Сломанный Меч

Огромная стая крошечных Неверморов заполнила собой весь кабинет. Они кружились в такт движениям руки своей призывательницы, то складываясь в единую узорную конфигурацию, то меняя строй и порхая из одного угла помещения в другой. Но это были не обычные Дети Ночи, вышедшие из Чёрной Ямы. Их сияющая белизна выдавала иное происхождение — их призвали из белоснежной глифы, чьё ядро и центр были подобно рисунку замысловатой снежинки. Подобно её эмблеме. Для Вайс управлять таким полчищем было на удивление легко. За этой лёгкостью стоял человек, наблюдающий за спиной. Её взгляд, устремленный на «Гримм», был полон не восторга, а сухого, аналитического интереса. — Достаточно, — прозвучал усталый голос Лаванды Хич, — сейчас я деактивирую своё Подобие, а вы попытаетесь удержать стаю как можно дольше. Вы меня услышали, мисс Шни? Вайс кивнула, внутренне собравшись. Последствия деактивации усиливающего Подобия профессора не заставили себя ждать. В ту же секунду Вайс ощутила давящую тяжесть и желание опустить руки, чтобы немедленно отозвать весь рой. Но она упрямо упёрлась, стиснув зубы от нахлынувшего напряжения. Она продержалась тридцать секунд. С последней каплей сил стая окончательно рассеялась, и Шни, сдавленно выдохнув, рухнула на стул. Её аура осела спущенным шаром процентов на семьдесят. Вот в такие моменты ей и хотелось позавидовать тем людям, чей запас ауры казался бездонным. Порой ей хотелось позавидовать безупречной технике Пирры, отточенной до идеала. Или сокрушительной силе Янг, чьи пудовые удары могли завершить бой в первую же минуту. А ещё, беззаботной гениальности Руби, которая, несмотря на свой… «непоседливый» характер, могла с улыбкой и печеньем во рту объяснить принцип сборки ракетной установки. Но Вайс Шни берёт то, что дано. И даже сейчас твёрдо помнит слова Винтер, сказанные перед поступлением в Академию: «Всегда найдутся те, кто будет лучше в чём-то отдельном. Твоя сила должна быть в упорстве и дисциплине». — Итак, подведём итоги, — нарушила тишину профессор Хич, открыв один из своих многочисленных блокнотов, — на этот раз вы продержались на восемь секунд дольше, поддерживая связь с… — Сорока семью призванными особями, — тут же подсказала Вайс. Она прекрасно видела, что профессор держится из последних сил, и боялась, что та в любой момент может просто рухнуть от переутомления, — может, обсудим это позже? — Нет, нет! — Возразила мисс Хич, с упрямым блеском в потухших глазах, — лучше сейчас. Теперь подробно: вы чувствуете эффект от дополнительных занятий? Ощутима ли разница при регулярном преодолении порогов в управлении Подобием? — Ощутима, — сразу ответила Вайс, из уважения приподнявшись со стула. Взгляд машинально заскользил по стенам, выискивая знакомые сколы и потёртости — следы «усиленных» Подобий других студентов, которые пропустило или сочло незначительными Подобие мисс Гудвич, — во-первых, мне стало легче удерживать связь с призывами… Ещё полчаса Лаванда Хич тщательно расспрашивала её, цепляясь за каждую, даже самую незначительную деталь, и тут же занося её в свои аккуратные колонки на блокноте. Был уже седьмой час вечера. Вайс и сама чувствовала себя выжатой: сначала лекции, потом учебный бой против неполного состава команды JRNC (к счастью, без той самой раздражающей первой буквы), а теперь ещё и дополнительное занятие у Лаванды Хич, втиснутое в её безумное расписание. Ей отчаянно хотелось принять душ и свалиться на кровать хотя бы на десять минут. Или, наконец, открыть ту коллекцию книг в свитке, что ждали своего часа… — Пожалуй, на сегодня достаточно, — подвела черту профессор, которая сегодня успела провести лекции и принять индивидуально семерых студентов, — вы свободны, мисс Шни. Насчёт следующей встречи на этой неделе ничего не обещаю — желающих расширить границы своего Подобия, к моему удивлению, оказалось… ну, очень много. «Очень» — это вся Академия. Ходили слухи, что даже некоторые преподаватели проявили интерес. Бедная мисс Хич — она явно не рассчитывала на такой ажиотаж среди охотников. Почему Озпин не пригласил её преподавать раньше? В Академии Атласа на ключевых дисциплинах всегда преподавали сразу два-три профессионала. — Может быть… — Вайс слегка прокашлялась, проклиная внезапную хрипоту в голосе, — профессор, вы явно устали и, наверное, ещё не ужинали. Разрешите принести вам что-нибудь из столовой? — О, спасибо за заботу, мисс Шни, — Лаванда ответила искренней, усталой улыбкой на матово бледном лице, — но я как раз собиралась туда — у нас, преподавателей, запрета ужинать после семи вечера нет. Вайс, разумеется, это знала. Её предложение было лишь жестом вежливости и уважения, который некоторые студенты привыкли трактовать как попытку подольститься. Но её давно уже не волновало мнение определённых провинциалов, которых в детстве не учили хорошим манерам. Попрощавшись с профессором, Вайс покинула кабинет и направилась к себе в комнату, с тяжёлым предчувствием, что застанет общий учебный стол заваленным крошками от чьей-то сладкой булки. По пути она уткнулась в свиток. «The_Wolf_King: #ALL The_Wolf_King: #ALL The_Wolf_King: #ALL SolarDragon: Волкоёб, ты совсем страх потерял? Evil_Winch: Если волк молчит — то лучше его не перебивать. Grimm-of-Reaper: Может, что-то случилось? PaleBlossom: Исходя из всего, что мы можем знать о Алене Луперке и исходя из моих наблюдений, можно предпологать, что данный тройной пинг был обусловлен случайностью. Evil_Winch: Лай, на человеческом можно? PaleBlossom: Он сел задницей на свой свиток. The_machine_gunner: Ага, он же в технике дуб, нихера не понимает. SolarDragon: Печатать в свитке умеет, уже прогресс. Roi: Ну вообще-то, печатает он очень долго… Roi: И вы не поверите… Evil_Winch: Что, Луперк надел штаны? Roi: Нет, это из разряда невозможного. Я сейчас сижу рядом, Луперк дрыхнет, а Громобой тыкает лапами по его свитку… Grimm-of-Reaper: У него же лапки! VacuoIsBeautiful: Кинь фото! Пользователь Roi выложил фотографию. Evil_Winch: Когда волк печатает — не мешай». Она лишь фыркнула про себя. Прошёл целый год, а в общем чате уже второго курса ровным счётом ничего не изменилось. Иногда её охватывало странное, почти нереальное ощущение. Как будто она никогда не видела ту гору трупов у окрестностей Горы Гленн во время одной из первых миссий с профессором Сандором. Как будто не было ни Прорыва, ни тех студентов, чьи имена теперь хранят надгробные камни на Белом Кладбище. И это ощущение становилось особенно острым, когда она смотрела на Руби. Напарница вела себя слишком уж… спокойно. Непривычно спокойно для человека, который едва не погиб от выстрела снайпера. «Всё вокруг казалось безумием и плохим сном: трупы, взрывы и грохот буллхедов! Ракеты взвизгнули, вгрызаясь в бетонные панели домов. Из всех щелей хлынули Гримм, кривя свои животные морды в рыке. Гнев пилота Паладина и чистый крик ужаса, оборванный чавкающим хрустом. Под колёсами пехотной машины расползалось нечто бесформенное. Вайс смотрела на Руби и не узнавала её. Кровь. Её было так много, что платье больше не было чёрным, а превратилось в чудовищно алое. Это было незнакомое улыбающееся лицо. Рядом, перерубленный косой пополам, фавн в жилетке Белого Клыка, хрипло выпускал из легких последний пузырящийся вздох. — В том здании несколько стрелков! — Крикнул кто-то сквозь шум. Вайс автоматически призвала глифы. Один из охотников рванул вперёд, ускоренный её Подобием. И в этот миг, на периферии зрения на её напарницу, идущую в первых рядах, набросилась тень. Выстрел». Подобное отношение к собственной жизни её злило, раздражало и приводило в недоумение. Она даже провела собственное расследование — наблюдала за однокурсниками, тщательно выискивая различия между их нынешним поведением и тем, что было раньше… Кто-то стал нервнее, как Винчестер. Его потерянный глаз до сих пор вызывал слухи и разговоры — шрам, оставленный Урсой, был пугающе ровным и тонким, больше похожим на след от лезвия, а не большого когтя. Другие, вроде Вилли Ориона, перестали задираться по каждому поводу. Теперь он был подчеркнуто внимателен и ласков со своей лидершей-фавном. «Возможно, между ними что-то возникло», — мелькнуло у Вайс, но записывать эту гипотезу в свой секретнейший исследовательский дневник она не стала. Все вокруг, и сокурсники, и сокомандницы, за это лето изменились. Запоздалое осознание нахлынуло на Вайс только тогда, когда она сама выбралась из трясины своих терзаний. И в этих размышлениях к ней пришло настоящее понимание. Она, наконец, поняла, что довелось пережить Ирису: его блуждания среди руин, поиски выживших с помощью своего Подобия с неизбежными встречами со следами злодеяний Белого Клыка, совершённых в день Прорыва. Дверь в их общую комнату команды RYWN открылась, и на Вайс устремились три пары любопытных глаз. — О, вы все здесь! — Пробормотала она, застигнутая на месте, — я как раз хотела с вами поговорить. — Это насчёт нового расписания, которое ты позавчера составляла? — Предположила Руби, не отрываясь от сложного задания от Ублека. — Или насчёт новых тактических приёмов против команды Возрождение? — Пропела ей в след Пирра, ловко управляясь с расчёской и своими огненно-рыжими прядями. Янг не произнесла ни слова, уткнувшись лицом в подушку. И ни единого каламбура. Похоже, сегодня Братья были к ней благосклонны. — Нет! Я хотела сказать… — голос Вайс дрогнул, и она, закусив губу, выдохнула самое сокровенное: — я рада, что мы в одной команде! В комнате повисла гробовая тишина. Три пары глаз, еще секунду назад светившихся ленивым любопытством, теперь смотрели на Вайс с неподдельным изумлением. Она сама не верила, что сказала это вслух. — Кажется, кто-то вчера перебрал с мороженым, — фыркнула Янг своим нарочито хрипловатым, «кокетливым» тоном, от которого у Вайс всегда сводило скулы (и что в этом находят парни?!), — и мозги заморозила, и язык… — Янг, твоя шутка ужасна, — резко оборвала ее Руби, сразу переведя взгляд на подругу. Ее серебряные глаза выражали искреннюю тревогу, — Вайс, с тобой все в порядке? — Со мной всё в порядке! — Рыкнула Вайс, уже горько жалея о своей минутной слабости. — Кажется, наша бедняжка Вайс тоскует по умнику Ирису, — ехидно протянула Янг, — он же сегодня впервые заступает на ночное дежурство в городе? — Я в душ, — отрезала Вайс, игнорируя насмешливые взгляды сокомандниц. Она уже сделала шаг к выходу, но резко развернулась, — Руби, погоди! Дай-ка я взгляну на твой шрам. Намажу мазью… — Тебе и Ириса мало! — Фальшиво выдохнула Руби, лихорадочно отпрыгнув на несколько шагов назад. Её лицо выражало преувеличенный ужас, — грязная, грязная Вайс! — Что? — Она на мгновение застыла, не понимая. Потом до неё дошло, и кровь ударила в лицо, — а…! Нет! Значит, Пирре и Янг можно, а мне нельзя?! — Пирра — непорочна! — С наглой серьёзностью заявила её лидер, сложив руки на груди, — а Янг — моя сестра! А ты… — А я…? — А ты… — А Я…?! — А ты… Вайс Шни! С самой первой их встречи Вайс считала Руби недалёкой простушкой, ребёнком, который не понимает, куда попал. Такая милая девочка в готических платьицах, мило болтающая с Арком и вежливо с преподавателями — именно так она вела себя со всеми снаружи. Но здесь, в пределах их командной комнаты, за закрытой дверью? Настоящий, мелкий и зловредный гремлин! — Ладно, — нарочито холодно процедила она, — а ты… — А я…? В ответ Вайс лишь щёлкнула её по лбу. Быстрый и звонкий «щелчок-орешек» стал её любимым аурным приёмом в последние месяцы. Не дожидаясь, пока Руби сообразит, что произошло, и перейдёт от потирания лба к мести, Шни развернулась и быстрым движением заперлась в душевой комнате. Вернувшись чистой и в приподнятом настроении, она парировала с любезными колкостями ребяческие подначки Роуз и направилась к общему столу. Там Вайс демонстративно надела наушники и погрузилась в свой «особенный» блокнот. В ушах немедленно загрохотал тяжёлый металл. Несмотря на то, что сама она писала и пела лиричные, мелодичные песни, её музыкальные вкусы могли удивить её «фанатов». Впрочем, этот агрессивный рок она выбрала не для удовольствия, а по делу — пытаясь понять спонтанно зародившийся в интернете фандом. Железо Снаружи! Железо Внутри! Предназначены мы для сражений! Железо Снаружи! Железо Внутри! Железо не знает сомнений! Гусиное Перо в битву зовет, Не выстоит крепость любая! Железным тараном идем мы вперед, Преграды уничтожая! Наш гордый дух был несокрушим, Ради защиты мы все отдавали! Но Лавры и Власть доставались другим, Гнев и обиды нас заполняли! Так же как ржавчина разъедает метал, Обиды наш народ запятнали! Вирус коррозии нас пожирал, Пред Чёрной Кровью не устояли! Пепел Мистраля — Кровь на Руках? Как мы свершили такое??? Как после кошмара очнулся Перо, И в сердце не будет покоя! Пепел Мистраля — Язва в душе, Но железо не просит прощения! И наш народ повернулся ко тьме, Пойдя по пути разрушения! Мы оступились, мы сбились с пути, Но остановиться не можем! По новой дороге продолжим идти, Палачу мы поможем! Железо Снаружи! Железо Внутри! Предназначены мы для сражений! Железо Снаружи! Железо Внутри! Железо не знает сомнений! Дни текли неторопливо, и октябрь постепенно склонялся к завершению. Жизнь и быт в Биконе, такие привычные, теперь изменились, и Вайс с уверенностью могла сказать, что изменились к лучшему. Весь первый курс ей приходилось терпеть и огрызаться на тех, кто смел утверждать, будто жизнь охотницы для неё — всего лишь развлечение. Особенно раздражали те, у кого имелись лишние уши или хвост: после Прорыва уровень предубеждений против таких людей заметно… возрос. Она не чувствовала злорадства. Но определённо стала верить в карму, про которую утверждали мистралийские монахи в своей философии. Церемония вручения медалей за участие в защите города от Прорыва прошла буднично и сухо. Несколько помощников советников, десяток репортёров, неусыпные взгляды преподавателей, вот и всё собрание. «Герой Прорыва». Громкое название, но Вайс не чувствовала себя героиней. Перед глазами всё стояли ряды чёрных мешков у подъездов. Весь месяц Руби не переставала бубнить о том, как скучно в кузнице без Арка. Янг с головой погрузилась в романтический флёр с тем бабником — Шни была уверена, что это плохо кончится! Пирра, чувствуя себя на обочине после поражения перед балом, с утроенной яростью оттачивала навыки. Этот круговорот командных драм перемежался лекциями и миссиями, которые с каждым месяцем становились всё чаще и сложнее, не в пример всё более однообразным занятиям в Академии. Директор по-прежнему отсутствовал, и вся полнота власти сосредоточилась в руках мисс Гудвич. Стоит ли удивляться, что студенты внезапно стали вести себя куда… благоразумнее. — Эй, Вайс! Как думаешь, кто похитил бывшего главу Короны?! Громкий вопрос пробил библиотечную тишину, словно таран — приоткрытые ворота. Вайс настолько ушла в свой «проект», что вздрогнула, отрываясь от своих «записей» и эскизов. Она медленно перевела осоловевший взгляд на незваную собеседницу. Та была необычным гостем в библиотеке — здесь её обычно видели только в компании своего парня или лидера команды. Прямо на неё смотрели яркие, полные любопытства бирюзовые глаза Норы Валькирии. «Братья, уберегите меня от глупых людей, бестолковых работников и Норы Валькирии!». — Откуда бы мне это знать? — В голосе Вайс намеренно прозвучала отстранённая нота. — Тогда давай разбираться вместе! — Игнорируя сарказм и холод в её голосе, Нора бодро присела на соседний стул. — Нора, — она стала массировать свой лоб в тщетной надежде, что это наваждение, — ты что-то хотела? — Конечно! Мне интересно, что ты там такое секретное вырисовываешь! — Девушка беззастенчиво потянулась к блокноту. Рефлекс сработал быстрее мысли. Белоснежный рукав лег на разворот, скрывая записи от любопытных глаз. — Обычное домашнее задание от профессора Порта. И… эскизы подземных видов Гримм. Ничего интересного. — Врё-ё-ёшь! — Пропела Нора, качаясь на стуле и указывая на скрытый рукавом блокнот, — я мельком видела! Там точно не Гримм, там интересное! Вайс замерла на секунду, оценивая бесполезность дальнейших отговорок. — Ладно, — она резко отдернула рукав, — это не Гримм. Я просто… рисую от скуки. Удовлетворена? Но Нору было не провести. Она тут же, как на пружинах, наклонилась вперёд. — Тогда скажи: кто похитил советника Вейла?! — Откуда я могу знать? Спроси у тех, кто это сделал! — Голос Вайс сорвался в раздражённый крик, и она резко встала, чтобы хоть как-то доминировать над ситуацией, — Нора, задаю вопрос: Что. Тебе. От меня. Нужно? — Просто хочу поболтать! — Выпалила Нора, как будто это было самое естественное дело на свете, — сегодня мне нужно выполнить норму по общению с кем-то вне команды! — Почему я?! — Ты просто первая попалась! — Честно призналась Валькирия, а затем без раздумий перешла в атаку, — а теперь, покажи свои рисунки! — Ладно! На, смотри! — Вайс окончательно сдалась, шлёпнув блокнотом по столу. За год она достаточно насмотрелась на её выходки, чтобы понять: сопротивляться бесполезно, — но если хоть слово кому-то проболтаешь… — Ни-ко-му не скажу… — задумчиво протянула Нора, — ну, может, только Ренни… или Жонни… — Только не ему! — Вырвалось у Вайс с такой мгновенной паникой, что она сама удивилась. Нора просияла. — О-хо-хо! Мамочка Вайси боится Папочку Жонни! — Боюсь? — С насмешкой пропела Вайс. Она боится Арка? Этого двухметрового увальня в латах, который не раз отправлял её в аурный нокаут парой ударов своей синей оглоблёй? В бою он и, правда, был пугающ. Но вне тренировочных помещений Жон Арк действовал на нервы куда сильнее, чем любой его подлый трюк. — Боишься! — Не отрывая глаз от рисунка, бросила Нора, — Папочку многие боятся! Возможно, первый курс действительно был запуган. Даже ту дурочку с её попыткой отобрать именной меч он, кажется, отучил задираться надолго — одним точным и невероятно болезненным броском об стену. Но остальные? Её поток был небольшим, но в нём хватало тех, кто мог поспорить с Арком в умении внушать ужас. Та же Пирра или хотя бы Луперк. Не говоря уже о старшекурсниках… — Я не имею ничего против, если Лай увидит эти рисунки, — соблаговолила объясниться она, впрочем, понимая, что, скорее всего, её слова пролетят мимо бестолковых ушей Валькирии, — но Арк? Я практически уверена, что его единственным литературным увлечением являются порно-журналы. — Вообще-то, Жон тоже читает Эхо Горького Сна, — неожиданно заявила Валькирия, возвращая ей эскиз, — хотя и жалуется, что в последнее время совсем нет времени. На рисунке был воин в футуристичных чернёных латах, с сияющим красным глазом в качестве эмблемы на груди. Вайс старалась, хотя раньше рисовала лишь для того, чтобы убить время между делами, а не валяться на кровати. И теперь её заинтриговал другой вопрос: откуда Валькирия это поняла? Впрочем, её интерес к подобному творению сложно было назвать праздным. Совсем наоборот. — Так ты фанатка Горького Сна? — Спросила Нора, и в её голосе не осталось ни капли прежней игривости. Взгляд стал сосредоточенным и тяжёлым. Резкая смена настроения Норы заставила Вайс внутренне напрячься. — Это, скорее, интерес деловой… — попыталась она выкрутиться, но было поздно. Вайс опять недооценила Нору Валькирию. — Ловите псину Легиона! — Вдруг прокричала та, указывая пальцем на Шни. Крик моментально привлек внимание персонала в библиотеке, и вскоре обеим было вежливо, но твердо предложено покинуть старое книгохранилище Бикона. До самого вечера она чувствовала тяжесть в висках, машинально массируя лоб и нервно поглядывая по сторонам в надежде избежать очередной встречи с рыжеволосым воплощением хаоса. В последние недели они с Ирисом редко виделись и почти не общались. Всему виной были ночные полицейские патрули, куда того фактически прикомандировал директор Озпин. Такой график полностью выбил Рокса из колеи: он либо отсыпался после дежурств, либо приходил в себя, либо пропадал на тренировках и дополнительных занятиях, пытаясь нагнать упущенное. Вайс всё это отлично понимала — разумом. Но от этого тихого раздражения, копившегося где-то глубоко внутри, избавиться было куда сложнее. « — О-хо-хо-хо! Это я, дедушка Ник! Я подарки вам принёс! — Дедушка! — Маленькая девочка вмиг подпрыгнула и бросилась навстречу беловолосому гиганту. Тот мгновенно подхватил её в крепкие объятия. Крошечные ручки тут же утонули в самой приятной части его лица — пышной, окладистой, белоснежной бороде!» — Всё в порядке, Вайс? Она вздрогнула, оторвавшись от воспоминаний, и снова встретилась глазами с Ирисом. Рука рефлекторно рванулась вверх — привычный жест, чтобы потеребить его бороду, которая за последние месяцы из легкой щетины превратилась в аккуратную, придающую лицу мужественную строгость. — Всё в порядке, — чётко ответила она, подавив этот порыв, — просто задумалась. А у тебя как дела? Рядом, конечно же, сидела Руби. Гремлин изображала невинность, нервно дёргая ногами и бросая на неё глумливые, будто бы случайные взгляды. Вайс могла лишь мысленно закатить глаза. При всей своей не по годам развитой хитрости, Руби всё ещё оставалась ребёнком. — Где-то ушло, где-то пришло, — как всегда, ответил Ирис своей любимой загадочной фразой, — ночные патрули, конечно, вносят свою «изюминку» в мою беззаботную студенческую жизнь… «Я тоже вношу изюминку в твою беззаботную студенческую жизнь…?» Вокруг стоял гул голосов почти всего её потока. Однокурсники перешёптывались, обсуждая причину, по которой их всех здесь собрали. Гудвич ещё не появилась в своём кабинете-амфитеатре, где обычно проходили её Боевые Уроки. Даже Эмбер не было на месте. — В Вейле неспокойно, и ты с твоим Подобием сейчас нарасхват, верно? — Предположила Вайс. — Всё так, — кивнул он, понизив голос, — хотя, как выяснилось, моё Подобие — не идеальный инструмент для расследований. За ответы на некоторые вопросы оно требует слишком высокую цену. Вайс не стала расспрашивать дальше. Она понимала: полиция наверняка взяла со студентов-стажёров подписку о неразглашении деталей расследований. Её взгляд скользнул дальше, отметив сначала неподвижную Пирру в её безупречно чистой школьной форме. Затем остановился на другой сокоманднице. Та предпочла сесть не с ними, а рядом с Лютиком Блеквеллом. Янг вцепилась в него в крепком объятье, будто боялась, что он вот-вот сорвётся с места и убежит. Рядом сидела и близняшка Лютика, уставившаяся в пространство своим обычным, безжизненным — как у выброшенной на берег рыбы — взором. Вайс отвела глаза и почти сразу встретилась взглядом с Ами Голдом. Однако, тут же демонстративно отвернулась, посмотрев в другую сторону. Лисьего фавна она игнорировала уже который месяц с того самого случая. Хотя, надо признать, несколько раз за это время уже «втоптала его в пол» на уроках Гудвич, используя куда больше Пыли, чем допускалось. Ирис молча сидел рядом, наверняка анализируя каждое её движение — одна из немногих привычек, которые ей удалось точно выяснить в процессе разгадывания этой сложной головоломки-луковицы по прозвищу «Всезнайка». Хилый, он совсем не походил на человека, способного легко управляться с огромным топором, который он называл «Одиноким». Но название было точным: Ирис Рокс был единственным, у кого не было напарника. В этом определённо крылась какая-то грусть... Вайс уже не могла представить свою жизнь в Биконе без Руби. Волосы осенней листвы. Не те, что падают на землю в Изумрудном Лесу, а с обычных деревьев, которых сплошь везде в Вейле. И эти толстые овальные очки, которые Вайс не раз предлагала сменить на что-то более стильное. Она даже думала подарить ему контактные линзы, но потом решила, что это глупый подарок: на охоте очки практичнее, да и Ирис в этом вопросе проявлял странную упёртость. Как-то раз она спросила, как ему удалось так испортить зрение. В ответ услышала, что это «подарок от предков», которые предпочитали глотать пыль с книжных страниц при свечах в королевских библиотеках. Тонкие пальцы, которым лучше играть на клавишах, а не дробить Беовульфам черепа. И невысокий рост по сравнению с другими — Ирис был лишь слегка выше неё. «Это если без каблуков…» — Что-то не так? — Спросил он, заметив пристальный взгляд на себе. Она хотела сказать, что «соскучилась», но не успела. В амфитеатр вошла Глинда Гудвич в сопровождении двух профессоров — угрюмого Сандора, окинувшего их глазами, в которых угадывался цвет серебра и энергичного Ублека. «Доктора Ублека», — поправила она себя. Теперь все ждали, когда замдиректор озвучит то, что они и так знали. Куда важнее был другой вопрос — кого и в каком составе распределят. Вайс это тоже волновало. Она надеялась, что её поставят рядом с Ирисом или хотя бы с теми, с кем будет комфортно провести следующие несколько недель. Но интуиция почему-то шептала обратное. — Пересортировка предназначена для того, чтобы вы ясно понимали: охотники не всегда работают в составе своих команд, — голос Глинды Гудвич звучал на весь амфитеатр, — иногда ситуация требует сотрудничества с любыми людьми, даже если они вам неприятны. Вне задания вы можете предъявлять друг другу претензии сколько угодно, но во время миссии вы должны стать единым целым. Пока она говорила, Сандор насмешливо щёлкнул по носу спящему Рою и тяжёлым взглядом заставил Луперка убрать ноги со спинки переднего кресла. — Пересортировка начнётся с первого ноября. Это значит, что в тот же день вы должны переселиться в предназначенные комнаты со своими временными командами, — Гудвич сделала паузу, давая словам осесть в головах в напряжённой тишине, — любое неподчинение Академия рассмотрит в особом порядке. Последние два слова она произнесла с ударением, и у каждого в голове чётко отозвалось: «наказание». Как ни странно, отчислением Бикон грозил лишь в редчайших случаях, только за… особые проступки. Затем вперёд выступил Ублек. В своей привычной манере он засеменил между рядами, вкладывая в руки студентов сложенные листки. Вайс мельком взглянула на свой — там было дословно повторено только что сказанное профессором Гудвич, словно они и впрямь были несмышлёными дошкольниками, не способными запомнить и пары фраз. — Сейчас я озвучу список команд и назначенных лидеров. Итак, начнём. Розалия Блеквелл, Нора Валькирия, Айси Бланш, Дов Бронзвинг вы теперь команда RIND, а лидером назначается Розалия Блеквелл. Возглас возмущения, вырвавшийся у Норы Валькирии, остался без внимания. Почти без внимания. Лишь Глинда Гудвич на мгновение оторвалась от своего свитка, и фиолетовая дымка её Подобия мягко, но неумолимо обвила рыжеволосую бестию, усадив обратно на место. — Не перебивать. Продолжим. Керри Мортис, Руби Роуз, Лай Рен, Коп Русс. Вы теперь команда MRRS. Лидером назначается Керри Мортис. Руби облегчённо вздохнула. Зря, считала Вайс. Если с Керри проблем не предвиделось (Вайс уже успела изучить характер сокомандников Ириса и была уверена, что не будет), то вот Коп Русс и Лай Рен определённо будут проблемами. Первый был ходячим стереотипом уличного гопника, каких полно в Промышленном районе Вейла. Но второй мог стать настоящей головной болью из-за того рыжеволосого чудовища, что вечно следовало за этим подобием мистралийского монаха. «Прямо как в сказке про монаха Озлема, которого всё время преследовала Смерть, но он вечно её обманывал», — мелькнуло у неё в голове, — «но если Озлем умер трижды, то у Лая только один шанс. И потеряет он его, скорее всего, не в бою, а в постели…» — Кардин Винчестер, Ами Голд, Аис Валленштейн, Скай Ларк. Команда — CAAS. Лидером назначается Кардин Винчестер. Ей оставалось лишь посочувствовать Одноглазому. Если Винчестер придушит Голда, Вайс готова даже отправить ему солидный денежный донат. Разумеется, анонимно. — Лиана Перси, Ахерон Рю, Лиллиан Маршалл, Пирра Никос. Команда — LAMP. Лидером назначается Лиана Перси. «Пирре придётся несладко». Лиана Перси была её фанаткой, причём из тех, что готовы стоять насмерть за образ своего кумира. Со временем этот фанатизм, конечно, поутих, но не исчез вовсе: несколько месяцев назад Никос обмолвилась, что Перси до сих пор зовёт её на встречи с поклонниками, от которых чемпионка продолжала открещиваться и прятаться, как и от собственной славы. Ахерон Рю по праву считался самым слабым студентом на всём курсе. Похожий на четырнадцатилетнего подростка, он даже писал с грубыми ошибками — хуже, чем тот же Луперк, а это уже о многом говорило. Никто не знал, из какой мистралийской глуши выполз этот парень. Лиллиан Маршалл… Пирре придётся несладко, повторилась Вайс, ощущая нарастающую тревогу. С кем поставит её? — Вилли Орион, Янг Сяо Лонг, Ирис Рокс, Мави Ричи… Вайс постаралась абстрагироваться от всего происходящего. То, что сейчас озвучит Глинда Гудвич определённо ей не понравится… — Лили Синанн, Лютик Блеквелл, Росита, Акрисия Миято… «Спокойствие, Вайс, спокойствие. Как учила Винтер. Вдох — выдох». — Вайс Шни, Жон Арк, Ален Луперк, Тора Пижма. Команда — WJAT. Лидером назначается Вайс Шни. — Оооо, круто! — Воскликнула Руби. Вайс вдохнула. Выдохнула. Снова. И снова. Она не станет глупо возмущаться или кричать. Руби явно ждала от неё именно такой реакции! Как в тот раз, когда вместо неё своим помощником Ирис выбрал Арка. Вайс Шни переживёт этот шторм. Как и полагается суровым жителям Солитаса… — ЗА ЧТО?! — Крикнула она в подушку, когда оказалась в родной комнате. — Не драматизируй, — раздражённо буркнула Янг, — ну подумаешь, поживёшь с Мрачным Мальчиком под одной крышей пару недель. — И с Луперком, — вставила Роуз, щедро подливая дёгтя в и без того чёрную бочку. Пирра молчала, предпочтя наблюдать со стороны. — И вообще, — продолжала Руби, подходя ближе и принимаясь трясти Вайс за плечи, — профессор Гудвич говорила, что охотники всегда должны быть сплочённой командой! А вы с Жоном ссоритесь, как кошка с собакой! — Если бы тебя ударили стальной дверцей по голове, я бы посмотрела на твоё поведение, — парировала Шни, вспоминая тот неприятный и неожиданный удар на Посвящении. Аура защитила, но после этого она чувствовала себя так, будто её облили грязью с головы до ног. «Блондинистый ублюдок». — А как же тот взрыв? — Напомнила она. Вайс в ответ лишь скрипнула зубами. — Это совсем другое, — оправдалась она, и в её словах была доля правды. После Посвящения Вайс провела своё расследование, чтобы выяснить, почему её Пыль была так халтурно закреплена и узнала о безалаберности ответственных за это людей. Она сообщила об этом отцу, и тот принял меры. Но в глубине души Вайс подозревала, что Жак Шни был к этому причастен. Он всегда был против того, чтобы его дочь стала охотницей. Жак Шни был не только самым богатым человеком в Ремнанте. В годы, когда её учили управлять семейной империей, Вайс иногда видела, какие тёмные аферы он проводил. Ни о какой порядочности или сострадании там не могло быть и речи. «Атлас чужим слезам не верит», — произнёс он однажды, и в его голосе не было ничего, кроме холодного расчёта. Она не забыла этого урока. — Другое! — Согласилась Роуз, пытаясь стащить Вайс с кровати. Та вцепилась в матрас мёртвой хваткой, не собираясь сдаваться. В этой извечной игре на упрямство Шни не уступала никогда. — Взгляни на это с хорошей стороны. Твоя команда сможет разобрать полкурса без особых усилий. Арк пугает всех первогодок, у Луперка есть волк, которого можно тискать без остановки, а Тора… Она не та безумная сука, какой кажется. Она уставилась на Янг с недоверием. — И тебе не придётся делить комнату с тремя парнями, — продолжила Сяо Лонг, брезгливо морщась, — или ты, прости, хотела бы жить с Всезнайкой? Уж я-то обязательно напомню ему об этом, когда он будет почивать на соседней кровати. — Мне придётся делить её с двумя! — Возразила Вайс. Она привыкла жить в полностью женском коллективе, и перспектива неловких ситуаций, которых можно было бы избежать, её совсем не радовала. Целая неделя, проведённая в Шаманьоне, не в счёт. — Зато ты лидер, — не унималась Руби, продолжая пытаться стащить её с кровати. Словно её саму не определили в команду с тремя парнями, — ты можешь устанавливать правила! Ты же так хотела быть лидером! Лучше бы она этого не говорила. Наверняка нарочно. Вайс до сих пор сгорала от стыда, вспоминая, как пыталась «сменить» состав или сама возглавить команду. Жёсткие слова Питера Порта иногда возвращались к ней бумерангом. За маской чудаковатого и простоватого старика скрывался один из охотников первого поколения, учившихся у ветеранов Великой Войны. « — Вы считаете себя достойной быть лидером? Кто дал вам это право — вы сами, мисс Шни, или ваша непомерная гордыня? Если вы отказываетесь прислушиваться к «маленькой девочке», как вы её назвали, то почему кто-либо вообще должен слушать вас?» — Извини, — сказала Руби, нахмурившись и что-то увидев на её лице, — просто ты себя совсем загнала! Думай об этой Перекомандировке как о приключении и отдыхе! — Меня поставили в команду с личностями, которые на курсе известны как психи-дебоширы, — проворчала Вайс, — один из них это мрачный громила со взглядом потрошителя, другой пахучий парень с дурными манерами, а третья это психованная, что в первый день учёбы отправила своего напарника в госпиталь. — Они все лидеры своих команд, — вступила в разговор Пирра, переходя от роли наблюдателя к активному участию в разговоре, — думаю, профессор Гудвич… или директор Озпин хотят посмотреть, как ты будешь работать с такими людьми. «В этом есть логика», — отбросив эмоции, холодно анализировала она ситуацию, — «но от этого не легче». — Кстати, Вайс, как дела с твоей идеей? — В процессе, — флегматично ответила та, не отрываясь от размышлений. Определённо, нужно подготовиться и составить план. Идеально — многоуровневый, с множеством вариантов на случай непредвиденного, — а что? — Я нашла, где можно напечатать фигурки! Достаточно дёшево, но качественно. — Отлично! — Обрадовалась Вайс, но тут же взяла себя в руки, — но пока рано: я только освоила программу и начала работу над 3D-моделями. Последние полгода Вайс Шни не могла пользоваться личным счётом компании Шни. Теперь она была ограничена только тем, что заработала сама на миссиях. Её отец заблокировал счёт — без предупреждения, внезапно. Всё открылось во время Фестиваля Витала. На звонки Жак Шни не отвечал. Вместо него неизменно звучал гладкий голос очередной секретарши, сообщавшей, что генеральный директор на совещании. «Да, пять дней подряд, отец. Ты даже не скрываешь, что не хочешь говорить со мной!» К моменту Фестиваля Вайс уже смирилась. Смирилась даже с тем, что перестала быть настоящей наследницей корпорации — теперь она лишь формальность, пока не подрастёт младший брат. Где-то глубоко внутри она понимала это ещё до поступления в Бикон. Может быть, даже желала этого. Она всем, а особенно отцу, твердила, что хочет продолжить дело деда. Но она не была такой смелой, как Винтер, которая однажды прямо ему в лицо заявила, что не станет очередной пешкой в его пылевой империи. И Жак Шни принял её выбор. А Вайс не смогла. Она лишь лгала ему в глаза, убеждая, что охотник или специалист во главе корпорации это актив, которым когда-то умело пользовался Николас Шни, выстраивая связи с военными Атласа. Отец не верил ни единому слову. Профессиональные истребители Гримм были элитой, неважно, звались они охотниками или специалистами. Особенно в Атласе, где каждый третий тянул армейскую лямку на земле, на небе или во флоте. В краю, где среди скал и снегов вместе с Беовульфами рыскали стаи Сейберов — клыкастых, стремительных, вдвое сильнее. Там, где в небе должны были парить Неверморы, воздух бороздили стаи Мантикор и Тэриксов; в горных расщелинах прятались ядовитые многоножки Сенитавры, а холодные моря кишели Кракенами и Морскими Драконами. В краю, где большинству местных Гримм можно было бы дать звучное и грозное имя. Но жители Солитаса не тратили силы на поэзию — они просто уничтожали их. Упорством, дисциплиной, единым стальным кулаком. Специалист это гордость для семьи. Гарантированный достаток, уважение в обществе, почётная пенсия после десяти лет службы, если пожелаешь. Вайс прикрыла глаза, на секунду даже поддавшись порыву Руби и упав на кровать. Но ей было всё равно. В её сознании уже складывался план — пазл её будущей жизни, независимой от воли отца. В том числе и от его мечты выдать её за какого-нибудь нарядного павлина с длинной плеядой благородных предков. Ведь отец так жаждет породниться с остатками былой аристократии… И пусть подавиться своими мечтами. Её путь будет другим. О матери она даже не хотела вспоминать. Ей было так стыдно, когда она пришла уже пьяная на бал… Послышался размеренный стук в дверь. — Я открою, — вызвалась Янг. Вайс до этого момента игнорировала назойливые приставания Руби, пока за дверью не раздался знакомый голос Ириса. В одно мгновение малявка была отодвинута в сторону, Шни стремительно поднялась на ноги, а её школьная форма была быстро и безупречно поправлена. — Ирис, — она упёрлась руками в бока, столкнувшись с насмешкой в его зелёных глазах, — сегодня мы идём на свидание! — У-у-у-у! — Обрадованно завопила Руби, но тут же получила аурным щелбаном по лбу, — ай! Она снова поразилась этому изящному приёму, перенятому у Винтер. Просто, элегантно и невероятно действенно. Лучшее средство от гремлинов. — Я, вообще-то, по другому делу, — начал Ирис, чей взгляд скользнул в сторону Янг. Вайс тут же проследила за траекторией его глаз и осталась довольна, — но насчёт свидания я не против. — Да, забери её на вечер, пожалуйста. Расслабьтесь, — с намёком добавила Сяо Лонг, — и, кстати, Ирис, поздравляю. Мы теперь в одной команде, — она небрежно хлопнула его по плечу. — а кое-кто, — её взгляд многозначительно упёрся в Шни, — был очень расстроен. — Жон тоже расстроился, — втиснулась в разговор Руби. Вайс застыла. Прошло всего полтора часа с момента объявления составов. Она медленно повернула голову в сторону Роуз. — Ах ты ж…! Следующие дни Вайс посвятила тщательной подготовке. Она скрупулёзно изучала привычки своих будущих, или, точнее, временных сокомандников. В первую очередь очевидное: что Тора, будучи фавном, на дух не переносит лишний шум в комнате. Луперк же регулярно по вечерам смывался в город — недолгий и довольно неприятный разговор с Валленштейн пролил свет на то, какие именно дела влекут туда этого пограничного дикаря. С Арком пришлось сложнее — информацию приходилось собирать по крупицам, полагаясь лишь на рассказы его товарищей и сереброглазой подруги-напарницы, игнорируя целую плеяду слухов о нём в Биконе. Вайс стерпела целый час нравоучений Норы Валькирии и подкупила Винчестера парой колб земляной Пыли. Единственным, кто предпочёл хранить молчание, оказался Лай Рен. Она даже запаслась специальными ароматизаторами, на случай, если придётся выветривать стойкий шлейф от тех самых вонючих сигарет, которыми кое-кто дышит по десять раз на дню. — Охуеть… — пробормотал недалеко от неё старшекурсник, впиваясь взглядом в огненный шар, что мгновением назад был буллхедом. Вайс тоже замерла. Подобные слова вертелись на языке, но годы в поместье Шни приучили её к одному: так не выражаются. Нигде. И уж точно не при семье. Особенно при семье. С высоты, на которой располагалась Академия, открывался вид, как на ладони. Вдалеке полыхал багровый гриб дыма — всё, что осталось от дипломатического транспортника, возвращавшегося с Менаджери. Кто-то только что подбил его ракетой на глазах у всего Вейла. Но директор выжил. Выжили все, кто был на борту, включая пилотов. И весь мир, затаив дыхание, видел то, что спасло их, возникшую из ничего гигантскую птицу, созданную из Пыли. Свидетельство силы настоящего пылевого мага, уровень, о котором Вайс могла только мечтать. И сила Подобия, которую сам Озпин демонстрировал так редко, что её истинная мощь и возможности оставались для всех лишь предметом домыслов. К вечеру директор вернулся в Академию на другом буллхеде. Его встречала плотная толпа студентов и лично Глинда Гудвич, чьё обычно спокойное лицо в тот момент отражало смесь облегчения и серьезности. — Всё в порядке, — раздался спокойный голос директора, прорезавший возбуждённый гул толпы. Он стоял, собранный и невозмутимый, в своём неизменном костюме с тростью и его внимательный взгляд скользил по взволнованным лицам студентов. Позади него, слегка теряясь, переминалась с ноги на ногу делегация фавнов из Менаджери. Их любопытные, яркие глаза жадно ловили каждую деталь незнакомого места. «Странно», — промелькнула мысль, — «почему их не разместили в Синем Дворце?» — Возвращайтесь к вашим занятиям и обязанностям, — намекающе добавил директор. Все ломали голову над тем, что же это было на самом деле. На кого покушались — на самого директора Озпина или же на делегацию фавнов? Ещё страшнее стало, когда выяснилось, что ракета была выпущена с одной из зенитных установок, расположенных на Стене Хьюберта. Арестованный расчёт после долгих допросов был признан невиновным, а в официальном заключении инцидент назвали террористической акцией остатков Белого Клыка, пытавшихся сорвать переговоры. Эта новость не прибавила спокойствия горожанам. Больше подробностей не раскрыли, хотя Ирис позже «по-секрету» рассказал, что наводчики постоянно утверждали: вместо буллхеда в прицеле у них был Невермор. Вейл оказался той ещё банкой с пауками, в очередной раз констатировала про себя Вайс. Когда-то, подавая документы в Бикон, она видела перед собой Цель — стать чем-то большим, чем просто наследницей фамилии. Но время и опыт учителя безжалостные. Розовые очки разбились о жестокость учебных миссий и ужас во время Прорыва. Её амбиции никуда не делись, но теперь она с ясностью понимала: даже здесь, вдали от отца, жизнь не будет простой и предсказуемой сказкой. И что самое неприятное, нравоучительные слова Жака Шни, которые она всегда отвергала, теперь начинали обретать смысл. « — Ты не послушаешь, я знаю, — произнёс он, его взгляд прилип к свежему, тонкому шраму, прорезавшему её левый глаз, — но запомни, Вайс: будь осторожна в Биконе. Вейл — королевство маленькое, но опасное. Не подписывай никаких бумаг. Ни с кем не соглашайся, не подумав. Смотри в оба. Мы живём в мире победившего Вейла, и это королевство любит играть в странные игры». Она действительно не послушала в тот раз. Даже сейчас не открыла ту самую книгу, которую настоятельно велел прочесть отец. Очередная попытка вернуть её под свой контроль. Она смутно догадывалась, что там написано… Вайс положила массивный том на общий стол, вызвав раздражённую реакцию у команды. Завтра начнётся новая неделя, а с ней жизнь в другой комнате, с другими людьми. Сегодня же, в этот последний свободный день, хотелось просто насладиться спокойной, привычной атмосферой. Перед тем, как окунуться в совершенно иную… — Полегче, Мороженка. — Книга слишком большая, — пробурчала Шни в оправдание. Её отвлекал шум из наушников Роуз — та слушала что-то на невыносимой громкости. Эту бумажную версию она купила за целых девятнадцать лиен (слишком дорого!), и это ещё самый дешёвый вариант, который удалось откопать в куче бутиков. Теперь нельзя было сорить деньгами, как раньше. Пыль обходилась недешёво… а без неё — никуда. Она стала листать книгу, ища нужную главу, которую хотела прочитать. Под рукой был блокнот и ручка, готовая записывать нужные детали. *** «Тишину Долгого Сна разорвал металлический скрежет — навязчивый гул машин и приборов впивался в звуковые процессоры отравленным лезвием в израненную душу. Во тьме зашевелились тени: чёрные кузнецы, бормочущие свои литании, шелестя своими балахонами. Издалека, сквозь стены, просачивался вой и заглушённый крик Детей Ночи, чьи тела навеки вплетены в холодную сталь. Глухой лязг опадающих цепей. Магнитная подставка, испустив последнюю судорожную вспышку, умерла, погрузив всё в липкую, осязаемую темноту. Шаг. Тяжесть, рождающая гулкую дрожь в стальных плитах пола. Весь ангар содрогнулся. Шаг. Чёткий, неумолимый. Чёрные кузнецы, как марионетки, в едином порыве рухнули ниц, приникая к полу в немом ужасе перед тем, что поднялось из тьмы. Древний воитель, заключённый в Чёрное Железо. Перед его обожжёнными глазами вспыхнули десятки голографических дисплеев — навязчивые, мигающие данные. Он проигнорировал их. Его сознание пронзило мрак ангара, выхватывая из толпы лица. Чёрная Кровь в жилах взбурлила тягучим потоком, наполняя иссохшие мускулы силой. Из толпы балахонов вперёд выступила одна фигура — чужая, не принадлежащая к касте кузнецов. Жрец. Слуга Фанатика. Масляный и подобострастный голос разрезал пугливое безмолвие. — Мы приветствуем твоё пробуждение, Зелёный Плащ, и ликуем… — Сколько, — оборвал его Плащ. Не вопрос, а требование. Приказ. Жрец замер, затем склонил голову. — Ровно два десятилетия. Двадцать лет с момента твоего ухода в Сон. Два десятилетия. Вечность — в одно мгновение. Время, ускользнувшее сквозь пальцы, оставив в душе лишь пустоту. Сколько зим сменило лето в его памяти? Много. Но этот хоровод сезонов давно ушёл в прошлое. Теперь всё заменили Сон и Война. Обрывки Сна впивались в память крючьями. Долгий Сон. Слишком хороший, чтобы быть правдой. Там были его родные. Он видел их смех, лишённый груза печали, и наблюдал со стороны — призрачный гость в собственном прошлом. Там, где всё могло пойти по-другому. Всего лишь Сон. Сладкий яд, Горький до тошноты, потому что был так полон, так ярок, так невыносимо реален в своей невозможности. И его Эхо продолжало свербеть под черепом. — Кровавое Лето, — его низкий и гулкий голос раскатился по ангару, — где она? Приведи ко мне Лето! — Госпожа находится в Чёрной Столице, милорд. Слишком много Чёрного. Цвет въедался в глаза, душил пространство. Казалось, сам воздух пропитан Чёрной Кровью и Чёрными Догмами. Священный цвет, вещал Фанатик, а его красноречивые слуги, эти пёстрые дураки, эхом вторили ему. — Не называй меня лордом, — бронированный гигант недовольно громыхнул, и тяжёлые пластины его доспеха зловеще заскрежетали, — зачем вы разбудили меня? — Так повелел Злое Семя… сир. Огромное бронированное тело на секунду затряслось, словно в нерешительности. — Он здесь? — Ждёт вашего пробуждения, сир. — Веди!» Эхо Горького Сна. Восхождение Злого Семени — Пробуждение Последнего Рыцаря. *** Безумное сплетение многочисленных мифов Ремнанта и реальной истории. Всемирно известная сказка о Бесконечном Человеке, ставшем прототипом Волшебника, сказка о Девах, как Дева Копья или Кровавое Лето. Или даже местечковые истории — вроде Кромешника, старого волка, пожирающего одиноких путников и даже целые автомобильные караваны, о котором любят рассказывать детям в пограничье Атласа. Или Старуха, что иногда выходит из Великих Болот и заманивает людей в свой уютный на вид домик… Кем бы ни был автор этого творения, он явно до мелочей знаком со «сказочной» жизнью Ремнанта. Как-то раз Вайс решила заглянуть на стихийно возникшие фанатские сайты. То, что она увидела, заставило её замереть: бесчисленные теории, в которых подлинная история была до неузнаваемости перекроена, и даже фанфики. Особенно много их было посвящено… пейрингам. Королева и Палач, например… Это был настоящий кошмар. — О, Жон скоро будет! — Роуз скинула наушники и тут же потянулась к вешалке, где висел её любимый алый плащ, — Янг, Пирра, вы со мной? — Нет уж, — хмыкнула Сяо Лонг, — пусть эта звезда довольствуется твоим обществом. О том, что Арк смотался в Мистраль «сниматься в кино», знали все на втором курсе. Скорее всего, просто статистом — на что ещё годился этот увалень? — Я тоже не пойду, — отказалась Пирра, не отрываясь от проверки амуниции, — через полчаса у меня спарринг со старшекурсником. — Я пойду, — неожиданно объявила Вайс, поднимаясь. Руби от изумления широко раскрыла глаза. — Не может быть! — Она притворно схватилась за сердце, — моя напарница, моя подруга, сама Леди Шни хочет встретиться с Жоном Арком? Кажется, завтра в Патче наступит шторм из печенья… — Это несмешно, — выдавила она, — завтра мы с ним будем в одной команде, и я, как её лидер должна встретить своего… временного сокомандника. Вне зависимости от всех тех претензий, которые у меня к нему накопились. Выйдя из комнаты, Руби, вместо того чтобы сразу направиться к посадочной площадке, постучала в соседнюю дверь команды Возрождения. — Нет, не пойдём, — ответил им открывший дверь Винчестер, взглянув на них насмешливым глазом. Второй был прикрыт чёрной повязкой, — и вам не советую. По любому он там что-то тяжёлое таскает и нас заставит. Как-то раз мы таскали целый комп с ЦПшкой. Пришлось им идти только вдвоём, встречать лидера чужой команды. Как показательно что собственная команда отказалась встречать Арка после месячного отсутствия. Транспортник с приглушённым рокотом опустился на посадочную площадку. Через мгновение мигнули его мигалки, и двери, шипя, разошлись в стороны. Оттуда потянулись многочисленные студенты с разных курсов, вернувшиеся в Бикон. И вот, наконец, появился он — человек, ради которого они пришли сюда. Арк медленно шагнул на пронизанный осенним ветром воздух и на секунду замер, бросив взгляд на почти пустую, если не считать их двоих, делегацию гостей на площадке. Две пары голубых глаз сошлись во встречном взгляде. — Жон! — Просияла Руби, всем видом показывая, как рада видеть «лучшего друга». Вайс вздохнула про себя. Она давно оставила попытки соперничать с Арком за это звание. Слишком уж неудачно они познакомились — воспоминание до сих пор было неприятным. — Привет, Руби, — равнодушно бросил Жон, держа в руках кучу сумок. Слишком высокий, он возвышался над ними. В доспехах он выглядел ещё опаснее. Вайс равнодушно окинула взглядом его небритую рожу. Скрестив руки на груди, она произнесла безупречно вежливо: — Добрый день. — Да, хороший был день. Она сделала вид, что не поняла этого примитивного намёка. Всё, что он хотел прямо сказать, и так звучало в его голосе — сплошная неприязнь. — Нам нужно поговорить, — сразу взяла быка за рога Вайс, — насчёт… — Я в курсе. Обсудим в комнате моей команды, — он резко сунул ей одну из сумок. Вайс смерила ношу сомнительным взглядом, полным нежелания, — а пока, раз уж явилась, поможешь донести. Сумка оказалась на удивление тяжелой. Что он туда навьючил? Руби тоже получила ношу, и Вайс была уверена, что та значительно легче. — Пошли, — скомандовал Жон. По дороге Роуз засыпала его вопросами о фильме и съёмках. Больше всего её, конечно, интересовало оружие. В пылу любопытства она даже спросила про первые мушкеты, на что Арк сухо заметил, что в четвертом веке их ещё не изобрели. — Значит, ты играл главного антагониста, — вставила своё слово Вайс, не желая оставаться в стороне от разговора, — тебе… идет. — Ты не первая, кто так говорит. «Значит, есть зрящие в корень люди. Это радует». — Что ты туда положил? — В основном сладости, чипсы, газировка и остальная гадость. — Это для Норы? — Нет. Больше распрашивать Арка Вайс не стала. Она заметила висящий на поясе меч в ножнах — Кроцеа Морс, если она правильно помнила. Историческая реликвия, которой место в музее, а не в бою. Да, клинок прочен и очень… остр. Но в нём не было ни сложных пылевых механизмов, ни меха-шифтов. Ничего. Всего лишь Меч. Жон вошёл в комнату своей команды без всякого стука. Вот дикарь! А если бы Нора переодевалась? Как они вообще об этом договариваются? Быть одной девушкой в команде трёх парней… даже если один из них твой друг детства… Мысли вылетели из головы разом, словно от резкого толчка. Вайс замерла на пороге, пытаясь осознать увиденное. Комната выглядела так, будто здесь пронёсся ураган: кровати стояли как попало, одежда комьями валялась на матрасах, а скомканные покрывала намекали о недавней суматохе. Ковёр был усыпан крошками. И среди этого разгрома — одинокий островок совершенного порядка. Безупречно чистый угол, резко контрастирующий с окружающим бедламом. Вайс не сомневалась: это угол Лая. — Это что такое… — Она редко видела, как Арк выражал удивление. Но вывод напрашивался сам: даже профессиональный гнобитель первокурсников может быть ошарашен. — Жонни! — Оглушительно крикнула Нора, используя спину лежащего Лая как импровизированную подставку для ноги. Тот, словно ничего не замечая, лежал на засыпанном крошками ковре, уткнувшись в развёрнутую книгу. Его красивые, всегда задумчивые глаза бледно-розового цвета были прикованы к страницам. — Владыка Похода, твои вассалы приветствуют тебя, — раздался отчаянно-апатичный голос Кардина с одной из кроватей, — я ни при чём, честно. Их выставили за дверь, велев ждать ровно двадцать минут. Когда дверь наконец открылась, их взорам предстала комната, преображённая до неузнаваемости. Кровати стояли ровными рядами, с них исчезли все следы недавней «битвы». Ковёр, ещё минуты назад усыпанный крошками, был безупречно чист, а каждая вещь обрела своё законное место. Угол Лая теперь не выделялся — он стал частью этого нового, строгого комнатного миропорядка. Даже для извечных скептиков вроде Вайс это был повод снять шляпу. Мысленно, конечно. — Итак, — начал Арк, отстегивая ножны с мечом и сваливая на кровать. Он принялся рыться в своих бесчисленных сумках, полностью игнорируя алчный взгляд Валькирии, — ты хотела обсудить Перекомандировку, Шни? — Да, Арк, — сказала Вайс, игнорируя ехидные прищуры Роуз и Винчестера. Все рыжие — бесстыжие, в этом она убедилась. Кроме Пирры, — я пришла договориться. Жон замер на секунду. Его тяжёлый, непроницаемый и тупой взгляд уставился на Вайс, будто он пытался разгадать, какую игру она затеяла. — Я буду лидером, — продолжила она, не повышая голоса, но стараясь сделать каждое слово весовым, — мы будем выходить на миссии. И мне нужны не споры с ссорами, а подчинение. — Мне не нравятся игры с ошейниками, Шни. — Твой сарказм неуместен, Арк. — Твои слова тоже можно понять по-разному, — продолжил терроризировать её нервы Арк, — но я понимаю, что ты хочешь донести. Если это всё, можешь идти заниматься своими делами. — Ты не ответил. — Я не стану твоей главной проблемой, если ты этого боишься. А творить идиотизм на поле не в моих правилах, — взгляд Арка плавно сместился и намертво пригвоздил Нору, — даже не смотри в мою сторону. — Ну, пожалуйста… — Это не для тебя. — А для кого?! — Тебе это волновать не должно. Всё, я пойду к Гудвич за медалью и заберу ключи от комнаты. — Жонни, дай автограф! — Если что-то пропадёт, Нора… «Кошмар». Понедельник начался не с лекций. Он начался с того, что младший профессор Эмбер собрала весь второй курс в холле общежития и, вручив каждой временной команде номера новых комнат, приказала немедленно собрать вещи и переселяться, попросив после сдать старые ключи и получить новые у персонала. Как на зло, временной команде Вайс выпала как раз их же комната. Так что Вайс была «освобождена» от суматохи с переездом и выслушала за это пару тупых шуточек от Янг. Всё как обычно. Поднялся шум, гам, грохот чемоданов. Все засуетились, расходясь по новым комнатам. Конфликтов, к счастью, не случилось — Эмбер бдительно наблюдала за процессом, задумчиво постукивая посохом. Её было не узнать: Вайс помнила её робкой и застенчивой, к кому так и липли парни со старших и даже младших курсов. К счастью, все первокурсники и старшекурсники уже покинули общежитие. Может, именно поэтому они не заметили Перекомандировку в прошлом году? — Это моя лежанка! — Заявил Луперк, с разбегу плюхаясь на кровать, где до этого час назад нежилась Янг, — фу, духами воняет. — Радуйся, что только духами, волчара. Вслед за ним в комнату вошла Тора Пижма. Её жёлтые, хищные глаза медленно обвели помещение, будто высматривая добычу. Тигриные уши дёрнулись от резкого звука снаружи, а золотой медальон на груди мелодично звякнул, подрагивая на цепи. Следом показался Арк. Вайс даже почудилось, что он движется слишком медленно, осторожно, словно боится наступить на невидимую мину. И последним, в качестве «пятого» члена команды, в проёме возник Громобой — здоровенный волк с открытой аурой. Странно, что животному вообще разрешили жить в общежитии, хотя Вайс ничего против не имела. Ей нравились пёсики. Ну, а волк… волк тоже сойдёт. — Добро пожаловать в комнату команды RYWN! — Начала заготовленную речь Вайс, а потом резко поскучнела, когда поняла, что по соседству с ней будет спать Арк, — располагайтесь. Мои вещи… Луперк, не обращая внимания, швырнул свою походную сумку на полку, смахнув на пол пару её журналов о Пыли. — …мои вещи не трогайте! — Закончила она, сверкнув глазами, — Луперк, тебя не учили, что вещи нужно аккуратно распаковывать, а не запихивать куда попало? Всё сразу пошло наперекосяк. — Настоящие гении живут в полном хаосе, — заявил ублюдок, который не знает, что ходить в коротких шортах перед девушками неприлично, — успокойся, я забыл как тебя зовут, девушка Всезнайки. «Спокойствие, Вайс, полное спокойствие…» Кое-кто хочет показать, какой он крутой и независимый? Какая очевидная попытка оспорить её лидерство с его стороны… — О, мальчик-грязнуля, — голос стал сладок, как яд, — я забыла, как тебя зовут. Но тебе стоит усвоить раз и навсегда: порядок в этой комнате устанавливаю я! — Да ну…? — Лениво отозвался Ален Луперк, даже не поднимая на неё взгляда, — ты что ли лидер? А я за тебя не голосовал! — Либо ты разложишь вещи как нормальный человек, либо я вылью на тебя стакан воды! — Да чего ты разоралась, как Валленштейн, бля! Расставлю я эти вещи, просто мне влом это делать щас. — У нас через час две лекции у профессора Комплота! — Я минут за пять управлюсь, у меня вещей своих немного, так что всё, отвянь, дай поспать… Тора Пижма неспешно раскладывала вещи, время от времени проводя рукой по спине Громобоя, который ластился к тигриному фавну, несмотря на то, что та была… ну, в общем, кошкой? Тигры ведь из кошачьих, а те обычно не жалуют псовых. Арк молча наблюдал со стороны, тоже не торопясь распаковать своё. Вайс снова пыталась прочесть его, но уже бритое и свободное от волос лицо, как всегда, оставалось каменным и невыразительным… По крайней мере, она постарается хотя бы установить порядок похода в душ… *** «Зелёный Плащ стоял перед мерцающей голограммой, видя очертания чужого города. Он помнил Ла-Тюрби. Помнил вонь порта этого города торгашей, а не воинов. Помнил, как выбивал оттуда северян в годы Великой Войны: тогда стены были низкими, а амбиции их властителей непомерными. Помнил его в Золотую Эпоху и позже — оплавленные руины в Пятилетнюю Войну. Но то, что раскинулось перед ним, теперь не могло быть Ла-Тюрби. Город-улей, раздувшийся за двадцать лет до чудовищных размеров. Стены вздымались, и силуэты артиллерийских башен пронзали дымный от заводов горизонт. В его порту могли уместиться десятки кораблей, готовые в любой момент отплыть и приплыть на войну. Это было невозможно, но это произошло. — Отряды Фульмиты сумели проникнуть в город, — раздался голос со стороны от облачённого в тогу центуриона одной из Когорт Ромуланских Изуверов, — они готовы нанести удар во время штурма. Они ждут только одного: когда наши корабли появятся на горизонте. Среди стальных стен линкора зашевелились тела. Гейсты, вплетённые в саму плоть корабля, заструились по переборкам и за иллюминаторами. Их маски скользили в потолке, их чёрная плоть текла по заклёпкам. Они мечтали о свободе. Жаждали её каждой частицей своей сущности. Но чёрные кузнецы сковали их вовек, и теперь они были лишь нервами в теле железного зверя, обречёнными вечно рваться наружу. — Они смогут отключить щиты? — У нас нет с ними связи, сир, — отозвался Красный Листопад, центурион Третьей Самурайской Когорты, — и для отключения щитов потребуется больше людей. Они охраняются солдатами Инквизитора. Он снова посмотрел на мерцающее синим голографическое изображение, мысленно оценивая силы. Под его командованием — десятки тысяч легионеров, контубернии одержимых, вспомогательная Ауксилия в тридцать тысяч штыков, Стальная Когорта дредноутов и сотни призывателей, способных в одно мгновение утроить армию за счёт Гримм. Кровавый Ворон ушёл со своей бандой несколько месяцев назад и уже вовсю жжёт и разоряет южные колонии Ордена. Несомненно, этот выродок, вскормленный рогатой тварью, привлёк к себе внимание всех окружных орденов, их боевых соединений и даже Белого Флота. Теперь их черёд нанести удар — неожиданный и быстрый. Но это не вторжение, не с такими силами. Лишь очередной отвлекающий укол исподтишка. Злое Семя должно собрать наследие Отца, но оставлять Волшебнику и его псам свободу манёвра нельзя. Мальчишка задумал подчинить то существо, что вскормил своей кровью Палач. То, что восседает среди руин Упавшего Города, насылая железные орды на всех, следуя воле Проклятия Тёмного Брата. Он никогда не понимал, почему Палач не уничтожил Мёртвый Разум сразу после битвы у Красных Холмов. Он спрашивал и получал в ответ лишь безумный ответ. Тот, кто вернулся, не был тем, кого он знал. — Все вон! — Бросил Зелёный Плащ, и десятки командиров, не проронив ни слова, покинули его огромные, погружённые во мрак, покои. Когда двери захлопнулись, его взгляд упал на эмблему — алый глаз, пылающий на стенах. В искалеченной душе из тлеющего уголька раздулась знакомая, всепоглощающая ярость. Почему? Этот вопрос горел в нём со времен после разговора с Лето. Он требовал ответа, а получил лишь паутину из полуправд и загадок. Почему Корона и Лампа ещё целы? Почему? «Вся в отца», — пронеслось в сознании, уже поплывшем к полусну, — «так же лжёт, так же юлит. Обманывает, недоговаривает…» Когда она расспрашивала о разговоре со Злым Семенем, он ответил ей той же монетой. «Во что они тебя превратили?» Он ненавидел Рогатого Царя, древнее чудовище, чей срок давно истек, а прах должен был истлеть в земле. Презирал Фанатика, чья слепая вера затмила разум даже тех, кто воочию видел лик Палача. И даже после смерти Гусиное Перо внушал ему опасение — его дети продолжали воплощать в жизнь амбиции своего отца. Все они одной грязью мазаны — те же ублюдки, что Волшебник и Ведьма. Его красные глаза, скрытые за квадратными визорами, пронзили весь этот мрак. Ни волчий глаз, ни змеиное чутье не могли соперничать с одним из даров Чёрной Крови — видеть мир сквозь все покровы ночи. Но дневной свет стал для него неприятен. Он погружался в полусон. Пока старый воин уходил в лабиринт своих мрачных мыслей, огромный флот продолжал неостановимое движение сквозь морские пучины и твердь материков. На нижних палубах спали непробудным сном без сновидений тела одержимых, в то время как сама армада бодрствовала. Чёрные кузнецы готовили и обслуживали орудия для грядущих битв. Легионеры, с отточенной, почти священной точностью, чистили ауро-разрывные винтовки и точили мечи, превращая уход за оружием в особый ритуал перед боем. А в тенистых широких углах, под монотонный гул машин, призыватели планомерно рассекали ладони; их кровь капала на металл, призывая из Чёрных Ям всё новых Гримм — готовых на убой, вечно алчущих плоти и разрушения. Звучал сплошной вой — тех, кого обратили в вечно живое топливо. Через насилие, через чаши с Кровью они обрели долголетие, став всего лишь горючим материалом. И флот чёрных кораблей летел вперёд, унося в своём чреве и сон, и ярость, и стального гиганта, на миг забывшегося тяжким забытьем». Эхо Горького Сна. Рыцари Серебра — Перед Бурей. *** — Где он?! — Может под столом прячется? — Его, скорее всего, здесь нет. — Я здесь. Все студенты второго курса замерли, уставившись на профессора Комплота, который спокойно, как ни в чём не бывало, вешал красочный стенд в углу кабинета. — Рассаживайтесь по местам, — добавил он, закончив с креплением и возвращаясь к своему столу. И в тот же миг он снова исчез из поля зрения. Прошло несколько секунд, и взгляды разом прилипли к высокому блондину в куртке с множеством глубоких карманов, уже сидевшему за своим столом. «КАК?!» Они расселись безобразной, хаотичной конфигурацией. Кто-то потянулся к своей «старой» команде, кто-то остался со временной. Получилась настоящая каша. — Сегодня обсудим вопрос скорее теоретический, нежели практический, — начал профессор, даже не утрудившись проверить, все ли на месте. Он никогда этого не делал, — влияние ауры на температуру вашего тела при различных климатических условиях. Известно, что аура охотника отлично регулирует температуру тела, защищая своего носителя и от жары, и от холода. Поэтому их экипировка в первую очередь создана для противостояния Гримм, а не капризам погоды. Одежда это, по сути, второй слой брони, и её функциональность стоит на первом месте. За последний год её охотничий гардероб пополнился множеством практичных предметов из высокотехнологичных тканей. Они не стесняют движений, обладают повышенной прочностью, а главное — с них легко удаляются любые загрязнения, будь то пыль… или пятна крови. И, конечно, большинство её вещей содержат в себе вплетённые микроскопические узоры Пыли, в основном, земляной, что добавляет элементам одежды дополнительную устойчивость к повреждениям. Профессор продолжал говорить. Равнодушно, телеграфным стилем, хотя и со знанием дела, вдумчиво разбирая каждый нюанс. В отличие от покойного профессора Сильвана, этот не давил аурой на тех, чьё внимание ослабевало. Однако студенты предпочитали не упускать его из виду. И Комплот снова исчез — чтобы мгновением позже материализоваться на прежнем месте. — Блять, это аура или Подобие? — Прошептал Луперк, сидевший рядом с ней. Временная команда WJAT, несмотря на… не самое удачное начало, предпочла держаться вместе. — Аура, — с убеждением в голосе сказал Арк, не отрываясь от преподавателя, — он использует этот приём уже на автомате. Кажется, даже не осознаёт этого. — Да брось, быть не может, — фыркнул Ален, но тут же перевёл разговор, — кстати, слышь, а чё Юзман от тебя шарахается? Ты его что, ночью поймал и отпинал? — Это его проблема. — Не-е, у меня чувство, будто он к тебе в трусы залез. — Куда глубже. — Нихуясе… — Заткнитесь, вы оба! — Резко прошипела Вайс, которой надоело это слушать, — у нас вообще-то лекция идёт! — В истории каталогизировано множество необычных феноменов, связанных с аурой, — продолжил Комплот, игнорируя перешёптывания студентов, — позднее, при более детальном изучении, большинство из них было объяснено влиянием Подобий. Однако существует один… массовый случай. Он может повториться и сегодня, по неосторожности или самонадеянности. Комплот обвёл их взглядом. — Скажите, кто из вас носит доспехи? Поднятых рук оказалось немного: Арк, Винчестер, Никос, Ларк, Бронзвинг, Маршалл… и, кажется, всё. — В таком случае, вам стоит слушать меня внимательнее. Это касается вас напрямую. Впервые явление было задокументировано в эпоху Священных Войн с Вакуо. Тогда технология производства достигла такого уровня, что полный латный доспех перестал быть неподъёмной ношей, а число людей, способных его приобрести и обслуживать, значительно возросло. Лето или зима — в вакуанских пустынях всегда удушающий зной. Участники походов, опасаясь внезапных атак, часто не снимали доспехи неделями. А некоторые… и целыми месяцами. Голос разносился по кабинету, но профессор пропал из их вида. — И это имело свои последствия. Со временем люди перестали ощущать жар, вместо этого их преследовало постоянное чувство прохлады, переходящее во внутренний холод. И обратного эффекта… не наступало. Аура — это мышца. Если слишком долго направлять её в одном русле, она привыкает и закрепляет этот паттерн. Тонус, распределение энергии — всё перестраивается по её воле. И тогда она продолжает «плыть» только так. Обратно уже не повернёт. — В медицинской практике подобное состояние носит название аурной термастензии. Если по простому — «эффект утраченного тепла» при постоянном воздействии высоких температур или «эффект утраченного холода» — при низких. Вам это не грозит, но об этом вы должны знать. Первый день ушёл на бесконечные бытовые стычки. То яростный спор с Пижмой в душевой: как должны стоять флаконы и лежать тюбики. То перепалка с Луперком, который с видом победителя притащил в комнату вечно ругающегося Копа Русса. И лишь Жон Арк, как и предрекал, оставался не проблемой, а ехидным зрителем этого цирка. Он оказался раздражающе прав. Она с усталостью в глазах стала печатать на своём ноутбуке записи для рулбука, расположившись на родной кровати. Но внутри, под слоем усталости, клокотала тихая ярость и моральное истощение. «Зелёная Когорта — сыны Амьена, что приняли сторону Палача и испили Чёрной Крови во время его вторжения в Вейл. После кровавой и беспощадной Пятилетней Войны за Горное Королевство им пришлось бросить родные земли и отправиться в изгнание на Восток в поисках нового пристанища. В конце концов, они принесли клятву Старухе, став её личной гвардией и получив новый дом в её владении — Аргус». «Гриммолюб — безумный учёный, некогда сотрудничавший с Гнилым Яблоком, но позже примкнувший к Легиону, сбежав от слуг Волшебника. Его безумие — это одержимая идея скрестить технологии и Гримм. Будучи владыкой касты чёрных кузнецов, он правит из восстановленного города Вейи, постоянно конфликтуя с Ромуланскими Изуверами». «Зверолюдова Когорта — состоит исключительно из зверолюдов, как коренных жителей бывшей Империи, беженцев из погибшего Атласа, так и добровольцев из Менаджери, связавших свою судьбу с Легионом. Они присягнули на верность Дитя Ненависти, верному слуге Злого Семени. Их ярость и ненависть стали грозным оружием в боях против врагов Злобоглазого Легиона». Вайс бросила взгляд на Луперка, наконец-то приступившего к раскладыванию своих немногочисленных пожитков. Он не врал: этот долговязый мерзавец, чья вихрастая голова кричала о ненависти к парикмахерским, справился с делом за пять минут. «Хорошо бы, конечно, чтобы этот дикарь надел ночную пижаму», — мелькнуло у неё в голове. Она осторожно отвела глаза в сторону, и тут же встретилась взглядом с парой бесстрастных голубых глаз, пристально устремлённых на неё. — Что?! — Вырвалось у Вайс, и она изо всех сил постаралась скрыть дрожь. У Арка точно что-то не в порядке с головой, раз он смотрит на неё не как нормальный парень смотрит на девушку, а как маньяк-убийца, которого только что выпустили из тюрьмы, — тоже хочешь поругаться?! Уголки его губ поползли вверх. Довольно. Оно заметило, как она дрогнула. — Через два дня у нас миссия. Не пора ли обсудить детали нашей работы, как команды? С Аленом мне уже доводилось ходить на охоту, а вот с Торой и с тобой — нет. — Не сегодня, — процедила новоиспечённый лидер, жалея что выпалила первое, что ей в голову пришло. Арк был в очередной раз прав, но за сегодня она уже «наелась» общением со своей временной командой. — Как хочешь, — даже не попытался настаивать он, — а теперь выйди. — Что? — Я и Луперк будем переодеваться. Выйди. Тора тоже. Она с силой захлопнула ноутбук — слишком громко, слишком демонстративно, — прежде чем покинуть комнату вслед за Торой. Ей нужно поговорить с Руби — узнать, как у неё дела. Вдруг парни её обижают? «Было бы забавно посмотреть на их попытки», — вылезла язвительная мысль. Нет, она не права. Скорее это Руби будет их обижать… Вернулась она минут через тридцать, и её взгляд сразу прилип к Арку. Тот уже облачился в ночную пижаму — белую, что, конечно, радовало. Потом взгляд скользнул на Луперка, рассевшегося в одних трусах. Но привлекли Вайс отнюдь не они. А простыня Волкоёба. Это… И наволочка, и простыня, и пододеяльник — всё сплошь покрывали кричащие рисунки из мистралийского аниме, с ярко изображёнными девушками в милых, чуть наивных позах. — Лучше бы пижаму надел! — Она неудобная и в ней жарко. — Это называется манеры! И… серьёзно…? Эта простыня…? — Подарок от Аис, — беззаботно ответил Ален, потягиваясь, — очень удобная, приятная на ощупь. А рисунки прикольные. Что, понравились? — Нет! — Почти взорвалась Вайс, с силой отводя взгляд от пестрого полотна, — а теперь… выйдите. — Нет. Она уставилась на Арка. — Мы вроде договорились?! — Речь шла исключительно о миссиях, — ответил блондинистый ублюдок с едва уловимой насмешкой в голосе, — и сейчас я не создаю тебе проблем. Можешь переодеться в ванной. Из ванной как раз вышла Тора, и Вайс точно заметила, как взгляд Луперка на секунду прилип к ней. — Что, волчара, нравится? Лишние ушки не смущают? — Игриво протянула Тора. — Только дураку бы не понравилось, — заявил Ален, который пристаёт к Пижме с начала второго курса, — а лишние ушки всегда можно и облизать… — Фу, Луперк. Ты реально животное. И это тело не для тебя, так что усмири свой волчий хер. — А для кого? — Продолжал игру Ален. — А тебе всё расскажи. А Арк всё это время не отрывал холодных глаз от Вайс. — А если я буду переодеваться прямо здесь? — Протянула Вайс, меняя тактику. Уступать этому придурку ей не хотелось ни на метр. — Пожалуйста, — «разрешил» он, — думаю, Алену понравится. — Там смотреть не на что, — донеслось со стороны Волкоёба, — кости и кожа. Плоскодонка. Вот это задело её по-настоящему. Горячая волна возмущения ударила в виски, но спорить дальше Вайс не стала — слишком явно дрогнул её подбородок. Резко развернувшись, она молча направилась переодеваться в ванную, не забыв взять свою пижаму. — Вот видишь, — произнёс Арк рядом, когда она улеглась на свою кровать, — и не было смысла лишний раз ругаться и усложнять работу пограничным военным. — Мог бы и сам в ванной переодеться. — Мог бы, — легко согласился он, — но ведь мы не обсуждали этого, верно? Ты, наверное, забыла это обсудить, пока ругалась с Аленом и спорила с Торой. Она действительно забыла. — Старайся не забывать. На охоте лидеру приходится держать в голове куда больше вещей, чем кажется. Она что, ослышалась? Откуда эта наставническая нота в его голосе? — Сравнил жизнь здесь и охоту, — буркнула она, пряча раздражение. — Иногда по тому, как человек ведёт себя в быту, легко понять, как он поведёт себя в поле. Нет, не показалось. Арк отвернулся от неё, перевернувшись на бок и укутавшись в одеяло. Рядом, прислонённый к изголовью кровати, стоял его меч в ножнах — острый и колючий, как и его хозяин. Она решила почитать перед сном. *** «Они нагрянули громом. Никто их не ожидал, и вражеские патрули не заметили. Десятки летящих чёрных кораблей-линкоров разверзли свои чрева над городом, выпустив на него тысячи Гримм. Мгновенно вспыхнули щиты. Сначала аурный, огромной переливающейся разноцветной плёнкой накрывший весь город, не дрогнув от сотен мгновенно упавших снарядов. Затем вспыхнул серебряный, и все падающие Гримм обратились в чёрный пепел. Гримм продолжали напирать на серебряный щит, чувствуя, как изнутри пульсирует леденящий ужас сотен тысяч душ. В небо, подобно заострённым иглам устремились истребители, чтобы вскрыть ракетами брюхо вражеских буллхедов. В вышине вспыхивали и гаснули первые язвы огненных разрывов, оставляя после себя дым и падающие обломки. Один из кораблей, уродуя небосклон, взмыл над портом и отправил вниз свой ядовитый груз. Кислотные бомбы, изобретение Старухи, просочились сквозь щиты. Металл кораблей вскипал и таял, стекая в воду раствором. Плоть пузырилась, булькала и отслаивалась от костей кроваво-серой кипящей массой. Воздух наполнился сладковатым запахом гниющего мяса и палёной стали. Зелёный Плащ наблюдал в своих покоях, вечно закованный в свой доспех-саркофаг, отдавая приказы и корректируя атаки. Он смотрел на мир сквозь кроваво-красные глаза Гримм. Данные с кораблей и из Когорт бежали по дисплеям, встроенные в стальную плоть. — Встаньте, сыны Чёрной Крови! Сыны Палача, чтящие его Заветы! Сегодня мы возьмём этот город и принесём в жертву отродья Королевы! На возвышении, облачённый в шерсть и чёрную сталь, застыл жрец Фанатика. Его глаза двумя красными углями пылали в глубине капюшона. В ответ ему грянул оглушительный рёв толпы легионеров. Среди них стояли юные, рожденные уже в новую эпоху. Но были и другие, кто помнил старые времена. Те, кто видел Палача собственными глазами. — Я отмеченный Меткой Несмерти, вырвавшийся из чрева Пустоты — Избранный и Трижды Возрождённый! И я говорю вам: этот день будет воспет! Вы слышите его Голос в своей крови?! Что он вещает вам?! — Убивать! — Так внемлите же! — Взревел жрец, и его крик затмил всех, — убивать слуг Волшебника! Убивать прихвостней Ведьмы! Не оставить камня на камне! Разорвать их цепи и обратить в грязь их троны! — То, что мертво — умереть не может! — Продолжал жрец, произнося священные слова Палача, — но восстаёт вновь! Сильнее и крепче, чем прежде! Капсулы дредноутов падали на незащищённые щитом предместья. Из кораблей изрыгались буллхеды: для врага они несли отряды убийц, для своих — отряды героев. Уже расположившиеся на суше Ромуланские Изуверы тем временем занимали позиции, наводя смертоносные стволы артиллерии. А серебряный щит трещал и источался под не прекращающимся напором Гримм. Город взяли в кольцо: с суши — войска, с моря — огненный заслон воздушных линкоров, безжалостно крошащий любую попытку к бегству. Серебряный купол истаял, обратив в прах десятки тысяч Гримм. Мгновенно в дело вступил бог войны — артиллерия. Разрывы снарядов сотрясали аурный щит. Сверху в него врезались бомбы, пытаясь добить. Гримм, не ведая страха, продолжали наседать. Волна за волной они разбивались о следующий рубеж, поглощаемые шквальным огнём многочисленных турелей и защитников города. И в этой какофонии разрушения мелькнули первые ненавистные и безжалостные к детям Тёмного Брата вспышки серебра. Вражеская ПВО, больше не скованная серебряным щитом, ожила в одно мгновение. С десятков пусковых установок взвились в небо ракеты, расчертив небо трассерами, их целью стали истребители и тяжеловесные воздушные корабли. Целая дюжина снарядов полетела к одному гиганту. В ответ разом на грани неповиновения и ярости завыли все вплетённые в каркас корабля Гримм. Навигатор, чья воля сковывала этот тёмный хор, напрягся до предела. Чёрная Кровь в его жилах вспыхнула. В решающее мгновение он подчинил себе всю эту рабскую орду, и линкор растворился призрачным миражом. Ракеты, лишённые цели, пронеслись сквозь дымчатую тень и бесполезно разорвались в пустоте ослепительными огненными фонтанами. Но навигатор не успел и мысли собрать, как из жерла Ла-Тюрби взметнулся сокрушительный поток чистого серебра. Он пронзил корабль насквозь раскалённым копьём. Гримм, вплетённые в его суть, обратились в пепел мгновенно, беззвучно исчезнув. Для матросов и легионеров гибель была иной — медленной и мучительной. Их плоть и доспехи сгорали в серебряном свете. А затем корабль, созданный из нерушимого Чёрного Железа — сплава металла и самой Чёрной Крови, — содрогнулся изнутри и с леденящим разум треском раскололся надвое. Зелёный Плащ мгновенно дал команду на отступление всем воздушным кораблям. Врагу было чем удивить. Но у него тоже был подарок для бывших соотечественников. Линкор «Беспощадный», пренебрегая шквалом огня, взмыл прямо над аурным щитом, всё ещё державшим удары. А затем методично выпустил ровно двенадцать бомб — весь смертоносный заряд, что доверила им Старуха. И весь смертоносный груз обрушился туда, откуда пришла серебряная смерть. Щит не стал преградой — земля вспучилась огненным вихрем, поглотившим точку удара. Война стала сложнее, констатировал про себя Зелёный Плащ, приводя своё шестиметровое стальное тело в боевую готовность. Она стала беспощаднее, в этом он убедился вновь, отдавая приказ на высадку и передавая бразды командования Бессердечной, которую до сих пор видел девочкой, робко жавшейся за спиной отца. Но в самой своей сути Война не изменилась ни капли. И сегодня, без тени сомнения, он мог назвать себя последним рыцарем. Тем, кто скакал в атаку на конях в Великую Войну. Тем, кто командовал артиллерийскими батареями и лично ходил на пулемётные гнёзда. Тем, кто был среди первых охотников Золотой Эпохи. И тем, кто одним из первых добровольно принял в себя Чёрную Кровь — тяжкий, но необходимый выбор. Столетняя Легенда. Озлобленный Пережиток Истории. Зелёный Плащ. Аурный щит растаял, наконец истратив весь свой запас. Сегодня Ла-Тюрби сгорит до тла». Эхо Горького Сна. Рыцари Серебра — Сражение за Ла-Тюрби. *** Она вырвалась из сна, сбрасывая со лба упавший свиток. Звук, ворвавшийся в сознание и заставивший глаза распахнуться, был до боли знакомым. Выстрел. Она приподнялась на кровати, и взгляд сразу зацепился за спины членов своей команды, сгрудившихся у единственного окна. — О, проснулась, — оскалился Луперк, — я уж думал, тебя и рёв Голиафа не поднимет. — Что происходит? — Стреляют, — не отрываясь от стекла, бросил Арк. Что он мог разглядеть в темноте? — Кто стреляет? Откуда? — Профессора. Стреляют профессора. Она встала. Вздрогнула плечами от нового оглушительного хлопка. Подошла к окну и, не стесняясь, вытеснила Арка в сторону, заняв его место у стекла. За окном открылся двор общежития, залитый неровными кругами фонарного света. В полумраке чётко вырисовывались две бредущие фигуры, оживлённо жестикулирующие и прерывающие свои дебаты редким хриплым смехом. Выстрел. — Это профессор Порт? И… Сандор? — Именно они, — подтвердил Арк, — а теперь посмотри, куда они целятся. Вайс подняла глаза к небу и увидела… медленно падающий объект. Через несколько секунд он рухнул где-то на территории Академии. Слух, усиленный аурой, отчётливо уловил звук бьющегося стекла и хруст ломающегося пластика. — Значит, кто-то из старшекурсников прикупил атласианских дронов и пытался протащить в общежитие выпивку, — мгновенно соединила она все точки. Её лицо исказила гримаса. Она ненавидела алкоголь. И причина этой ненависти сейчас с большой вероятностью распивает его в поместье Шни. — Поразительная смекалка, — как всегда «оценил» блондинистый громила. В руках он держал свой меч. «Он что, первым делом схватился за свой клинок?» — Кажется, дронов больше не будет, — разочарованно протянул Луперк, — ладно, тогда я спать. Тора, ты со мной? — Волчара, я смотрю ты не угомонишься. — Мне есть за что бороться! — А у меня есть чем вдарить, если продолжишь раздражать. Вайс не отрывалась от окна. Профессор Порт, последние месяцы неизменно мрачный, едкий и раздражительный, теперь смеялся во всю ширь своих лёгких. — Кажется, старик пришёл в себя, — тихо заметил Арк, — это… радует. Если Питер Порт станет менее колючим, Вайс только обрадуется. — А ну-ка по кроватям! — Внезапно рявкнул снизу Сандор, и Вайс инстинктивно рванулась от окна к своей постели, — и в следующий раз мы будем искать дурака, что запустил в Академию дроны, я надеюсь ты меня точно услышал, умник! На этом всё и завершилось. Вайс старательно уткнулась в подушку, пытаясь как можно скорее провалиться в сон. В расплывчатых образах дремоты перед ней возникли волчьи глаза — два горящих оранжевых угля во тьме. Её руки взметнулись сами собой, и огромный зверь оказался схвачен, перевернут на бок и мгновенно покорён ладонями, которые принялись водить по невероятно мягкой, живой и тёплой шерсти… На следующее утро профессор Порт, расхаживая перед аудиторией с блеском в глазах, снова погружал студентов в одну из своих невероятных баек — на этот раз о незадачливом, но феноменально везучем оруженосце, который умудрился одним ударом топора не только поразить Ловчего Смерти в слабое место, но и покорить с десяток сердец вакуанских воительниц. «Добрые Охотники — элитный и малочисленный орден, охраняющий границы у Великих Болот. Его костяк составляют ветераны-охотники Золотой Эпохи, добровольно испившие Чёрную Кровь ради её силы. Цена этой силы — вечная борьба с влиянием Палача, стремящегося поработить их волю. Орден существует в атмосфере изоляции и конфликтов с другими орденами, однако пользуется прямым покровительством Инквизитора, доказав свою эффективность в таких операциях, как ликвидация Гусиного Пера — одна из самых успешных акций в анналах Инквизиции». «Скорбь — наименьший по численности (несколько сотен тысяч особей), но исключительно опасный осколок Великой Чумы. Мигрирует по территориям между Вакуо и Северным Санусом. Его ключевая опасность — способность генерировать уникальные патогены, поражающие не только физические тела, но и тонкие материи: ауру и Чёрную Кровь. Эта способность компенсирует его относительную малочисленность, делая его приоритетной целью для наблюдения». «Сыны Чести — элитный орден, защищающий Южные Колонии Вейла. Его уникальность в составе: это исключительно генномодифицированные уроженцы Арквиля и клоны его великих охотников Золотой Эпохи. Основная тактика ордена — стремительные атаки с упором на скорость и мобильность. Орден сформирован на почве величайшей утраты — Арквиль был почти уничтожен Погибелью Королевств, разбуженный Палачом. Религиозно почитая Королеву как Святую, орден также тайно почитает и считает своим покровителем Безголового Всадника, что является предметом расследования Инквизиции». — Хватит в свиток пялиться, приземлились! Вайс оторвалась от заметок, напечатанных Ирисом и поспешно убрала свиток. Он, узнав, что она задумала, немедленно вызвался помочь своими руками или через своё Подобие. Буллхед приземлился в аэропорту Карамбира — пограничного города, который вполне может считаться крупным. Но десять тысяч человек это не пара сотен тысяч в том же Ла-Тюрби. Для Вайс Карамбир до этой миссии был всего лишь точкой на карте, знакомой благодаря одному-единственному событию — крупному морскому сражению Великой Войны. Но затем Арк, со свойственной ему идиотской манерой подачи, дал совет копнуть глубже. И Вайс прислушалась. Она начала собирать крохи информации: о населении, системе защиты, составе обороны. Источниками служили разрозненные данные с многочисленных сайтов и те скудные сведения, что предоставляла Академия. В последнее время Бикон практиковал особый подход для второкурсников: информацию подавали так, что студентам самим приходилось по крупицам собирать общую картину. Её взгляд скользнул по временной команде, анализируя и снаряжение, и сокрытые за масками собранности эмоции. Профессор Пич поправила свои персиковые волосы и вопросительно посмотрела на неё. От лабораторного халата не осталось и следа, теперь женщина была облачена в полное охотничье снаряжение. И лишь крошечная деталь — эмблема в виде чайной розы — нарушала утилитарность образа, напоминая о её стиле. Взгляд упал на высокие, уже испытанные ботинки, и она замерла на секунду, будто ища в их практичном виде точку опоры. Глубокий вдох, выдох, и тяжесть нерешительности начала отступать. Теперь можно было двигаться вперёд! — Идём к мэру…? Им предстояло драться с Лиморами — длинными, змеевидными Гримм, похожими на угрей. Вайс из уроков профессора Порта и справочников прекрасно знала, что этот вид морских Гримм всегда охотится стаями и опасен в основном из-за возможности атаковать электрическими зарядами. Именно из-за них в морских глубинах бесследно исчезло немало пловцов и рыбаков. Эти Дети Ночи особенно любили сбиваться в водах у самого берега. И если дать им расплодиться… Ну, через пару лет тому же Карамбиру могла бы угрожать стая в пару сотен крупных особей. Лодку им предоставили местные охотники — специальную, небольшую, больше похожую на миниатюрный корабль, предназначенный как раз для охоты на таких некрупных морских Гримм. Корпус, укреплённый земляной Пылью, был, по словам одного из защитников города, способен выдержать прямой таран не то что Голиафа, а целого Левиафана, Гримм-кита. Вайс в это не верила, пока они отплывали от берега, и используя своё Подобие для ускорения. Арк занял позицию у одного из крупнокалиберных пулемётов, укреплённых на носу. Луперк и Пижма, стоя наготове, прощупывали взглядом темнеющую воду в ожидании первой волны Лиморов. Профессор Пич тем временем вежливо беседовала с приданными им гражданскими моряками — от этих людей исходило ощущение открытой ауры. — Ален, с тобой всё в порядке? — Спросила Шни, заметив, что Волкоёб явно неловко чувствует себя на борту. Его волк сидел в лодке тише воды, ниже травы. Она предлагала оставить его на берегу, но Луперк отказался. — Нормально. — Ты… боишься воды? — Нет! — Ты не умеешь плавать? — Уже научился! Сандор, сука, как узнал на первом курсе, так принудительно засунул меня в бассейн. — Мистер Луперк, следите за языком, — одёрнула его Пич, но без эмоций, словно лишь по обязанности. Она всё это время молча наблюдала за разговором Шни с мэром, оставаясь в роли куратора. После гибели Сильвана она сменила поведение — прежний образ рассеянной простушки, мило клянчившей помощь у профессора, растаял без следа. А Сандора она явно недолюбливала. — Что-то Лиморов не видно, — пробормотала Тора, — а на борту целых семь ауро-пользователей. Восемь, если считать Стальные Яйца за двоих. — Да, нехорошо, — отозвались до этого молчавшие «Стальные Яйца», — видимо, нужна мотивация… Вайс вызвала нескольких белоснежных Неверморов, сразу ощутив ментальную связь с призывами. Это чувство оставалось непривычным даже сейчас — словно у неё появились лишние конечности, чужие и свои одновременно. — Вайс, — сказал Арк, не отрываясь от неё, — давно хотел сказать. Тебе привет от Нептуна. Она чуть не потеряла связь с призывами от неожиданности, но удержала нити управления. А затем внутри поднялся вихрь — ярость, жгучий стыд и гнев, направленные на одного блондина и того придурка, который выставил её дурой перед всем курсом. — Плывут! — Резко оборвала её мысли Тора, указывая в сторону, где по водной глади уже неслась стая Лиморов. Их чёрные длинные тела отчётливо виднелись на синеве. Станковый пулемёт под управлением Арка мгновенно развернулся в сторону угрозы, и спокойствие моря разорвали оглушительные очереди. Миссия была успешно выполнена, и выплата оказалась даже выше, чем за стандартную зачистку территории от Беовульфов или Урс. Профессор Пич похвалила её, хотя и не без пары критических замечаний. А после, не желая терять времени, даже провела с ней несколько занятий по применению зелёной Пыли в бою, сожалея, что среди охотников так мало тех, кто решается освоить сложное искусство пылевых магов прошлого. В Биконе же… что ж, по наблюдениям Вайс, атмосфера на втором курсе определённо изменилась — стала тяжелее, натянутее. Временные команды притирались друг к другу со скрипом, и Шни впервые могла подумать, что ей, возможно, даже повезло… По крайней мере, она так считала недолго, пока один идиот не начал приходить в их комнату, целиком покрытый песком, а другой, возвращаясь из Вейла, не стал постоянно приносить на одежде стойкий шлейф женских духов. Ещё одной дурной привычкой Луперка стало таскать в комнату всякую живность из Изумрудного Леса. То пёструю птицу, то испуганного кролика. Но однажды скотина перешла все границы, принеся ядовитую змею. С ехидной ухмылкой он протянул извивающееся тело ей: «Не твоя ли родственница? Попробуй пообщаться. А то у меня никак не выходит». Она ответила с привычным раздражением, вежливо, сквозь зубы, попросив вернуть несчастную тварь на волю. Луперк лишь фыркнул, и жестоко поплатился за своё пренебрежение. Ворвавшийся в комнату Арк одним взмахом клинка изрубил упавшую на пол змею на десяток частей, а потом, не тратя слов, поволок самого Волкоёба «выяснять отношения» в тренировочный зал. Так она узнала, что кто-то панически боится змей… «Надо запомнить». — Они ушли, — констатировала Тора, когда Арк, отмывшись, отправился в город на инструктаж по ночным патрулям, а Луперк сбежал на свою очередную стычку с Копом Руссом. — Вот и отлично, — с облегчением произнесла Вайс, снова усаживаясь за ноутбук, чтобы проверить свод правил, который ей недавно прислал Ирис, — хоть немного можно вздохнуть спокойно. — Ага, до тех пор, пока Луперк снова не притащится в компании своего дружка. — Громобой или Русс? — Оба. Тора наклонилась к ней через плечо, заглядывая в экран ноутбука. Вайс воскликнула: «Эй!», но фавн проигнорировала её протест. — Ты постоянно что-то клацаешь на ноутбуке. Ты что, серьёзно пишешь о нас заметки? — Кто тебе такую чушь вбил в голову? — Возмутилась Вайс. Заметки она действительно вела, но от руки и только когда оставалась одна. — Жон. — И ты действительно ему веришь? — Арк не похож на пиздабола. Но оставим Стальнояйцевого, к которому ты явно неравнодушна… — Хорошая попытка, — сухо оценила Вайс, глядя в жёлтые глаза временной напарницы, — но если уж говорить о моём «неравнодушии» к Арку, то разве что в смысле зловонного и недоброжелательного. — А к Всезнайке? — Будто невзначай спросила Тора, прищурившись. Похоже, кому-то скучно и захотелось «девичьих» разговоров. Что ж… Вайс была не против. С Руби о таком не поговоришь. — А к Ориону? — Так ты заметила? — Тяжело не заметить как он рядом ходит с тобой шёлковый в последние месяцы. Тора недовольно цыкнула. — Он всё тот же ебантяй, но за этот год мы много чего пережили. — Насколько «много»? — С едва заметной ухмылкой продолжила напирать Вайс. — Достаточно, чтобы понять друг друга. А ты? Ты же наследница самой богатой корпорации, а крутишься с обычным парнем из Вейла. У вас, богатых, в этом плане ведь свои заморочки есть, да? Вайс поморщилась. Винтер знала всё — она никогда и ничего не скрывала от старшей сестры. Уитли? Ей хотелось бы рассказать ему, ведь в последнее время она смотрела на него не как на соперника в борьбе за отцовское наследство, а как на младшего брата, которому, возможно, придётся отвечать за трусость старших сестёр. Но она молчала, потому что Уитли всегда был рядом с отцом. А отец… он не должен был знать. По крайней мере, она на это надеялась, зная, что при встрече непроницаемое лицо Жака Шни ни за что не выдаст, известно ли ему что-то. Или, что хуже, всё. Она посмотрела на Тору. — Если это такой… — она очень хотела использовать одно слово, которое иногда любила использовать Янг, но сдержалась. В очередной раз, — если это такая издёвка в сторону моей фамилии, то лучше выскажи все претензии сразу. — Я просто спросила, — рассмеялась тигриный фавн, — да, я знаю, что твоя семья знаменита среди фавнов, но я выросла в Мистрале. И да, я работала в шахтах. — У корпорации Шни нет пылевых шахт в Мистрале. Там вообще с Пылью проблемы. Хотя в последние годы Жак Шни стал вкладывать слишком много инвестиций в Мистраль — в производство бытовой техники. От простых утюгов до мультиварок. Семья Шни зарабатывает не только на Пыли. С другой стороны, оружейный сектор для них оставался практически закрытой территорией. Может поэтому отец так стремится породниться с павлинами, которые до сих пор зовут себя аристократами? — А я и не говорила про Пыль. В Мистрале хватает и других шахт. Я сама таскала медь, когда была маленькой. — И какой толк от детей в шахтах? — Вопрос прозвучал риторически, но Вайс всё же было интересно. Она не питала иллюзий: в шахтёрских посёлках Атласа дети-фавны работали наравне со взрослыми. Но, кажется, в Мистрале дела обстояли ничуть не лучше. — Да, что-то вроде того, — Тора пожала плечами, — фавны хорошо видят в темноте, это правда. Да и выносливость у нас выше. По крайней мере, дети-люди выдыхались куда быстрее меня. — Я не хотела лезть, но ты говорила на собрании со старшекурсниками, что пошла в охотницы, чтобы содержать семью. Работа в шахтах из той же истории? — Ага, — спокойно ответила девушка, даже не подозревая, что с каждым словом зарабатывает в глазах Вайс всё больше уважения, знаешь, я старшая в семье из четырёх детей. Отца не помню — знаю только, что он был военным. А маму сбили насмерть, когда мне было одиннадцать. Мне помог один из охотников-фавнов, он открыл мне ауру и помог оформить опеку над младшими. Правда, мне пришлось поступить в подготовительную школу, но я не жаловалась. Охотники много зарабатывают. — Понятно, — не зная что ещё сказать, только и оставалось произнести Вайс, — но странно, что ты выбрала Бикон, а не Хейвен. — Налоги, — ответила Тора, будто это всё объясняет, — правда, нынешний директор Хейвена, который мне немало помог, расстроился, но деньги мне нужны сейчас. Всё равно мы с командой уже решили работать после учёбы в Мистрале свои первые семь лет. А ещё я вспоминаю иногда того охотника-фавна — я так и не узнала его имени. Если честно, всё произошло слишком быстро и я тогда… не особо соображала, на всех бросалась как дура. — Ты пробовала его искать? — Пробовала. Не нашла. Думаю, он пропал без вести, тогда много охотников исчезало. А теперь хватит обо мне, — Тора резко заговорила о другом, — ты так и не ответила на вопрос про Всезнайку. — Заморочки есть, — честно призналась Вайс, — но уж точно не моему отцу судить меня за мой выбор. — И ты не боишься, что Ирис тебя просто окучивает? — Без тени стыда озвучила Тора мысль, которая иногда мелькала и в осторожных предостережениях Винтер, когда она жила у неё в квартире летом, — ну, знаешь… все ведь в курсе про его Подобие. Вдруг он охотник не на Гримм, а на богатых наследниц? « — Вы плачете, Леди Шни? Вайс вздрогнула и резко подняла голову. Перед ней стоял Ирис Рокс, чей задумчивый взгляд был прикован к её лицу. Умные зелёные глаза изучали её, и ей почудился в них незнакомый, тихий лучик сочувствия. — Не называй меня «леди», придурок! — Выпалила она, с силой вытирая предательские слёзы, которые никак не хотели останавливаться. Только что закончился разговор с матерью — пьяной, как всегда, и от этого в горле стоял ком. А тот мальчик, что казался таким прекрасным, оказался всего лишь фальшивой иллюзией. Мир в очередной раз доказал ей простую и жестокую истину: никому нельзя верить. — Хорошо, пока что не буду, — с лёгкостью согласился Ирис Рокс, чему-то улыбнувшись, — не хотите сходить со мной на бал в качестве партнёра? — Ты что, знал, что я здесь? — В её голосе прозвучало недоверчивое подозрение. — Узнал ровно за пять секунд до того, как повернул за угол, — откровенно признался Рокс, и Вайс, к собственному удивлению, почувствовала, что верит ему, — к неописуемой радости моих родителей, я обладаю досадной привычкой не проходить мимо прекрасных дам в беде. Что ж, мисс Шни? Давайте сменим декорации. Позвольте мне предложить вам освежиться, а затем покорить бальный зал! Она согласилась. И до сих пор не жалела об этом». — Бояться? Нет. Если кто и должен был быть настороже, так это он, ведь это я всё начала. — Да…? С этой стороны я ситуацию не рассматривала. Выходит, картина маслом: сирота-вундеркинд с могущественной силой и меркантильная бизнес-леди, охотящаяся за активом. Она фыркнула, не став пояснять или рассказывать, что она такая же наследница, как Гримм — домашнее животное. Разговор на этом завял, и Вайс предпочла вернуться к своим прежним делам. «Чёрный Орден — основанный охотниками, что вдохновлялись орденом Чёрных Рыцарей, считая себя его наследниками. Его оплотом стал неприступный город-крепость Робен, стоящий на северо-восточных рубежах Горного Королевства. Отсюда, с его зубчатых стен, бойцы Ордена годами и десятилетиями отражают бесчисленные орды Гримм и слуг Палача, что ползут из глубин Великих Болот. Их силу подпитывают редкие артефакты древности, добытые в Скрытой Крепости людьми Воина Булавы». «Секта Чёрного Камня — таинственный вакуанский культ, чьё учение проникает в самые потаённые уголки Пустынного Царства. Ни жёсткое сопротивление Совета Сильных, ни бдительность Серебряного Ордена не могут сдержать его стремительного распространения. Истинные цели сектантов сокрыты, но сердцем их веры является Чёрный Камень — священный обсидиан, в котором, согласно их пророчеству, заточен древний бог. Они верят, что он не спит, а ждёт и его грядущее освобождение из каменной темницы изменит саму ткань мира и спасёт этот мир от Злого Семени, четвёртого Бедствия». «Белый Инженер — один из владык и наследников исчезнувшей цивилизации атласианского народа, лишённого своего дома. Завершив труд своего наставника, он явил миру величайшее творение атласианского гения — «Копирайтер». Именно это изобретение позволило его народу воздвигнуть Скрытые Города — неприступные убежища, где атласианцы сокрылись от бесчисленных невзгод и ужасов, заполонивших собой весь Остаток. И теперь за самим Инженером, его знанием и тайной «Копирайтера» неумолимо охотятся могущественные силы мира, будь то магистры Серебряного Ордена или повелители Злобоглазого Легиона, видящие в этом изобретении ключ к безграничной власти». — Привет, Уитли, — она искренне улыбнулась. После того откровенного разговора во время бала она старалась держать с младшим братом связь. Она перестала видеть в нём младшую копию отца и увидела саму себя, только лишённую возможности «сбежать» из-под опеки отца. Жак Шни уже точно не отпустит самого младшего отпрыска семьи Шни. — Привет, — его улыбка отразилась на экране свитка, — я не вовремя? Я слышу какие-то крики...? Вайс перевела взгляд на амфитеатр, учебный зал для Боевых Уроков, битком набитый студентами с разных курсов. На центральном подиуме схлестнулись пятеро: Жон Арк и очередная команда первокурсников, осмелившихся бросить вызов «Ужасу Первого Курса». — Нет, вовремя, — сказала она, прекрасно понимая, что, будучи наследником, у Уитли мало свободного времени, — как у тебя дела в Атласе? — Обходи, обходи! Давай, давай! Свистящий звук улетающего за подиум тела. Вся аудитория мигнула алым светом. Очередной первокурсник ощутил на собственной шкуре все прелести диалога с оглоблей Арка. — Отец хочет, чтобы я получил своё инженерное образование индивидуально у Стерлинга или даже у самого Полендины. «Значит, отец затеял очередную игру. Обзаводится связями с влиятельными учёными-одиночками». Она моргнула, отсекая мысль, и поморщилась от нового крика, вырвавшегося из-под подиума. Уйти? Можно было бы. Но ей хотелось посмотреть, сколько же этот мерзавец продержится! Ирис как-то упоминал, будто кто-то из их курса пробрался в чат первокурсников и запустил слух, что Арка отчислили. Вайс была почти уверена: это либо Одноглазый, либо сам Ирис. — А что насчёт тебя самого? Ты сам хочешь? — Конечно, хочу! — Кто следующий? — Команда ECHO! Вайс чуть-чуть наклонилась назад, когда мимо неё вихрем пронеслись Руби и Лай, а следом за ними сгоряча мчалась Нора. «Детский сад». — А что в Атласе происходит? — В городе неспокойно, — ответил брат, — после того случая в одной из школ… Вайс поморщилась, живо вспомнив скупой репортаж с места событий. Первой мыслью тогда стало облегчение: хорошо, что Уитли на домашнем обучении, как когда-то она сама. А следом накатило тревожное сомнение: неужели всё настолько плохо? Самый безопасный город, столица самого военизированного королевства в Ремнанте, и он уже не так уж безопасен? А ещё были Близнецы… она посмотрела всего десять секунд. После выключила, прекрасно зная, что будет дальше. Лидеры Серебряной Стаи оказались куда более безжалостными ублюдками, чем даже Белый Клык, не раз покушавшийся на членов семьи Шни. В том числе и на неё саму. Очередная команда с треском проиграла, но аура Арка упала лишь до семидесяти процентов. Сколько же ауры у этого чудовища?! — В Мантле тоже неспокойно, — продолжил Уитли, возвращая её к разговору, — город на грани кипения. Там ведь скоро должен собраться конклав всех Священных Кругов. Да ещё Шимон Веббер в открытую конфликтует с Советом Атласа. Вайс напрягла память. Шимон Веббер… вроде бы, глава Мантлийского Круга Церкви Братьев? — Конфликтует? — Насколько я смог понять, он добивается, чтобы Верховные Сановники Мантла получили места в Совете. — Ну и глупость. Очередной политический авантюрист, пытающийся протащить в современную систему Атласа давно отживший институт власти. Предсказуемо. — Шимон Веббер — опасный человек, — предостерёг её Уитли несвойственной его сдержанному характеру волнением, — если честно, он меня пугает. Я видел его однажды. И я скажу так: он Фанатик. Самый настоящий. Зал мигнул алым, оглушительно возвестив о поражении Жанны д’Арк. Та лишь разочарованно вскрикнула. — Кто следующий? — Кстати, послезавтра я поеду к нашим родственникам. К семье отца. Я их никогда не видел. Вайс, можешь сказать что-нибудь о них? Я бы спросил у отца, но… — Но он вечно занят, — прекрасно поняла Вайс, закатив глаза, — что насчёт Геле… Их отец не был Шни по крови. Он взял эту фамилию, женившись на их матери — практика в Атласе столь же стандартная, сколь и древняя. Обычай, ведущий начало ещё от мантлийских графов и герцогов, чьи единственные наследницы передавали титул по женской линии. Забавно, что та же традиция укоренилась среди генеральных директоров корпораций и потомственных руководителей чиновничьих отделов. А вот о Геле… Вайс и правда мало что могла сказать. Отец почти не поддерживал с ними связь, лишь изредка отправляя детей погостить — ради приличия. Она до сих пор помнила, как бабушка Гретель дёргала маленькую её за щёки, сокрушённо вздыхая, что в ней нет ни капли от Геле — «сплошная» Шни. Они были старой военной семьёй, ведущей своё «славное» прошлое ещё со времён Войны Огненного Шёлка. Все они служили сержантами и капитанами в Великую Войну, а сейчас среди специалистов числится не один их представитель. Однажды Вайс даже уловила обрывок разговора о том, что один из Геле в своё время был… Холодноруким. — Тебе стоит быть готовым к тому, что тебя будут сравнивать с отцом, — предупредила его Вайс, — а они не очень любят нашего отца. Они все военные до мозга костей и презирают «торгашей». — Понял, — пробормотал Уитли. Он помолчал, переминаясь с ноги на ногу, — знаешь, я бы хотел спросить у тебя совета… Её младший брат, уже на полголовы обогнавший её ростом, вдруг замялся, и Вайс на секунду стало смешно от этого контраста: такой рослый, а смущается, будто всё ещё маленький. Кажется, она догадывалась, о каком совете хочет спросить её младший брат. — Да…? — Начала Вайс шелковистым, тихим голосом, чтобы не спугнуть его, — дай угадаю… этот совет касается девушек? Уитли неловко кашлянул в кулак и весь как-то съёжился, внезапно снова став тем самым пятнадцатилетним подростком, каким он по сути и был. — О, общения с девушками мне в последнее время хватает, — ответил он с фальшивой, натянутой уверенностью, — будь то племянница Ленца Заммера или какая-нибудь родственница Айронвуда. Одна — жуткая расистка, обожающая пышные вечеринки, а другая… как бы это сказать помягче? Шаг вправо, шаг влево — расстрел. Это не говоря о других вариантах… но я хотел спросить о другом. Жон Арк схватил одну из первокурсниц за ногу и без тени сомнений швырнул её об стену, будто его не волновало, сломает ли он той что-нибудь «лишнее». Кто-то явно не научился на своих прошлых ошибках… — Я общаюсь с одной девушкой из Мистраля, — наконец признался Уитли, и у Вайс возникло странно щемящее чувство дежавю. Кажется, все они в этой семье в чём-то да перечат отцу, — и, скажем так… она не совсем в курсе, кто я на самом деле. — О, неужели она из настолько глухой провинции? — Приподняла бровь Вайс. — Скорее это я… маскируюсь. — И что конкретно ты хочешь у меня спросить? — Её голос стал мягче. — Как бы ты отреагировала, если бы какой-нибудь парень внезапно признался, что он… не тот, за кого себя выдаёт? — Очень плохо, — без обиняков ответила Вайс, не желая давать брату пустых иллюзий, — хотя… если за этим стоит весомая причина, то, возможно, я могла бы это принять. Но это я! — Тут же оговорилась она, — а как отреагирует та девушка — не знаю. Вполне может статься, что больше тебе доверять не станет. Уитли расстроился, она ясно это видела. Их разговор прервался на этом: в поле зрения возникло нагловатое лицо его телохранителя Адольфа — человека, которому брат, по её мнению, доверял безмерно и слепо. Тот, не скрывая нетерпения, напомнил, что Уитли пора на очередной урок к очередному частному репетитору, нанятому отцом. Она выключила свиток и вернула всё своё внимание арене. Взгляд прошёлся по монитору: у Арка оставалось целых пятьдесят пять процентов ауры. При том, что уже три команды первокурсников отправились глотать пыль... На пол рухнула его последняя противница — зеленоволосая первокурсница по фамилии Дюран. К ней сразу же подошёл один из наблюдавших за боем четверокурсников и, склонившись, что-то тихо спросил. Он тоже носил фамилию Дюран — старший брат, судя по всему. Поднявшись, он устремил на Арка взгляд полный неприязни. — Стальнояйцевый, я следующий! — Прогремел он, нарушив тишину в амфитеатре. Все посмотрели на монитор, потом на четверокурсника. Это была… наглость. Даже не так — это было нечестно. Все знают негласное правило Академии — третьекурсник никогда не трогает первый курс, четверокурсник — первый и второй. Арк вполне мог отказаться и никто даже не посмел бы назвать его трусом. Всё-таки половина ауры уже истрачена, а противник четверокурсник. Но Жон Арк даже не взглянул на монитор. Лишь взмахнул мечом, описывая в воздухе короткую, резкую дугу, и кивнул — раз, чётко и с вызовом. Стоит ли говорить, что уже через пять минут белокурый увалень покидал зал, безоговорочно и с треском проиграв? *** «Первыми на убой бросили Гримм — Легион никогда не жалел это пушечное мясо. Не важно, в наступление на Серебряный Орден с его псами или на бездушные, стальные армады Мёртвого Разума. Турели перемалывали тела в кровавую пасту, но Дети Ночи не кончались — из Чёрных Ям их прибывало всё больше. Тогда заговорило серебро. Ослепительные вспышки разрывали чёрную плоть, за раз обращая десятки, а то и сотни тварей в застывший камень или в прах, смотря, насколько хватало силы у клонов, называемых «рыцарями». Легион был терпелив, желая истощить силу серебра в мерзких глазах. И снова принялись за дело Ромуланские Изуверы. Их артиллерия методично перемалывала стены и башни в пылящее крошево. Но истинный ужас для защитников пришёл с чёрными кузнецами. Они выпустили творения Гриммолюба — мерзостный симбиоз шестерёнок, проводов и живой плоти Гримм. Одним из этих кошмаров был исполинский носорог, чьё тело являлось костяной броней, а рог — тараном из костей и Чёрного Железа. Он шёл, не ведая боли, игнорируя град огня, пока не обрушился на тройные ворота. Сталь и заклёпки взвыли, металл скорчился и путь был пробит. Но триумф длился мгновение. Особо яростная, сконцентрированная вспышка серебряного света накрыла чудовище, и там, где только что было чудовище — осталась лишь дымящаяся воронка да странный запах и пепел. Настал черёд одержимых, быть может, самого жуткого оружия в арсенале Легиона. Сотни, потерявшие всё человеческое после слияния с Детьми Ночи, пришли в движение. И тут же исчезли, растворившись в лихорадочном мельтешении. Кто-то нёсся, почти не касаясь земли, кто-то перелетал стены чудовищными прыжками. Наблюдать за этим было бесполезно: ни живые глаза, ни импланты не могли уловить хоть что-то, кроме сплошного месива из когтей и масок. А следом пошли остальные — вслед за теми, кто оставит после себя только трупы, разбросанные конечности и свежий смрад. Зелёный Плащ шагнул в пекло. Широкие проспекты, усеянные телами, горели вместе с домами, а воздух вибрировал от нечеловеческого воя одержимых. Даже сквозь затемнённые визоры его красные глаза выхватывали вдали неприятные вспышки серебра. За ним шла Когорта Верных, многие из которых ещё помнили самого Палача, деля с ним одну малую родину. Стоило воинам Злобоглазого Легиона ступить на улицы города, как воздух разорвали шквал пулемётного огня, рёв реактивных снарядов и тяжёлые удары станковых орудий. Сверкающие аурные лучи ударяли в его доспехи и гасли, не оставив ни малейшего следа. Стальной манипулятор выдвинулся вперёд и захваты со скрежетом впились в искорёженный металл, ещё недавно бывший машиной. Лёгкое, небрежное усилие гидравлики и тонны глыб взмыли в воздух, чтобы с рёвом врезаться в фасад здания. Стена поползла трещинами, а внутри, в облаке пыли и каменных кусков, заглохли крики. В следующее мгновение в бок дредноута ударила ракета. Зелёный Плащ ответил мгновенно и с лихвой — развернувшись, выпустил целый вихрь снарядов. Шквал огня и стали прошил многоэтажку насквозь, и дом, содрогаясь, начал медленно, неумолимо обрушиваться внутрь себя. Начались уличные бои — жестокие, быстрые. Одержимые волной прокатились по первым этажам, выбивая двери и устраивая кровавую мясорубку в помещениях. Следом уже плыла, бряцая соединёнными щитами, стальная черепаха Ромуланских Изуверов — ставшая единым целым. Ауксилия была втянута в кровавую мясорубку с гарнизоном. Там, где легионеры задерживались, в дело вступали дредноуты Стальной Когорты: тяжёлой поступью они давили огневые точки, расчищая путь. И непрерывно, с нависших воздушных гигантов, на головы защитников обрушивался точный град ударов бомб. Зелёный Плащ заметил, как на него по воздуху несётся аэромобиль, чей водитель сиял своими мерзкими глазами. Не успел храбрец достигнуть одного из ненавистных Ордену полководцев Легиона, как на него сверху налетел один из Погонщиков, верхом на Гримм-грифоне. Быстрый рывок и дурак падает на асфальт. Он не дал опомниться: манипулятор впился в тело, и красные глаза уставились в испуганное юное лицо. Очередной клон, неполноценный, ещё не достигший даже десятой силы оригинала. Оруженосец! От одной этой мысли его зубы сцепились в злобном скрежете. Державший мальчишку манипулятор с характерным скрежетом изменил форму, превратившись в кровавую мешалку. В неё мгновенно втянуло схваченного сереброглазого. Рычаг, гул тысячи зубцов, хруст ломающейся ауры. На землю хлынула мешанина из костей и раздробленной плоти. Пощада? Зелёный Плащ уже забыл, что это такое. Жалость к детям Вечной Войны? Он не чувствовал её давно — только тлеющий в груди уголь ненависти. Он убил Старого Монаха — своего учителя. Убил Волчьего Кролика — друга, с которым прошёл всю Великую Войну. Он без колебаний убивал чужих детей, мужей, жён. Выпустил Ужас из Проклятого Дома. Предал все свои обещания. Он стал старой машиной войны, которой давно пора лечь в землю. Гулкие шаги сотрясали землю, взрывы и стрельба окутали всё вокруг собою. Ла-Тюрби доживал свои последние часы, стоная от поступи Легиона — очередная цель, которая будет достигнута. Любой ценой! Он рванул вперёд, увидев, как один из дредноутов, разрубленный гигантским клинком пополам, рухнул вниз. Его путь преградила фигура-гигант в сияющей серебром маске, чьи прорези напоминали застывшие слёзы. Тощее тело из белого металла возвышалось на несколько метров над его собственной стальной бронёй. По поверхности голема тянулись мерцающие серебряные прожилки, словно кровеносные сосуды. Серебряный Голем, выдернув огромный меч из обломков, обратило на него пустой взгляд маски. И сразу же из дыма и хаоса за его спиной выступили ещё двое таких же. Манипулятор с лязгом поймал клинок, не дав тому опуститься. В тот же миг взметнулась серая аура — сплав зелени и черноты. Остальные удары приняла на себя броня: металл не прорезало, но от каждого соприкосновения Чёрное Железо стонало и шипело, а Чёрная Кровь в его жилах забурлила, сжигаемая ненавистной энергией. В ответ по броне вспыхнули нанесённые Лето руны, и собственная аура вспыхнула с новой, сокрушительной силой. Его клешни с размаху разорвали тело первого голема. Существо не успело упасть — оно рассыпалось, обратившись в облако мерцающего белого праха. Эта мгновенная гибель заставила двух оставшихся на секунду отступить под шквалом снарядов Верной Когорты. И эта секунда стала для них роковой. Зелёный Плащ, воспользовавшись паузой, прошил их сдвоенной очередью, а затем совершил мощный прыжок, сконцентрировав всю Пыль в своих стальных манипуляторах. Ещё минута, и от големов остались лишь дымящиеся груды светящегося пепла. Война на этом пятаке земли была закончена. Гарнизон пал, рыцари Ордена — перемолоты. От морской пехоты остались лишь круги на воде Спокойного моря, а отряды Инквизитора — гроздьями валялись на баррикадах. На фоне этого хаоса царил новый порядок. Чёрные жрецы руководили легионерами, покрывающими стены кроваво-алыми знаками: всевидящим красным Оком и числом Двадцать — сакральным символом Злого Семени. А неподалёку, в кольце руин, кучковались выжившие одержимые. Они предавались своим звериным забавам: хватая не успевших скрыться пленников и раненых, они с рычанием разрывали их на части, наслаждаясь вкусом плоти и отдаваясь во власть сидящих в них Гримм. Легионеры собирали выживших людей для увода в рабство — их жалкая участь была предрешена. Но куда более страшная судьба ожидала уцелевших рыцарей и оруженосцев Серебряного Ордена. Им, как особо ненавистным врагам, выжгли глаза, чтобы навсегда лишить мир их серебра. Затем их заковали в тяжёлые цепи и приковали, словно скот, к Беовульфам. Чудовища потащили своих слепых пленников через дымящиеся руины к ждущим транспортам. Впереди были долгие месяцы камер и пыток, а финалом — жертвенный алтарь во славу Палача. Он выполнил приказ Злого Семени и теперь мог возвращаться домой. Мог ли он назвать его домом? Но и Горное Королевство перестало им быть. Мысли прервал резкий сигнал тревоги. Визоры захлебнулись десятками кричащих предупреждений от навигаторов. Его стальное тело с тяжёлым скрежетом развернулось. На горизонте, разрывая небо, вспыхивали серебряные молнии телепортаций и на их месте возникали десятки силуэтов огромных воздушных кораблей, неумолимо сближающихся с его флотом. Белый Флот, который должен был отвлечь на себя Кровавый Ворон. Он потерпел неудачу? — Сир, отступаем? — Отступаем? — Проскрежетал он в ответ сквозь аудиоканалы, — отступаем…? Опять бежать? Не сегодня. — Нас не будут нагонять, как плешивых собак до Мистраля! — Проревел Зелёный Плащ, мгновением отдавая десятки команд командирам Когорт и капитанам воздушных кораблей, — мы дадим бой!» Эхо Горького Сна. Рыцари Серебра — Сражение за Ла-Тюрби. *** — Твой дядя всё ещё в Атласе? — Вежливо, слишком вежливо спросила Пирра, не отрывая гипнотизирующего взгляда от квадратного ломтя булки, на который она методично намазывала арахисовую пасту. Это был дурной знак. Если Никос вела себя так неестественно сдержанно, значит, была раздражена. — Давно там, — сквозь чавканье ответила Руби, вгрызаясь в стейк вилкой и ножом так яростно, будто вела с ним бой, — дядя Кроу сказал, что у него завал. Не до звонков. Шни уже открыла было рот, чтобы в сотый раз напомнить напарнице сначала прожевать, а потом говорить, но передумала. Во-первых, она смертельно устала это делать. Во-вторых, её лидер и напарница выглядела совершенно расстроенной от своих же собственных слов. Она прекрасно помнила того высоченного мужчину, который смахивал скорее на бомжа, только что выбравшегося из-под свежего завала на свалке, чем на бывалого охотника. Его внешность укладывалась в простое и ёмкое определение — плешивая ворона. И ещё — отвратительная. Шни пару раз сталкивалась с ним, когда навещала Руби в больнице после того ранения, и каждый раз её коробило от любого воспоминания о нём. Пирра Кроу недолюбливала тоже, но по своей причине. Однажды, гостя у сестёр в Патче этим летом, в доме их отца, она спустилась ночью за водой и наткнулась в кухне на незваного гостя. Приняв его за домушника, Пирра, если верить насмешливым рассказам Руби, попыталась зарядить ему по голове сковородкой, взятой под управление своего Подобия. Чем спровоцировала летящие в ответ кухонные ножи и получив смачный удар внезапно распахнувшейся дверцей шкафа. — Плешивая ворона ещё жива? — Раздался рядом голос Арка, сидевшего с ними за одним столом. «Есть ещё зрящие в корень люди… стоп!» — Эй! Это мой дядя! — Возмутилась Руби, на секунду оторвавшись от стейка. — Да, я знаю. — Пирра, с тобой всё нормально? — Осторожно уточнила Вайс, наблюдая, как Никос методично намазывает арахисовой пастой уже третий квадратный ломоть булки, — это из-за Янг? Её в очередной раз не было рядом с ними, и это начинало раздражать! — Нет, — слишком спокойно ответила Пирра, и её взгляд на миг скользнул в сторону Арка, который с прежним безразличием продолжал есть, — просто недавно пришлось поспорить с одним умником о методах обучения. Очень… подлым приёмам. — Ахерон? — Уточнил Арк, не поднимая глаз от тарелки, — ты опять за своё? Ему этот стиль не подходит. Он тощий и вертлявый, не то что ты. Ему нужно полагаться на скорость, а не ломать себе кости, пытаясь повторить твой аурный удар копьём. Арк и Никос увязли в споре, и ни один из них не собирался уступать. Голоса звучали всё резче, жесты — всё острее. — Кстати, — перебила нарастающее напряжение Руби, повернувшись к Шни, — я недавно в библиотеке наткнулась в исторической секции на одну занятную книгу. О наследственных Подобиях. Представляешь, за всю историю их было всего двадцать семь! — А на данный момент — четырнадцать, — автоматически выдала давно известную ей информацию Вайс, отводя глаза от спорящих. — Тринадцать, — спокойно поправил её Арк, прервав свой спор. — Прости, но что? — Теперь только тринадцать. — О, поделись своей мудростью, звезда мистралийского кино, с чего ты так решил? — Поинтересовалась Вайс. — Если верить моим знакомым из Белой Степи, — Арк наконец оторвал взгляд от Пирры, и его лицо стало каким-то неприятным, — то последний известный потомок Великого Хана погиб. А их, как известно, определяют исключительно по наследственному Подобию. Так что счёт изменился. Если она правильно помнила, то потомки Великого Хана имели наследственное Подобие, связанное с управлением ветра. А высшей формой подобной силы являлся некий «чёрный ветер». Целая череда тех, кто владел этим Подобием, погибла в Вакуо во время Великой Войны. На них целенаправленно охотились полузабытые секты убийц-ассасинов, которых, как шептались, направляла чья-то воля — многие историки подозревали в этом Некроманта. — Ну пока это официально не задокументировано, так что четырнадцать, — упрямо заявила Шни, — может, твои знакомые ошиблись с «последним». Может там ещё есть те, кто не открыл свою ауру и Подобие. — В Мистрале за такими вещами следят очень… пристально, — с уловимой в голосе насмешкой заметил Арк. Пирра странно дернула бровью, сузив глаза с внезапным подозрением, — и поверь, подобные факты проверяют по сто раз, прежде чем что-то утверждать. Так что факт остаётся фактом: последнего известного потомка завалила Воронья Сука. Кстати, о ней, — Арк, словно вспомнив что-то несущественное, отпил из бокала, — за её голову, и за головы её ближайших родственников, тургусы назначили весьма солидную сумму. Он отвел взгляд куда-то в сторону — Вайс не успела понять, куда именно. А потом перевёл его на Руби, которая продолжала беззаботно жевать стейк, глядя на Жона широкими, невинными глазами. — Надеюсь, её поймают! — Только и сказала Роуз, звонко хлопнув стаканом с газировкой по столу. К их столу внезапно подсел Кардин Винчестер, поставив на край поднос, доверху заставленный едой. — Я к вам. — К нам? — Бровь Арка фальшиво поползла вверх, — а я думал, ты будешь поддерживать боевой дух своей временной команды и отдыхать от нас. Ты же, как-никак, лидер. Сплочённость и всё такое. Рыжеволосый парень мазнул по нему раздражённым взглядом своего единственного глаза. — О, что-то я не заметил, что ты сидишь со своей временной командой. — Ну почему же? Вот, смотри, рядом со мной сидит мой лидер. А остальные просто уже разбежались по своим делам. — Меня это всё равно не остановит. Ещё пара дней и я утоплю Ами Голда в раковине. Вайс бы на это посмотрела. — Попытайся с ним найти общий язык или хотя бы договорись. — Может ему просто в брюхо вспышкой зарядить, как ты? — Такой вариант тоже имеет возможность для сплочённости. Тут старшекурсники внезапно засуетились, привычно ставя столы меж собой. На импровизированную сцену вышли звезды каждого обеденного перерыва — братья-близнецы Куперы. — Блять, опять! — Простонал Винчестер. Вчера они пели о каком-то Оленьем Рыцаре, который являлся подручным Тёмного Лорда и убил трёх Винчестеров-инквизиторов. Винчестер в это время сидел со своей девушкой — Вельвет Скарлатиной и смотрел на Куперов, как на… ну как он обычно смотрит на Ами Голда. Потом выяснилось, что этот Олений Рыцарь был фавном. Кто заказал эту песню у Куперов, никто не знал. Позавчера их творчеством стали «Зелёные Дурачки из Амьена», что едва не спровоцировало одного вспыльчивого Дюрана на немедленную дуэль. Арк тогда со спокойной, почти детской искренностью признался, что это именно он «заказал» песню — в отместку за что-то. А ещё раньше они заводили толпу песнями «Накручу я волку хвост» и «Бронза — не Железо!», явно и цинично нацеливаясь на Маршалл и Бронзвинга. — А сегодня мы споём «Послание Короля Меровея — Грабителю!», — объявили близнецы Куперы. — И кто у нас сегодня звезда на этот раз? — С интересом спросила она. — Без понятия, — лишь пожал плечами Арк, отодвинув тарелку и окончательно углубившись в свой свиток. Я пишу тебе, грозный лорд… Самый быстрый гонец мой спешит к тебе. Слышал я, ты покинул Арквиль, И четыре недели сидишь в седле. Ты ответь мне, любезный лорд, Почему гонит ветер с юга чад, И в бездонный, кровавый чан Окунулся весь Вейл? Ну, определённые слова ясно дали понять, на кого нацелились Куперы. Что, впрочем, было неудивительно — накануне Арк с ними скрестил свой меч и одного даже отправил прямиком в красную зону. Я пишу тебе, мерзкий лорд! Мой гонец был зарезан тобой в горах, И летишь ты от крови пьян, Всё сжигая дотла на своем пути. Знаю, знаю чему ты рад, Что за крики и стоны корёжат Вейл — Это жжешь ты славный Амьен, Сея ужас и смерть! Вся эта странная суета вокруг исторических обид иногда действовала Вайс на нервы. Словно они живут не в Эпоху Витала, а всё ещё в Эпоху Королей. Ведь минуло уже восемьдесят лет с тех пор, как Король-Воин, последний монарх Ремнанта, отрёкся от престола. И снова вспомнились слова, брошенные Валленштейн ей когда-то в лицо: «Короли ушли, а мы остались». Все эти пыльные родовые книги, интриги из-за давно забытых титулов — бесполезный пережиток прошлого. — Прошло всего восемьдесят лет, а не восемьсот, — сказал ей Арк. — Ты что, читаешь мои мысли? — Нет, но у тебя всё на лице написано. Он немного помолчал, игнорируя кучу насмешек в свою сторону. — И да, меня это тоже раздражает. Я пишу тебе, мертвый лорд! Потому что сегодня в нечестном бою, Не умрёшь ты от честных ран, А, как злую собаку тебя отравлю! Не насилуй предков своих. Им невмочь! Потому что за правды свет! Реют стяги моих полков, Для священных побед! Той ночью её разбудил шум в коридоре. Короткая разведка прояснила картину: Нора пыталась пролезть в комнату временной команды, где находился Лай. Шни разбудила Арка одним лёгким толчком — он уже смотрел на неё с рукой, непроизвольно дёрнувшейся к мечу. — Нора. Пытается пробраться. В комнату с Лаем. Временный напарник уставился на неё. Не отрываясь. Потом перевернулся на другой бок. — Тебе вообще плевать? Если Нору поймают, отработки наказания ей не избежать. Но Шни волновало не это, а Руби. Та вполне могла последовать её примеру… или устроить что-то похуже. — Да. И тебе тоже советую. Очень полезно. Сейчас это не твои проблемы. Наслаждайся, пока можешь. Она провела рукой по лбу, зевнула так, что челюсть хрустнула, и… тоже улеглась обратно, притянув к себе Громобоя. В конце концов, она имеет право хоть немного на всё «забить» и просто отдохнуть от этой бесконечной опеки над командой, верно? А тем временем старшекурсники снова пытались провезти выпивку на дронах. Неудачно. Но вместо стрельбы профессоров наутро все обсуждали огромного белого орла, который унёс и дрон, и драгоценный груз прямиком в башню директора. Одна из старшекурсниц пригласила их на встречу с гражданскими, пережившими Прорыв. Встречу организовали в одном из столичных ресторанов, а под словом «гражданские» оказались самые обычные дети. Пойти решились многие, хотя и не все. Тора, например, отказалась, возможно, побоявшись, что её внешний вид может напугать ребят. Весь вечер к Вайс неотрывно липли дети, чему она, впрочем, была только рада. Попеременно наблюдая, как Руби корчит смешные рожицы и демонстрирует им свою косу, иногда пускаясь в технологические дебри, но дети слушали её, развесив уши. Тем временем Арк смотрел мультики с одним шестилетним ребёнком, который не отходил от него ни на шаг. Луперк отдал всем на попечение своего Громобоя, предварительно надев на него намордник, на что волк постоянно ворчал, если верить возможностям Подобия Алена, он просил снять эту «штуку». Волкоёб даже попытался подкатить к одной из взрослых охотниц, пришедшей на эту встречу, используя своего волка как повод. Кажется, её звали… Виолетта Спроул? Вечером она вернулась и продолжила свою работу. Даже подала документы на оформление частного бизнеса на своё имя — с этим в Вейле было намного проще, чем в Атласе. «Чёрный Магистр — некогда один из могущественнейших владык Серебряного Ордена, он пал жертвой собственной одержимости. Он жаждал разгадать тайну Чёрной Крови и в погоне за могуществом переступил роковую черту — испил её. Однако Палач отверг его в ненависти ко всем клонам Королевы и сокрушил разум магистра, обратив того в безумного раба Злобоглазого Легиона. Используя знания и власть выродка-магистра, Легион украл ценные реликвии из самого Вейла: были возвращены Плащ и доспехи самого Палача. Но когда предатель попытался завладеть и Мечом, Волшебник раскрыл его предательство и положил конец его безумию». «Сыны Ворона — особый орден, чей ряд составляет исключительно клоны легендарного охотника, известного как Ворон — того, кто некогда сумел противостоять самому Палачу. Их мощь зиждется на унаследованных странных силах, а в бою они — крайне опасные противники, владеющие огромным арсеналом причудливых Подобий. Орден всецело подчинён Серебряному Ордену, однако обладает уникальной привилегией: это один из немногих орденов, кто уполномочен самостоятельно воспроизводить новых членов, не запрашивая санкции из столицы». «Война за Рудейское Наследство — конфликт между Злобоглазым Легионом и Серебряным Орденом, став десятилетней битвой за обладание богатствами Гриммленда — залежами Пыли и рудейскими артефактами. Противостояние, протекавшее в форме вялотекущих боёв, попыток колонизации и постоянной борьбы с Гримм, в конечном счёте завершилось полным провалом для обеих фракций. Кульминацией и финальным аккордом войны стало уничтожение Легионом Пристанища Ведьмы, осуществлённое с применением трёх боеприпасов класса «Уничтожитель». — Арк, вперёд! — Крикнула она, создавая в воздухе глиф «Ускорения» прямо за его спиной. Громила рванулся с места. В тот же миг несколько других глиф, мерцая, сковывали Грифона, пригвождая его к земле. Тварь, захлёбываясь клекотом, билась в «истерике», перья летели во все стороны, но взлететь не могла. Луперк, поймав момент, коротким и жёстким ударом прошил одно из мощных крыльев копьём. Раздался страшный хруст. Пижма же, не отрываясь от прицела своей винтовки, методично продолжала вести огонь, дробя костяные суставы на задних лапах чудовища. Арк оказался рядом с тварью в одно мгновение и рубанул мечом по раскрытой пасти, едва та попыталась схватить его. А после, движением, лишённым всякой осторожности, вцепился латной перчаткой в уцелевшее крыло, прямо в основание, чтобы вырвать. Чёрная плоть под перьями напряглась, и он, с коротким хриплым выдохом, приложил всю свою силу в один безумный, сокрушительный рывок. Хруст был влажным, глубоким и противоестественно громким. Вайс непроизвольно сжала зубы, не от страха или сострадания, а от острого, почти физического раздражения — именно от самого звука. Одним решительным движением Ален Луперк добил Грифона — копьё пронзило шею. Исполинское Дитя Ночи в четыре метра ростом обрушилось наземь, разворошив землю и первый ноябрьский снег, немедленно начиная распадаться на чёрные хлопья. — Я ебал, ну и пиздосина здоровенная! — Взрослая особь, — коротко согласился Арк, уже щёлкая зажигалкой. Глаза блондина на мгновение метнулись по сторонам. Но сзади была Тора Пижма, и это значило, что тыл прикрыт. Вайс, тяжело дыша, окинула взглядом безлюдные горы. Воздух здесь был другим: чистым до головокружения и в то же время тяжёлым, плотным. А ведь они ещё только у предгорий, куда выманили этого Грифона. — Молодцы, — прозвучало совсем рядом. Из-за выступа скалы вышел профессор Сандор, стряхивая с плаща горную пыль, — мне даже не пришлось вмешиваться. Убить взрослого Грифона — задача не из лёгких даже для слаженной команды второкурсников. Главной сложностью было заставить эту гордую тварь спуститься достаточно низко туда, где её уже поджидали глифы Вайс. Взгляд Шни скользнул по фигуре профессора и задержался на оружии на поясе. С виду обычная, даже потрёпанная кирка. Но Шни видела, как однажды эта «обычная» кирка в его руках взмыла, превратившись в свирепый двухсторонний клевец, и вогнала маску Беовульфа ему в череп. — Я устал, босс, — сказал Луперк, ища глазами своего волка, который тоже стоял на страже их тылов, — Гримм вокруг точно нет, может, погнали обратно в город? — Откуда ты вообще знаешь, что здесь больше нет Гримм? — Спросила она, хотя сама всем существом поддерживала желание Волкоёба поскорее вернуться в Амьен, откуда они сегодня вышли. Тёплая ванна, чистая одежда, нормальная еда… Она бы сейчас и целого «Короля-Воина» из местной бургерной съела — без раздумий. — Знаю и всё, — сплюнул Ален, и у неё на мгновение проскользнуло в мыслях лёгкое отвращение, — босс, домой? Этот ублюдок обращался не к ней, а к профессору. — Это решает ваш лидер команды, — заметил Сандор, стрельнув сигарету у молчаливого Арка, — но у меня для вас есть дополнительное занятие. — Какое ещё занятие? — Насторожилась Пижма. В ответ профессор достал из походной сумки четыре пары перчаток и кинул каждому. — Думаю, вы знаете, что это, если не зря просидели в подготовительных школах. — Скальные перчатки, — сразу определила Вайс, разглядывая свою пару. В ладонях и на пальцах были вкраплены частицы земляной Пыли — для сцепления со скальной породой. Там же была и ледяная Пыль, чтобы цепляться за влажные поверхности. Дорогая штука, да ещё и с гравитационной Пылью: на случай внезапного падения можно было создать импульс или смягчить удар, если успеешь среагировать. — Сразу видно, что головой пользоваться умеешь, — кивнул Сандор, — а остальные, похоже, ногами дрыгали за партами, раз не сообразили сразу? — Профессор, здесь в подготовительной училась только я, — вставила Тора. — Очень плохо, мисс Пижма, очень плохо. И что же это была за школа? — Люкс. — Запомню. Значит, оттуда выходят необразованными дураками. — И на какую гору мы полезем? — Поинтересовался докуривший Арк, вновь надевая свой шлем обратно. — Я вас на гору и не пущу — вы же идиоты, убьётесь. Неподалёку есть одна скала, невысокая. На ней и потренируетесь, и с перчатками разберётесь, и почувствуете, что такое лазать по камням. От Гримм подстрахую, но только в первый раз, ясно? — Бля, я не хочу на гору, — заныл Луперк, — волки не лазают! — Луперк, в Вейле недавно открылся цирк, где участвуют только волки. — Намёк понял, профессор. Я готов покорять новые вершины хоть сейчас! Она взглянула в глаза профессору, и тот это заметил. — Что-то не так, Шни? Хотите ещё продолжить патрулирование? — Нет, профессор. Просто задумалась. — Смотри, рядом с Гримм много не думай. Им твои мысли не интересны. Сандор отвёл глаза. Серебряные. Прямо как у… « — Благодарю, что уделили время для беседы, директор, — учтиво отозвалась Вайс, глядя на сидящего напротив мужчину. Его пальцы сжимали трость, с которой он, казалось, никогда не расставался. В комнате тикали часы, и ещё десятки невидимых механизмов, отсчитывающих свой собственный, непостижимый для обычного ума, ритм. — Я всегда готов выслушать своих студентов и студенток, мисс Шни, — отозвался Озпин, — но что же вас беспокоит настолько, что вы обратились именно ко мне, а не, скажем, к мисс Гудвич? Она на мгновение скрыла лицо за чашкой кофе, которую директор вежливо предложил, и которую она приняла, чтобы собраться с духом. Слишком сладкий напиток обжёг губы, но придал решимости. — Это касается моей напарницы… и лидера, Руби Роуз. А также профессора Сандора с его странным поведением по отношению к ней. — Уточните. — Профессор Сандор проявляет… странную, — она на миг запнулась, подбирая более мягкое слово, но в голову, как на зло, лезло только одно, — привязанность к моему лидеру. Вайс начала рассказывать неторопливо, как можно сдержанно: эти затяжные взгляды в сторону пятнадцатилетней девочки, которые уже стали пугать саму Руби. Слишком въедливые требования на миссиях и во время занятий. И ещё десятки мелких деталей, которые не ускользнули от внимания Шни. Директор слушал, не перебивая. И лишь когда она закончила, произнёс: — Я очень рад, что вы беспокоитесь о своей напарнице и решились на столь непростой для подростка шаг — прийти ко мне и всё рассказать. Искренне ценю такое отношение, мисс Шни. Ваши подозрения абсолютно здравы, но в то же время, вы ошиблись. Было бы странно, если директор сразу бы согласился с ней — всё-таки Сандор был его сотрудником. — За долгие годы моей жизни мне довелось увидеть многое, — продолжил директор, чьи глаза на мгновение упёрлись в узловатую рукоять трости, — и за время руководства этой Академией… случалось разное. Бывало, студенты и профессора сближались слишком близко. Бывало, ненавидели своих преподавателей или студентов по своим причинам. Охотники, знаете ли, народ своеобразный, живут эмоциями, риском, страстью. Вы сами вскоре в этом убедитесь. Но интерес профессора Сандора к мисс Роуз лежит в совсем другом ключе. — И в каком же, директор? — Вам достаточно заглянуть в глаза и сравнить, мисс Шни. Глаза — зеркала души. А в их случае… глаза — это связь. Да, очень глубокая, и очень, очень далёкая, но всё же связь… Пока он говорил, Вайс невольно ловила себя на мысли: этот человек странен. Даже для охотника. Если Вейл напоминал банку с шипящими друг на друга пауками, то глядя в спокойные, глубокие глаза Озпина, она с ясностью понимала — перед ней самый древний и самый большой паук во всём королевстве. А может, и нечто большее, чему даже имя подобрать она не могла. Она сделала над собой усилие, отстранившись от навязчивых и неуместных мыслей. — Этот разговор останется между нами, мисс Шни. Полагаю, профессор Сандор будет сильно оскорблен, если о нём узнает, а мисс Роуз впадёт в большое и неловкое смущение. — А что если вы ошибаетесь, директор? — В таком случае вы всегда сможете вернуться сюда, и тогда я приму меры. Она вежливо поблагодарила за кофе. Поднялась, чтобы уйти, но напиток придал ей неожиданную смелость. Сделав шаг к лифту, она замерла и обернулась. — Директор, скажите. Сколько мой отец отдал Пыли и лиенов Академии? — Нисколько, — последовал незамедлительный ответ, — ведь я вас принял в Академию, а не отказал». После нескольких часов скалолазания (Вайс пару раз всё же сорвалась вниз, но глифы смягчили падение), они двинулись обратно в сторону Амьена. К сожалению, издевательства профессора на этом не закончились — им пришлось идти пешком до одной из дорог Королевского Тракта. — Привыкайте ходить на своих двоих после вылазки, — бросил им Сандор, — не рассчитывайте, что буллхеды всегда будут забирать вас обратно. В конце концов они добрались до железнодорожной стоянки, и тут Вайс твёрдо решила: они дождутся поезда и доедут до города именно так. Профессор не возражал, и только тогда до неё дошло, что можно было настоять на вызове буллхеда, но момент уже упущен. Она безумно устала, была вся в поту и грязи, а ещё ей хотелось есть. Её временным сокомандникам тоже. В ожидании им повстречались странные попутчики. — Горец! — Раздался хрипловатый возглас. К ним приближался высокий мужчина с непослушной шевелюрой светлых волос. По обмундированию Вайс сразу определила в нём охотника, как и в его молчаливом напарнике. — Какие люди, а? — Охотник оскалился, обращаясь к Сандору, — чего, молодых птенцов по горам гоняешь? Ты что, меня забыл, говнюк? — Тебя, Патлатый, не забудешь, — недовольно буркнул профессор, — я как раз птенцов и гоняю. А ты что в этой глуши забыл? — Да мы из Леонкура! — Выпалил Патлатый, намеренно игнорируя дёрганье своего напарника за рукав, — отъебись, Доб, видишь — с приятным человеком общаюсь! Не то что с тобой. — Взаимно, — сквозь зубы процедил тот, которого назвали Добом. Его взгляд скользнул по группе, задержавшись на эмблеме Вайс чуть дольше, чем это было необходимо. — Леонкур? — Сандор приподнял бровь, — и что вы там забыли? — К родственнику моему наведывались, помочь надо было! — Не знал, что у такого арквильца, как ты, родня в Леонкуре завелась. Место, между прочим, странное. — А то не знаю! — Патлатый махнул рукой, — все они там… с приветом. Ебанутые, если мягко выражаться. Познакомишь нас со своими птенцами? — Вайс Шни, — представилась она с лёгким, почти деловым кивком. На лице светловолосого охотника мелькнуло раздражение, но ей было плевать, — а это Тора Пижма. Раздражение на его лице стало откровеннее и глубже. Расист. — И Ален Луперк. А также… — Жон, — не дал ей договорить Арк, — просто Жон. Он нарочито небрежно сбросил уже свёрнутый белый плащ с эмблемой в свою походную сумку, будто стараясь от чего-то избавиться. — Ха, я тоже Жон! Жон Патлатый! — Оживился охотник, — а это мой «друган» Доб, он же Атласианец! Жон Патлатый с приязнью посмотрел именно на Жона Арка. — Ты, чай, тоже из Арквиля? — Из Мистраля, — последовал безразличный ответ. Патлатый на секунду замер, удивлённый, но расспрашивать дальше не стал, перекинувшись парой фраз с Сандором. К ней подошёл Доб. — Простите моего «друга», — начал он тихо, с лёгким формальным наклоном головы, — он из мест, где тонкости общения не в почёте. — Я заметила, — ответила Вайс тише, чем планировала, стараясь не провоцировать взрослого охотника. Но среди охотников это было бесполезно. — Я сам из Атласа, — продолжил Доб вежливым тоном, но взгляд был пристальным, — и сразу отметил вашу эмблему. Позволю себе предположить, вы младшая сестра Винтер Шни? — Всё верно. — Приятно видеть кого-то из Атласа в этих краях. Среди охотников Вейла нас мало. И, если позволите, — его взгляд скользнул к её бедру, — ваше оружие… настоящая работа мастера. Я немного разбираюсь в этом. Невольно глаз цепляется за произведение искусства. Вайс лишь молча кивнула, внутри настороженно анализируя его слова. Это была вежливость? Жест уважения к фамилии? Или что-то ещё? Мертенэстер — её рапира, её гордость. Она не могла, как Руби, похвастаться тем, что спроектировала и выковала его сама, но это была часть её, продолжение руки и воли. Её закалённый кончик достаточно остр, чтобы даже без вложенной ауры прошибать костяную броню Гримм, а идеально сбалансированная конструкция в основании позволяет с максимальной эффективностью использовать практически любой вид Пыли. В памяти всплыли годы домашнего обучения в поместье Шни. Десятки учителей — их лица теперь стёрлись и превратились в смутные силуэты. Среди них были и отставные офицеры, и специалисты, и даже несколько охотников Вакуо и Мистраля. Отец не скупился на образование, но и требовал взамен немало: чтобы победить призванных матерью исполинских рыцарей и тем самым заслужить право на поступление в Бикон. Но одного из них она помнила до сих пор. Он прибыл в поместье в инвалидной коляске, с пронзительными глазами цвета серого гранита, совершенно лысый. Говорил только отрывисто, резко, будто выстреливал словами. Ветеран Великой Войны дал ей всего несколько уроков, даже не поднимаясь с кресла. « — Отличное оружие, — отрезал он, не отрывая взгляда от клинка, — но хрупкое и сложное. Сломаешь. Он взмахнул рапирой несколько раз — удивительно легко, будто и не был прикован к коляске. Движения были резкими, точными, без лишнего изящества. — Пойдёшь в специалисты? — В охотники, — робко поправила она, чувствуя необъяснимое давление. Этот человек пугал шестнадцатилетнюю девочку, — в Бикон. Он замер, уставившись на неё непроницаемым, каменным взглядом. Молчание повисло тяжёлым полотном. — Жаль. Больше он не приходил. Но в отличие от десятков других учителей, его — запомнила». — Как там поживает старина Озпин? — Громкий вопрос Патлатого выдернул её из памяти, — я видел, по нему там ракетой вдарили. — Таким старика не напугаешь, — Сандор покачал головой, и в его позе появилась непривычная расслабленность, — а насчёт того удара… Гриммовщина одна. — Да уж… — Патлатый протянул странно, будто взвешивая слова, — в нашем маленьком королевстве точно творится какая-то Гриммовщина. Приехал поезд. Они обменялись с охотниками короткими прощальными кивками — те предпочли отойти в соседний вагон, сохраняя дистанцию. Возвращение в Бикон было радостным и приятным. Вайс могла насладиться его комфортом. Ну, почти… — ЛУПЕРК! — Ну чё те надо, мегера? — Донеслось из общей комнаты. — ИДИ СЮДА! — Не пойду, пока не скажешь. Вайс сжала в руке душ, её взору предстала оставшаяся на краю ванны куча волос. Каштановых, чумазых, явно принадлежавших тому лохматому провинциальному дикарю! Он один мог быть такой свиньей. Тора была чистоплотна, Арк — тоже. Вариант был лишь один! — Иди, — раздался спокойный голос Пижмы, — а то, если Арк проснётся, он вам обоим засветит так, что мало не покажется. Арк дрых на своей кровати, укутавшись с головой. Сегодня у него был отсыпной после первого ночного дежурства в Вейле. Все старались его не будить, но Вайс уже пару раз замечала, как от резкого звука его веки вздрагивали в раздражении. — Ну чё там? В ванную, широко шагнув через порог, вошёл Ален Луперк. — Сколько раз я говорила! Смывай за собой, грязнуля! Смывай, смывай, смывай! Ты не один здесь живёшь! — Ну бля, я забыл, извини! — В его тоне не было ни капли «вины», — могла бы и сама смыть, а не устраивать очередную истерику. У тебя что, месяки? — Это у тебя «месяки», придурок, а у девушек — месячные! — У меня их быть не может. У кого здоровый хер между ног — у того и «месяков» не бывает. — Похвалил малыш своего карлика, — донеслась до них язвительная реплика Пижмы. — Эй, у меня там не карлик! Там кавалерийское копьё, если не веришь, могу доказать! — Доказывай кому-нибудь другому, — вмешалась Вайс, — хоть обитателям Изумрудного Леса! А теперь будь добр — смой за собой и делай это каждый раз! — Волк не смывает, а смывается. Терпение Вайс лопнуло. Она резко направила шланг душа на Луперка и, не колеблясь, открыла холодную воду на полную мощность, обрушив на удивлённого ублюдка ледяную струю. — Пизданутая! Луперк с визгом метнулся в комнату, и с него ручьями стекала вода. Вайс перевела взгляд на Громобоя, выглядывающего из-за угла. Волк одобрительно кивнул, и этот жест был на удивление… человечным. «Не помыть ли его? Вроде чистый, но всё же… А вдруг? Я ведь никогда не мыла волков в ванне». Громобой, словно уловив её намерение, резко рванул с места и слинял вглубь комнаты. Вайс фыркнула от удовольствия. До её слуха доходили яростные вопли и невнятное бормотание Луперка, который отряхивался где-то за стеной. — Что тут происходит? На пороге возникла фигура Арка. Его заспанный взгляд упал на Вайс, затем на шланг душа, который она всё ещё сжимала в руке и который теперь был направлен прямо на него. — Только попробуй… — процедил он сквозь сонную дремоту, но было уже поздно. Вайс повернула кран. *** « — Ну, попробуй! — С насмешкой прогудел Зелёный Плащ, наблюдая, как один из рыцарей Ордена целит в него молотом, заряженный серебряным сиянием. Удар обрушился, но желанного эффекта не последовало. — Выше удар, бестолочь! — Бросил он, и манипулятор, словно хлыст, откинул незадачливого воина, освобождая пространство для манёвра. Как раз вовремя — Солнечный Дракон уже летела на него, яростная и неудержимая. Металлическая рука врезалась в остатки асфальта, и земля вздыбилась, разметав вокруг обломки. Он узнал её. Именно он когда-то лишил её руки. Храбрая! Но слишком горячая, слишком безрассудная. Тогда он использовал её порыв против неё же, и сейчас история готова была повториться. Манипулятор дёрнулся, резко удлинившись, превратившись в гибкий стальной жгут, готовый захлестнуть и сломать. Но Дракон успела среагировать — стремительный прыжок в сторону оставил хватку пустой, лишь разрезав воздух. Их положение перевернулось: из осаждающих они вмиг стали осаждёнными. Сверху, с небес, Белый Флот методично уничтожал его армаду — ослепительные вспышки серебряного пламени и сконцентрированные лучи впивались в обшивку из Чёрного Железа, корёжа непробиваемые пластины и разрывая швы. Один из капитанов, ведомый яростью и памятью крови своих предков, направил свой линкор в самоубиственный таран — гигантская чёрная стрела пронзила серебряные щиты, рассекла аурные поля и, с рёвом ломающегося металла, раскромсала корпус вражеского корабля надвое. Улицы превратились в кромешное пекло. Легионеры вступили в схватку, отчаянно сражаясь за каждый переулок, каждую площадь, но серебро Ордена и численность его вассалов оказались сильнее Чёрной Крови. Врагов было слишком много — они наступали волной, методично сжимая кольцо. «Ловушка?», — мелькнула очевидная мысль в сознании Зелёного Плаща, в то время как его манипулятор разносил в белые хлопья очередного голема, — «или просчёт Кровавого Ворона и Злого Семени?» Но вопросы тут же растворились, уступив место узнаванию. Он увидел Его. Тот стоял в эпицентре битвы — Волшебник. В его руках сжималось извечное оружие, а во взгляде, за внешней оболочкой юности, мерцала знакомая, древняя сущность. Он не скрывался. Не притушил своё магическое сияние. И Зелёный Плащ чувствовал его — всем своим существом, каждой частицей своего проклятого наследства! — СРАЗИСЬ СО МНОЙ! — Потребовал он, усилив свой голос до грома, — СРАЗИСЬ! Солнечный Дракон вновь метнулась, пытаясь поймать его в миг слепой ярости, но он устал от этой игры. Нога-манипулятор дернулась в коротком взмахе и отшвырнула её прочь, как назойливую букашку. Она вскрикнула что-то, полное ненависти, но до него долетел лишь белый шум. Каждая клетка его тела, вся ненависть прожитого века были теперь сфокусирована на одной цели. И тогда на него обрушился свет. Целый палящий столп сияния, сокрушительный и абсолютный. Он вдавил его в землю, заставил доспех-дредноут стонать под невыносимой тяжестью, а тело гореть изнутри. Волшебник не скупился. В этом ударе чувствовалась вся мощь, вся накопленная за эпохи сила, собранная воедино, чтобы раздавить его. Но боли он не чувствовал — прожитая жизнь давно отняла у него эту слабость. Оставив лишь всепоглощающую изнутри Злобу! Столб света иссяк так же внезапно, как и возник, оставив после себя выжженную пустоту. И в следующий миг его сменил удар — простой, но несущий в себе огромный урон. Оружие Волшебника обрушилось на него с неотвратимой силой, заставив дредноут пошатнуться и отступить на несколько широких, тяжёловесных шагов назад. Земля треснула под громовое отступление его манипуляторов. Броня трещала и стонала под напором Волшебника, но Зелёный Плащ рванулся вперёд, отвечая сокрушительным ударом. Оружие противника — слишком аскетичное — приняло его без единой трещины, лишь отозвавшись резонирующим звоном. И тут же на него обрушился новый шквал атак. Десятки серебряных лучей — сконцентрированная сила рыцарей и магистров — впились в него. Он закричал. От боли которую лишь серебро могло в него вогнать. В ответ взревели двигатели и пулемёты. Целый рой ракет и свинцовая «метель» обрушились на строй врага, пытаясь подавить их натиск. Манипулятор, извергая дым и искры, отбил очередной точный укол Волшебника. На мгновение взгляд метнулся к Солнечному Дракону — она оказалась прижата к земле, вновь пойманная в ловушку собственной безрассудной ярости. И тогда он увидел. Увидел, как сам Волшебник, чьё холодное спокойствие сорвалось с его лица, дёрнулся вперёд — порыв, чтобы спасти сестру Королевы. Мгновение. Миг уязвимости. Зелёный Плащ воспользовался им без тени сомнения. Человек, в чьём теле сейчас жил Волшебник, вскрикнул — раздирающе, по-живому, — когда манипуляторы, словно стальные удавы, впились в его руки. Схватили и рывком, используя последние остатки мощи, оторвали. — ХОРОШИЙ ТРОФЕЙ! Но на большее его уже не хватило. Он чувствовал, как руны гаснут одна за другой, как иссякает вложенная в них сила. Аура, окутывавшая его, рассеялась. Броня, испещрённая трещинами, больше не могла сдерживать разъедающую мощь серебра. Дредноут тяжело качнулся, издал низкий, предсмертный стон металла и рухнул на землю, подобно поверженному титану. Он остался в полной тьме — внутри своего изувеченного стального тела. Снаружи продолжались удары: снаряды, серебряные вспышки, дробящие то, что ещё оставалось от дредноута. Но боли больше не было — лишь глухая, отдалённая вибрация. Зелёный Плащ умирал. Именно так, как и хотел. Не с мечом в руке, возможно. Но в бою. В яростном, славном бою, который отдавался грохотом в его угасающем сердце. И этого было достаточно. Он закрыл свои изувеченные глаза, чувствуя Его приход. УБИВАЙ! Ты просишь невозможного. Я устал. Я… больше не могу. ВСТАВАЙ! Дай старому воину уйти на покой. Это законное право. УБЕЙ ВОЛШЕБНИКА! УБЕЙ ВЕДЬМУ! Со мной говорит мой ученик… или же посмертная тень? Оставь меня. Я не страшусь смерти. Я жажду её. ПОЧЕМУ?! Ты знаешь причину. Ты понимаешь. Я… не в силах. Я хочу, чтобы наступила Пустота. Тишина. Навсегда. В его сознании воцарилась звенящая тишина. На миг присутствие отступило, чтобы вернуться с удвоенной, всесокрушающей силой. Я ЖДУ ТЕБЯ! Зелёный Плащ захотел в последний раз взглянуть на небо. На небо Вейла. Но над ним была лишь непроглядная тьма. МЫ… ЖДЁМ ТЕБЯ! Последний Рыцарь издал последний вздох. И искалеченная душа, наконец, освободилась, уносясь прочь из Сломанного Мира». Эхо Горького Сна. Рыцари Серебра — Сражение за Ла-Тюрби. *** — Вот это поворот! — Привет, Ирис, — улыбнулась ему Вайс, раскладывая сотни фигурок на общем столе комнаты, — ты как раз кстати! — Во сколько тебе это всё вышло? — Эта партия — в двести лиен. Дёшево. Сотни миниатюрных фигурок: одни — штампованные друг за другом копии, другие — уникальные, третьи — заметно крупнее и массивнее. Не сосчитать, сколько сил ушло на их «отрисовку» в специальных редакторах и последующую печать. Но она ни капли не жалела. На стол легли баночки с красками и веер кисточек. А её взгляд, устремлённый на Ириса, говорил сам за себя: «Присаживайся, помогай!». — Как прикажете, Леди Шни! — С готовностью откликнулся он. Ей нравилось это фамильярное прозвище. Но лишь когда они были одни. К счастью, сейчас в комнате не было ни души, кроме них. Не было… Дверь с лёгким стуком распахнулась, и в комнату вихрем влетела Руби. Её серебристые глаза, полные озорства, метнули на двоих насмешливый, быстрый взгляд. — О, Вайс, я не вовремя? — Нет, иди сюда! И вот они уже втроём, склонившись над столом, увлечённо выводят кисточками тончайшие детали. Вайс взяла в руки одну из фигурок — Волшебника. Кончик её кисти замер в воздухе. Описание в книге было скупым: ни облика, ни точного характера, даже оружие упомянуто лишь вскользь. Она на мгновение задумалась, представляя этого персонажа: уставшего от вечной жизни, с тенью сожаления в глазах, скрытой под маской философа. И его оружие… что-то изящное, не брутальное, но достойное мудреца. «Посох», — решила она, когда думала над этим и с лёгкой улыбкой коснулась кистью заготовки, — «да, идеально». — Чё вы тут все устроили? — Ввалился в комнату Ален Луперк, а за его плечом мелькнуло любопытное лицо Копа Русса, — вам вообще делать нечего? Но возмущение было недолгим. Уже через десять минут оба новоприбывших сидели за столом, сосредоточенно водили кисточками. Луперком двигало любопытство, Руссом — просто скука. Тем временем Вайс взяла следующую фигурку — Зелёный Плащ. Дредноуты Злобоглазого Легиона должны были внушать ужас своими размерами. Она решила сделать их массивнее стандарта, добавив к высоте пять сантиметров. Перед ней лежало квадратное тело-саркофаг, с манипуляторами и мелкими технологическими деталями. Все дредноуты Легиона были единообразно чёрными, но у Зелёного Плаща должен был быть свой знак. Вайс тончайшей кистью вывела на его корпусе личную эмблему — стилизованный острый фрагмент ткани, напоминающий развевающийся плащ, и аккуратно заполнила его зелёной краской. — Жон здесь? В комнату вошёл Винчестер. — Нет! — Тут же выпалила Руби, — но я видела, как он на лифте поднимался к директору. — Частенько он к директору шуршит в последнее время, — хмыкнул Коп Русс, не отрываясь от кисточки, — уж не стучит ли он там на кого? Вайс тоже это заметила. Арк и правда всё чаще исчезал в кабинете директора. «Наверное, получает нагоняи за издевательства над первокурсниками», — подумала она про себя. — Держи в курсе, гопота, — выразил своё «фи» Одноглазый, — я тут тогда подожду. А что вы делаете? Это что, солдатики? — Если интересно — помогай, — равнодушно предложила Вайс, откладывая законченную фигурку, — вот, например, солдаты Инквизитора. Сейчас покажу, как они должны выглядеть. Где Винчестер, там рано или поздно оказывалась и вся остальная команда Возрождения, продолжавшая поиски Арка. Нора Валькирия и Лай Рен появились в дверях спустя несколько минут. Вайс вряд ли доверила бы Норе расчесать даже свои собственные волосы, не говоря уже о тонкой работе с миниатюрами, но из вежливости всё же предложила обоим присоединиться. К её удивлению, вместо ожидаемого отказа она получила два согласия — одно молчаливое и кивающее от Лая, другое — шумное от Норы. Вайс быстро оценила обстановку и протянула Норе самую простую и крупную заготовку — фигурку серебряного голема. Наконец, она взяла в руки ту эксклюзивную миниатюру, которую не доверила бы никому раскрашивать — слишком сложную и слишком важную. Персонаж, давно мёртвый по канону, по крайней мере обращённый в прах физически. Но Вайс была уверена: коллекционеры (если они появятся) будут охотиться за ним не меньше, чем за Злым Семенем или самой Серебряной Королевой. Палач. Она внимательно всмотрелась в заготовку. Тяжёлые латные доспехи, скрывающие всё, даже лицо под глухим шлемом с прямыми, почти архитектурными рогами — в них, согласно описанию, таился целый смерч Пыли, готовый обрушиться на врага. Длинный чёрный Плащ ниспадал за спиной неподвижными складками, артефакт, который не брали ни клинок, ни пуля. В одной руке он сжимал Меч. Вайс медленно повела кистью по клинку, стараясь передать то, что было описано в книге: «сияющий огонь ненависти». Другая рука, закованная в латную перчатку, была сжата в кулак, из которого выдвигались острые и длинные когти. Им она придала едва уловимый отблеск синевы — «бледный и зловещий». «По крайней мере, так было написано в книге», — подумала она, делая последний мазок. И тут в голову пришла интересная мысль. Если уж искать в этой альтернативной вселенной того, кто идеально подходил под описание пустоголового любителя устроить резню, то кандидатура была лишь одна, причём не из страниц какого-нибудь глупого фэнтези, а из вполне себе реальной, злопамятной памяти. Она с лёгкой усмешкой закончила прорисовывать едва заметную, скрытую эмблему — личный знак Палача. И в тот самый миг, когда кисть оторвалась от фигурки, дверь в комнату открылась… На пороге стоял Жон Арк. — Воняет, — сразу выразил он своё «важное» мнение, — окно откройте. Нора бросилась выполнять, будто ждала только этой команды. — Яйцо! — Коп раздражённо уставился на свои пальцы, обляпанные краской. Красить он не умел от слова совсем, — тут уважаемые люди интересуются, чего это ты возле директора так часто ошиваешься. Признавайся — стучишь? — Нет. — Пиздишь, как дышишь. — Нет. — Да пошёл ты! — Нет. Русс что-то матерное пробурчал себе под нос, но настаивать не стал — лезть к Арку было себе дороже. — Это что? — Громила ткнул пальцем в кучу уже покрашенных миниатюр. — Фигурки для настольной игры придуманной Вайс! — Сразу сдала её Руби. Арк приблизился к столу, разглядывая ровные шеренги легионеров Злобоглазого Легиона. — Красиво выглядят, — оценил он, — но… зачем? — Для начала — развлечься. А потом, конечно, заработать, — ответила Вайс. — У наследницы Шни деньги закончились? — Почти пропел Арк, вглядываясь в её лицо. Вайс собрала всё самообладание, делая лицо каменной маской, — ни злости, ни искры раздражения. — Почему бы и нет? — Парировала она тем же напевным тоном, — умные и образованные люди и отдохнуть могут, и при желании — заработать. — Ты же певица ртом, — он пренебрежительно махнул рукой в сторону стола с фигурками, — зачем заморачиваться со всем этим, когда можно дать пару концертов? Да, могла бы. Но без поддержки отца пришлось бы договариваться со студиями самой, а те, почуяв, что Вайс одна, точно содрали бы львиную долю. Не говоря уже о том, что «певица ртом» давно уже не… пела. И ей просто не хотелось. Не хотелось выходить под софиты, встречать взгляды толпы. В чём-то она теперь понимала Пирру. «Стоп, что он только что сказал?!» — Певица ртом?! — Вполне законно возмутилась Вайс, — актёр одной мимической мышцы будет мне что-то говорить про фонограмму? — Да. Тебе не нравиться? — Может, хватит уже сраться? — Резко влез Винчестер, — мы тут, вообще-то, делом заняты! Жон, лучше садись, помогай. — Я плохо крашу. — Я тоже! — Сказал Коп Русс, — но ничего, прикольно, увлекает. Так что, садись, Стальнояйцевый или зассал? Жон бросил на него долгий оценивающий взгляд с явственным вопросом на лице: «ты серьёзно?». — Ладно, — «сдался» он. Вайс была против, но практичность взяла верх над эмоциями — лишние руки не помешают. Даже такие криворукие. И вот они сидели, болтая о пустяках, крася миниатюры. Эта уютная атмосфера ей нравилась. Даже шум Норы, насмешки Винчестера с Роуз и тугодумность Арка с Луперком не мешали наслаждаться моментом. Вайс заметила, что блондин то и дело поглядывает на разложенный свиток Винчестера. А когда Кардин ненадолго отошёл, и вовсе имел наглость в него заглянуть. — Так и знал, — пробормотал он с непривычным для всех негодованием, листая фотографии и соц-сети. — Тебя не учили, что лезть в чужие свитки как минимум неприлично? — Учили. А ещё учили, что снимать без разрешения — тоже неприлично. Лай отчего-то напрягся и что-то сочувствующе возвестил Норе. Нора просияла, с ожиданием уставившись на дверь. Как только Кардин вернулся, в него вцепился холодный, анализирующий взгляд Жона Арка, от которого хочется проверить, все ли внутренности на месте. — Нам надо поговорить, друг. Целый день Винчестер убегал от Арка. Вайс так и не поняла, в чём там дело. Да и неинтересно ей было. «Valley News: В результате ночного ДТП в Новом Пригороде погиб один человек. Им оказался бывший помощник покойного советника Базиля Де-Микстура, экс-маршала Вейла. Церемония прощания состоится 13 ноября». «Political Observer: В Королевском Дворце Мантла сегодня произошло событие, которое уже называют историческим: после долгого перерыва публике вновь представлена робот-девушка по имени Пенни (проект П.Е.Н.Н.И.). На закрытую встречу с ней прибыли советники, ученые и деятели искусства королевства. Прямой эфир события собрал у экранов рекордные 2,5 миллиона зрителей. Церемонию ознаменовало громкое заявление Верховного Сановника Мантла, Шимона Веббера. «Это — начало новой эпохи в истории Ремнанта!» — провозгласил он, обращаясь к собравшимся и аудитории в сети. Многие эксперты и наблюдатели, впрочем, отметили его необычно нервное и экспрессивное поведение. Возвращение Пенни, судя по масштабу мероприятия, может стать прологом к серьезным технологическим или политическим изменениям в Северном Королевстве». «The Black Messenger: На южных рубежах Мистраля произошло серьёзное боестолкновение. Подразделение регулярной армии, батальон «Ромулан-Легио» вступил в перестрелку с хорошо вооружённой группой пограничных бандитов, известных как «племя Бранвены». Операция завершилась полным разгромом бандитов. По официальному заявлению командующего операцией, командира Цугнуса Пенната, в результате боя семнадцать бандитов были нейтрализованы. Ещё семеро захвачены в плен и ждут передачи судебным властям для предания суду по всей строгости законов Мистраля». Она быстро скользнула взглядом по скучным заголовкам на стартовых страницах, миновала ленту новостей и добралась до закреплённой вкладки — личного сайта «Пряного Шафрана». Всплывающее окно нагло спросило: «Вы хотите пожертвовать пятьдесят лиен любимому автору?» Ещё бы не хотеть. Палец мгновенно нажал «Подтвердить», и сумма ушла в чужой кошелёк — маленькая плата за доставленное литературное удовольствие. Недавно анонсировали новую книгу с спойлерными главами. Вслед за «Рыцарем без Страха и Упрёка» и «Мрачным Рассветом» готовится выйти «Маленький Тёмный Век» — третья часть серии. Вскоре на её электронную почту пришло новое уведомление. Подтверждение о том, что её частный бизнес: «Games Dream» был зарегистрирован и внесён в налоговый реестр Вейла. С пометкой в конце: налоговые льготы на полгода. — Ты не боишься, что автор «Горького Сна» вдруг объявится и потребует компенсацию со всех? Вайс перевела голубые глаза на сидящего напротив Ириса. Он опять использовал своё Подобие. — Случайно, — тут же оправдался он, — мне просто было интересно, почему Бата Фатхи ходит такая расстроенная. — О, значит, эмоциональное состояние других девушек тебя волнует больше? Ирис Рокс понял, что совершил ошибку. — Нет, меня это интересует как старосту. Вайс прищурилась, с наслаждением наблюдая, как её жертва начинает нервничать. Но наседать не стала. Она была не в настроении. — Нет, не боюсь. Во-первых, он вряд ли объявится. А во-вторых, я отправила письмо по адресу того сайта, где книга была выложена впервые. — О, та самая? — Ага. Вакуо, улица Красного Тюльпана, дом двадцать. Никто точно не знал, когда это началось, но если автор хотел сохранить анонимность любой ценой — этот адрес был идеальным. На него были зарегистрированы сотни и тысячи людей под кучей прозвищ, а также десятки официальных сайтов-магазинов — всё ради того, чтобы уйти от налогов. Судиться с ними та ещё морока. Вакуо был идеальной бюрократической дырой для тёмных финансовых схем. Уход от налогов — это ещё невинные цветочки. — Значит, это что-то вроде перестраховки? — Уловил суть Ирис, — небольшое юридическое преимущество: «я вам писала, вы не ответили». — Именно, — кивнула Вайс, — но я почти уверена, что Странный Дурак, кем бы он ни был, не объявится. Может, это какой-то охотник балуется — кто знает. Случайно не ты, Ирис? — У меня нет времени сочинять такие талмуды. Она осторожно просунула ногу под стол — они сидели в библиотеке. — Да ну, — тихо протянула Вайс, — на писателя ты куда больше похож, чем на охотника. — Это потому что я ношу очки? — Фальшиво возмутился он, даже не меняя выражения лица. — И это тоже, — согласилась она. — Какие планы на вечер? — А ты как думаешь…? «Добро пожаловать на «White Krotovar» — первый и единственный официальный сайт-журнал, посвящённый вселенной «Эхо Горького Сна». Все остальные — не более чем жалкие подражатели и злобные конкуренты, чьи имена недостойны упоминания. Наш ресурс находится под высшей защитой: слуг Волшебника, культистов Ведьмы, легионеров Злобоглазого, железных орд Мёртвого Разума, осколков Великой Чумы, рыцарей-призраков Безголового Всадника и Ужаса Проклятого Дома. Пожалуйста, перед дальнейшим входом ознакомьтесь со сводом правил — незнание не освобождает от последствий». Клик. Поиск админов — письмо с предложением рекламы её продукта. В ожидании Вайс стала «бегать» по форумам в поиске интересной информации о вселенной — вдруг она что-то пропустила? «Горячая Тема: От исторических хроник до народных сказок: разбираем отсылки и скрытые смыслы «СоноВара». Горячая Тема: В Атласе собираются запретить публикацию книги — за откровенные сцены жестокости. На автора книги подали иск за раскрытие государственной информации. Горячая Тема: Фанатские арты персонажей. Осторожно, правило 63! Тема: Кто отец Кровавого Лета? Самурайская дочь или беженка Вейла? Тема: Палач — сколько ему лет? Двадцатилетний сопляк или же старый воин, десятилетиями путешествующий по Ремнанту? Тема: Рецепты от Старухи. Тема: Кто круче — Зелёная Когорта или Амьенский Корпус Смерти? Тема: Чёрная Кошка — любовница Злого Семени? Тема: Схемы доспехов Легиона и Серебряного Ордена. Тема: Дредноуты Легиона — какой максимум возможностей? Тема: Мемы. Приютите Бездомную Ведьму! Тема: Древний Язык — это придумка автора или нечто большее? Тема: Капитан-Клятвопреступник — на что отсылка? Вайс кликнула на последнее. «Brother of Light (администратор): Тема создана по многочисленным просьбам. Делитесь своими теориями! Любимая Цитата: Вопросов насчёт существования Братьев больше нет. Теперь стоит вопрос, когда они вернутся. Нет, что они сделают, когда вернутся? Вряд ли обрадуются. Надеюсь, с ними можно сыграть в Камп. Я в этом мастер. © Инквизитор The old woman: Капитан-Клятвопреступник — это живой корабль-Гримм, который выпускает из себя «особых» Гримм разного рода уродства и силы. Я думаю, это какой-то мутировавший морской Гримм или сверхмогущественный Гейст, вселившийся в корабль. Любимая Цитата: Чего надо, Семя? Явился нежданно-незвано. Повернул избушку — разбудил старушку. © Старуха Master of the Order: Ответ The old woman: Нет, это квинтэссенция горящего пердака Аларика Валуа после очередного срача в Совете. Любимая Цитата: Песнь Рудеев вновь слышна! © Магистр Серебряный Щит Wizard (младший администратор): Ответ Master of the Order: Предупреждение — не приплетать современную политику! Любимая Цитата: Слишком много зла здесь на одного. © Волшебник The Green Cloak: Капитан к моменту Восхождения Злого Семени мёртв, но по разговору между Волшебником и Инквизитором я думаю, что это всё же какой-то бывший моряк, который стал… Гримм? Любимая Цитата: Тень на стене за спиной Плаща изогнулась, повторив оскал, которого не было. © Зелёный Плащ The Fallen City: В общем, что бы там ни было, но я уверен, что Капитан-Клятвопреступник это отсылка к «Инциденту 7-12», произошедшему во время Великой Войны. Любимая Цитата: Копирайтер — наше спасение и наш абсолютный козырь. Передать его секрет Ордену — это не сделка. Мы защитим своё преимущество любой ценой. Только так мы выживем. © Белый Инженер Executioner (младший администратор): Ответ The Fallen City: Поделитесь вашей мудростью, о владыка. Любимая Цитата: То, что мертво — умереть не может. © Палач The Fallen City: Короче, данный инцидент был рассекречен ещё пятнадцать лет назад каким-то журналистом. Он, кстати, мёртв — наверное, Холодные Руки не оценили. Вот официальная сводка: Инцидент 7-12: Разгром мантлийского каравана силами неопознанного Гримм в Бескрайнем море в 807 г. Э.К. Краткое изложение: В ходе рутинного перехода в Вакуо мантлийский караван в сопровождении трёх боевых крейсеров был полностью уничтожен неопознанным морским Гримм недалеко от берегов Элизиума. Выживших нет. Общие потери: 14 702 человека, 7 кораблей разных классов, девятнадцать буллхедов. Нападение крупного морского Гримм на мантлийский военный конвой во время Великого Похода — крайне редкое событие, ранее не приводящее к значительным потерям из-за низкого эмоционального фона на кораблях. Силы эскорта были уничтожены в ходе скоротечного боя, что свидетельствует о чрезвычайной мощи противника. Сохранилось последнее сообщение с одного из кораблей: «Наткнулись на огромный корабль. Много масок. Опознан как Гримм. Агрессивно настроено — вступаем в бой». Заключение: Инцидент 7-12 является крупнейшей единовременной потерей Мантлийского королевства на море за последние пять лет войны от Гримм и требует пересмотра протоколов безопасности в акватории Бескрайнего моря. Hfklwer: Погодите, а как часто Гримм нападали на корабли Мантла во время Войны? Любимая Цитата: Я вообще-то убийца, а не шпион. Но я слежу за тобой, мальчик. Ты забавный! Любопытно, какие секреты ты таишь под своей кожей… © Железноногий Silver Hammer: Ответ Hfklwer: Официальные данные — один из десяти конвоев подвергался атаке, но там специально замалчивают, что атакуемый конвой обычно перевозил пленных или искалеченных солдат. Ещё не говорится о том, какие Гримм реагировали, а обычно это был кто-то несерьёзный, с чем легко справится станковый пулемёт или ПВО. Перед выходом в море экипажи всегда подвергались воздействию Аппарата КВЧ (Коррекция Высоких Чувств). Их ещё называли Сердцелёдами по простому. Любимая Цитата: Я бью два раза — один по голове, другой по крышке гроба! © Магистр Серебряный Молот Hfklwer: Ответ Silver Hammer: Я вакуанец, я не шарю за ваши атласианские термины, это типа та штука, которую ваши предки использовали, чтобы лишить себя эмоций? Laughing Man: Ответ Hfklwer: Вообще, даже подавляющая часть мантлийцев во времена Пакта и Великой Войны мало что знали об этой штуке. Эти КВЧ содержались в высокой секретности и охранялись, возможно, даже лучше, чем некоторые мантлийские королевские особы. Сколько их было — неизвестно. Есть немного описаний — их описывают как металлические ящики — и всё! Есть ещё точные данные о том, что мантлийцы «обнаружили» каких-то Гримм, лишающих эмоций и держали их внутри этих ящиков. Но это не точно! Никого из «левых» к ним близко не подпускали, а штука действовала в пределах десяти километров (неточная инфа!). Мантлийцы точно содержали их не только на родине, но и на оккупированных территориях Вейла и Вакуо, даже проводили попытки воздействовать на жителей Ла-Тюрби и Робена, но после волнений решили лучше начать «работу» после победы в Войне. Валленштейн в своём дневнике кратко пишет, что эта херня действовала на него всего несколько дней и постоянно жаловался, что его заставляют выезжать туда и обратно. Но судя по всему, он был просто тёртым калачом — есть инфа, что время воздействия составляет промежуток от месяца до трёх. Любимая Цитата: Давай сыграем в игру? У кого быстрее закончатся руки — тот и проиграл. У тебя две, у меня девятнадцать. © Хохотун Laughing Man: К дополнению к моему посту — хочу указать насколько хорошо охраняли. Известный партизанский отряд «Люди Ругге» по приказу Ледяного Мясника пытался пробраться в Робен и украсть один из этих ящиков, но потерпел полную неудачу несмотря на полгода подготовки и внедрений, потерял треть отряда и сам Ругге был ранен. Отряд, который брал в засаду целые кланы самураев и даже почти полностью уничтожил целый авиационный полк буллхедов в Бресте. Вот и думайте. Last Descendant: Ты забыл добавить, что после Войны всю информацию о КВЧ уничтожали, причём содействовал этому сам Король-Воин. А на учёных Мантла, которые курировали это и вовсе устроили охоту — много кого расстреляли сразу после поражения, но некоторые выжили и на них устроили настоящую охоту в первые годы Эпохи Витала. Я думаю, вы понимаете, что никто не выжил. И ещё — через двадцать лет после Великой Войны, в Атласе был зафиксирован «Эффект Алекситимии», связанный только с поколением людей, на которых долгое время воздействовал Сердцелёд. Если кратко — массово наблюдалось лёгкое, но заметное снижение эмоциональных реакций, отчуждённости и даже психопатия. Сейчас об этом не помнят, ибо то поколение уже давно ушло, но некоторые говорили, что это стало одной из причин, почему Атлас такой супер развитый и богатый. Любимая Цитата: Мудрый человек учится у врагов больше, чем глупец у друзей. © Последний Потомок Hfklwer: Ну да, чтобы быть успешным, надо быть больным ублюдком устраивающим геноциды и войны ради выгоды. Очень удобно. Executioner (младший администратор): Пользователь «Hfklwer» был забанен после трёх предупреждений и отправлен на перевоспитание в Пустоту сроком на один месяц. The Fallen City: Атласианская Плутократия победила. Жак Шни скупил ещё одну шахту в Вакуо или из-за чего произошёл очередной наплыв недовольных вакуанцев? Laughing Man: Ответ The Fallen City: В пустыне похолодало, вот и лезут куда только можно, чтобы согреться. The old woman: Главное, чтобы не в трусы. Откуда в Вакуо вообще интернет? Wizard (младший администратор): Всё, без оскорблений, иначе следом полетите за ним! К вопросу местным знатокам истории и тайных знаний Ремнанта, кто-нибудь объяснит мне, почему Короля-Воина зовут так и почему его настоящее имя сейчас почти никому неизвестно, кроме совсем уж старых людей? Witch: Ответ Wizard (младший администратор): Короля-Воина зовут так, потому что он в двенадцать лет победил на Великом Турнире Вейла и его отец, король Аргонавт, лично посвятил его в рыцари и нарёк «Принцем-Воином». Правда, я как-то читала, что сразу после победы ему стало очень плохо и он чуть с коня не свалился. Думали, что последний сын Аргонавта там прямо и помрёт. К вопросу настоящего имени Короля-Воина, оно вообще-то действительно сейчас неизвестно — ни в литературе, ни в сети, ни в исторических книгах ничего не найдёшь. Вот вообще — прям вообще-вообще! Вейловцы в этом были искусные мастера — они и имя Тёмного Лорда стёрли, и про какого-нибудь Кожееда ничего неизвестно, блин, может они имя самого Проповедника или Кукловода умудрились стереть, кто знает. А спросить у старого поколения — так больше не у кого. Остались единицы. Да и сами они привыкли называть его Королём-Воином, а не настоящим именем. Кстати, про убийц старших братьев Короля-Воина тоже нифига неизвестно. Кто, при каких обстоятельствах и как — ничего. Только то, что семья, которая это устроила — полностью уничтожена от «корня до корня». Любимая Цитата: Ты хочешь чтобы я испила Его Крови? Чтобы слушать этого Дурака вечность? © Ведьма Son of Honor: «потому что он в двенадцать лет победил на Великом Турнире Вейла» — Настоящий Арк Авгульфинг! Любимая Цитата: Честь объявляют анахронизмом. Но жестокость, даже самую бессмысленную, почему-то не спешат назвать бесполезным архаизмом. Странная избирательность. © Магистр Сынов Чести God of Darkness (администратор): Тема закрыта в связи с нахождением ответа на вопрос. Любимая Цитата: Берегите Луну — её и так мало осталось. © Лорд-Командующий Белого Флота». Она решила провести пробный игровой тест, как и советовал Ирис. Такой подход поможет выловить все недочёты в правилах и механике игры до выпуска на полки, чтобы не пришлось срочно всё править и выпускать море дополнений уже после. Для пробной игры они выбрали одну из компьютерных комнат в Биконе. Ирис привёл пару знакомых старшекурсников, среди которых оказался даже староста четвертого курса, Эллисон. Пришла и её команда: Янг и Пирра вежливо отказались играть, лишь наблюдать, сославшись на неопытность в настольных играх, зато Руби согласилась мгновенно. Да, Руби была тем ещё гремлином, но зато её любимым. К ним присоединился Арк с Луперком и Копом Руссом. Первый привел остальных членов своей команды, а те, в свою очередь, захватили с собой даже пару заинтригованных первокурсников. Неожиданностью стало появление Валленштейн в компании Синанн. Та, правда, заявила, что пришла лишь «понаблюдать», но в её глазах заметно теплился задумчивый огонёк — может, и она загорелась идеей создать что-то подобное? Атмосферу готовящейся партии нарушил Жон Арк, уставившийся на одного из первокурсников. Тот явно занервничал под его неприятным взглядом. — Арк, отстань от первака, — вмешался Эллисон, — по крайней мере, уйми свою кровожадность. Но Арк и не думал отводить взгляд, демонстративно игнорируя старосту. Вайс тем временем пыталась вспомнить, кто этот парень. Талос Слейт, первокурсник, лидер команды… И тут её осенило. «Это тот парень, который умеет создавать копии людей с помощью своего Подобия!» Вероятно, именно за это Арк его и невзлюбил. В голове у Вайс тут же созрела подлая идея: попросить Талоса создать женскую версию самого Арка, которая будет бродить по Академии и заигрывать со всеми подряд. Она даже готова была бы заплатить за такое зрелище. «Но это потом». — Жон, давай со мной в команде за Легион! — Дернула его за рукав Руби, и он мгновенно переключился, кивнув. Все разместились за большим квадратным столом, заставленным фигурками. Всем игрокам мгновенно вручили по экземпляру правил — коротких, пока что. К ним периодически подсаживались другие студенты, привлечённые ажиотажем. Даже Эмбер, проходя мимо, задержала на этой «вакханалии» непонятный взгляд и неожиданно решила присоединиться, к явной радости Луперка. — Шни, — Арк взял со стола миниатюру Палача, — я правильно понимаю? — Не понимаю, о чём ты. — Моя эмблема. Здесь. — Да… наверное, случайно нарисовалось. — Шни, мы вроде договорились… — Это касалось миссий, верно? — Да. А ещё мне не нравится, когда мою эмблему рисуют на игрушках. — Это миниатюра, — спокойно поправила она, не ввязываясь в спор, — и не беспокойся. Я оставлю себе лишь этот один экземпляр. — Я проверю. — О, если что, конкретно эта миниатюрка «Палача» будет стоить сто двадцать лиен! — Дорого… На то, чтобы игроки вникли в суть, ушёл целый час, а сама игра растянулась на три. Со стороны Вайс это выглядело как нелепое, но увлекательное представление. Кто-то пытался мухлевать, но Ирис моментально выводил «жуликов» на чистую воду. Кто-то откровенно игнорировал правила, а кто-то, напротив, зарывался с головой в рулбук, пытаясь найти в нём возможность честно «сделать» имбу. — Волчий Орден переходит в атаку, ясно? — Огласил всем Волкоёб, грубо швыряя кубики и прицельно измеряя линейкой дистанцию, — и следом — Волчья Гвардия. — Нахуй ты всё называешь «Волчьим»? — Чтоб не запутаться. К концу Вайс, как и ожидалось, насобирала целый ворох недоработок. Зато в голове зажглась парочка отличных идей… Значит, работать предстоит ещё как минимум месяц. — Это Титан класса «Уничтожитель Человечества», — сказал всем Ирис, игравший за фракцию Мёртвого Разума. — Ирис, это стул… — Докажи. Она устала, и ей хотелось спать. Очень сильно спать. « — Ты недостойна! — Кричали головы. Сотни голов и все на одно лицо. Лицо её отца. Они заполонили собою небо, и каждая смотрела только на неё. Она отвела глаза, пытаясь найти точку опоры, и увидела алеющий кровавым закатом горизонт. Земля под ногами пузырилась, выпуская клубы горячего пара. Горячий? Взгляд машинально зацепился за далёкую фигуру, бредущую по раскалённой равнине. Не успев осознать, как — она уже оказалась рядом. На неё взглянули старые, выцветшие цвета неба глаза. И в тот же миг буйная зелень заполонила её сознание, вытесняя реальность. Сверху рухнул город. Когда мир вновь обрёл очертания, перед ней был воткнут в землю возвышающийся над всеми сломанный меч. Осколки его клинка стальными зубами торчали рядом. На навершии трепетал алый плащ, и сквозь тысячу прорех-ран в его складках гулял невидимый ветер. Тысяча чудовищ танцевали вокруг меча. Золотая ворона с лисьей мордой закудахтала. Огромная тень накрыла собою мир. И мир сгорел в ослепительном серебре». — Чего хмурая? — Беззаботно спросила Тора Пижма. — Странный сон приснился. До сих пор не отпускает. — Странные сны — это плохо, — заметил Арк, бросив взгляд на дремлющего Роя, — как, впрочем, и незваные гости. Вайс не поняла, что он имел в виду. Весь поток снова собрали в одном месте — на этот раз в кабинете Питера Порта. Со всех стен на них смотрели эскизы и детальные изображения Гримм. В помещение вошёл Озпин, мерно постукивая тростью. Холодок пробежал по спине. — Вчера уехала делегация фавнов из Менаджери, — донёсся до Вайс на периферии голос Ская Ларка, — там среди них одна такая цыпа была… ну просто цыпа! Она чуть поморщилась, вспомнив те короткие, но цепкие взгляды, которые члены делегации, проживавшие в преподавательском кампусе, бросали на неё. Они наверняка разглядели её эмблему и прекрасно поняли, кто она. Подойти не решились, и сама Шни избегала пересекаться с ними. Вчера они улетели в Вакуо под усиленным военным эскортом — уже на целом воздушном фрегате. — Тишина. В кабинете мгновенно повисла абсолютная тишина как по волшебству. — Итак, — начал Озпин, медленно переводя взгляд с одного на другого. Его глаза иногда встречались с чьими-то, но студенты почему-то торопились отвести свои. Директор в данный момент явно был не в настроении или им так казалось, — подведём итоги Пересортировки. Или Перекомандировки — кому как угодно. Суть одна. И началось. Озпин начал с простых, размеренных слов — о целях, о необходимости. А потом зашёл глубже. Куда глубже... — А теперь, спустя первый год, два месяца и половину третьего обучения здесь, — голос директора приобрёл придавливающие нотки, — вы, наконец, начали осознавать, что жизнь охотника состоит не из рыцарских баллад. Вам не повезло убедиться в этом на собственном опыте: даже в мире, где есть Гримм, находятся люди, готовые использовать их в своих целях. Благих или нет — неважно! Уже одно это действие должно вызывать отторжение. — Но я всё же вижу, — продолжил Озпин, продолжая медленно обводить взглядом застывших студентов, — что вы, мои дорогие второкурсники, до конца не осознали: жизнь охотника не прощает беззаботности. Не прощает эмоциональных качелей, когда на кону — выполнение миссии. И когда на кону — жизни. Старик разбирал их ошибки — сначала общие, которые коснулись всех, а потом каждого отдельно. — Мистер Русс, вы позволили себе не просто сомневаться, а публично подрывать авторитет вашего лидера прямо во время миссии. Это недопустимо. Подобное поведение ведёт не к решению задачи, а к беспорядку. К гибели команды. Оставьте ваши уличные привычки, а вместе с ними и предрассудки, которые, как я понимаю, всё ещё царят в Промышленном районе. Охотники — не шпана. Здесь нельзя решать вопрос кулаком или криком. — А что если лидер нихера не смыслит, куда команду тащит? — Прорычал Коп, но сдержанно, сквозь зубы. — Я внимательно изучил все сводки по той миссии. Керри Мортис в данной ситуации принял единственно верное решение. Охотник должен быть осторожен, но он не должен быть трусом. Это — тонкая грань. И ваша задача научиться её чувствовать, а не оспаривать приказы в самый неподходящий момент. Коп Русс открыл было рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Воздух в кабинете стал тяжелым и вязким. Озпин, не сводя с него холодного взгляда, небрежно переложил свою трость из одной руки в другую. — Напомнить вам о нашей первой встрече, мистер Русс? — Бесстрастно напомнил директор, — слова я уже произнёс. Но если дипломатия не справляется… — он слегка приподнял трость, всего на сантиметр, и этот жест был красноречивее любой угрозы, — я всегда могу использовать для объяснений более… наглядные методы. Коп Русс не посмел. Вайс стало тяжёло дышать. Аура заполнила собою всё вокруг. Чужая аура — и её было очень много! — Мисс Сяо Лонг, если вы ещё раз позволите себе проигнорировать приказ лидера во время схватки с Гримм… добром это не кончится. Поверьте моему опыту. Самое мягкое наказание за такую глупость — потеря конечностей. Самое тяжёлое… Думаю, вы знаете. Надеюсь, ваш отец хорошо вам это объяснил. — Мисс Росита… — Мистер Вилли Орион… Страх сжал её горло холодной рукой. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно в звенящей тишине. Хотелось исчезнуть — выпрыгнуть в окно, провалиться сквозь пол, лишь бы не чувствовать этого всепроникающего давления. Директор методично вбивал каждое слово им в головы, и с каждой секундой его звучащего голоса исчезал тот чудаковатый старик, говорящий мудрые слова. Перед ними возникло нечто иное. Старый охотник, за спиной которого годы беспощадного опыта, возглавляющий целую армию таких же, как он. Она смотрела только на директора, как и все остальные. — Мисс Шни. Она вздрогнула. — Вы слишком тщательны в мелочах и небрежны в том, что требует абсолютной точности. Отступаете там, где надо стоять насмерть и стоите насмерть там, где разумнее отступить. Пожалуй, на этом всё. Ей полегчало, но лишь на миг, ровно до того момента, пока ледяной взгляд Озпина не перевёлся на Арка. Старик мерно застучал тростью, поднимаясь по кабинетной лесенке. Каждый шаг, каждый удар дерева о камень отдавался в сознании, будто отсчитывая последние секунды до разряда. — Мистер Арк. Если я ещё раз услышу, что вы намеренно провоцируете своих напарников на гнев или страх, чтобы приманить Гримм… я вас ударю. Снова. Он остановился прямо перед ним, и тень от его фигуры накрыла Арка целиком. — Этот приём в охоте не имеет права на жизнь. Он устарел, он грязен, и корни его растут из самой мерзкой почвы. — Он работает, — только и выдавил из себя Жон Арк. Его могучая фигура напряглась, став похожей на сжатую пружину, и Вайс тут же ощутила, как давление в комнате возросло, стало почти физическим, выжимающим воздух из лёгких. — Хороший из вас выйдет охотник, — задумчиво произнёс Озпин, почти ласково проводя пальцами по гладкой поверхности трости, — хороший… но жестокий. Да… Озпин ударил. Коротко, резко, без размаха. Трость рассекла воздух и обрушилась на голову Арка с глухим стуком. Тот даже не пошатнулся со стула. Лишь в его глазах, упрямо впившихся в лицо директора, вспыхнула яростная искра. Боль он проглотил молча, стиснув зубы так, что на скулах выступили белые пятна. «Директор не шутил, когда угрожал ударить Русса своей тростью». — Упрям, как вол, — произнёс директор, и в его голосе прозвучала не столько злость, сколько усталое сожаление, — вы слишком сильно отдаётесь убийству Гримм. Но для охотника это не цель жизни, а работа. Работа, которую нужно выполнять профессионально и в соответствии с нашей этикой. Провоцировать сокомандника и особенно лидера — в список допустимых методов не входит. — За каждый такой проступок, — продолжил Озпин, — я буду бить вас по голове этой тростью. Посмотрим, что окажется крепче: ваше упрямство или очень старое дерево. Директор продолжил. Получили все — кто-то меньше, кто-то больше. Тростью он больше никого не ударил — уже потому, что никто больше не смел дать повод. Три часа. Три часа Ледяного Пекла пролетели в одно мгновение и одновременно растянулись, будто целый день. Вайс чувствовала, как её разум онемел от этой бесконечной, методичной «проработки». — Все свободны. Пересортировка официально завершится в следующий понедельник. На этом всё. Желаю хороших выходных. Он уже почти отвернулся, но остановился, как будто вспомнив о чём-то незначительном. — Луперк… — Да… директор? — Струхнул Волкоёб. — Завтра поедешь с сотрудником персонала. Он отведёт тебя в зоопарк. Будешь чистить змеиные серпентарии. Вместе… — взгляд Озпина скользнул по неподвижной фигуре, — с Арком. Последний внешне не дрогнул. Но Вайс, сидевшая неподалёку, отчётливо услышала тихий скрежет зубов. — Д-да, директор, я понял… — пробормотал Ален Луперк, безвольно опуская голову. — Ты знаешь за что? — Да…? — Небрежно относиться к чужой жизни, даже если это ядовитое существо — это первый признак садизма, Ален. Надеюсь, вы больше не посмеете тащить бедных кроликов и птиц в Академию, используя для этого своё Подобие. Это не игрушка. И не орудие для забавы. Старик окончательно ушел, и в кабинете мгновенно стало легче. — Откройте окно! — Почти выкрикнула Лиллиан Маршалл, не дожидаясь, сама резко поднялась и нараспашку распахнула створку. В комнату ворвался порыв холодного осеннего ветра. — Что это было…? — Дед, кажись, наступил по дороге в говно, — нервно захихикал Коп Русс, сбрасывая стресс, — и это говно — мы. — Может, чего случилось недавно… Я слышал, кто-то из старшекурсников погиб. Бикон редко теряет своих студентов на миссиях. Но теряет. И не делает из этого общедоступную информацию для остальных, но скрывать такое бесполезно. Потерю быстро заметят на курсе. — Погиб, — отозвался Ирис, обращаясь ко всем, — на морской миссии. Такое случается… к сожалению. Сами понимаете, о чём я. А потом ещё и массовая драка была. — Опять? — Да. В общем, лидером той команды был фавн. И кто-то ляпнул что-то… неприятное. Началась свалка. Директор лично вломился и утихомирил всех своей тростью… Взгляды всех разом переместились на Арка. — Ну что, Стальнояйцевый, как тебе на вкус дубинка директора? — С насмешкой спросила Маршалл, — это тебе не первокурсников молотить! — Бывало и похуже, — глухо ответил он, уставившись на Лиллиан. Та отшатнулась. Вайс лишь мельком успела поймать в его глазах алый, зловещий отблеск. Одна из штор вдруг бесшумно упала на пол ровным прямоугольным полотнищем, будто её отрезали одним идеальным взмахом ножниц. — Гриммовщина… — Значит, у старика просто херовое настроение, и мы попали под раздачу? — Это вообще-то, ежегодное опиздюливание, — привстал Винчестер, поглядывая на разрезанные шторы своим глазом, — оно происходит каждый год на втором курсе. — Это тебе девушка-кролик рассказала? — Ты что-то хочешь сказать, Сяо Лонг? Шни вдруг почувствовала прикосновение. Она резко содрогнулась, оторвавшись от точки на стене. — Всё хорошо? Она встретилась взглядом с Руби. В бездонных серебряных глазах подруги таилась тихая тревога. — Просто… горло пересохло, — прошептала Вайс, нервно проводя рукой по шее, — а ты? — Бывало и похуже, — повторила она фразу Арка, — тем более, директор не особо меня ругал. Жону и Алену больше досталось. Он же тебя провоцировал на миссии? — Да. Ублюдок всегда знает, когда и в какое место уколоть. Арк прекрасно услышал её слова — по едва заметному застыванию его фигуры было ясно. Но он лишь бросил тяжёлый, ничего не выражающий взгляд через плечо и, не удостоив ответом, вышел из комнаты со своей командой. — Жон — хороший человек. Ты тоже, — быстро, спохватившись, добавила Руби, пытаясь сгладить напряжение, — просто вы иногда слишком… — Слишком что…? — Э-э… Неважно! Лучше пойдём в столовую, а? Вайс была только «За!». Давить на Роуз она не стала — та и так выглядела смущённой. Ей и правда стоит прислушаться к словам директора. — Ребята, — прозвучал голос Мави Ричи, — думаю, нам стоит свалить отсюда поскорее. Порт вряд ли обрадуется, когда увидит этот… эти шторы. Второй курс толпой повалил прочь из кабинета. « — Добрый день, уважаемые зрители, — прозвучал голос сидящего на стуле человека. Он помахал рукой в экран, — это канал «Дудометр»! И сегодня у нас в гостях уважаемый человек. Гретхен Эйзенберг. Известный Гриммовед, автор книги «Гримм как форма жизни», почётный член Атласианской Академии Наук по изучению противодействия Гримм. Напротив него сидел и кивал, слегка склонив голову, невысокий темноволосый мужчина в безупречном костюме: — Здравствуйте. — И первое уточнение для наших зрителей, что увидят этот выпуск — он будет не для всех. — Ну законы всё-таки надо соблюдать, а в Атласе с законом, с которым мы с вами столкнулись довольно серьёзный, — вмешался Гретхен, — кратко говоря, я сомневаюсь, что его увидит человек, не связанный с военными структурами. — Всё верно. Так что предупреждаю — распространение этого выпуска за пределы всеми известного нам сайта может караться законом». Вайс нажала на паузу, заметив, как Янг усердно вытряхивала свой матрас, а затем с особым тщанием перевернула его на другую сторону, где не лежал Волкоёб, оккупировавший это место за последние несколько недель. В проёме между матрасом и каркасом мелькнул пластик в виде парочки пустых, смятых бутылок от энергетика, втиснутых туда. Руби продолжала находить шерсть Громобоя в неожиданных местах. На её возмущение она только пожимала плечами — она ничего такого не замечала. Громобой милый пёсик. На соседней кровати растянулась Пирра, наблюдая за этой уборкой с ленивым интересом. Её «территория», в отличие от остальных, оставалась островком спокойствия: Арк оказался достаточно добропорядочным, чтобы после себя не оставить ничего, кроме идеальной чистоты. Она снова включила двухчасовой выпуск. Ссылку прислала Винтер, настоятельно порекомендовав ознакомиться. Переход вел на известный в профессиональной среде специалистов атласианский ресурс, доступ к которому у нее был благодаря старшей сестре. « — Вы недавно вернулись из закрытого комплекса на севере Солитаса и опубликовали несколько любопытных статей о природе Гримм. Вы выдвигаете теорию, что Гримм точно являются «плодом мира», отвергая все гипотезы об их инопланетном происхождении. — Да, всё верно. К сожалению, мои статьи проверяются, как и многих других моих коллег по работе с Гримм или аурой, поэтому я не буду называть их плохим словом, хотя мне хочется... вырезали пару важных предложений и абзацев, которые бы объяснили мои утверждения более полно. — А вы можете рассказать — здесь, я думаю, если и посмотрят, то вырезать точно не будут. — Да, конечно, посмотрят, — Эйзенберг почесал свою густую бороду, — в последние шесть лет, я и группа учёных занимались одним королевским проектом. Я не буду называть имена. В нашу задачу входило изучение Чёрной Ямы. — Те самые…? — Да, те самые. Нам, к счастью или несчастью, удалось зафиксировать постоянный источник — зрелище мало приятное, так ещё и небезопасное. Но наши специалисты не зря свой хлеб едят. — А есть непостоянные…? — Да, стихийно возникающие. Важное уточнение — стихийно возникающие в глухих местах, где-нибудь в скалистых местностях, водных водоёмах или же глубоко в лесу. Далеко от поселений, хотя были и исключения, как например описанный случай в Вакуо… — мужчина защёлкал пальцами, вспоминая, — да, если не ошибаюсь... это был двести восьмидесятый год Эпохи Королей, там Чёрное Солнце ещё, в общем неважно. Чёрный фонтан прямо посреди одной деревни в пустыне. Мало приятное событие, наверное…» — Вайс…! — Что? — Пошли погуляем в Вейле? — Нет… я занята. — Как хочешь! « — То есть, вы утверждаете, что чёрное вещество, порождающее Гримм, течёт внутри нашей планеты, выполняя роль… как вы выразились? — Роль планетарной «подушки безопасности». Нечто вроде гигантской батареи: планета аккумулирует в ней тепло, а затем постепенно отдаёт его на поверхность, обеспечивая прогрев. Но это касается субстанции, что циркулирует внутри нашей многострадальной планеты. Та же, что выплёскивается наружу… каким-то образом... я бы сказал даже, волшебным образом меняет свои свойства, трансформируясь во что-то иное. А потом этот «момент» происходит снова, но уже с Гримм. Увы, попыток «поймать» этот момент переходного состояния было предпринято множество, но всё без толку. Процесс происходит молниеносно, даже наши современные приборы за ним не успевают. — То есть, то, что под землей, и то, что выплёскивается наружу — это совершенно разные материалы? — Они практически идентичны, но… различаются. Состав я вам не назову — этот момент точно вырежут. Однако именно в этой «разнице», полагаю, и кроется тот самый «возбудитель», который запускает процесс формирования Гримм. — А стихийно возникающие Чёрные Ямы… они оставляют после себя какой-нибудь след? Кроме Гримм, разумеется. — Никакого, абсолютно! По крайней мере, все внешние источники на этом настаивают. Я же, напомню, работал с источником постоянным. — Вы также упоминали, что вещество, циркулирующее в недрах, может стать серьёзной альтернативой Пыли. — Не во всех аспектах, но да, — согласился Гретхен, — как минимум, оно способно заменить её в качестве топлива и сырья для множества материалов. Вот, скажем, пластик: сейчас его производят из горелой Пыли — смеси огненной и ветряной. А это вещество, как мы выяснили, обладает сходным структурным потенциалом и подходит для аналогичных процессов. — И есть ли подвижки в освоении этого альтернативного источника? — Пока нет, — вздохнул Гретхен, — мы даже не можем предположить, как предотвратить образование из него Гримм. Это исследование на ближайшее десятилетие. Современные технологии попросту не готовы к подобному. Сейчас, как я слышал, определённые круги сосредоточены на другом — пытаются максимизировать эффективность Пыли и одновременно минимизировать её расход. И, кажется, есть уже некоторые успехи… — Бомба «Анти-Титан»? Если верить слухам, в ней используют заряд огненной Пыли, сравнимый с затратами на одну обычную ракету. — Именно так, всё верно. Не исключено, что через десяток лет нам и не понадобятся альтернативные источники. — Мы называем это «чёрное вещество». А существует ли у него научное название? Или обычное? Чтобы не запутать наших зрителей. — Да, конечно. Правда, оно пока неофициальное — начальство не совсем согласно с нашей терминологией, но мы надеемся их убедить. Сразу оговорюсь, во избежание вопросов… мы вдохновлялись старинными церковными хрониками, где описывались языческие берсерки, пытавшиеся испить из Чёрной Ямы и… погибшие. А вовсе не последними литературными веяниями, в чём нас не раз упрекали. — Вы знаете название той самой книги? — Какая-то альтернативная история Ремнанта, мрачная до жути. Я не читал — мне пересказали. — Итак, как же вы назвали само вещество? — Чёрная Кровь».