичные и пограничные «авторитеты» отправились за решётку. Вспыхивали крупные перестрелки — одна из таких, например, произошла на Аллее Королевской Славы. Казалось, волну удалось сбить: даже несколько ячеек Белого Клыка были разгромлены в Вент-Си-Пере и Ла-Тюрби. Но едва власти успели перевести дух, ограбления возобновились с новой силой. На сцену вышли совершенно неизвестные банды, о существовании которых у Короны не было даже намёка. И эти новые игроки оказались куда опаснее — к ужасу властей, среди них внезапно начали появляться ауро-пользователи, причём явно опытные бойцы. К делу подключали специализированные команды охотников, но и это не особо помогло. Но затем, накануне фестивального сезона, волна преступлений внезапно схлынула. В Короне тут же сделали вывод: неизвестные просто ушли в тень, испугавшись скопления охотников в Вейле и прибытия военных из Атласа. — А потом… — тон «Грейсона» внезапно преобразился, наполнившись живой, обжигающей злостью. Сложно было понять, был ли это лишь красноречивый приём или же под маской агента прорвалась неподдельная ярость, которую он уже не в силах был сдерживать, — началось. Опытные агенты стали бесследно исчезать. Адвокаты, с которыми мы поддерживали связь, вдруг начали сводить счёты с жизнью. Причём все — «внезапно». Дело дошло до того, что начальник отдела городской безопасности повесился, а его заместитель скончался от внезапно случившихся колик в животе. И чтобы вы понимали всю серьёзность ситуации: в обязанности этого отдела входил, среди прочего, и контроль над подземными туннелями, ведущими к Горе Гленн. — Погоди-ка, — Крушитель поднялся с места, — значит, твоя контора знала о тех, кто погиб в туннелях? — Только верхушка Короны. Я не входил в их круг, — последовал уверенный ответ, — у меня были другие обязанности. — Юлишь! — Резко вклинился Омар, — ты же заместитель! Не мог не знать! — Не знал, — его опередил Логос, вставая на защиту бывшего агента, — и он не знает, кто отдал тот приказ. Так что хватит перебивать — дайте человеку договорить! — Осталось совсем немного. В общем… мой начальник тоже умер. «Внезапно». Повесился за неделю до Прорыва. И тогда до меня дошло — я следующий в этой очереди на смерть. Поэтому мне пришлось… инсценировать свой конец. Официально я сгорел во время теракта в Амьене. Так что теперь перед вами — призрак. На бумаге я мёртв. Даже родственники успели получить урну с прахом и меня похоронить. — Весёленькие у вас забавы, — кто-то мрачно усмехнулся, — а глава Короны что, совсем ослеп? Или не замечал, что его люди мрут один за другим? — Он забил тревогу и затеял внутреннее расследование. Но кто станет выносить такой скандал на публику в разгар Фестиваля? Я не знаю всех деталей, но… всё указывает на то, что Мак Шастр попросту скрыл эти смерти от Совета. Он, между прочим, и сам в нём заседает. — Пиздец! Ёбаный долбоёб! — Заебала эта постоянная секретность! Ёбаные гражданские! Вырастили поколение нежных цветочков! — Твои родственники тоже гражданские. — Да?! Я бы отправил их служить хотя бы в армию, да сука, беспокоятся! Иль ты забыл, как мы с тобой от тех «зацеперов» избавлялись?! — Это скорее политика, — вставил Доб Атласианец, — но ты прав. При Пакте такой бы хуйни не было. — Ага, скажи это на своей родине! — Взорвался Патлатый, в ком, как и в каждом арквильце, с молоком матери впиталась ненависть ко всем мантлийцам, вакуанцам и фавнам, — северная пизда! Челюсти Доба напряглись, желваки заиграли. Но он не отвёл взгляда, упрямо глядя прямо в глаза Жону Базилю. — Я не закончил, — сказал Логос. Вмиг все замолкли, проглотив слова. Охотники знали: вне миссий можно сводить счёты, но во время операции — любая склока смертельна. Если эту науку не преподаст Бикон, её без церемоний выдаст реальность. — Блекторн, он там? — Там, — хрипло буркнул хозяин пивной, — уже вторую неделю не вылезает. Супы да печенье — вот и весь его рацион. — О ком речь, Лог? — Сейчас увидите. Приведи его. Надеюсь, ты…? — Естественно, — отрезал Блекторн, — иначе моя пивная уже лежала бы в руинах. Блекторн скрылся наверху, а внизу воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь всплеском пива в чью-то кружку. Один из охотников, не в силах справиться с напряжением, налил себе сразу несколько порций, словно готовился к долгой битве с Гримм. «Сказать или не сказать?», — размышлял Иксор, смотря на мрачные, задумчивые взгляды коллег. Что он нашёл дневник безумного культиста, предавшего свою организацию и своих господ. Что Озпин — это воплощение древнего волшебника, играющего людьми, как фигурами на шахматной доске. Что существует сила, куда глубже укоренившаяся среди королевств и что Прорыв и Гора Гленн — это не общенациональная трагедия. Это был лишь лёгкий щелчок по носу в бесконечной партии. Отчаянная попытка опрокинуть шахматную доску. Он промолчал. Не сейчас. И даже не всем. Иксор ещё не был уверен в том, что всё это правда. Но… слишком всё хорошо ложилось друг на друга. Прошло несколько минут, и все разом, словно по команде, повернули головы к лестнице. Сверху донеслась яростная ругань Блекторна, и ей в ответ чей-то заливистый, неестественно истеричный смех, от которого по коже пробежал холодок. — Иди давай, тебя хотят увидеть! — ТЫ ГЛАЗА ЗАКРОЙ ОТ СКУКИ, РАЗВЕДИ ПОШИРЕ РУКИ! ТАК ИЛИ ИНАЧЕ, БУДЕШЬ ОДУРАЧЕН! Наружу выскочил человек, которого по мнению Логоса, они должны были увидеть. Звеня наручниками, с широченной улыбкой на лице, им явился натуральный безумец, седой и сгорбленный с редкими жёлтыми патлами. Тот не стал ждать, когда его представят — он резко прыгнул и вскочил на один из столов, сплясав неизвестным танец ногами, прикрикивая. — ВОТ ОНА, КОМАНДА ПО БОРЬБЕ С ДОБРОМ! ТО ДОБРО ТО НЕПРОСТОЕ, ТО ДОБРО СОВСЕМ ТО ЗЛОЕ! ЛИХО УШИ РАСТЯНИТЕ, К ВАМ ЛАПША СЕЙЧАС ПОЙДЁТ! — Вот это да, — оценил Цецилий Кандид, — Логос, ты что в качестве доказательств привёл к нам психа из больницы? Дай угадаю, знаменитая больница с Бурой улицы? — У этого человека открыта аура, Цецилий. А на нём подавители. — Ого, с чего такая честь? — Из-за его Подобия. Сказочник вглядывался в этого человека и с каждым мгновением убеждался. Он знает его. Слишком хорошо знает! — Это… — Узнал, Иксор? — Подтолкнул его Логос. — Это… мой однокурсник. Я с ним учился в Биконе на одном потоке! Иссоп Манье! — ПОСМОТРИТЕ НА НЕГО, СКАЗОЧКИ ЧИТАЕТ! ОН НЕ ЗНАЕТ, ВОТ ДУРАК! ЧТО ВСЕ СКАЗКИ ПРАВДА! Иссоп, расхохотавшись, спрыгнул со стола и с кошачьей проворностью увернулся от цепких пальцев Блекторна. И тут же ошарашил всех. Наручники щёлкнули, и будто с него испарились. Они лишь звякнули, сорвавшись с запястий, и с тяжёлым стуком шлёпнулись на пол. Пол под ногами затрясся неестественной дрожью, словно реальность на миг обратилась податливым пластилином. Охотники, почувствовав прикосновение чужого Подобия, в едином порыве вскочили, и помещение озарилось вспышками их аур. И тогда из стен начали вылезать каменные лики — бездушные маски Гримм, то обезличенные и пустые, то обретающие черты реальных людей. Среди них Иксор с ужасом увидел лицо своей покойной жены. Интуиция подсказывала ему, что этот скелет из шкафа явился для него одного. Рука автоматически упала на книгу, на ту, что точно выведет Иссопа из себя. «Улыбчивый Ужас». В Иссопа ударила невидимая для других волна сконцентрированного ужаса, способная опрокинуть на мгновение даже сильного Гримм. Иксор, единственный свидетель, замер в оцепенении: неожиданно прямо в воздухе перед ним начал формироваться костяной череп, который тут же обрастал живой плотью. Оно улыбнулось. В следующий миг помещение разорвал истошный крик Иссопа. — ВСЁ, ВСЁ, Я БОЛЬШЕ ТАК НЕ БУДУ! ПОЖАЛУЙСТА! ПОЖАЛУЙСТА, ТОЛЬКО НЕ ОН! Сила безумного Подобия сошла на нет, когда безумец рывком прыгнул к своим наручникам и надел их обратно, истошно подвывая. Иксор «отозвал» сказку, ловя на себе благодарные и задумчивые взгляды. — МОРГЕН, МОРГЕН, НЕГОДЯЙ, УКОКОШИЛ ТЕБЯ ТВОЙ БРАТ! — Бросил в пространство Иссоп, будто ставя точку в споре. — Иксор, и какой же сказкой ты его в чувство привёл? — Уточнил Эйкхарт. — Улыбчивым Ужасом. — Охуеть… — пробормотал Жон Базиль, с новым интересом разглядывая Иксора, — а за тобой такого не водилось… — У меня произошёл прорыв в освоении Подобия. Когда участвовал в зачистке туннелей. — Это действительно Иссоп, — прозвучал голос Дейзи, которая к тому времени уже оправилась от увиденного, — он наш с Риддлом сокурсник. Но… — Но он должен быть мёртв, — закончил за неё Сказочник, — погиб десять лет назад. Или одиннадцать? Неважно. Он погиб. Как и вся его команда. — Он был из Сирот, — с лёгкой улыбкой дополнил Логос, — как и вся его команда. — Как вы его нашли? Где? — Его нашли мы с Омаром, — начал рассказывать Логос, — совершенно случайно! Когда он спал. Обжора сумел заметить его среди кучи мусора… в Бермандуа. Мы выполняли миссию по зачистке горных перевалов. — Видели бы вы, когда мы его нашли! — Вставил Омар, — весь в говне, мусоре, а уж вонь… мне казалось, что даже мой дружок Обжора побрезговал бы такого клевать! — СТЕРВЯТНИКИ ИЩУТ КАМЕНЬ. КАМЕНЬ БУДЕТ НАЙДЕН! — Закричал Иссоп, — СТЕРВЯТНИКИ — ДУРАКИ! — И первые слова, которые он нам сказал… «Прорыв уже случился?». Это было весной. — Интересное Подобие. Что-то связанное с безумными наваждениями и… эээ… предсказанием? Почему вы его не сдали, когда узнали кто он? — Это была первая мысль, которая пришла мне в голову. А потом он начал говорить. И умолять не говорить никому, что он жив. Да, Иссоп? — ЖЁЛТЫЙ КОРОЛЬ МЕНЯ ИСКАЛ, ЖЁЛТЫЙ КОРОЛЬ МЕНЯ ИСКАЛ! НЕ ГОВОРИТЕ ЖЁЛТОМУ КОРОЛЮ, ЧТО Я ЖИВ! «Грейсон» вздрогнул. — Это имя… — он медленно провёл рукой по лицу, — его написал один из наших агентов перед тем, как спрыгнуть с двадцатого этажа. Пытался предупредить, судя по всему. Но… вы понимаете. — В общем, я оставил его прийти в себя в своём доме. А когда случился Прорыв, я сразу вспомнил его слова. Каждый день я пытался выяснить у него подробности, но… у Иссопа попросту не бывает моментов, когда он в здравом уме. На него что-то повлияло — я в этом уверен. Что-то, связанное с кошмарами. Именно это и пробудило его Подобие. Это и спасло ему жизнь. — РОЗА УМЕРЛА, ЖАЛКО РОЗУ! НОВАЯ ЦВЕТЁТ, ЖАЛКО И ЭТУ! Какую последнюю миссию выполнял Иссоп и его команда, неизвестно даже Логосу. Дела Сирот засекречены. — Саммер Роуз, — пояснил Логос, — она тоже погибла одиннадцать лет назад. Слишком уж странное совпадение, что даты её исчезновения и гибели команды Иссопа практически совпадают. — Значит, кто-то мочил наших? — Вклинился Цецилий, до этого молчавший. Его внезапно заинтересовала эта нить, — и этот «кто-то»… Не мог он орудовать и в Мистрале? — Вполне могли быть клановые распри в Мистрале, — осторожно возразил Логос, — я тоже изучал те дела, и заметил, что гибли в основном сильные охотники. Весь состав Тэнкэн, например, бесследно сгинул в Белых Степях. Но… — он замолчал на мгновение, взвешивая слова, — учитывая последние события и некоторые ещё нераскрытые вам детали… Ты можешь быть прав, Цецилий. На шестьдесят процентов. Логос посмотрел в сторону… пожалуй, самых молодых охотников, что сюда пришли. Вперёд выступила беловолосая женщина, чей цвет волос напоминал послекостровый пепел. — Команда ASRB. Я — Аш Сильвер, её лидер. — Сколько на службе? — Последовал незамедлительный вопрос. — Девять лет. Кто-то присвистнул с нескрываемым уважением, а кто-то лишь горько сжал челюсти, принявшись жевать собственную щёку. Девять лет! Целая вечность для охотников, особенно если пройдена плечом к плечу с командой, без потерь. Иксор почувствовал, как в горле поднимается ком едкой горечи, а за ним в сердце впивается неприятный шип зависти. — Но я пришла с командой не для того чтобы просто слушать. Нам самим есть что рассказать. И это… нас за это могут посадить. — Вы что подписали те бумажки про Гору Гленн? После зачистки Совет по старой привычке попытался заставить всех участников подписать бумаги о неразглашении. Но, похоже, в своих самых пессимистичных прогнозах советники не предполагали, что охотники массово откажутся ставить подпись. — Мы не участвовали в зачистке Горы Гленн. Во время Прорыва мы были в Вент-Си-Пере. Нет, те бумажки касаются… Гленко. И Аш Сильвер стала рассказывать. Всё должно было быть просто: стандартная зачистка бывших соляных шахт от молодых Гейстов. Миссию усложняло лишь присутствие команды первокурсников и их наставника — преподавателя из Бикона, Карта Фантома. Его все присутствующие знали как человека невероятно болтливого. Однако Гильдия за временную опеку над студентами сулила солидную надбавку, потому команда ASRB без раздумий ухватилась за этот контракт. Зачистка прошла как по нотам, но на этом нормальность закончилась. Связь пропала и вызвать обратный буллхед оказалось невозможно. Скоплений электрической Пыли в той округе быть не могло — их вдоль и поперёк изучили ещё многие годы назад. Подобную аномалию обнаружили бы мгновенно. Решение пришло мгновенно: добраться до ближайшего пограничного поселения, где есть связь, и подать сигнал. Только… по дороге в сторону этого самого поселения, на Королевском Тракте, они нашли… мёртвый патруль военных. Уничтоженный с садистской жестокостью. Это уже заинтересовало двух офицеров, прибывших с Логосом и те стали распрашивать Сильвер — знают ли они имена тех, кто там погиб? Дальше… произошло Гленко. — Эти ублюдки тренированные бойцы, не самоучки, — Жон Редсмит демонстративно поднял руку с двумя отсутствующими пальцами, чтобы все увидели, — и некоторые дрались со знакомым почерком. Слишком знакомым... как специалисты Атласа. — Ренегаты? — Дальше начинается самое жуткое, — Аш Сильвер сделала паузу, — нам удалось схватить двоих. Но… через несколько минут они были мертвы. С дырами в животах. Что-то их убило изнутри. Не знаю что, но… это может быть Гримм внутри них. А один из них и вовсе сумел ускользнуть от нас. — Это и были Гримм, — уверенно вставил Иксор, ловя на себе недоуменные взгляды. Он решил проверить реакцию своих коллег, — вы что, сказки о культистах не читали? Это они. — Культисты? — Невесело рассмеялся Жон Базиль, — серьёзно, Иксор? Я бы скорее поверил, что атласианцы снова пошли по стопам Пакта. Старые привычки не исчезают бесследно. — Странно слышать это от арквильца, — «пульнул» в ответ Доб Атласианец. Впервые за последние годы в нём проснулась глухая, неодолимая жажда — взять кружку, до краёв наполнить её густым пивом и выпить залпом, чтобы жгучая горечь затмила все мысли. Архивариус… упоминал Гленко в своих записях. Эйкхарт Магнолий, сложив пальцы домиком, устремил на команду пронзительный взгляд. — Вы говорили, что их предводитель нес какую-то чушь о Тёмном Лорде. Утверждал, что явился за потомком Святой, которого и растерзал у вас на глазах. Его Подобие…? — Это определённо что-то связанное с кровью. Безумный ублюдок. Вся их банда была безумной. — Возможно, не такой уж и безумный, если вспомнить, что Тёмный Лорд обладал Подобием контроля над жидкостями. Так кто же из вас прикончил этого ублюдка? Я лично пожму ему руку. — Это был один из студентов, — вместо лидера ответил Жон Редсмит, — его зовут таким же благородным, красивым именем, как и меня. Мальчика звали Жоном Арком и он вырвал сукиному сыну его кишки благодаря Карту Фантому. — СЛОМАННЫЙ РАСЧЛЕНИЛ НАСЛЕДНИКА! — Напомнил о своём существовании до этого что-то бормотавший себе под нос Иссоп, — ВЫРВАЛ МАЛЬЧИКУ ХРЕБЕТ! ВОТ ТАКОЙ ОН МОЛОДЕЦ, МОЛОДОЙ ОТЦЕУБИЙЦА! ИЗ ПУСТОТЫ? ИЗ ПУСТОТЫ ВЫПОЛЗАЮТ НЕ ЛЮДИ! НЕ ЛЮДИ! ОНИ — ТРЕЩИНЫ В РЕАЛЬНОСТИ! ГХА-ХА-ХА! И Я — САМАЯ ПРЕКРАСНАЯ ИЗ ТРЕЩИН! ПРЯМО КАК Я! Я! Я! — Заткните его, и без него тошно слышать всё это дерьмо! — Нет, пусть останется, — попросил Логос. Несомненно, надеется услышать новые «изречения» от обезумевшего охотника, пытаясь их «обработать» своим Подобием, а теперь рассказывайте дальше… — Погоди, погоди! — Вмешался кто-то из охотников, — Базиль, ты тоже слышал эту фамилию? — Слышал. Мальчик был из арквильских? — Не знаю, — ответила Аш Сильвер, — я больше уделила внимания тому факту, что в команде состоит сын Эрика Винчестера. — У нас в Арквиле запрещено брать фамилию «Арк». Даже что-то связанное с этой фамилией, — пояснил Патлатый, — так что, это, скорее всего, внук Артура Арка. То есть, правнук Ледяного Мясника! — Нам это ничего не говорит, дружище, — хмыкнул Цецилий, — хотя я знаю одного очень старого охотника с такой фамилией в Мистрале. — Базиль, пусть команда продолжит свой рассказ. — Ладно, ладно! — Пробурчал арквилец, отступая назад. — Затем нас на несколько дней задержали в резиденции Короны. Заставили подписать кипу документов — так что, рассказывая вам эту историю, мы идём на серьёзный риск. К нам даже приезжали директор и глава спецслужбы. Главнокомандующий предлагал пойти в Сироты… но мы не особо горели тогда желанием это делать. А потом… вы и сами знаете, что случилось. Когда в сети вскрылся Гленко, мы окончательно решили уйти. Отчасти из-за страха, что за нами придут. На этом команда ушла в сторону, мрачно переглядываясь. Но Логос не собирался сбавлять обороты. Он начал методично закидывать их уликами, вытаскивая на свет гниль, разъедавшую королевство. Перед ними были данные о погибших командах, что числились добровольцами на зачистке Гленн, но на деле там и близко не появлялись. Зато их следы отлично ложились на историю со штурмом заурядного компьютерного клуба в Новом Пригороде. История, о которой ходили жуткие слухи, стоило лишь вспомнить огромную огненную вспышку над Вейлом. Сотни охотников и просто понимающих в Пыле тогда знатно перепугались, точно зная, сколько в эту вспышку было вложено огненной Пыли. — А теперь к ещё одному… делу. Всем вам известно, что подготовительные школы заводят на каждого ученика досье, куда заносят даже их Подобия. Все эти папки хранятся в Топорном Доме для последующего анализа. Перед вами — стандартное дело. Логос положил на стол три сложенных листа. Это было его собственное досье. Взгляд Риддла сразу выхватил на первом листе красную пометку: «Сирота Горы Гленн». Впрочем, это не было секретом для остальных, что уж таить, многие из присутствующих были детьми крупнейшего Мёртвого Поселения на Ремнанте. — О, Логос, в юности ты был и того красивее, — присвистнул Омар. — Омар, заткнись, — не глядя на него, отрезал Логос, — год назад ко мне попал один странный документ. Его прислал… мой знакомый, с просьбой «ознакомиться». Тогда я не придал ему значения, решил, что это дело Короны. Но если верить Грейсону, — его взгляд скользнул по бывшему агенту, — то Корона к этим досье не имеет никакого отношения. К другим досье, которые заводят на учеников тайно. Логос открыл свой объёмный кожаный кейс и извлёк оттуда другую папку — на этот раз заметно толще. — Альб, это — досье на твою ученицу. Лиллиан Маршалл. Она же доучивалась последний год в подготовительной школе, верно? Лицо Альба побелело. — Логос… Каким боком тут моя племянница?! — Ни при чём. Знакомый скопировал именно его. Вот и весь ответ. По его словам, он торопился, пока его не спалили. Альб выхватил досье из рук Логоса и впился в него взглядом. Его глаза бегали по строкам, и с каждой секундой лицо становилось все багровее. — Что за бред...? Зачем им все её родственники? Что это за красная пометка, эта… эта туфта над её данными?! «Вербовка под вопросом»? Логос, что это значит, блять?! Здесь… здесь даже все её мелкие провинности в школе расписаны до мелочей! — Интересно, да? — Логос наблюдал за ним с хищным спокойствием, — в этом файле вся её жизнь. И кое-что сверх того. И таких досье — на каждого ученика. — НА КАЖДОГО, НА КАЖДОГО! — Закричал Иссоп, — КАЖДЫЙ СТАНЕТ КЛИНКОМ ИЛИ СМАЗКОЙ ДЛЯ КЛИНКА! ВОЛШЕБНИК И ВЕДЬМА ИГРАЮТ! ШУ-ШУ-ШУ! ВОТ ПЕШКА — ОНА УЖЕ НЕ ЧЕЛОВЕК, А ПРОСТО АЛАЯ ЛУЖИЦА! А ВОТ ФЕРЗЬ… О, Я СЛЫШУ, КАК СТУЧИТ ЕГО СЕРДЦЕ! ЭТОТ СТУК СВОДИТ МЕНЯ С УМА! ТУК-ТУК! ТУК-ТУК! Дейзи зажала ему рот рукой, и он, не сопротивляясь, покорно пристроился на её коленях. На этом Логос умолк и тут же начались шумные дебаты. — Это всё атласианцы, зуб даю! Те ребята в Гленко это агенты Холодных Рук! — А может, это твои арквильские воротилы в королевстве мутят воду? Кто сейчас в Совет пытается с двух ног войти?! — Ага, а какого хуя северяне внезапно целую флотилию прикатили на Фестиваль?! Они что-то знали, вот что я вам скажу! Это запланированная акция! Предательство! — Ты видел тех металлических Гримм на Горе Гленн? Какая-то сука экспериментировала! И кто-то проебался! — Неужели в этом действительно как-то замешан директор? Он не похож на сволочь. — При Изумрудном Охотнике заебись, это вы ещё при Пугале не служили! — Омар, заткнись! — Хватит, мы так только привлечём к себе внимание! — Стены всё равно толстые, выдержат! — Вы закончили? — Осведомился Логос, когда бывшие охотники выпустили пар. — Мы то закончили, Логос. А вот ты, кажется, хочешь ещё что-то нам сказать… и предложить, верно? — Да, хочу, — Логос поднялся, — каждый из вас здесь оказался не случайно. Мой выбор был тщательным. Не стану лгать: я использовал своё Подобие, чтобы изучить ваши возможные связи… с теми, кого подозреваю. Эти люди расшатывают устои королевств. Убивают наших охотников на заданиях. Вырезают под корень целые поселения. Устраивают Прорывы. Белый Клык? Всего лишь марионетка в чужой игре. И я скажу это прямо: это — заговор и предательство! Ибо в некоторых следах я вижу уши Совета, директоров и наших же главнокомандующих. И речь здесь не только об Озпине. Речь обо всех остальных. Ниточки идут наверх. — И что ты предлагаешь? — Я призываю не сидеть в ожидании, когда за нами придут. Когда Совет, сейчас занятый своими грязными играми у власти, после не объявит нас врагами. Когда неизвестные нам подонки не организуют новые Прорывы или Падения — лишь бы достичь того, что задумали. Так, может, мы сами превратимся в бурю, что разгонит эту тину? Пора, господа. Пора взбаламутить это болото. Все молчали, переглядываясь. — Что, ты предлагаешь нацепить маски Гримм и устраивать террористические акты? — Прозвучал язвительный вопрос. — Нет, — мгновенно опроверг эту идею Логос, — мы будем искать организаторов. Я уверен, они сидят у власти. В креслах Совета. Мы прольём кровь, но лишь ту, что испачкала себе руки. — Нас всего чуть больше тридцати. — Ошибаешься. Нас намного больше. Вы лишь первые, с кем я решил поговорить. Он обвёл взглядом комнату. — Бойцы многих дивизионов уже выходят на офицеров, у которых накопились вопросы к Совету, — кивок в сторону прибывших офицеров, — «Грейсон» подаст сигнал своим бывшим коллегам из Короны, тем, кто выжил и не смирился. А в каждом приграничном городе меня ждут десятки охотников, готовых к действию. Нас — сотни. И это лишь начало. Логос усилил натиск, тщательно подобранные слова методично давили на последние опоры сомнений. — Нам придётся оборвать связи с роднёй. Но, когда я предоставил все эти доказательства предательства, можете ли вы просто уйти? У кого-то есть семьи, которых чудом не затронул Прорыв. У кого-то есть дети, которые хотят пойти по вашим стопам. Откуда нам знать, что эти люди не устроят новый Прорыв? Новую Гору Гленн? — Хватит, Логос, — хлопнул Крушитель, — ты и так меня уже уговорил на это дело! Не надо повторяться! И выключи своё Подобие, у тебя глаза светятся! Ледяное свечение в глазах Логоса угасло. Он с облегчением провёл рукой по лицу, смахивая невидимую усталость. Споры разгорелись не на шутку. Редкий человек был готов безропотно примкнуть к кровавому начинанию — каждому требовались железные аргументы. И Логос блестяще справлялся с этой задачей. Он подбирал ключ к любому сердцу и разуму, находя такие неопровержимые слова, что даже у самых ярых скептиков не оставалось выбора, кроме как согласиться. Один за другим охотники на Гримм произносили своё «за». Кто-то — потому что давно мечтал свернуть шеи паре высокопоставленных негодяев. Кто-то — под грузом недавних событий. А кто-то — просто адреналиновый маньяк, жаждавший большой игры. У Иксора тоже нашлись свои причины влиться в этот… грядущий переворот. Логос подобрался к истине. Почти вплотную. Но его Подобие, сколь бы проницательным оно ни было, не учло одного: проблема уходила корнями куда глубже. Игрок за доской был не один, а целых двое. И их цели не просто расходились — они были готовы разорвать этот мир на части, чтобы добиться своего. Сейчас Иксор промолчит. Но придёт время и он расскажет. Сначала Логосу, а потом всем остальным. — Мы выясним, кто отдал тот приказ, — сказал Логос, — мы найдём тех, кто стоит за всем этим кошмаром. И если для этого придётся перевернуть все королевства — мы перевернём их! — План действий? — Раздался трезвый голос Эйкхарта в мешанине возбуждённых кличей, — нас объявят в розыск после первой же… акции. Мы не мёртвые души, мы у всех на виду. — Насчёт нашей… конспирации есть идея, — вступил в разговор Риддл, доставая из-под куртки книгу. — Икс? — Как я и говорил, моё Подобие совершило прорыв, — ответил Риддл, — теперь моя сила не ограничена лишь копированием чужих умений из «сказок». Он действовал почти не раздумывая. Была ли это глупость или единственно верный шаг? Рука сама потянулась к «Эху Горького Сна», а в сознании всплыло первое пришедшее на ум имя. Достаточно «безопасное» — оно не должно было выжечь всю его ауру дотла. И уж точно не сияло чёрным светом, как имена Волшебника или Ведьмы. Палач или Злое Семя пылали ядовитым фиолетовым — призыв, способный стоить жизни. Поэтому он призвал его. «Из холодеющих рук матери его вырвал Палач, и сделал своим любимцем. Взрастила его Кровавое Лето. Верным клинком стал он для Рогатого Царя. Правой рукой — для Злого Семени». Злобоглазый Легион обратил оружие против всего мира. К нему примкнули изгои былого: дети павшей Империи, охотники и солдаты, культисты-еретики, Озлюминати-предатели и целые народы, восставшие против Вечной Войны. И Иксор тоже пойдёт. Вырвавшись из цепких рук Дэйзи, Иссоп взревал безумным хохотом и пустился в пляс, выписывая немыслимые кульбиты. Этот безумец видел или чувствовал нечто, недоступное другим. Но сейчас это не имело значения. — СЕРЕБРЯНЫЕ ПСЫ, ОТВЕДАЙТЕ СТАЛИ! ВО СЛАВУ ПАЛАЧА — СМЕРТЬ ПРИСПЕШНИКАМ ВОЛШЕБНИКА! МЫ — НАЧАЛО И КОНЕЦ! НЕ ВЕДЬМЕ СЛУЖИМ МЫ, НО И ОЗМЕ НЕ КЛАНЯЕМСЯ! ВЕРНОСТЬ НАША ПРИНАДЛЕЖИТ ЛИШЬ ЛЕГИОНУ! ВСЁ ДАВНО УЖ РЕШЕНО! Воздух вспорол ослепительный чёрный разлом. На миг полыхныло снопом разноцветных искр, оставив в воздухе странный запах. Охотники инстинктивно напряглись, и безумные выкрики Иссопа Манье, не умолкавшие ни на секунду, лишь натягивали их нервы до предела. Тишину разрезал тяжёлый, мерный стук. Из разлома ступила вперед закованная в сталь нога. Затем — вторая. И тут же раздался костяной стук посоха по деревянному полу. Перед ним предстал… — Это чё за стальная коробка… Существо представшее перед ним нельзя было назвать нормальным. Любой призыв Иксора нельзя было назвать нормальным. Пред ними возникло чудище, с головы до пят закованное в латы из Чёрного Железа — сплава стали и Чёрной Крови. На его груди, прямо в центре, пылал выгравированный алый глаз, и его бездушный взор с холодной насмешкой взирал на этот мир. В бронированной руке чудовище сжимало посох, увенчанный бесцветным, безобидным с виду кристаллом. На поясе, у бедра, висело оружие иного рода — тяжёлый, угловатый пистолет, ствол которого был испещрён рунами. Его снаряды были созданы для одного: разбивать хрупкую ауру жертвы. И венчало это шествие ужаса шлем, чьи четыре исполинских рога вздымались к потолку, подобно скорпионьему жалу. Они были данью памяти тому, кого в манускриптах Серебряного Ордена величали Рогатым Царём. — Имя? — Бросил Иксор, его взгляд приковался к двум багровым точкам, пылавшим в глазных окулярах. Последовал ответ, произнесённый монотонно. Голос звучал так, будто его синтезировала машина. Но в этом голосе чувствовался… странный скрежет. — Кровавый Ворон. — На колени. Это была проверка. И колдун Злобоглазого Легиона, чьё имя наводило ужас на половину Ремнанта, без малейшей дрожи опустился на колени. Сталь со скрипом коснулась дерева. Иксор отдал еще несколько приказов — лаконичных и достаточно простых. Не для получения новой информации, а для демонстрации остальным беспрекословной покорности призванного существа. Логос сделал шаг вперед, и его глаза вновь озарились холодным, фиолетовым свечением. — Сколько ауры отнимает поддержание призыва? — Этот — четверть. — Радиус? — Вся столица. — Способности? — Каждый призыв уникален. Этот может использовать подобие аурных техник и обращаться в ворона. «Подобие магии», — промелькнуло у Иксора в голове, но вслух он не произнес ни слова. — Каков уровень интеллекта? Получение приказов осуществляется только через разговорную речь? — Интеллект… разный. Ограничен сказкой, что породила призыв, — он показал Логосу книгу. На мрачной обложке «Эха Горького Сна» Злое Семя на своем Кромешнике яростно сражался с толпой магистров Серебряного Ордена, — а что до приказов… между нами есть телепатическая связь. Ею и пользоваться удобнее. — Каков уровень… примерных сил? Можешь сказать? — Запросто может потягаться со студентом Бикона. Но есть проблема: его сила питается моей аурой. И чем больше он выкладывается, тем больше он её высасывает. Иссоп приблизившись к Кровавому Ворону, начал описывать вокруг него круг. Стальной колосс, на голову превосходящий всех ростом, оставался безучастным. Лишь отливающий красным взгляд его окуляров скользил за движением человека, когда тот оказывался прямо перед ним. А в глазах Логоса в это время разгоралось бурное сияние. Его Подобие уже анализировало открывшиеся возможности, просчитывало новые комбинации и переменные. Иссоп, охваченный азартом, вновь ринулся к исполину, не побоявшись дотронуться до наплечника его лат. — ТВОЯ ЛИТАНИЯ! КАКОВА ТВОЯ ПЕСНЯ, О ВОРОНИЙ СЫН ЛЕГИОНА? СКАЖИ! СКАЖИ! — Его голос задрожал от нетерпения. Маска Кровавого Ворона медленно повернулась к нему. Сказочник почувствовал в своем сознании безмолвный вопрошающий импульс — призыв к порядку, требующий укротить эту дерзость. «Ты был прав, директор», — подумал Сказочник, глядя на Кровавого Ворона, — «моё Подобие — это не вера. Это знание». И он дал мысленный приказ тому ответить. Ему и самому было любопытно услышать. — Наша молитва — звон железа. Наша песня — грохот выстрелов. Наша цель — будет достигнута. Любыми Средствами. Иссоп, казалось, окончательно лишился рассудка. Кто-то из охотников, поднявшись, схватил его за плечо и утащил прочь, бросив Блекторну: — Уведи его! Но прежде чем его выдворили, Иссоп, давясь в безумном смехе, выкрикнул в экстазе, обращаясь к исполину: — И ПУСТЬ РЕМНАНТ СГОРИТ В ВОЙНЕ!