Сломанный Меч

Понедельник на второй неделе обучения встретил Жона не с лучшей стороны: его всё ещё преследовала фантомная боль от удара директорской трости. Но едва он успел отойти от понедельника и нравоучений Озпина, как наступивший вторник преподнёс новый сюрприз: Глинда Гудвич, без лишних объяснений, забрала его команду на внезапную учебную миссию. В салоне летящего буллхеда царила тишина. Напротив Жона храпел Ален Луперк, любитель животных и ненавистник плотных штанов. Рядом, на сиденье, нервно подрагивал лапой его волк, Громобой, полёт явно не доставлял ему удовольствия. А в довершение картины, здесь же, в тесном пространстве, находилась и вся его команда — ALRA. Его взгляд уперся в Аис Валленштейн. Она лениво постукивала пальцами по металлическому подлокотнику, и в ее глазах читалась насмешка. — Что уставился, гроза первокурсников? Надеюсь, ты не решил затеять драку со всем вторым курсом, начав с меня? Это… мило. Искренне польщена, что в качестве первой противницы ты предпочёл меня, а не ту же Никос или твою «любимицу» Шни… А, кстати… Но Жон не отводил взгляда. Он смотрел не на саму Валленштейн, а в пустую точку где-то позади неё. А потом просто отключился. Настойчивая тряска за плечо вырвала его из сна, где он и Лаванда играли в «Гримм и Охотника». Сознание Жона прояснилось, и в нём не осталось места ни для чего, кроме светло-зелёных глаз Глинды Гудвич, смотревших на него с безмолвным вопросом. А позади, размытым фоном, замерли остальные члены его команды. Их ожидающие взгляды были обращены на Жона с таким видом, будто они разбудили зимоспящего медведя и теперь с опаской ждали его реакции. — В порядке… Не выспался, — отозвался Жон, стараясь не смотреть никому в глаза. Три часа спустя они были на месте. — Что я, в общем-то, и поняла, мистер Арк. Но, к вашей радости, первый день мы обойдёмся без зачистки от Гримм. Гудвич стремительно удалилась к пилотам, в последний момент мельком глянув на Роя Юзмана. Луперк как раз оглушительно шлепнул того по щеке, прервав его сладкий сон. — Сами разбудить не попробовали? — Сквозь зубы пробурчал Жон. Сна за последние сутки было катастрофически мало. — Нора пыталась, — не поднимая свой глаз, ответил Винчестер, роясь в собственном рюкзаке, — даже за твой меч подержаться хотела, проверить, сработает ли. Но Гудвич её опередила. Держи. Он протянул лидеру холодную металлическую банку, обклеенную кричащими этикетками, сулящими немыслимый заряд энергии. — Нет, спасибо, — Жон помотал головой, содрогаясь при одном взгляде на напиток. Память услужливо подкинула горькие воспоминания о том, сколько этой гадости ему пришлось хлебнуть в прошлом. Многие его сослуживцы тогда заработали проблемы с сердцем, поглощая по три-четыре банки в день, — выбрось эту дрянь. И сам никогда не пей. — Один раз то можно, Жон. — Даже не предлагай. Лучше кофе. Это — дерьмо, которое бьёт даже по здоровью охотника. — Заядлый курильщик читает мне лекцию о вреде энергетика? — Кардин усмехнулся, пряча банку в рюкзак, — ладно, как знаешь. — Ой, а мне можно? — С поддельной невинностью спросила Нора, хлопая ресницами. — НЕТ! Ответ прозвучал на удивление единодушно. Своё веское слово одновременно произнесли Жон, Лай, Кардин и… вернувшаяся из кабины пилотов Глинда Гудвич. Женщина вышла на миссию не в своём привычном амплуа завуча Академии, а уже старой охотницы, снова вышедшей на поле… с птенцами. Её облик был выверен до мелочей: тактические штаны, прочные берцы и разгрузочный жилет поверх простой футболки. С пояса, унизанного подсумками, свисали гранаты, магазины и флаконы с Пылью. Но основное внимание было уделено мощному автомату-пистолету, спокойно пробивавшего слабенького Гримм насквозь. Всю эту экипировку окутывал длинный фиолетовый плащ, слегка не достававший до колен. Судя по всему, плащ служил не только дополнительным слоем защиты, усиленным земляной Пылью, но и щитом от назойливых взглядов, причём не только мужских. Жон до сих пор помнил, как Кардин не знал, куда смотреть, во время их совместной миссии в прошлом году. Наблюдать за Гудвич в бою действительно было… было на что посмотреть, особенно если тебе «повезло» оказаться у неё за спиной, а плащ вовремя дёрнулся. — И так, мы в Бресте, — начала Гудвич, — как я и предупреждала утром, здесь нам предстоит провести неделю. Первое и главное правило жизни в пограничной крепости: никаких склок и конфликтов с офицерским и солдатским составом. И уж точно, — её взгляд задержался на Норе и Алене Луперке, — никаких глупостей. — Профессор, а моего Громобоя покормят? — Я поговорю с комендантом… — она произнесла эту должность с такой холодной нотой, что стало ясно: она знакома с этим «комендантом» не первый день, — по крайней мере, я попытаюсь. Жон окончательно пришёл в себя, хотя сонливость всё ещё цеплялась за него. Перед мысленным взором плыло детское лицо Лаванды, а в хаосе снов его сменяли черты других сестёр: Сафрон, Сапфир или одной из близняшек. Лицо Азэми, мелькнувшее среди них, он решительно вытеснил из памяти. «А ещё Озпин, проклятый колдун, чтобы его все Гримм в задницу драли!», — выругался Жон, даже сквозь сонное состояние почувствовав раздражение. В понедельник он явился к нему с простым вопросом о своём имени в списке стажёров полиции. Вместо ответа Озпин молча отвесил ему удар тростью по голове — столь быстрый, что Жон и глазом моргнуть не успел. А причиной тому была история с двумя первокурсниками. Жон вошёл в раж, в пылу драки случайно использовал магию для усиления, да ещё и в купе с собственной аурой… В итоге он сломал им кости и отправил на несколько дней в лазарет — «знакомиться» с Кицунэ. Затем последовала длинная лекция о том, что ему запрещено использовать магию, пока он не научится контролировать её настолько, чтобы случайно никого не убить. А после лекции Озпин спросил, прочёл ли он «литературу», что он ему дал. Жон не стал лгать и честно признался, что не успел. Всю последнюю неделю он только и делал, что дрался, лихорадочно навёрстывал конспекты и даже перекинуться парой слов с Ами Голдом — разговор вышел не из приятных. О забытой тетради он вспомнил лишь в воскресенье вечером, лежа в лазарете, куда его отправили две команды первокурсников со своими слишком необычными Подобиями. Озпин что-то пробормотал вроде: «Наконец-то что-то подростковое», после чего забрал тетрадь, пообещав вернуть её через неделю. Затем он достал шахматную доску, позвал Эмбер и уткнулся в документы. Жону же выпала «честь» играть с Эмбер в шахматы… не используя рук. «Магия — это воля, мистер Арк, — ответил на его естественный вопрос: «Как?» Озпин, жужжа что-то себе под нос и перебирая стопку бумаг, — самое время обуздать свою ярость и начать пользоваться даром без этих эмоциональных костылей». — Эй, Жон, долго ты будешь в стены пялиться? — Кардин встряхнул его за плечо, выводя из оцепенения, — пошли, поторопись! Жон очнулся и с удивлением осознал, что замер посреди буллхеда, сжимая в руках тяжёлые походные сумки. — Иду, — коротко бросил он, снова чувствуя их вес. Выйдя на один из плацев, обе команды студентов замерли. Перед ними был тот самый Брест. Жон смотрел на три яруса пятнадцатиметровых стен, на огромный донжон, возвышавшийся над всеми, на десятки каменных зданий поменьше. Его взгляд отмечал зенитные орудия, встроенные в башни и стены, скользил по паркам техники и наскоро сооружённому аэродрому, вероятно, ещё наследию мантлийцев и мистралийцев со времён их оккупации в Великой Войне. «Огромный». Эта крепость стала бы достойной резиденцией для короля или императора. В Ремнанте же она служила пограничным форпостом, защищавшим близлежащие земли как от Гримм, так и от вражеских вторжений. — Здесь не особенно многолюдно, — заметил Кардин, — кажись, не все успели ещё расположиться. — Совет Вейла начал проект по восстановлению крепостей всего две недели назад, так что неудивительно, — ответила Аис Валленштейн, одёргивая Лили Синанн, которая явно чувствовала себя не в своей тарелке, — а если честно? Меня впечатляет. — И что в нём впечатляющего? — Недоумевал Кардин, — заурядная пограничная крепость. — Она каменная, — пожала плечами Аис, — в Атласе мало где уцелели каменные стены. Жон был скорее согласен с Кардином, чем с Аис. По меркам Ремнанта эта крепость была самой что ни на есть заурядной. Та же Кая Сегментата, даже лежа в руинах, производила куда большее впечатление. Настоящий исполин. По крепости, словно муравьи, сновали военные, каждый со своей задачей. Повсюду стоял гул голосов, в котором тонули отрывки споров, крепкое словцо и обрывки тревожных новостей. У ворот, выходивших на Королевский Тракт, солдаты, обливаясь потом, образовали живую цепь, разгружая фуры с провиантом и амуницией. Тем временем инженеры скрупулёзно обследовали кладку стен, а с крыш казарм доносился стук молотков. И над всем этим царил голос разгневанного офицера, распекавшего солдат за их глупую выходку. — Так, слушайте сюда! Это бронированное чучело, что над воротами, чтоб духом его тут не пахло! Это вам не игрушка! А эти доспехи, они ещё дедов наших помнят, реликт, блять, исторический! Так что руки от них убрать, шаловливые! Кто ещё раз тронет, тому я лично контракт в подшивке носками отмою! — Так точно, господин офицер! Разрешите продолжить несение службы рядовому Пигги на объекте «Первые Ворота»? — Грэм, завтра пойдёшь в патруль на Тракт! Потребовалось минут десять, чтобы пройти все ворота и оказаться у подножья донжона. По пути им то и дело встречались местные охотники, которые либо просто махали Гудвич рукой, либо завязывали с ней короткую беседу. Странно, но профессор совсем не возражала против этих задержек, словно намеренно оттягивая встречу с комендантом. — Мисс Гудвич! — Окликнул её один из охотников, — это вы крепость ремонтировать пришли? — Да, мистер Сайрус, — снисходительно ответила женщина, — а я смотрю, вы, как и после Бикона, всё так же не расстаётесь со своим диковинным оружием. Она указала взглядом на… вилы. Сложные, технологичные, но всё же самые настоящие пятиконечные вилы. — Оно меня выручало не раз, получше иного меча или топора, профессор! — Надеюсь, и дальше не подведёт, — тихо, будто про себя, пробормотала Глинда. Женщина вздохнула и обернулась к студентам. Этот взгляд был полон такого непривычного беспокойства, что у ребят внутри всё екнуло. — А теперь, студенты, приготовьтесь кое-что усвоить, — сказала Гудвич, — к сожалению, следующей частью программы будет наша встреча с той свиньёй, которую назначили комендантом этой крепости. Они вошли в донжон, где пахло сыростью и камнем. Эту могильную прохладу нарушал лишь едва уловимый запах похлёбки, доносившийся с общей кухни. Путь их лежал на самый верх, под самую крышу, где в уединении располагался кабинет коменданта. У дверей их уже поджидали старший лейтенант и одна из охотниц. Они стояли в нерешительном молчании, терпеливо дожидаясь, пока за массивной дверью стихнет яростный ор. — МНЕ НУЖНА ЕЩЁ ПОРЦИЯ ЗЕМЛЯНОЙ ПЫЛИ! ОБЕЩАЛИ ПРИВЕЗТИ БОЛЬШЕ! ДА ПОХУЙ НА ДОКУМЕНТЫ, ДОГОВОРИЛИСЬ ЖЕ! ВМЫСЛЕ МОРГАНА ЗАПРЕТИЛА БЕЗ ПОДПИСИ! Я ПОДПИШУ ЛИЧНО ПРОШЕНИЕ И ЗАПИХНУ ЭТОЙ МЕГЕРЕ ВСЁ В РОТ! ПЕРЕДАЙ СВОЙ НАЧАЛЬНИЦЕ ЧТО ОНА СУКА РЫЖАЯ, ИНТЕНДАНТСКАЯ КРЫСА! Кардин сглотнул и стал неловко озираться. Охотница бросила Глинде короткий кивок, не отрывая пристального взгляда от старшего лейтенанта. Тот сидел не шелохнувшись, и эта немая битва взглядов была полна такого напряжения, что, казалось, вот-вот посыплются искры. Гудвич, не утруждая себя стуком или вопросами, решительно вошла в комнату. — КАКАЯ ПАСКУДА… а это ты, Глинда! Погоди, сейчас закончу! Слушай ты, говножуй, пожуй говна! Жду партию Пыли! Разговор окончен! Громко хлопнув трубкой винтажного телефона, которому было лет сорок, а то и больше, комендант уставился на вошедших. Его медленный и мутный взгляд обвёл всю компанию, замершую в просторном кабинете. Этот человек был грузным, даже пугающе толстым для ауро-пользователя. Его лицо, заплывшее жиром, венчали слегка покрасневшие, неясные глаза, в которых читалась не ясность ума, а утреннее похмелье. Офицерская форма была натянута на него кое-как, словно он одевался в полной темноте, а растрёпанные волосы и злое, сонное выражение лица красноречиво свидетельствовали: комендант явно был разбужен против своей воли. Жон с сомнением разглядывал его. Он не был уверен, что перед ним комендант пограничной крепости. — Глинда! Глинда! — Он даже привстал с места, воздев руки с напускным, почти пафосным восторгом, — Глиндочка! Наконец-то! Мы уж думали, ты никогда не появишься в этой Братьями забытой дыре! — Здравствуй, Филипп. Признаться, я не испытываю особой радости от нашей новой встречи. — Ну вот, смотрите пожалуйста! Я тут весь в почтительности перед такой важной персоной, а она сразу свой гонор включает! — Меня сюда вызвали по делу, а не ругаться с тобой. — О, нет-нет, Ведьма из Аргуса, — Филипп широко ухмыльнулся, словно вспомнил лучший день в своей жизни, — давай-ка лучше вспомним нашу последнюю встречу! Ту самую, где ты любезно предоставила мне свободный полёт с крепостной башни. Весёлое было время! — Вполне заслуженно. — Заслужил? — Филипп поднял брови с комичным ужасом, — моей единственной провинностью был дружеский шлепок, после того как ты чуть не подвела меня под лапу Урсы! Это благодарность! — Вот поэтому ты не прошёл Посвящение, Филипп. Охотник не должен предаваться глупостям во время охоты… и позволять себе лапать охотниц. — Пф, всё это ерунда! — Отмахнулся он, — я не прошёл Посвящение, потому что банально перебрал. Чуть-чуть. — Чуть-чуть? — Голос профессора закапал ядовитым сомнением. Студенты, затаив дыхание, наблюдали за этой перепалкой с наивной надеждой, что вот-вот кто-нибудь полетит в окно, — и «чуть-чуть» склеил двух девчонок, запершись с ними в туалете? — Но я-то сначала подошёл к тебе! — Комендант вспыхнул торжествующей улыбкой, — знаешь, я сразу разглядел в тебе будущую красавицу! Вся такая замкнутая, с комплексом очкарика-отличницы… Но я-то увидел насквозь — из тебя получится прекрасная женщина! Уверен, у тебя отбоя от поклонников сейчас нет и не будет даже в семьдесят. — Зато ты в свои пятьдесят уже стал свиньёй. — Чё ты меня хочешь нахер послать? Милости просим, сука! Давай! Я тебя тогда тоже нахер пошлю! Ну и чё, обнимемся вместе и пойдём, да? — От тебя воняет. — Извини, в Бресте с духами туго, — комендант буркнул что-то невнятное под нос, — в крайнем случае, могу ромашками обтереться. Ладно, давай посмотрим, кого ты мне притащила. Филипп уставился на группу студентов, теснившихся в дверях. Вдруг его лицо расплылось в ухмылке. — Братья нас сохрани и в жопу не продолби, кого я вижу, — Филипп рассмеялся, — Волчонок! А ты, оказывается, еще жив! Я тебя помню… И того мелкого пса, что вечно за тобой торчал. Что, псина уже подохла? — Это волк, — поправил Ален с кривой улыбкой, — и он снаружи. — Значит-ся, ты теперь Биконовское отродье, да? Я думал, «Сир Радостный» протолкнёт тебя в училище… или заберёт к себе в качестве разведчика. Ты хоть ему отписал, дурачок лесной? — Отписал. — Пиздишь. Ты ж писать не умеешь! — В отличие от комендантов, Бикон находит время на своих студентов, — вклинилась Глинда, бросив на Луперка многозначительный взгляд, — у нас есть преподаватели, готовые обучить их… базовым вещам, — Аис Валлентштейн лишь скептически фыркнула. Учила-то Волкоёба грамоте она, если верить слухам. — Не смотри на меня так, Глиндочка, — фальшиво взмолился Филипп, — я же не виноват, что этот мелкий долбаёб бегал по пограничью и его никто поймать из социальных служб так и не смог. — Оставим эту тему в стороне. Сейчас моим студентам нужно заключить договор с тобой. — Да-да, давайте сюда эту херню! Жон положил на стол договор. Его примеру последовал Ален Луперк, который под осуждающими взглядами сокомандников и самой Гудвич нерешительно положил на стол свои помятые листы. — Ага, — начал изучать договор Филипп, — так, лидер Жон Арк, ага, подпись! Стоп! Кардин Винчестер! — Он посмотрел на одноглазого рыжего, сразу распознав в нём Кардина, — слышь, мальчик, выбравший вилку, твою маму случайно Морганой не зовут? — Зовут…? — Обреченно ответил Кардин. — Филипп, нет, — снова вклинилась Глинда. — Всего один звонок, Глиндочка? — На его лице играла опасная улыбка. — Нет! — Ладно, к Гримм, всё равно Рыжая Мегера только разорётся, — отступил капитан, — значит, так, мелюзга. Меня зовут Филипп Брум. Мои ребята и ваши коллеги-охотники зовут меня Кровавым Капитаном. Надеюсь, не услышу от вас подобной хуйни. Солдат моих не обижайте, даже если иногда просят по роже получить. С офицерами не ругаться. Увижу, хлопну вашей профессорше по заднице. На лезвии топора, висевшего над головой Филиппа Брума, поползла фиолетовая плёнка, и сталь загудела, наполняя воздух зловещей дрожью. Но Кровавый Капитан остался недвижим, лишь в углу рта тронула его едва уловимая усмешка — он слышал своё оружие. — Добро пожаловать в гарнизон Бреста, который раньше был четвёртым батальоном Второго Амьенского Дивизиона. Эй, Дюнкер! Хватит глаза пялить и с этой дурой кокетничать! Тащи свою задницу сюда и размещай студентов, живо! Их вывели прочь, а Гудвич осталась обсуждать план работы по восстановлению крепости с Брумом. Даже отойдя на несколько десятков метров, они ясно слышали громоподобный хохот коменданта, раскаты которого эхом разносились по каменным стенам донжона. — А все командиры у Вейла… такие колоритные? — Обратилась Аис к Винчестеру и Луперку, будто ища подтверждения своим догадкам. — Нет, этот самый ебанутый! — Ответил Ален, игнорируя поворот головы старшего лейтенанта, что вёл их в сторону их казарм, — но поверьте, вы ещё не встречали капитана по прозвищу «Сир Радостный». Он… в общем, мужик-то неплохой, но его Подобие — это нечто. После пяти минут с ним весь гарнизон ходит с улыбкой до ушей, будто понюхал веселящего газа. В общем, как у Лая, только наоборот. Жон дал себе слово не подпускать «Сира Радостного» к Норе, если тот попадётся на пути. Комбинация Подобия Валькирии с силой капитана сулила нечто непредсказуемое, что именно, ведомо лишь Братьям. — Это просто ужас. У вас тут вообще есть душ? — Валленштейн с тоской оглядела крепость. — Есть кабинки для душа, — ответил Дюнкер, — мы разместились в Бресте всего несколько недель назад и не успели ещё многое сделать. — Ужас… — Аис безнадежно поникла, — а я-то надеялась, что на этой миссии мне не придется ходить и вонять, как полевому солдату. — А ты просто не пачкайся, — раздался сонный голос со спины. — Юзман, помолчи! — Валленштейн резко обернулась, — и хватит дремать на ходу! Ты же давал слово не делать этого на миссиях! — Ничего не могу с собой поделать, — пожаловался Рой Юзман. Его карамельные глаза едва просвечивали из-под тяжелых век. Опираясь на трость, он казался воплощением усталости. Все знали, что эта трость вовсе не опора, а замаскированная винтовка, способная насквозь прошить Беовульфа, — это жёсткая экономия энергии. Без этого на поле боя я просто разряжусь. — Жонни, смотри, это что дальнобойщики? Давай что-нибудь у них купим, они наверняка продают левак! — Не сейчас, — отмахнулся Жон, — лейтенант, ты лучше скажи, что насчёт питания и где что находится? Старший лейтенант стал объяснять, показывая руками что где. Основное внимание он уделил не уставу, а сугубо приземлённым, но жизненно важным вещам: где находится столовая, в какое время подают обед и ужин. Он мягко дал понять, что, несмотря на статус студентов и прямое подчинение Гудвич, никаких особых условий для них не предусмотрено — встраиваться в армейский быт придётся на общих основаниях. Первым делом они отнесли Пыль в оружейную — кто-то сдал и своё оружие, кто-то предпочёл оставить при себе. Казарму им определили одну на всех — тесную, общую для мужчин и женщин. Офицер, поясняя это решение, развёл руками: мест катастрофически не хватает, а военные привыкли размещать охотников единым коллективом, не вдаваясь в тонкости. На его счастье, команды отнеслись к такому раскладу скорее с интересом, чем с протестом. — Надеюсь, здесь ни у кого нет месячных? — Нагло осведомился Луперк, устроившись на одной из кроватей вместе со своим волком. — Луперк! — Смущённо прошептала Лили Синанн. — А что Луперк? — Возмутился её лидер, — Громобой парень чувствительный. И вообще, чего стесняться? Все здесь свои. Волк одобрительно хрюкнул в ответ на слова хозяина. Матерый серый зверь занял добрую половину кровати и уставился на студентов-охотников, разбирающих свои пожитки. — С тобой, Луперк, неделя точно не будет скучной! — Ухмыльнулся Кардин. — А то! Дай пять, братиш! Раздался звонкий хлопок ладоней. — А я что, не веселая? — Нора с силой пнула ногой кровать Винчестера, та подпрыгнула, — я тут главное веселье! Понял? И да, Луперк, запомни! Нора сделала подобие грозного взгляда. — Неважно откуда льётся кровь! Да, Жон?! — Да… — Я думала у вас Арковщина, а у вас оказывается, Норовщина. И чего ваш лидер такой затюканный? Игнорируя вопрос Валленштейн, Жон с грацией медведя, только что вышедшего из спячки, принялся засыпать растворимый кофе в свою чашку. Тело умоляло о глотке горького, бодрящего напитка. — А где чайник? — Прорычал он, задавая, на свой взгляд, самый важный вопрос в данный момент. — Нам выдали только постельное белье и подогреватель для еды, Арк. — Нужно найти чайник. Жон вернулся спустя пять минут, выменяв у одного из местных охотников чайник на всю неделю вперёд. Стоимостью оказалась пачка сигарет. Вопрос с электричеством был решён просто — подключились к общему генератору с помощью удлинителя. Первый глоток… Он с наслаждением почувствовал на нёбе знакомую горьковатость. Жаль только, что этот растворимый суррогат даже отдалённо не напоминал тот ароматный кофе, что подавали в Биконе. Теперь-то он понял, что Озпин имел в виду, забирая у него книгу и бросая с усмешкой: «Верну через неделю». И как же зря он сегодня ночью мучился, составляя конспекты по предметам Ублека и Пич! — Жонни, а ты не хочешь кое-что нам рассказать? — Что я должен рассказать, Аис? — Проворчал он. — Ну-ка, рассказывай, зачем Росита зазывала тебя к себе? Жон на несколько секунд замер, подбирая слова. Сделал глоток кофе и с неприятным осознанием неизбежного понял, что чашка почти пуста. И тогда… он решил последовать совету синеволосой вакуанки. Он попытался растянуть губы в улыбке. Вышло довольно жалко. — Оно улыбается! Тревога! — Завопила Нора и, развернувшись, швырнула подушку не в Арка, а в Луперка, чья ухмылка была ничуть не лучше. « — Это что такое? — Недоверчиво спросил Жон, оглядывая целую полку, уставленную множеством маленьких отсеков. В каждом из них лежали стопки… диктофонов. Каждое устройство было подписано, и Жон даже разглядел пару знакомых имён преподавателей. — Мои трофеи! — Мурлыкнула Росита, — ну, диктофоны, Жон, разве не видишь? Достаточно дешёвые, но при этом качественные — записывают чётко, без хрипов и прочего шума. И мне срочно нужен твой голос, Жон Арк! Одной из особенностей Подобия Роситы была способность с абсолютной точностью пародировать чужие голоса. — Я могу узнать, для чего тебе мой голос? — Каждый зарабатывает как может, Арк. Ты вроде как собираешься попробовать себя в актёрстве? — Это Ирис, да? — Ну конечно, наш милый Всезнайка, а кто же ещё? А я, Жон, занимаюсь озвучкой. Аудиокниги, аниме, фильмы… И сейчас у меня на подходе крупный проект, сулящий немалые дивиденды… И нет! Процентами с тобой делиться не буду! Ты же не нищий Луперк! — Я и не собирался просить. Росита поднесла к нему один из микрофонов и попросила произнести несколько десятков ничего не значащих фраз с разной интонацией. На это ушло около получаса, и, закончив, Жон не удержался от вопросов: — А что за крупный проект? И кому будет принадлежать мой голос? В ответ Росита показала ему изображённую на экране свитка книжную обложку. Название показалось Жону до боли знакомым. — Главному антагонисту книги, Жон. Злое Семя». «Хоть не Палачу достался мой голос, и на том спасибо», — мелькнула у него язвительная мысль. Он так и не дочитал ту книгу, остановившись на моменте, где один из главных героев, юный оруженосец Серебряного Ордена под командованием Волчьего Лорда одолел в бою орду легионеров Кровавого Ворона. А затем и сам Волчий Лорд сломал хребет предводителю врагов, похоронив коварный план Злого Семени по ослаблению Горного Королевства перед главным вторжением. Вряд ли он теперь когда-нибудь дочитает её до конца. Пока Нора с азартом носилась по казарме, исследуя каждую щель, Лай с головой ушёл в книгу, а Кардин увлёкся карточной игрой с Луперком и Валленштейн, Жон с тоской вспомнил о стопке объёмных трудов, которые скинул ему Миядзава. Тем временем Рой Юзман снова погрузился в сон, и Лили Синанн безуспешно пыталась разбудить его мягкими уговорами. Через час к ним заглянула Глинда Гудвич. Она велела им до завтрашнего дня определиться с территорией для зачистки и вручила карту местности. На этом её визит закончился, оставив команды в распоряжении внезапно свалившегося свободного дня. Всё остальное время профессор проводила в перепалках с комендантом, очищая обширные крепостные подвалы, которые не видели порядка лет сто. Или восемьдесят. Луперк уже было собрался уносить ноги, но Жон ловко подцепил его за шкирку и поставил перед картой. — Бля, Арк, да слушай же! — Луперк ткнул пальцем в одно из обозначений, — вот тут просто кишмя кишат Гримм! И здесь, и тут! А знаешь, откуда я это знаю? Я несколько месяцев крутился в этих краях и подметил тенденцию. Уверен, мы ещё нарвёмся на парочку горных Гримм — они иногда спускаются вниз. — Надо уточнить у Гудвич, есть ли смысл в зачистке там. Вдруг местные патрули уже всех повыбивали пару дней назад. — С Гримм никогда нельзя быть уверенным, Арк, тебе ли не знать, блять! Сегодня очистил — завтра новая стая набежит. Тем более, рядом же Королевский Тракт проходит. Туда то солдаты, то дальнобойщики, то гражданские под охраной — всякие швыряют! Кто-нибудь да обязательно позаблудится… или прилетит. Я могу разузнать у парочки «очевидцев». Под «очевидцами» Луперк подразумевал животных. Ален уже успел пообщаться с местными котами, которые тут же явились ластиться к новоприбывшим, пока их не разогнал Громобой. Определившись с территорией, команды перешли к обсуждению тактики. Они не раз сходились в схватках друг с другом на академических аренах, но плечом к плечу им работать ещё не доводилось. К планированию подключили всех — даже разбудили Лунатика. Только через час они закончили обсуждение и только тогда они уже полностью оказались «свободными». Весь день команды проводили, поверхностно знакомясь с другими охотниками. Солдаты и офицеры не приближались, предпочитая изучать их со стороны. За весь день лишь во время обеда и ужина Жону довелось пообщаться с местным политруком. В армии Вейла таких офицеров официально именовали «офицерами-воспитателями», а неофициально — «капелланами», по аналогии с военными священниками, что в прошлом выполняли сходные функции. Однако, в отличие от классических политруков, их задача заключалась не в контроле за политической благонадёжностью личного состава, а в отслеживании психологического и эмоционального состояния бойцов. Вечером, чтобы отгородиться от царившей в комнате вакханалии — оглушительной болтовни его сокомандников с командой Алена Луперка, — Жон взял у Винчестера накладные наушники. Он надел их, выкрутил громкость на максимум и улёгся на кровать, устремив взгляд на Громобоя. Аис Валленштейн, склонившись, с невозмутимым видом вычёсывала шерсть волка. Мохнатый зверь лениво растянулся, его бока мерно вздымались, и по его довольной морде было ясно — он наслаждался каждой секундой. Я не просыпаюсь от запаха акрила, В моем лифте вместо хуя нарисован красный глаз! В лицемерном мире полном зла и сложностей, Мне снится сон о недалеком будущем, где множество возможностей! Бессонница, которую он на время отогнал активностью и кофе, неотвратимо вернулась. Веки налились свинцовой тяжестью и медленно, против воли, начали смыкаться. — Сыграем… в… — Как насчёт… Тыща способов подохнуть! В недалеком темном будущем все очень, ОЧЕНЬ плохо! Тыща способов подохнуть! В недалеком темном будущем все очень, ОЧЕНЬ плохо! Ай-ай-ай! — Он уже спит что ли…? — Нора, дотронься до него… — Нет! Я боюсь, вдруг он притворяется, чтобы… Ведь есть те, кто продали души Палачу… — Может… на раздевание…? — Иди в задницу…! Колесо вращается, на барабане Сектор Приз - Из человека вылупляется Гримм-Титан… — Что ты чувствовал… стрелял по фавнам? — Отдачу… Чума снова жрёт Вакуо, Мёртвый Разум прогрызает Братьев артефакт, Злое Семя с аппетитом души кушает солдат! Одержимый экскаватор пробирается по трупам… — Теперь… Винч, скажи, у тебя с Вельвет… Показательные казни и военных и гражданских, Стометровый рыцарь флегматично топчет замки! — Юзман, чего всполошился? В небе буря разыгралась не видать вокруг ни зги, У орденосцев из глаз текут сгоревшие мозги! Инженер бинарным кодом заклинает Дух ИИ! Вот Вам, блять, свободный воздух, Вот Вам Ремнанта глубины! — Всё… я спать! Экипаж сошел с ума, капитан теряет твердость, Стайка Гейстов отвертками развинчивает корпус! Красный свет, сирены, голос из динамиков твердит, До падения…! Три! Два! Один! Грохочущий взрыв вспорол землю, вывернув наружу корни столетних сосен и перемешав почву с искорёженной чёрной плотью огромной стаи Беовульфов. Нора позволила себе лишь на секунду оскалиться триумфальной улыбкой, после чего её лицо вновь стало маской холодной концентрации. Признавать это было неприятно, но Волкоёб оказался прав: Гримм здесь снова расплодились, будто их и не выкашивали три дня назад. Рапира Аис вспыхнула ледяным светом, выбросив скол Пыли и вморозив в лёд Барбатаска. В тот же миг меч молниеносно «удлинился», прошив кабану брюхо, и тут же удлинение испарилось в воздухе. Стоя в круговой обороне, отряд превратился в огромный маяк, приманивающий каждого Гримм в округе. Одни вели шквальный огонь по дальним целям, пока другие, прикрывая фланги, встречали сталью тех, кто прорывался сквозь завесу. Средь деревьев, как тень, скользнул Громобой. Смертоносной молнией он вцепился в мелкого Джекалопа. Тварь, вместо ожидаемого кроличьего писка, издала хриплый рык, но уже в следующее мгновение тело растворилось чёрным ихором в волчьей пасти. Палач снова взметнулся, проламывая череп очередному Гримм. Кардин швырнул гранату в новое скопление чудовищ, и земля содрогнулась от взрыва. Комья грязи и ошмётки чёрной плоти долетели даже до них. Сверху, пронзительно визгнув, на них устремился Невермор. Но винтовка Юзмана нашла свою цель: сначала в глаз твари, а затем в старую, прикрытую перьями рану на крыле. Невермор рухнул вниз, где его тут же добил Луперк, вонзив копьё в голову. Жон убрал руку с Юзмана и тот благодарно кивнул. Стрела, выпущенная из лука Синанн, прошумела мимо них и вонзилась в череп-маску Альфы Беовульфа, который наконец осмелился показаться. Но не она стала причиной гибели главы стаи. Вслед за стрелой, «привязанная» Подобием к её наконечнику, материализовалась женская тень, и пронзила чёрное тело Гримм пикой. Шаг за шагом, тело за телом, они продвигались дальше от Королевского Тракта. Взвыла ракета, расщепив пополам могучую Урсу. Её взрыв заглушила автоматная очередь Винчестера, косившая подлетевших Сов-Гримм. — Нихуя себе! — Сквозь стиснутые зубы выдохнул Ален Луперк, чьё копьё с размаху вонзилось в грудную клетку прыгнувшего на них Гритча. Козлоподобное чудовище с рыком рухнуло на землю, — с гор допрыгались, мерзкие козлы! Гритчи обитали в основном в горах. Они скачут по склонам с немыслимой крутизной, а их излюбленный приём — поймать жертву на свои могучие рога. Прыгучие, смертоносные твари. «Значит, пришли со стороны Бермандуа». Кроцеа Морс описал короткую дугу, и голова изуродованного от пуль Тайджиту отлетела прочь. — И это всё? — Уточнила Аис Валленштейн, когда последний Гримм был повергнут, — Лай, ты что-нибудь чувствуешь? — Нет, — последовал лаконичный ответ. — Это не повод расслабляться! — Прорычал Луперк, бдительно оглядывая окрестности, — есть Гримм, которые умеют скрываться даже от Подобия мистраёза. — Да, — подтвердил «мистраёз». Жон осматривал местность, включив своё Подобие, в поисках любой фигуры или дёрнувшейся красной линии… но всё было чисто и тихо. Даже животных не было — все разбежались от страха. Кроме Громобоя, который бегал вдалеке. Арк уверен: сейчас через глаза волка на лес смотрел не только волк, но и его хозяин. Теперь ему стала ясна причина, по которой Валленштейн и Синанн так настойчиво выпроваживали животное перед тем, как переодеться. — Луперк, видишь кого? — Тихо спросил Жон, не отрывая взгляда от горизонта. — Чисто! Похоже, мы на себя всех местных Гримм и нацедили. Вон, вдали, пара Неверморов, но они к Робену упыляют. — Может, обратно в крепость...? — Устало предложил Кардин, моргнув. Это уже была третья зачистка за сегодня, — я, честно, просто выжат. — И мы оголодали! — Напомнила о себе Нора. — Тебя, Нора, и мясокомбинат не прокормит, — проворчал Жон. Рука сама потянулась к сигарете, но в полных доспехах это было неудобно, — Лай, где Гудвич? — В ста метрах к северо-востоку. — Я пойду доложу, что мы закончили. А вы приходите в себя. Луперк, пойдешь со мной? — Не, я тут птичку поймаю — хочу сверху на округу взглянуть. Пиздуй без меня. — Тогда не забудьте сделать хотя бы пару фото. Жон нашёл Глинду Гудвич, сидевшей на ветке, достаточно толстой, чтобы выдержать человека. На её лице красовалось расслабленное выражение, пока она что-то писала в небольшой блокнот. Рядом с ней, медленно истаивая, исчезал маленький Невермор, насаженный на острую ветвь. — Мы всё, — доложил Жон, — в округе больше Гримм нет. — Возвращаемся в Брест или продолжаем охоту? — Уточнила преподаватель, которая была здесь скорее для контроля за студентами, а не для того, чтобы им указывать что делать. — Возвращаемся. — Хорошо. Сейчас, Жон, я кое-что допишу, — быстро обведя и прочертив что-то в блокноте, профессор захлопнула его и уставилась на Арка. — Что-то не так? — Прогудел тот из-под своего шлема. — Как дела, Жон? — Неожиданно поинтересовалась Гудвич, — у тебя всё нормально? — Такой вопрос некорректен во время миссии, профессор. — Можно просто Глинда. Мы же не чужие, Жон. По крайней мере, тогда, когда вокруг никого нет. Глинда Гудвич быстрым рывком спустилась вниз, и её плащ взметнулся. Жон успел увидеть фиолетовую вспышку и вмиг проявившиеся узоры гравитационной Пыли. — А спрашиваю я, Жон, потому что твоё поведение начинает вызывать у меня опасения. — Со мной всё в порядке, Глинда. — Парочка визитов к Дейси тебе не помешают, — прозвучало это скорее как утверждение, чем как вопрос, — и постарайся не ломать кости первокурсникам. Если бы не Озпин, я бы влепила тебе дисциплинарное взыскание без скидок. — Озпин мне уже «влепил». — Знаю, — хмыкнула женщина, — поэтому и согласилась с ним. Но в следующий раз… поумерь свой пыл. И научись контролировать свой дар. Жон скривился под шлемом, но промолчал. Гудвич и так недвусмысленно давала понять, что знает об этом мире куда больше, чем Жон. Расспрашивать было бесполезно, ясно, что ответ будет стандартным: «Иди к Озпину». — Я хотел спросить, профессор… Эта учебная миссия случайно не была создана лишь для того, чтобы позволить вам сюда прийти? — Полагаешь, я бы не нашла способа проще? — Улыбнулась Гудвич, — нет, я просто убиваю двух Беовульфов одним выстрелом. Пусть студенты посмотрят на гарнизонную жизнь. И пообщаются с нашим «дорогим» капитаном Брумом. — Значит, ты поедешь ещё в Шаманьон? — И ещё во многие места. До конца сентября я буду в разъездах и буду брать разные команды. Вы просто первые подвернулись под руку. Пусть директор… вспомнит, что такое разбор преподавательских отчётов. А Эмбер наберётся опыта. Кто-то решил таким образом урвать себе отпуск. Учитывая, что Гудвич всё лето проторчала в Вейле, восстанавливая последствия Прорыва, это желание было вполне понятным. — Тем более, директор в октябре пропадёт, — продолжала Гудвич, обходя яростно извивающуюся змею. Жон с лёгким скрипом стиснул зубы при виде этой ползучей твари. «Может, разрубить?». Но он пощадил лесного гада. Ведь этот обитатель леса ничем ему не навредил… Проследив, как чешуйчатый хвост стремительно скрывается в кустах, Жон продолжил следовать за профессором. — Куда? — Важную дипломатическую миссию. Новость об этом будет сегодня, если не ошибаюсь. Директора выбрали в качестве компромиссной фигуры для поездки в Менаджери. С ним также поедут по одному советнику от каждого королевства. — Понятно, — пробормотал Жон. Что ж, в октябре его тоже не будет, — тогда могу лишь пожелать набраться сил перед его отъездом. — И где бы мне их ещё найти, чтобы хватило на общение с комендантами? — С горькой иронией в голосе спросила Гудвич. Жон не нашёл, что ответить. Добравшись до Королевского Тракта, группа наткнулась на военный патруль, пересекавший местность. Три пехотные машины и целая команда охотников. — Глинда! — Раздался голос из группы охотников, сопровождавших солдат, — привет! Совсем нас без работы оставляешь? Женщина лениво кивнула в ответ. Похоже, Гудвич знала если не вся страна, то уж добрая ее половина — точно. — Здравствуй, Нолан. У нас учебная миссия, — ответила она, — в Брест? — Как раз мимо! До Робена направляемся. Садитесь, подбросим! В итоге в крепости они оказались быстрее, чем предпологали. Их миссия не ограничивалась зачистками. Чтобы ученики не бездельничали, Гудвич упросила коменданта привлечь их к гарнизонной службе, хотя бы на пару дней. Филипп в ответ лишь рассмеялся и при всех попытался хлопнуть её по плечу, но та резко уклонилась, и его ругательство потонуло в звоне внезапно взлетевших и рассыпавшихся у его ног осколков щебня. Высоко на крепостной стене, у самого зубца, примостился Жон. Он рассеянно смотрел на раскинувшиеся вдали поля и леса, пока позади него солдат, покраснев от натуги, кричал: — Давай же, шевелись! Настраивай! — Да, сейчас, сейчас! Средство обнаружения — это тебе не печёнку по ночам жрать! — Огрызнулся инженер, возясь с зенитным орудием. — Помочь? — Предложил Луперк, стоявший рядом с Жоном. — Сиди тихо, Волчонок! — Рявкнул старший, не оборачиваясь, — твоё дело — небо и стены. Чтоб ни одна крылатая тварь к нам незамеченной не подобралась, понял? На навершии первой стены и остальных были построены массивные каменные амбразуры, специально рассчитанные на зенитные орудия, чьи стволы всегда были нацелены в небо — на летающих Гримм. Однако Жону не раз доводилось видеть, как эти же пушки с грохотом разворачивались, опуская свои жерла к подножию стен, чтобы встретить шквальным огнем очередную стаю Беовульфов, превращая их в кровавые клочья. — Не лезь, Ален, — сказал ему Арк, — у военных своя работа, у нас своя. — Понимаю, но смотри на них, кажется, они вот-вот от натуги порвутся как надувные шары. Один из солдат, услышав реплику Луперка, фыркнул. Как раз в этот момент батальонный инженер с победным щелчком завершил настройку средства обнаружения Гримм. — Ух, сколько ещё надо РЭКОВ настраивать за сегодня? — Ещё три. Давай, зови наших стрелков. Пусть заряжают боезапас и наводят здесь порядок. Сквозь двойные стальные ворота Бреста, с оглушительным моторным рёвом, в крепость медленно вползала ракетная установка «Анти-Орда». Над крепостью пролетали несколько транспортных буллхедов, придерживающихся относительно безопасного маршрута. Взгляд Жона скользнул вниз, за край стены, и он вновь увидел ров — гигантский шрам на земле, оставленный Подобием их профессора. Дно рва было усеяно кольями, насыщенными огненной Пылью. Одного прикосновения к ним было достаточно, чтобы живое существо вспыхнуло факелом и обратилось в пепел за считанные секунды. Масштаб сделанного Глиндой Гудвич за три дня поражал. Она в одиночку обогнала бы любую строительную бригаду на месяцы работы. Возвести каменные мостовые едва ли не по всей крепости за сутки — такое было под силу только ей. И этот факт заставлял задуматься: до каких же вершин она уже дошла в управлении своим Подобием? Для Жона никогда не было секретом, что сила Подобий простирается далеко за пределы полей сражений с Гримм. Многие охотники использовали свой дар, чтобы менять к лучшему повседневную жизнь и укреплять экономику целых королевств. Он слышал истории о Леснике, что возвращал к жизни вырубленные участки Изумрудного Леса; о Логосе, аналитике из Топорика, чьё Подобие было спасением для десятков охотников и коммерческих компаний; и о Конструкторе — человеке, который три десятилетия назад подарил миру коммуникационные свитки и заложил основы глобальной сети, что связала Ремнант ещё крепче. Тот, кто обретёт Подобие, творящее Пыль, станет властелином Ремнанта. Станет богачом, пред коим померкнут все Советы и корпорации. Если, конечно, уцелеет. — О чём задумался, Арк? — Легкий толчок в плечо от Луперка вернул его к реальности. Рядом не было Громобоя — тот носился по окрестным лесам, добывая пропитание и попутно служа для хозяина источником ценной информации. — На посту думать нельзя, — буркнул Арк, не скрывая раздражения от того, что поток его размышлений был так грубо прерван, — на посту надо смотреть. И слушать каждый шорох. — Брось! Неужели мы можем пропустить подлетающего Невермора? Я сто раз бегал по этим стенам — патрульные вечно треплются между собой. «Сбрасывают негатив», как они сами говорят! Жон с сомнением посмотрел на местного Маугли. — Как ты в пограничье выжил? — Я знаю лес. Это мой дом. А его обитатели — мои друзья. — А зимой? — Зимовал в крепостях. Иногда, бывало, в какой-нибудь деревне. «А осесть не думал?», — промелькнуло у него в голове, но он удержался от вопроса. У Луперка наверняка были свои причины. Или он просто вечный кочевник по натуре. Жон молча наблюдал, как Луперк скрылся в одной из каменных башен и вернулся обратно. К этому времени уже подошли местные зенитчики. Они принялись осматривать орудие, подносить снаряды и приводить в порядок ту неразбериху, что устроил батальонный инженер со своей командой. — Может, боевым бахнем? — Обязательно бахнем! Но потом... Проверочный выстрел гулко разнесся над округой. — Пацаны, закурить у кого есть? — Есть, — Жон протянул пару сигарет и вернулся на пост. — Вы же с Бикона, студенты? Не наши охотники, это точно! — Да, студенты, — ответил вместо Жона Луперк, — надо чего? — Да ничё не надо, скоротать время не хотите? Нам до ночной смены тут околачиваться. — Пост, — угрюмо бросил Жон, глядя на солдат. Один из солдат, широко улыбнувшись, представился Ридом Ильке. Его напарник по имени Уэйв молчал. Жон с обострённой ясностью почувствовал, что от незнакомца исходит едва уловимое, но безошибочное давление — тот определённо обладал аурой. Луперк слушал Ильке с видом беззаботного собеседника, хотя глаза его по привычке скользили по округе. В этих взглядах не было настоящей бдительности, одна лишь скучная формальность. — Я в армии, небось, лет семь уже отслужил, — Ильке мотнул головой, обращаясь к Луперку, — всякого говна насмотрелся! В офицеры даже звали, представляешь? Отказался! Лучше уж за этим красавцем, — он шлепком треснул по корпусу зенитного орудия, — стрелять буду! А вот этот молчун, — солдат кивком указал на своего напарника, — через пару-тройку месяцев в Вейл сматывает, в офицерское училище. Он, типа, ауру открыл. — Сам? — Ага, сам. Все взгляды обратились к молчаливому напарнику Ильке. Уэйв встретил их флегматичным взглядом, в котором читалось глухое раздражение. Под гнётом общего внимания он нехотя разжал губы. — Не знаю, как так вышло… — приглушённым голосом начал он, — было это в патруле, на границе с Великими Болотами. Мы нарвались на стаю… странных Гримм. Начали отстреливаться, офицеры и охотники пошли врукопашную, а потом… на меня этот светлячок полетел, — солдат замолчал, снова переживая тот момент, — я не понимал, что это за хрень, мне стало так страшно, что я… выложился полностью. Напугал эту тварь своей же дурью, получается. Очнулся, а мне говорят, ауру открыл. — Это был Висп, — сказал Жон, до этого молча слушавший, — они умеют насылать на разум жуткие видения, вселять страх считай прямиком в душу. Но они никогда не выходят из болот. По крайней мере, не слышал об этом. — Тогда как раз был Фестиваль Витала. Из Великих Болот иногда такая херня вылезает… Мне один охотник рассказывал, что видел там не то Беовульфа, не то Гренделя. Короче, ходил на двух лапах, высотой в пару таких, как ты, здоровяк, — указал Ильке на Жона, — а телом… ну, волкоподобный хер! — Мутант, блин, — нервно фыркнул Луперк, — слышь, а сколько сейчас солдатам Вейла платят? — Я за год на квартиру в Ла-Тюрби накопил. Вместо того, чтобы десять лет на заводе впахивать. И бабки, и веселая жизнь — всё твое. — Вспомни тех троих, что в черных мешках на родину уехали, — мрачно возразил напарник Ильке, — их один-единственный Беовульф порвал. Потому что кто-то из охотников проебался. — Давай-давай, без негатива, Гримм побери! А то капеллан заметит, и привет, досрочная отправка в столицу! Драчунов, скандалистов и просто отъявленных мерзавцев система безжалостно отсеивала. Таких либо ссылали в крупные провинциальные города, либо, что куда хуже для «карьеры», прямиком в столицу. Логика была проста: раз уж они генерируют столько негатива, пусть идут туда, где его и так хватает. В крепостных гарнизонах же за этим зорко следили. Следили столетиями, отточив подход до совершенства. Века практики и наблюдений создали безупречную статистику. «Чтоб её статистику!». Луперк и Ильке без умолку трещали друг с другом, пока их молчаливые напарники несли службу с должной серьёзностью. Мимо время от времени проходили офицеры, проверяющие посты. При их появлении болтуны тут же натягивали суровые маски и с видом фанатичной преданности изображали поглощённость службой. — Слушай… — Танцуй, танцуй! — Донёсся из ближней казармы взрыв смеха и крики, — опля! Запевай! — Это ваши охотники, — заметил Ильке, — народ вы бесшабашный. И Капитана нашего Кровавого ничуть не боитесь. А зря — мужик грозный. — А почему «Кровавый Капитан»? — Жон на миг перевёл взгляд с поста. — А это вышло, почти что, анекдот! — Рассмеялся Ильке, — дрался наш капитан, тогда ещё лейтенант, с громадиной-Невермором прямо на парапете. В одиночку! Рубится с тварью, но что-то пошло не так, и он срывается вниз, приземляясь прямиком… в полную бочку красной фасадной краски! Выбрался, с него алеет, капает, а он взял да и добил зверюгу. И вот в таком виде, не переодеваясь, прошёл через всю крепость на доклад к коменданту Кале. С тех пор кличка и прилипла: Сначала Кровавый Лейтенант, ну а теперь — Капитан. Правда, с той поры он на ворон да галок смотреть не может. Говорит, вестники неудачи. Бывает, на стену забирается и постреливает по ним для душевного спокойствия. — Пьяный? — Вопрос прозвучал риторически, — он вообще всегда в таком состоянии? Это у вас норма — бухать в стельку? — Ага, но именно когда пьяный, он и вытворяет такое, что другим не под силу. Может Голиафа голыми руками остановить, а Барбатаска на ходу обратно отправить. Силён, как бык, короче. Вы, охотники, называете это Подобием. — А… Точно, — Жона будто осенило, — теперь ясно. — Слыхай, Арк, а ты откуда? — Из Мистраля. — А рожа у тебя вейловская! — Да, есть такое. — А ты Волчий Малыш, сам то откуда? Я много слышал о тебе. — Не помню, — пробормотал Луперк. Это была ложь, но расспрашивать дальше Ильке не стал. — Ну, я-то из Ла-Тюрби, сами понимаете! — Продолжил Ильке, — а вот этот чудак из Леонкура. Такой серый шахтёрский городишко на восточных окраинах. Если по-секрету… все леонкурцы — народ с приветом! — Мы совершенно нормальные, — пробормотал леонкурец, отводя взгляд. — Ага, конечно! «Заветы Братьев» не признаёте, какой же ты после этого вейловец? Настоящий-то вейловец Братьев почитает! Не веришь — значит, ты либо еретик, либо вовсе язычник! — Или сектант! — Вставил Ален. Леонкурец болезненно скривился, но спорить не стал. Было до смешного забавно наблюдать за физиономиями зенитчиков, когда Громобой вернулся и… одним непостижимым прыжком преодолел исполинский ров шириной в десять метров, с лёгкостью вцепившись в один из зубцов стены. — Ну и зверюга! Охотники тем временем распаялись уж совсем и орущую песню можно было чётко услышать даже на первой стене. Пускай ветра буянят, шторма пускай штормят. Меня дороги манят, пути меня манят. Не знаю, что я встречу, но я ношу с собой Один патрон с картечью, другой патрон с Мечтой. Па-па-па-па, погода злится. Па-па-па-па, гроза грозится. Па-па-па-па Гримм ярится. Как говорится, быть беде. Но смелое сердце врага не боится. Но смелое сердце врага не боится. Па-па-па-па, па-па-па-па-пам, И друга не бросит нигде. — Ребята, мне сегодня приснился просто невероятный сон! — Нора, сияя от восторга, обвела взглядом однокурсников, собравшихся на утренний завтрак. Её глаза горели азартом, — это… это… — Это было весело…? — Вежливо поинтересовался Лай, откладывая вилку. — Это было потрясающе! Представьте: небо было из розового зефира, а по леденцовым деревьям, вместо белок, скакала я! А вокруг… — она на секунду задумалась, — вокруг бегали Гримм, но в смешных клоунских нарядах! — Странно, что в этой сладкой фантасмагории не нашлось места для Лая, — ехидно улыбнулся Кардин, уже давно съевший свой завтрак и играющий в карты с Луперком. У них сегодня был свободный день. — Был! — Возмущённо заявила Нора, — его огромное лицо в зефире! И оно кричало мне… — «Нора, проснись»? — Мягко подсказал её парень. — Точно! — Вскрикнула Валькирия и с таким энтузиазмом хлопнула ладонью по столу, что заставила задрожать всю посуду. — Валькирия… можно так не бить? — Поморщилась Валленштейн, — и да, Луперк, ты… опять в шортах…? Тебе не холодно?! — Холод для слабых! И не отвлекай, мне в картах прёт! Чтобы оживить атмосферу в столовой, солдаты принесли радиоприёмник. Их инициатива прошла незамеченной — ни офицеры, ни сам Филипп Брум не удостоили музыку ни малейшим вниманием. Брум был всецело поглощён Глиндой Гудвич, язвительно подтрунивая над ней. Эта странная игра породила среди солдат азартные споры: флиртует ли капитан на самом деле или это просто его своеобразное чувство юмора? Над песками светлый град, На горе высокой. Становился вакуанский царь! Станом перед градом; Забелелися шатры, Ряд стоит за рядом. На престоле царь сидит, Под златой порфирой; В круг престола, словно лес, Копья и секиры. И с престола вакуанский царь! Говорит с послами, Незнакомый люд стоит! Пред его очами. Молодец все к молодцу: Кудри золотые! Густо вьются по плечам, Очи — голубые; Словно все в одно лицо, Та ж краса и сила, Словно всех-то их одна! Матерь породила. Породила ж их одна! — Вырубай! — Поморщился один из солдат, и его тут же поддержали другие, — я эту «Встречу Первых Людей с Вакуанским Царём» ещё в школе наизусть выучил! Давай что-нибудь полегче! Сафи, я любила тебя…! — Так, ну-ка включите новости! — Рявкнул комендант, — не хватало ещё с утра эту херню слушать! Солдаты мгновенно подчинились, и теперь под высокими сводами столовой зазвучали размеренные фразы диктора, нарушая утреннее спокойствие. « — Добрый день, дорогие слушатели! У микрофона Valley News. И, как всегда, начинаем с самого насущного — с прогноза погоды на сегодня». Арк сделал глоток из своей походной фляжки, и терпковатый вкус кваса разлился по горлу. В это время диктор на радио монотонно бубнил о каких-то бытовых происшествиях в городах Вейла и в столице: то где-то водопровод прорвало, то где-то грабитель-неудачник попался. Арк уже почти не слушал, ожидая, когда же закончатся эти скучные формальности и дойдут до чего-то стоящего. « — Совет Вейла утвердил сегодня исторический указ о создании специального оперативного подразделения в структуре полиции. Новая группа получила название М.О.Л.О.Т. — Молниеносный Отряд Ликвидации Особо Опасных Террористов. Согласно указу, основу элитного подразделения составят опытные специалисты: бывшие охотники, сотрудники полиции и офицеры, уже имеющие опыт работы в условиях повышенного риска. По предварительным данным, основной задачей М.О.Л.О.Т. станет проведение спецопераций по нейтрализации наиболее серьезных террористических угроз, представляющих опасность для национальной безопасности Вейла. Эрик Винчестер прокомментировал это событие, назвав его «важным шагом в истории Королевства». «Создание такого отряда это давно назревшая мера в реалиях современных вызовов», — подчеркнул советник Винчестер». Кардин привычно игнорировал десятки глаз, которые буквально впивались в него со всех сторон. В Бресте уже последняя дворняга знала, чей он сын. « — Внимание, важная новость из Атласа! Историческое событие может вскоре изменить религиозную карту всего Ремнанта. Верховный Священный Сановник Мантла, Шимон Веббер, выступил с масштабной инициативой. Он призвал собрать всеконтинентальный Великий Совет всех Сановников, верховных и малых. Для этой встречи, которая станет первым подобным событием за долгие годы, Шимон Веббер предложил свою «столицу» — город Мантл, подчёркивая его статус как одного из самых безопасных в Ремнанте. Что же станет главной темой этого саммита? В повестке дня два ключевых вопроса. Первый — это судьба веры в современных условиях. И второй — выработка новых религиозных доктрин, отвечающих сегодняшним вызовам и тенденциям. Эксперты уже называют предстоящий Совет беспрецедентным шагом к консолидации духовных лидеров веры в Братьев Ремнанта». Дальше в сводке пошли подробности расследования по делу «Прорыва» — бесконечные, утомительные детали, в которых тонула суть. Но Жон чувствовал кожей что за этим потоком информации следят сотни тысяч, если не миллионы. И не только люди. Но главная бомба взорвалась, когда перешли к выборам. Первые же предварительные опросы показали сокрушительный провал партии «Мир»: несчастные «миротворцы» с позором вылетали с политической арены, набрав всего несколько процентов. В то же время «Арквильская Честь», тёмная лошадка, о которой за пределами Арквиля никто не слышал ещё месяц назад, неожиданно набрала невероятные… тридцать процентов. Жон испытывал к этим ребятам нечто вроде жалости. В то же время его раздражала их упрямая, почти фанатичная вера в то, что бюджет силовых структур и даже Бикона можно безнаказанно урезать. Словно они ни разу не слышали и не видели Гримм. А возможно, так оно и было. Те же, кто знал об угрозе Гримм не понаслышке, содрогался от подобных заявлений. В Атласе за такие речи партию бы просто разогнали — быстро, жёстко и без лишних разговоров. — Я на выборы никогда не ходил, но теперь точно пойду! — С вызовом объявил Филипп, — приду, получу свой бюллетень и… — Вряд ли ты сможешь прочесть, что в нём написано, — язвительно подрезала его Гудвич. — Отлично рассмотрю! — Парировал Филипп, — и впишу туда одно-единственное пожелание: «Глинда Гудвич заебала. Срочно требуется её эвакуация!» Профессор едва заметно закатила глаза. « — Экстренные новости! В элитной школе столицы произошло вооруженное нападение. По предварительным данным, неизвестный открыл стрельбу по ученикам и персоналу. Территория учебного заведения незамедлительно оцеплена силами полиции, которые проникли внутрь здания. Сообщается о продолжающейся перестрелке. По информации из анонимных источников, близких к следствию, предполагаемый стрелок может являться одним из учащихся школы, представителем одного из видов фавнов. Точные мотивы нападения пока устанавливаются, однако в числе основных версий рассматривается возможная травля подростка в учебном заведении. На месте работают все экстренные службы. О количестве пострадавших и погибших на данный момент не сообщается. Мы следим за развитием событий и будем держать вас в курсе». Воздух в столовой сгустился от одной брошенной кем-то фразы: «Опять теракт!». Жон отчётливо уловил несколько колких взглядов, метнувшихся в сторону обладателей лишних ушей и хвостов. К счастью, дальше косых взглядов дело не пошло — бдительный офицер-воспитатель уже отслеживал малейшие проявления вражды в толпе. Филипп Брум внезапно грохнул кулаком по столу, и гневная тирада, пересыпанная отборным ругательством, заставила содрогнуться даже бывалых офицеров. У сидевших в непосредственной близости уши буквально завяли от звукового удара. — Дюнкер! — Его голос пробил возникшую тишину, — организуй на ближайшую неделю усиленные патрули в округе и на стенах. Гриммов протокол! Всем, кому нужно подписать отпуск или продлить контракт, явиться ко мне после обеда. А теперь… все свободны, по местам! Зал начал стремительно пустеть. Солдаты почти разбежались, офицеры поспешили исполнять обязанности. И лишь охотники, как обычно, не торопились. Их подчинение коменданту было условным и ограничивалось исключительно войной с Гримм; все эти гарнизонные дрязги их попросту не волновали. — Кардин, — тихо обратился Жон к Винчестеру. Тот скосил на него единственный зрячий глаз. — Можешь… написать Вельвет? Хочу спросить, чувствуют ли себя Скарлатины в Вейле в безопасности. — Напишу, — пообещал Кардин, — не хочешь сегодня выйти на зачистку? — Нет. Мы с Луперком — против. — Ладно. Тогда чем займёмся? — Мне… есть чем заняться, — после небольшой паузы ответил Жон. Пора было основательно браться за справочники от Миядзавы. — Значит, никакого занудства сегодня. Ясно! — Винчестер преувеличенно-радостно вздохнул и уже собрался что-то добавить, но его опередил мощный рёв коменданта: — АРК! Сюда иди! Жон сделал несколько шагов, и, едва оказавшись в радиусе пяти метров, его накрыла волна амбре, исходившего от Филиппа Брума. Создавалось впечатление, будто рядом расположился бродячий спиртзавод, а не человек. «Как Гудвич вообще может сидеть рядом с ним?». От едкого букета запахов у Жона подкатила тошнота. — Я вас слушаю, комендант. — Слушает, блондинистая башка с два вершка, слушает! Ты посмотри, Глиндочка, ну и образина ходячая! Пугач огородный! Ладно, — махнул рукой Филипп, — я заметил, у тебя во фляжке что-то есть. Делись, а то запах любопытный, а я в этом деле знаток. — Это не алкоголь, — честно сказал Жон, без малейшего энтузиазма глядя на коменданта. Делиться и без того скудными запасами кваса ему совсем не улыбалось. — Звездишь, мальчик, ой, звездишь, ты что, решил обмануть самого Филиппа Брума?! Глинда, у тебя студент пиво трескает во время учебной миссии! — Это не алкоголь, — равнодушно, не отрывая глаз от свитка, бросила профессор. — Чувствуете? — Комендант обвел торжествующим взглядом охотников, столпившихся поближе, — чувствуете, а? Налицо заговор! Сплошной, всенародный пиздёж! Толстяк уставился на Жона взглядом, которым, наверное, давил смутьянов в гарнизоне. — Слушай-ка, парень, а ты часом не Гудвича отпрыск? Ну-ка, Глиндочка, признавайся, кто этот голубоглазый шут, что на тебя кольцо нацепил? — Нет, не мой, — с прежней честностью ответила женщина, продолжая водить пальцем по свитку — Значит, попробовать ты мне не дашь, я правильно тебя понял, мальчик? Ну и козёл же ты жадный, у нас в таких в гарнизоне не жалуют! — Не дам. — Тогда давай отыграем это на интерес! — Я в азартные игры не играю. — Охотник, что в азартные игры не играет, либо законченный маньяк, либо ему и охотником-то не бывать! Ха! Что, даже в партию в Камп не сыграешь, а? Золотая башка наша? «Похоже, комендант решил, что я его новое развлечение. От него не отвяжешься». — На что играем? — Ставки? Если выиграю я, ты нальёшь мне полную кружку своего «не-пива». А если ты… Сто лиен устроит? — Слишком не равноценные ставки. Сойдёмся на том, что вы мне отдадите ту пачку крекеров, которую вам послали ваши родственники из Амьена, предположительно, ваша бывшая жена или дочь. — Ты, сука, следишь за мной? — Он бросил толстую стопку карт на стол, — а, Гримм… Дюнкер, болтун проклятый! Всё разболтал! Ладно, детские ставки. Давай, молокосос, грохнемся! К ним постепенно подошли остальные охотники и сокурсники, образовав тесный круг любопытных зрителей. Жон был знаком с правилами Кампа — пару раз он успел сыграть ещё на первом курсе в Биконе. Раздавив первую восьмёрку карт, он бросил на них взгляд. Удача явно была на его стороне: на руках оказалась одна обычная карта, две редкие, две героические, одна легендарная и целых две сказочные. Игра пошла. «Неизвестный Герой — спаситель Вакуо, что положил конец жестокой власти культов и эпохе Чёрного Солнца, что окутала весь Санус тьмой на целый год!». Жон в ответ бросил другую карту, достаточно, чтобы покрыть эту. «Великий Змей — Гримм класса «Титан», чудовище уничтоженное Последним Рудеем. Легенды гласят, что его исполинское тело, распластавшись по миру, достигало своими концами противоположных окраин Гриммленда. А когда тварь, устав от разрушения, сворачивалась в тугой клубок, её чешуйчатые бока, темнее ночи, рождали на свет новую черную гору». Лёгкое движение пальца, и карта сама упала ровно. Лёгкий магический всплеск остался незамеченным, да его вряд ли кто-то и мог уловить. Жон решил, что такая игра станет для него неплохим тренажёром. В отличие от шахмат: фигуры он так и не смог сдвинуть с места, из-за чего и проиграл Эмбер одиннадцать партий кряду. На вопрос, может ли маг при должном усилии поднять человека, Озпин тогда лишь улыбнулся и ответил: «Когда достаточно освоите магию, мистер Арк. Попробуйте. Но вряд ли результат вам понравится». Судя по выражению лица Эмбер, это и впрямь было… тяжёлым делом. Жон приближался к развязке. Свободные карты закончились, и в наступившей тишине он выложил на стол Любопытного Кота, заставив противника вскрыть всю свою руку. Увидев уязвимость оппонента, Жон без колебаний нанёс решающий удар, разыграв легендарную карту. «Погибель Королевств — древний драконоподобный Гримм класса «Титан», чье дыхание испепелило несметные армии, а ярость сравняла с землей великие королевства Северного Сануса». Но в ответ раздался лишь мягкий щелчок карты о стол. Последний Рудей. — Покрываю, — со смехом сказал противник. Последний Рудей крыл все карты с Гримм любого уровня и игнорируя их уникальные способности. Жон проиграл. — Ну что, мальчишка, теперь-то ты понял, где твоё место в элите Кампа? — С самодовольной ухмылкой провозгласил победитель, — круче меня в Вейле только проклятый Юстас да сам Озпин! — Не забывай, что ты только что обыграл новичка, Филипп, — прозвучал насмешливый голос Гудвич, до этого внимательно следившей за партией, — в историю это войдёт как «Великая победа Брума». — Молчи, женщина! — Отмахнулся он, — так, давай наливай, золотая башка! И, кстати, передаю тебе привет от трёх лиц. — От кого? — Не сообразил Жон. — От хуя и двух яиц! По столовой прокатился взрыв общего хохота. Жон с каменным лицом налил в капитанскую кружку темного кваса. Пусть победитель купается в лучах славы, пока не осознал, что выиграл вовсе не тот приз, на который рассчитывал. — О-хо-хо! И что это за благоухание?! — С напускным пафосом воскликнул Филипп Брум, с видом полководца, завоевавшего весь Ремнант, — пахнет, как хлебная слобода… Неужели это тот самый мёд? Легенды ходят! Что ж, поднимем за победу над Гримм! Он сделал первый глоток, и замер, бровь поползла вверх от удивления. Второй глоток — на лице застыла маска недоумения. Третий, и сомнений не осталось. Сочный, звонкий плевок размазался по столу, заливая карты мутной жидкостью. И в этот миг Жон оскалился. — Сука золотоголовая, ты точно родственник Глинды! Под матерный свист коменданта охотники разбежались из столовой, словно тараканы из-под света. Сомнений не было: теперь они понесут эту историю в каждую казарму обрастая по пути новыми пикантными подробностями. — Ладно, хватит о клоунаде, — Кровавый Капитан отряхнул мундир, приводя себя в относительный порядок, — я неспроста тебя дернул. Мне тут одна птичка нашептала, что твоё Подобие чужие изъяны видит. И не только у людей, но и у конструкций. Верно птичка пропела? Жон инстинктивно посмотрел на профессора. Та едва заметно покачала головой: «Я не я». А затем её взгляд, острый и зелёный метнулся в сторону «крысы». Ален Луперк в это время с деланным безразличием подкармливал Громобоя объедками с утренней тарелки. — Видит, — признал Жон. — Вот и славно! — Капитан ударил кулаком по столу, — значит, посмотришь на наши стены. Их, конечно, латали и Пылью укрепляли до посинения, но чует моя душонка, что инженеры с строителями там косяк на косяке оставили! — За такую проверку могу запросить дополнительное вознаграждение…? — Не моргнув глазом, вставил Арк. — А на благо Вейла, сынок, поработать охота не найдётся?! — Фальшиво-укоризненно вздохнул Брум. — Я из Мистраля. Лицо Капитана озарилось понимающей, грязной ухмылкой. — Ах ты ж… хитрая блондинистая пизда! Ладно! Понял, взятка. Так и быть, не могу отрядить казённый лиен, не положено! Но из своего кармана… пару сотен лиен для тебя найду. — Триста, — сразу озвучил цену Жон. — Триста, так триста, Гримм возьми тебя в мужья! — Брум махнул рукой, будто отмахиваясь от мошкары, — согласен! — Только есть ограничение. Моё Подобие видит слабости в зависимости от оружия, что в руках. С простым автоматом или гранатомётом вряд ли удастся разглядеть что-то стоящее. Филипп Брум медленно расплылся в очередной улыбке. Широкой, сытой и откровенно поганой. — Заг-Заг! — Хватит! — Резко обернувшись, прикрикнул на сержантов инженер, не отрывая ручки от планшета, где он с фанатичной точностью выводил красные отметки, точки и линии, указанные Подобием Жона, — лучше шевелитесь и тащите пушку к следующей точке! Там валитесь с ног, а здесь — работайте! — Заг-Заг! — Отозвались недовольные сержанты с открытыми аурами и вынужденные катать целую артилерийскую пушку по голой земле. В этот момент Жон молча убрал руку с плеча инженера и отошёл от пушки. Контакт, через который он направлял своё Подобие, был прерван. После проверки стен Филипп Брум сразу же вручил ему пачку купюр. Жон, к собственному стыду, не удержался и проверил деньги на подлинность. Комендант, однако, не обманул. Ритм жизни в Бресте был неизменен: каждый день преподносил свою порцию абсурда. Охотники — буянили, солдаты — косячили, офицеры — ругались и резались в карты. Филипп Брум пил алкоголь до хрипоты, а после — допивал его в скандалах с Глиндой Гудвич, в которой всё явственнее проступала усталость от этой гарнизонной возни. Пожалуй, самым примечательным событием стал… турнир. В честь Святого Юлиуса. Услышав это имя, Жон чуть не поперхнулся от неожиданности. Впрочем, вскоре ему разъяснила Валленштейн с ухмылкой, что речь не о его предке, а о магистре Чёрных Рыцарей, жившем шесть столетий назад. Легенды гласили, что он в одиночку бросил вызов Погибели Королевств и, затрубив в Рог Алломунда, заставил древнего Гримм-дракона на миг содрогнуться и совершить роковую ошибку. Этой-то ошибкой магистр и воспользовался, чтобы спасти Вейл и множество других королевств. В последние дни своей учебной миссии он стал свидетелем того, как с самого раннего утра и до вечера солдаты сколачивали из досок барьер для участников и возводили павильоны для зрителей. Особое рвение проявляли охотники — им, как будущим участникам состязаний, была небезразлична каждая мелочь. Повара напекли и наварили целые горы еды, а комендант расщедрился и разрешил выдать всем по кружке пива «для расслабления». Радовались, впрочем, не все: тем, кому выпал патруль на стенах или в окрестностях Бреста, о пиве и веселье оставалось только мечтать. — Брось, Глинда, людям нужно расслабляться! — Спорил Филипп, восседая на самом высоком павильоне, словно… «король». Почему-то всем захотелось устроить всё по образцу косплеерных сходок. На роль «королевы» избрали Гудвич. Брум выбирал сам, и его выбор был до жути очевиден. — Да? Боюсь представить, что здесь будет через год-два. Может, заведёшь живой уголок из Гримм? — Пфф, а идея-то хорошая! Вот бы сюда ещё старика Порта! Мне не хватает его хреновых баек! А что предлагаешь ты, Глиндочка? Это тебе не Бикон, это Брест! Неужто хочешь дрючить моих солдат, как своих студентиков? Чтобы потом — раз! — и инцидент форта Хорнбурга повторился? — Делай что хочешь, — профессор не стала портить себе нервы, — если тебе позвонит маршал, это будут твои проблемы, Брум. — Да пусть хоть сам сюда прилетает! Я ему даже место уступлю — оно уже прогрето! Ах, погоди-ка… Ведь эти гнусные рожи советников я увижу только через год, вместе с инспекционной комиссией! Вот незадача! В этот момент мощно врубили колонки. Солдаты установили последние флагштоки со знамёнами — два скрещённых клинка на зелёном поле, любимом цвете амьенцев, над которыми высилась сияющая башня. На «арену» выехали первые участники, восседающие на своих стальных конях — мотоциклы, защищённые доспехами из металлических пластин, оглашали воздух оглушительным рёвом. В руках заездчики сжимали длинные деревянные копья — кольбены. С двух сторон барьера машины замерли, а их всадники уставились друг на друга в немой дуэли взглядов, ожидая сигнала к началу. Тут же солдатская толпа взорвалась криками поддержки. Кто-то пустил в ход музыку, мелодия которой вплетала в грохот моторов старые, полузабытые мотивы Эпохи Королей. Несмотря на то, что с последнего турнира прошло девяносто лет, память о нём не умерла. Устраивать пышные ристалища, у жителей Горного Королевства это в крови. Филипп поднялся во весь свой тучный рост, сжимая в руке кубок, и торжественно приветствовал им участников. — Ваагх! Да победит сильнейший! Или хитрейший! Ну, давайте же, Гримм вас подери, устройте зрелище! И пусть победитель определит Красу этого турнира! Мотоциклы, будто отвечая на призыв, взревели ещё яростнее. Закованные в доспехи, с кольбенами наизготовку, всадники ринулись навстречу друг другу, оставляя за собой шлейф пыли и вспышки ауры, озарявшие поле ослепительным светом. Раздался грохот, и охотника, как тряпичную куклу, выбросило с мотоцикла. Трибуны взорвались рёвом. Солдаты ликовали — победил их офицер. Для побеждённого всё обошлось легким сотрясением. Аура и доспехи приняли на себя основную энергию удара. «Если бы рыцарь с Земли так столкнулся с рыцарем из Ремнанта… что осталось бы от первого?». Важные размышления Жона прервал еле слышимый в гуле криков звук уведомления. Кто-то из родных ему написал. На экране горела поздравительная надпись: «С Днём Освобождения Бермандуа от мантлийских оккупантов!». Под ней красовался нелепый мем: котики, загримированные под грозных рыцарей Вейла и щегольски одетые в мундиры королевских гвардейцев. Жон со скептической усмешкой разглядывал картинку. Сомнения одолевали его. Это сообщение было от Хейли. Лаванда учит старика плохому. Он даже не стал писать — знал, что старик не ответит, а сразу попытается позвонить. Лучше уж завтра, уже в Биконе. Зато турнир он сфотографировал. Покажет старику, пусть порадуется. Или посмеётся над ним. Снова оглушительный грохот — на этот раз кольбены разлетелись вдребезги о бронированные пластинчатые щиты на мотоциклах. Участники, описав по арене четвёртый круг, замерли у стартовой линии. Последовала мгновенная проверка ауры, и судьи дали отмашку на новый удар. — Жон, а ты чего не выйдешь? — Нора, не в силах усидеть на месте, принялась трясти за рукав Арка. Её глаза горели азартом, — давай же, покажи всем, кто здесь настоящий рыцарь! Ведь тебя учил сам помазанный рыцарь и ветеран Великой Войны! — Не умею я на мотоцикле, — буркнул Жон, пытаясь высвободить одежду, — всё, уже поздно. Отстань, Нора. — Выписан из рыцарей! — Да-да, а теперь успокойся и смотри. Ещё один оглушительный взрыв, ещё один глухой удар, и один из мотоциклов, лишённый седока, на полном ходу врезается в ограждение. Барьер содрогнулся, грозясь рухнуть, но в следующее же мгновение его целостность была восстановлена фиолетовой вспышкой Подобия Глинды Гудвич. В итоге в финале сошлись двое — к всеобщему удивлению, охотник и одна из лейтенантов. Уже на второй минуте схватки охотник по имени Фарх не выдержал напора и рухнул на деревянный настил, под оглушительный хохот и ликующие крики Филиппа Брума. — Победитель — Жанна д’Аржан! — Разнёсся над трибунами голос «герольда», — и по традиции, победительнице предстоит определить Красу Турнира! На край её кольбена торжественно возложили венок из осенних цветов — пламенеющих настурций, бархатных астр и золотистых хризантем. В голубых глазах женщины в доспехах, медленно проезжавшей вдоль трибун, плескалось недоумение — её взгляд скользил по лицам, будто бы отыскивая затерявшуюся в толпе драгоценность. И вот наконец поиски увенчались успехом. Кольбен в её руках плавно взмыл вверх и, описав торжественную дугу, склонился, бережно возлагая цветочный венец на колени… Лаю. Комендант расхохотался так громоподобно, что трибуна, казалось, задрожала под ним, вызвав раздражённый взгляд его «королевы». Кардин с тоской вздохнул. Жон лишь бровью повёл — он, в принципе, не удивился. Лай был для этих мест эталоном экзотической красоты. — Ха-ха-ха-ха! Жанна, неужто задумала прибрать к рукам мистралийского принца?! — Не унимался Брум. Лай улыбнулся вежливой, бездушной улыбкой, принял благодарность и водрузил венок на свои тёмные волосы. И в этот миг все взгляды, всё внимание мира принадлежало ему. И никто не смотрел на Нору. Абсолютно никто. Пир начался, и его тут же заполонили волны смеха, обрывки анекдотов, рождавшихся то тут, то там, и живые переливы музыки. Столы ломились от угощений, а места за ними нашлись даже для случайных гостей — дальнобойщиков, остановившихся в Бресте на ночлег. — Эй, вы там, обжоры! Оставьте и тем, кто с дозора вернётся! — Прикрикнул Филипп Брум, с недоумением наблюдая, как солдаты и охотники уничтожают яства со скоростью лесного пожара, — Глиндочка, ну выпей хоть каплю, чего ты как в воду опущенная? — Я на работе, — отбрила его профессор, — отстань. — Ну и как хочешь, старая карга! Не успел Брум договорить, как стул под ним со скрипом сложился, и комендант тяжело осел на пол, вызвав взрыв сдерживаемого смеха окружения. — Ты как? Всё нормально? — Осторожно окликнул напарницу Жон. Нора не отреагировала, продолжая безучастно сидеть за столом. Кардин напротив смотрел на всё с выражением человека, только что проигравшего джекпот в лотерее — Всё хорошо, — откликнулась она пустым голосом. — Серьёзно? Тогда, выходит, это мне померещилось, что ты променяла общество нового «принца» на наше? Тем временем Лай, удостоенный почётного звания, вёл размеренную беседу с Жанной д’Аржан. И лишь короткие, будто опаляющие взгляды рыжеволосой выдавали её истинные чувства. Нора не ответила. — Ты придаёшь этому шутовскому турниру слишком много значения. — Наверное… — Нора, не хочешь попробовать? Прямо чистый шоколад, твой любимый, — Аис Валленштейн подвинула в сторону рыжеволосой пышный десерт. — Не хочу. — Ты слишком сильно опекаешь Лая, — встрял Жон, спровоцировав на себя уничтожающий взгляд Валькирии, — дай ему вздохнуть свободно. Он не может вечно сидеть у тебя на поводке. — Отвали, Чёрствый Кусок… и… и…! Что-б тебе фавн-змея в жёны досталась, идиот! Жону осталось лишь наблюдать, как Нора резко встаёт и, не глядя ни на кого, удаляется в сторону казарм, решив лечь пораньше. — Не трогай её, Арк, — уверенно вставил Луперк, — у неё один из тех приступов. У женщин это бывает раз в… Он не успел договорить. В следующее мгновение его лицо встретилось с шоколадным тортом, который Аис пододвинула Норе. — Вкусно, — только и выдавил Ален, счищая крем со щеки и глядя на свою напарницу. Та сидела с абсолютно невинным выражением лица. — Вот ведь напасть, — мрачно пробормотал Арк, — романы внутри команды — это сплошная головная боль. — Ещё бы, — флегматично поддержал Луперк, наблюдая, как Синанн и Валленштейн делают вид, что его не существует, — хвала Братьям, меня эта ерунда не коснулась. Мне хватило проблем с тем ублюдком Блеквеллом. Какие планы? — Для начала — занять позицию дальнего наблюдения. Жон посмотрел на Винчестера. — А ты чего грустишь? — Ставка не прошла! «Как обычно». Всеобщее веселье оборвалось в тот миг, когда кто-то указал пальцем в небо, на едва заметную чёрную точку. При ближайшем рассмотрении точка оказалась мелким Невермором, которого вот-вот должны были снести зенитные расчёты. Но пьяный Филипп Брум среагировал быстрее всех зенитчиков. С рыком вскинув свой верный топор, он вспыхнул багровой аурой и метнул его в небо. Прокручиваясь в полёте, оружие с неумолимой силой врезалось в тварь, прошив полусотню метров как нож сквозь масло. Когда Невермор с грохотом рухнул на один из столов, вминая в себя топор, Брум рявкнул на всю округу: — Жаловались, что мясо кончилось? Держите, с пылу, с жару! Смех был оглушительным, но в некоторых глазах солдат и гражданских читался неподдельный ужас. — Ладно, повеселились, и будет! — Рявкнул комендант, выводя всех из пиршественного ступора, — сворачивайте столы, всё съедобное в холодильники! Отбой через полчаса! Студенты, взявшись за дело вместе с солдатами, быстро разобрали барьер и убрали последствия турнирных баталий — груды щепы и мелких обломков, оставшихся от ударов кольбенов. Мотоциклы, не пережившие праздника, оттащили местным техникам. Исполненный долг позволил всей гурьбой повалиться в казармы, где их уже встречал пример Норы, погружённой в глубокий, беспробудный сон. А Жон той ночью увидел добрый сон. — Жон, руки прочь! — Женская ладонь легко шлёпнула его по пальцам, и Жон с напускной покорностью отступил. Он перевёл взгляд на Сапфир, которая смотрела на него умоляюще, с нестерпимым блеском в глазах — она так мечтала первой попробовать мамин пирог. Жанна Арк металась по кухне с лёгкой улыбкой, успевая одновременно и за духовкой, и за детьми, мягко одёргивая каждого в нужный момент. Вечная, многорукая богиня семейного очага… — Ну как, дети, всё в порядке? — С порога раздался голос вошедшего Николаса Арка, а его улыбка озарила прихожую. — Папа, а ты привёз подарки? — Тут же выдохнула непоседливая Анна. Виолетта бесшумно соскользнула со стула и устремилась к отцу, чтобы вскарабкаться к нему на руки. Позади отца Жон разглядел возникшую в дверном проёме фигуру Хейли. И ещё кого-то — с такими же, как у всех, светлыми волосами. — Отец, кто это…? — Это… Мир застыл, словно в ловушке. Жон, до крови закусив губу, не отрывал взгляда от лица Азэми — оно окаменело, превратившись в безжизненную маску. Кто-то явно перешёл роковую черту. Жон перевёл глаза на того, кого все остальные предпочитали не видеть. Рой Юзман стоял, вжавшись в стену, словно пойманный на месте преступления. Он оказался не в том месте и не в то время. — Это… ты меня видишь?! — Вижу. — Это сон! — Знаю, — прозвучал голос Арка, и в тот же миг фигуры его семьи заколебались и начали рассыпаться в пепел, — и мне глубоко не нравится, что в мои сны явился тот, кого я не звал. Жон чувствовал, как его сознание пронзила чужая, насильственная ясность. След Подобия Юзмана был очевиден. — Извини… Я ещё не научился контролировать своё Подобие… — Прискорбно, — прозвучало в ответ, и тут же знакомый мир рассыпался в прах, сменясь всепоглощающей пустотой. Юзман с подавленным стоном отшатнулся, — больше не смей совать нос в моё сознание. Убирайся. — Не могу! Что есть сон, как не тончайшая завеса, отделяющая наш хрупкий разум от бездн непостижимой реальности? Его глаза пылали краснотой. Тьму вдруг прорезали, разорвали, изуродовали багровые черви-линии. Они вгрызались в нить сна, не отпуская, рвали её. А за ними — безликие красные маски, и их хохот, пронизывающий пустоту, пожирал всё вокруг. Рой со сдавленным визгом отпрянул, когда пустые глазницы масок разом уставились на него. Тьма вокруг забилась в предсмертной агонии, обрываясь клочьями и тая в небытии. — Следующий визит обойдётся тебе дороже, — прозвучал в пустоте последним голос Жона. И тогда мир взорвался алым. Адский багровый свет поглотил всё без остатка. Рой Юзман с глухим стоном рухнул с кровати на холодный пол. Сердце бешено колотилось, а в глазах стояла безумная смесь ужаса и непонимания. Его дикий взгляд наткнулся на фигуру Арка, безмятежно спящего в своей постели. Словно ничего и не произошло. Минуту спустя, под аккомпанемент сонного ворчания Луперка, Рой пополз обратно, на холодную простыню, с унизительным осознанием: Жон всё это время спал. А Жон в это время уткнулся лицом в подушку, скрывая довольную улыбку. Да, это был действительно хороший сон. Но любой сон — обман. Всего лишь жалкое эхо невоплощенных желаний и кошмаров.