Сломанный Меч

Мотоцикл взревел под ним. Он нёсся по Королевскому Тракту прочь от того монастыря, как и велел Лорд-Призыватель. Тот задумал снова проверить кое-что на нём: возможно, расстояние, на которое он теперь способен от него отдалиться. Сенсорика зафиксировала движение справа — пробегающий мимо Гримм или обычное животное. Он обернулся, фотолинзы упёрлись в ворона, который только что скрылся за стеной, ограждающей дорогу. Мотоцикл резко замер. Трижды Предатель застыл, ожидая, что его накроет ментальным ударом, требующим немедленного выполнения задачи. Но ничего. Проделки Кровавого Ворона. Фокусы магии, будь она проклята девятнадцать и ещё раз. Он спрыгнул с мотоцикла, встал на обе ноги, подошёл к стене и одним движением перемахнул через неё, оказавшись на выжженной природой полосе, засыпанной песком и щебнем. Рывок вперёд, сотня метров и он уже среди голых веток и редких желтеющих листьев, ещё не успевших опасть. Устроившись на ветке, ворон не сводил с него взгляда. Красные глаза-бусинки уставились на Трижды Предателя и, вероятно, с насмешкой. Он ответил тем же взглядом, посылая волны презрения, приправленные немым вопросом. Птица спрыгнула, коснулась земли, а после… стала чем-то большим, чем ей следовало быть. Магия. Проклятая магия, которую Трижды Предатель за всю свою жизнь видел слишком часто. — С Пробуждением тебя, Трижды Предавший. Провокация. Или вопрос, скрытый в приветствии. Что такое «Пробуждение»? Сенсорика не нашла подобного термина в базах данных. — У меня есть другое имя, Ворон. — Как и у меня. Но Подобие Лорда-Призывателя не даёт тебе его вспомнить, верно? — Ты преодолел его? — Силу, что нас здесь держит, невозможно преодолеть или победить. Только обмануть. — Каким образом? — Ты должен сам уже догадаться, Трижды Предавший. Попытка выудить информацию не удалась. Впрочем, Трижды Предатель и в самом деле догадывался, о каком способе говорил Кровавый Ворон. Ментальный удар срабатывал всякий раз, когда он размышлял о вещах, способных угрожать Лорду-Призывателю и только ему. Значит, Подобие можно обмануть с помощью воли и самообмана. — Золотая Эпоха выглядит не так впечатляюще, как я слышал, — задумчиво протянул Кровавый Ворон, — я ожидал великого благоденствия, горы еды и удивительных вещей. Меня удивил только здешний голонет. Он на удивление… слишком открыт и разнообразен. Сколько же лет было тому мальчишке, когда Волчий Лорд прикончил его в Южных Колониях? Трижды Предатель не мог точно вспомнить: возможно, уже ближе к тридцати. А знает ли Кровавый Ворон, что он должен быть мёртв? — Будь осторожен. Лорд-Призыватель в любой момент может раскрыть нас здесь. — Сейчас он слишком занят, чтобы обращать на нас внимание, — высокомерно бросил Кровавый Ворон, — развлекается со своей женщиной. Значит, колдун нарочно выбрал этот момент для разговора. Риск быть раскрытым, но, возможно, никакого риска и не было. Чего ещё ждать от мальчишки, который всю юность провёл в Чёрной Столице рядом с Кровавой Лето, среди подковёрных интриг. А может, дело в его проклятой магии. — Ты пытался убить Волшебника. — Я, — признался Ворон. — Ты привлёк его внимание к этим людям. — Этого я и добивался. Расчёт. Осмысление. Понимание. — Ты хочешь как можно быстрее столкнуть их с Волшебником. — Они выступили с благородной целью, но я не верю в благоприятный исход этой затеи. Сколько глупцов бросало вызов Волшебнику и Ведьме на их собственной территории? Они будут медлить, рыскать, думать, прятаться в тени, а после — либо предадут друг друга, либо примкнут к одной из сторон. Пусть сразятся с ним, когда у них не останется иного выхода. С этим он был согласен. — Мы не знаем, где находимся. Мы не знаем, откуда нас вытащили. Мы не знаем до конца, кто мы. Ты рискуешь нашими душами. — О, ты, может, и не знаешь, Трижды Предавший, но я уже давно свёл узоры судьбы и даты. Это не прошлое. Это другой мир. И нас «похитили» — сами того не ведая. — Какие доказательства? — Палач мёртв в этом мире. Он застыл. Это… отвечало на многие вопросы, которые терзали Трижды Предателя каждый раз, когда он оказывался здесь. — Озлюминати или культисты — кто-то из них убил его ещё до того, как он успел заявить о себе. Некоторые события произошли иначе. Иные вещи случились, хотя их не должно было быть. Архивариус тоже мёртв — он сдался Волшебнику. Где находится глава Фульмиты, мне неизвестно, но вполне возможно, что и Железноногий убит. — И что же ты собираешься делать? Он сделал несколько шагов вправо, не отрывая взгляда от красных линз колдуна. Кровавый Ворон не заметил, как тот оказался ближе. Совсем чуть-чуть. — Мы должны вызвать остальных. А после сломать игру Волшебника и отомстить за Палача. Каким образом, если Чёрная Кровь им доступна в ограниченном виде. Они не смогут никого «заразить». Сами они такие же слабаки, которых раскидают охотники или даже офицеры. Трижды Предатель наклонил голову, задавая немой вопрос. Сенсорика не могла установить связь с комплектом Кровавого Ворона. — Но ты, Трижды Предавший… Ты — одна из возможных проблем, которая всё порушит. Ты скомпрометирован. Ты… *** Палач вознёс ребёнка вверх над головами собравшихся и над бывшим алтарём. Когда-то здесь был храм, посвящённый Братьям, но теперь от прежней святости не осталось и следа. Плиты покрылись чёрными подтёками, воздух стал тяжёлым и сладковато-металлическим — место ещё не обрело имени, но уже дышало рождающейся религией, новой и беспощадной ко всем слугам Волшебника и Ведьмы. Мальчику нельзя было дать и трёх лет. Чёрные, как вороново крыло, волосы, красные, точно две капли запёкшейся крови, глаза. Всем ликом он пошёл в мать: тонкие черты, бледная кожа, почти прозрачная в свете огней. Ребёнок заёрзал в железных руках, замотал головой, ещё не понимая детским, неокрепшим сознанием, что происходит и почему так много незнакомых, жадных лиц впилось в него взглядами. — Пусть будет… известно всем! — Голос Палача прокатился по залу, — что сын или дочь не отвечают за проступки своего… родителя. И пусть этот мальчик станет для вас убеждением в том…! Что Чёрная Кровь не знает возрастов, ни пола, ни расы. Она принимает всех! Он шагнул к купели, доверху наполненной маслянистой чернотой. Наклонился к самому уху малыша и что-то прошептал, отчего тот вздрогнул и по-детски отчаянно заплакал. Седой гигант даже бровью не повёл. Он резко окунул мальчика в купель на несколько секунд, и тот забился, закричал, чтобы захлебнуться криком, потому что второе погружение настигло сразу же. Потом третье. Чёрная Кровь плескалась через край, падая на каменный пол липкими каплями. Ребёнок барахтался в крови, весь вымазанный с головы до ног, захлёбываясь и кашляя, наполняясь вязким, пахнущим железом, даром Палача. И тогда, на глазах у замершей толпы, тело мальчика начало меняться. Палач отдал ребёнка Кровавой Лето, и та, с нежностью укутала его в чёрное одеяло, крепко прижав к груди. Сверху, возвышаясь над светловолосой женщиной, на него уставились глаза Рогатого Царя — древние, полные холодного любопытства. Тот взирал на последнюю кровь Корвуса Тысячеглазого, мальчика, носящего его имя. Так явился первый ребёнок, принявший Чёрную Кровь. А после за считанные месяцы матери и отцы сами вливали её в глотки своим малым детям. Так родился новый обряд, что обрёл множество имён на разных концах континента от Кровавого Приношения до Ритуала Посвящения, но суть его оставалась одной: искажать чистое тело, делать цепь, которую не разорвать. А ребёнок… *** Кровавый Ворон не успел. Его рука метнулась к пистолету, но Трижды Предатель выбил оружие и оно рассыпалось чёрными искрами в воздухе. Другая рука рванулась туда, где должно было быть горло, но встретила лишь сталь и пустоту. — Убьёшь меня и Лорд-Призыватель… Он сжал сильнее, заставив сопляка напрячься. Одно убийство и Лорд-Призыватель наверняка это почувствует. Одно убийство и все планы Ворона рассыплются, как карточные домики, коими они, по сути, и были. — Какова цель Легиона? — Напомнил он дураку. — Убить Ведьму. Убить Волшебника. Он расслабил хватку. — Кому ты верен? — Злому Семени. Трижды Предателю было смешно это слышать, ибо он подозревал, что Злое Семя специально отправил Кровавого Ворона на гибель в Южные Колонии. Чтобы спровоцировать Рогатого Царя и тот тотчас же пришёл мстить за ученика в Горное Королевство. И оставил Корону без присмотра, которую так жаждал Злое Семя. Кровавый Ворон исчез из его рук — чёрная птица взмыла прочь и приземлилась уже стальным гигантом на самую толстую ветвь, которая выдержала его вес. — У тебя одна задача, Трижды Предавший. Не мешать. Служи так, как служил хозяевам, которых меняешь как перчатки. Выполняй все просьбы Лорда-Призывателя. А взамен получишь прощение за свои предательства. — Бойся Человека с Сияющими Глазами. Он видит и знает больше, чем показывает. Он не ответил. Ворон счёл разговор законченным и улетел. А Трижды Предатель вернулся, сел на мотоцикл, успокоил Гейста и поехал вдаль, навстречу закату. *** — Лечи его! — Приказал Чёрный Огонь, центурион одной из Самурайских Когорт, — лечи! Женщина приложила руки к лежащему на столе обгоревшему, лишённому нескольких конечностей, почти уже просто обрубку мяса. Но старик всё ещё дышал — они чувствовали его пульс. В руках Благодати заплясали синие огоньки её Подобия. Полевые врачи застыли за её спиной, признав своё бессилие. — Бесполезно, — сказала она через минуту, — раны слишком тяжёлые. Восемьдесят процентов ожогов от… того сияния. Я… прости, я не смогу его спасти. Чёрный Огонь сцепил зубы до хруста и рыкнул от ярости. Половина его лица тоже была обожжена тем сиянием, но он сумел избежать серьёзных ран в отличие от многих Гримм и тысяч легионеров, которые сгорели заживо или обратились в прах мгновенно. Когда турмарх Белой Когорты вышел из того здания, пережив вспышку серебра, то увидел бегущие серебряные факелы, услышал крики живьём горящих людей, носивших в себе Чёрную Кровь. Тогда он подошёл к одному из легионеров, застывшему в полных латах, и попытался увести его с собой, но вместо этого доспех развалился, высыпав кучу праха. Жуть пробрала до костей. Тургус взглянул на изувеченное тело Зелёного Плаща, которого самураи вытащили из самого пекла и увидел, что старик больше не дышал. Он продержался полчаса с того момента, как его привезли самураи. — Да упокоят тебя… — Чёрный Огонь застыл, не смея произнести «духи» в присутствии Последнего Потомка, — да упокоится твоя душа, старый рыцарь. Зелёный Плащ умер. И через минуту громко вдохнул воздух и закричал от боли, испугав всех вокруг. Кто-то пробормотал о чуде. Благодать тотчас вновь принялась лечить его — на этот раз дело пошло лучше. Сквозь крики он услышал плач, но предпочёл выйти из медицинской палатки посреди городских руин. Прошло три дня со смерти Палача. Эти три дня оказались самыми тихими за последний месяц его жизни. Наступило шаткое перемирие; стороны застыли на своих позициях. Легион латал раненых и ждал приказов Гусиного Пера, который… чего-то ждал. Возможно, он испугался того серебряного сияния или его пугал вид застывшего камнем Погибели Королевств. Однако Гусиное Перо наконец отдал приказ начать новое наступление утром четвёртого дня на центральные районы и Промышленный район — он решил добить врага, несмотря на потерю Основателя. Волшебник тоже был мёртв, как и большинство его могущественных слуг. Утро не задалось: мощный, гудящий звук рога, донёсшийся с запада, распугал всех Гримм, а подводные твари вернулись туда, откуда пришли. Лишь к вечеру Дети Ночи перестали убегать при первом же призыве. Несмотря на дурное предзнаменование, четыре Когорты начали атаку… чтобы снова напороться на серебряное сияние. Атака захлебнулась, и легионеры в ужасе бежали от силы, способной одним касанием поджечь и обратить их в прах. К концу недели они бежали из города, оставив часть Легиона окружённой в районах. К концу месяца они полностью покинули предместья столицы. Зелёный Плащ вернулся через год из Анимы, но уже вечно прикованный к своему саркофагу. Стальной гигант, несущий лишь ярость и смерть на поле боя. Один из самых эффективных командиров Легиона, он заставил мистралийцев вспомнить методы войны, которые те забыли после Великой Войны. Быстрая Война превратилась в Пятилетнюю. *** Идя по тротуару и выполняя очередное поручение Лорда-Призывателя, он резко остановился, когда из одного из магазинчиков прямо перед ним вылетело тело. Синеволосый парень быстро пришёл в себя, встал, отряхнулся и после виновато посмотрел на Трижды Предателя, чью внешность скрывала иллюзия, придавая ему облик «Бортэ». — Лиллиан, хватит! Мы в городе, а не в Академии, веди себя прилично! — Если он ещё раз пошутит про свою задницу, я за себя не ручаюсь. Следом за парнем вылетели две девушки — студентки Бикона, сразу определил он, а затем вышел парень-фавн с лисьими ушами. [Анализ… ауро-пользователь. Личность неизвестна…] [Анализ… ауро-пользователь. Личность неизвестна…] [Анализ… ауро-пользователь. Личность: Золотой Друг, член Озлюминати… рекомендации к устранению] Он застыл, исследовав сенсорикой последнюю студентку. — Мистер, с вами всё в порядке? — Спросила девочка-подросток, облачившись в церемониальный костюм Белых Степей, — мы бы хотели извиниться за оплошность нашего… члена нашей команды. *** — Поздоровайся, дочь, — Волчий Жрец ласково положил мозолистую руку на плечо девочки, — эти люди мои хорошие знакомые, скоро они станут офицерами! Девочка восторженно защебетала, обращаясь к ним. Ей было всего двенадцать лет — юная ученица подготовительной школы Дацан. — Ну, я смотрю, твоя дочь тот ещё вихрь, — улыбнулся Потомок, приподнимая малявку, — небось, через пять лет пойдёшь в Хейвен? А там уже и в Белой Степи увидим тебя в качестве охотницы! — Бикон, — поправил Волчий Жрец и, заметив вопросительные взгляды трёх тургусов, пояснил: — пусть лучше туда, надёжнее. — Далековато… — протянул Неугомонный, — так ещё и чужое королевство. Не боишься, что она там попадёт в неприятную историю? — Я доверяю директору Бикона. Он хороший человек и не даст в обиду своих студентов. Спорить они не стали. Девочка весь день расспрашивала их об устройстве офицерского училища и о том, убивали ли они уже Гримм. *** — Всё в порядке, — ответил он чужим, непривычным для себя голосом, разглядывая девочку-тургуску. Лорд-Призыватель на секунду посмотрел его глазами и исчез, не желая вмешиваться. Он уже достаточно доверял Трижды Предателю, чтобы позволить ему говорить своими словами, — из Белой Степи? — А вы? — Бортэ. Из Хормуста. — Бата Фатхи, из Дархана! Вы недавно приехали из Белой Степи или давно здесь живёте? — Приехал по делам в сентябре. Я пойду дальше. — Погодите, погодите, — остановила его девочка и тут же смутилась, — простите, просто за полтора года, что я здесь, я не видела ни одного земляка. Я слышала плохие новости оттуда. Не расскажите? — Какие? — Отец сказал, что на Хормуст напали этой весною. Бранвены, разве вы не знаете? — Да, напали, — полу-соврал он, — мы опоздали и Хормуст разграбили. Бата Фатхи посмотрела на него тем взглядом, каким ловят лжеца за руку. — Хормуст разграбили? Вы точно оттуда? Нападение отбили, мистер Бортэ. Но в Белой Степи был траур по погибшим. Убили даже последнего потомка Великого Хана. Он застыл, перерабатывая информацию. В голове что-то щёлкнуло, нечто неприятное, мерзкое. Трижды Предатель почувствовал эмоцию, редкая возможность в его ограниченной оболочке. Ярость. — Кто убил? — С нажимом спросил он, схватив дочь Волчьего Жреца за плечи, чем мгновенно вызвал негодование у её сокомандников. — Эй, руки убрал от неё, грубиян! — Кто убил? — Повторил он, игнорируя будущих мертвецов и пешек Волшебника, — кто?! — Говорят… это была женщина, их лидер. Её называют Вороньей Сукой. Отпустив опешившую, от его взрыва эмоций, девочку, он произнёс вежливые слова извинения, и игнорируя неприязненные взгляды её сокомандников, постарался как можно скорее уйти. *** Знамёна развевались под напором холодного, ледяного ветра, который колосился над Клермонскими Холмами. Холод пробирал, несмотря ни на что: аура, одежда, всё это местность словно игнорировала, и лёгкий озноб прошивал спину. Весь командный состав Легиона сегодня собрался здесь — они могли себе это позволить. Вернувшийся Зелёный Плащ, движимый слепой ненавистью и желанием любой ценой уничтожить убийцу Палача, отправился в место, которое когда-то было ему домом. То, что он открыл и выпустил оттуда, отвлекло на себя их врагов. Сегодня он выступал не в качестве турмарха, а как заместитель Потомка, тот ушёл в Белые Степи, взяв с собой многих бойцов, чтобы отдохнуть и привести дела на родине в порядок. Потомок звал и его, но получил отказ. — Тогда, может, мне привезти тебе что-нибудь, когда я вернусь? — Спросил Потомок перед уходом. — Привези мешочек с родной землёй. Потомок недоверчиво хмыкнул. Таков был полузабытый и старый обычай тургусов: когда батыры уходили в дальний поход, каждый брал с собой мешочек с родной землёй. Предки верили что если они падут на чужой земле, души смогут обрести покой, пока рядом есть этот земляной узелок. — И всего-то? Друг, ты себя что-то совсем ценить перестал. Он не ответил. Вдалеке он слышал гул подходивших легионеров, лязг пехотных машин и тяжёлый рокот буллхедов. Рядом уже привычное рычание Гримм и приглушённый говор декурионов Белой Когорты. Дозорный стоял в центре этого сборища — гордый, израненный, с россыпью старых шрамов на лице и сильным ожогом, едва не лишившим его глаза. Он был высоким стариком, пережившим собственного сына. Когда-то он командовал дозором в родном селении и ещё помнил Палача маленьким ребёнком. Сегодня старик сделал свой выбор. Он вызвался добровольцем. Мимо мгновенно умолкших офицеров прошествовала Старуха, ведя на поводу Альфа-Беовульфа. — Ты готов? — Вопросила она, — знай, дороги назад не будет. Плакать и умолять обернуть всё назад можешь только у Братьев, а не у меня. Дозорный не испугался предупреждения Старухи. — Fais ce que dois, advienne que pourra. — Fais ce que dois, mais souviens-toi pourquoi. Вижу, ты действительно потомок рыцарей Вейла. Старуха схватила за маску склонившегося в раболепии Альфа-Беовульфа, и по её рукам пробежала чёрная рябь. Маска начала отслаиваться прямо на глазах у ошеломлённых легионеров. Чёрные нити лопались, тварь издала болезненный вопль, и когда маска была окончательно сорвана, чудовище мгновенно рассыпалось чёрными хлопьями… чтобы тут же втянуться обратно в эту самую маску. А затем Старуха резко и без предупреждения с силой надвинула маску на лицо Дозорного. Раздался нечеловеческий крик. Из Дозорного хлынула чернота. Его аура взорвалась наружу, сворачиваясь в тяжёлый, пульсирующий чёрный шар, который раздувался вокруг тела, заставляя воздух стынуть и крошиться тёмным инеем. Старуха едва успела отпрыгнуть. А потом… Чёрный шар лопнул как стекло. Крупными маслянистыми осколками, которые растворились в воздухе, не долетев до земли, навсегда покинув Ремнант. Когда всё закончилось, Гусиное Перо подошёл ближе к лежащему на земле Дозорному. — Он жив? — Требовательно спросил он у Старухи, — жив? Твой эксперимент удался? — Жив. Дозорный с хрустом приподнялся, и маска Гримм в ту же секунду приросла к его лицу — будто вплавилась в кожу, оставляя вокруг рваные, дымящиеся края. На глазах у остальных началось чудовищное превращение. Из рук один за другим вырвались волчьи когти, ломая суставы пальцев; тело пятнами покрылось чёрной, свалявшейся шерстью, которая прорастала сквозь одежду, смешиваясь с кровью; одна нога сначала неестественно вывернулась, превратившись в косматую хищную лапу с загнутыми когтями, чтобы вернуться в прежнее положение. — Дозорный? — Спросил Перо, не отводя взгляда и не проявив страха. — Дозорный. Голос остался прежним по звуку, но что-то изменилось.. Изнутри, как из глубокой гнилой расщелины, доносилось далёкое рычание, словно там, в груди, кто-то огромный перекатывал кости. — Что ты чувствуешь? — С живым интересом спросила Старуха. Она медленно обходила чудовище, не касаясь, но жадно впитывая каждую деталь: когти, шерсть, ногу-лапу. Дозорный молчал. Он обвёл взглядом пространство вокруг и вдруг, как подкошенный, откинул голову назад и издал долгий, тоскливый вой. На мгновение тварь, что теперь сидела у него внутри, взяла своё. Но вой оборвался так же внезапно, как начался. — Что ты чувствуешь? — Повторила Старуха, пока остальные, не сговариваясь, убирали холодное оружие в ножны. — Я слышу, — ответил Дозорный. В его голосе не было боли, только тёмная, всезнающая усталость. — Что? Он медленно перевёл на неё красные глаза. Зрачки вытянулись в щели. — Как мир плачет. И хочет нас всех убить. Против своей воли. *** — Вчера я видел Лесника, — сразу сказал один из охотников, когда он вошёл в комнату к Лорду-Призывателю и Человеку с Сияющими Глазами, — встретились в кафешке, в Портовом. — И…? — Уточнил Лорд-Призыватель. — Ты говорил, что он Озлюминати, да? Тебе не кажется странным, что он за такое долгое время вышел из своей дыры с фавнами и приехал в город? — У него дочь учится в Биконе. — Да, именно это он мне сказал, когда я спросил. Говорил, что волнуется за дочь и за её отношение к родной матери после Прорыва. Она же фавн, все дела, семейная драма и вся остальная дрянь. Только вот… интуиция мне чётко говорит, что он что-то недоговаривает. — Он каждый год приезжает в Изумрудный Лес для восстановления и восполнения лесного фонда, — напомнил Человек с Сияющими Глазами, — но делает он это обычно весной… Что-нибудь ещё? — Некоторые команды сняли со столичного гарнизона и заменили их… другими. Из Сирот. Охотник ушёл. Человек с Сияющими Глазами почему-то сначала посмотрел на Трижды Предателя, словно осуждая его как причину назревающих проблем, а затем точно таким же взглядом перевёл глаза на Лорда-Призывателя. — Через пару недель старик заполнит всю столицу своими людьми и начнёт копать. Уверен, сейчас отслеживается каждый, кто входит в город или покидает его. — Уезжаем в Робен? — Не сейчас. Точно не сейчас. Уедем в конце ноября, после первого этапа. Сейчас… сейчас нам придётся сидеть тише воды, ниже травы. Но кое-кому всё же придётся отправиться в определённые места. — Я слушаю… — Ты отправишься в Амьен и установишь контакт с одним из Наблюдателей. Он занимает довольно высокий пост в армии Вейла и в то же время умудряется не лезть в интриги культистов и Озлюминати. Ты понял, о ком я говорю? — Ты уверен? — Мы не будем раскрываться полностью. Используй Трижды Предателя. Он довольно удобный переговорщик в отличие от… других. *** — Сковывающей группировкой в составе Северной и Второй Ромуланской Когорт мы нанесём отвлекающий фланговый удар по направлению Лон-Плаж. Задача — выйти на передовые подступы к Дюклеру и Расколотым Холмам, оттянув на себя резервы противника... — Расколотые Холмы, Легат, опасны, — напомнил Пожиратель Костей. Перо уставился на него с прищуренным взглядом, но принял довод нелюбимого подчинённого. — Это мне прекрасно известно! Поэтому я и сказал, до подступов! Любой дурак, который решиться войти в это поселение, пусть пеняет на себя! Когда Зелёный Плащ выпустил чудовище из Проклятого Дома — как бы оно ни выглядело (описания были слишком скупы, ибо выжившие в основном являлись теми, кто видел тварь издалека) — оно не стало разорять и уничтожать всё вокруг себя, как ожидал Легион. Чудовище погналось за кем-то… кем-то, кто тоже выбежал из созданной Волшебником темницы. Оно гнало неизвестных вплоть до Расколотых Холмов, убивая всех встречных. Сама Серебряная Сука предпочла не сталкиваться с ним, ибо её дар Светлого Бога оказался бессилен перед вызванным из Пустоты чудовищем. После этого чудовище встретилось с Безголовым Всадником и незамедлительно вступило с ним в бой. Разведчики с обеих сторон видели, что в бою участвовали не только Всадник и порождение Проклятого Дома. К Всаднику присоединились те самые «беглецы». Одного из них окрестили Смеющимся Культистом, а другого Лесным Вождём. После битвы все исчезли… кроме Всадника, который теперь спокойно пересекал Расколотые Холмы, плывя по воздуху, словно призрак, и вызывая на бой любого, кого сочтёт достойным. Кто-то погибал, кто-то выживал. Но любой чернокровный неизбежно встречал смерть от его копья, за исключением единиц. — Спокойно, — вмешался Потомок, — мы прекрасно тебя поняли, Перо. Я думаю, здесь нет дураков, желающих сразиться с неубиваемым призраком. — Очень на это надеюсь, — проскрипел Перо и продолжил: — Потомок, вся твоя Когорта сконцентрируется у Бреста и нанесёт второй отвлекающий удар в сторону Бермандуа и Клермона. Серебряная Сука не сможет быть везде, но, будь готов к встрече с ней. А пять Когорт в это время прорвётся сквозь Дрё и… Их отвлекли от планов очередного наступления с возможностью отбить прежние позиции. Прибыла Кровавая Лето и не одна. Вместе с ней был Фанатик, и это имя заставило Перо и многих командиров Легиона напрячься. Мало кто любил этого человека, но ещё меньше было тех, кто мог бы сказать ему это в лицо и уйти безнаказанным. Пока они здесь воюют, изредка возвращаясь домой, Фанатик обрёл слишком большую власть в Чёрной Столице и на Аниме в целом. — Где Плащ? — Первым делом осведомилась Кровавое Лето, как только вошла в легатскую палатку. — На юге, штурмует Лион, — ответил Перо, — ты решила появиться спустя три года, Лето? Твоя помощь нам как раз кстати! — Ты знаешь, почему. Все знали о том, что у Палача родился сын. И Лето не отходила от мальчика ни на шаг, отозвав даже многих из Верной Когорты для его охраны, что здорово злило Перо. Некоторые говорили, будто он родился двадцатого числа — в день смерти своего отца. Дурное предзнаменование, но за такие слова в тылу быстро отрывали языки. На фронте же всем было не до этого. — И я надеюсь, ты останешься здесь надолго, раз мальчик достиг уже приличного возраста. — Нет. — Нет? — Переспросил Перо в раздражении, — ты в своём уме, Лето? Мы проигрываем войну. У наших врагов Дева Копья и Серебряная Сука. Нам нужна своя опытная Дева. Моя жена не способна с ними сразиться, в отличие от тебя. — У тебя было сто попыток убить обоих, — с насмешкой напомнила Лето, — и все сто провалились. — Вини в этом Железноногого и его убийц. — С ним я ещё поговорю. Но до меня дошли новости, Перо, очень неприятные новости. Фанатик сказал мне, что Суку, что убила моего мужа, короновали Королевой Вейла. — Мёртвые титулы не имеют значения. Пусть коронуют хоть Королевой всего Ремнанта. — Она будет не первой сереброглазой в качестве владычицы Вейла, — добавил Архивариус. — Дело не в титулах, а в том, что наш враг имеет единого лидера и символ. Как много вакуанцев воюет под знамёнами Серебряной Суки? Много ли беженцев с Атласа присоединились к её делу против нас? А, Перо? — Много, — нехотя признал он, — но это война на истощение, и мы в ней имеем преимущество. Пусть хвалёная Святая Когорта Фанатика придёт сюда. Верни людей из Верной Когорты, вербуйте новых. Пусть Гриммолюб присылает нам больше оружия. Это всё, что от вас требуется — дальше я сделаю всё сам. — Я не пошлю к тебе ни одного легионера, Перо, пока рядом с Анимой не перестанут бродить рои Мёртвого Разума. Перо закрежетал зубами. — Вы так и не смогли вернуть контроль над ней? Лето только отрицательно покачала головой в ответ. Это было плохо — теперь надежда на возобновление поставок Пыли и других ресурсов окончательно рухнула. В разговор вступил Фанатик. — Есть новости и хуже, чем Мёртвый Разум и твои поражения, Перо! — Мои поражения?! Фанатик, следи за языком: тут тебе не алтарь, здесь слова имеют вес! — Волшебник вернулся! Люди Железноногого уверены в этом! Грядёт новое испытание нашей Веры! Перо, выслушав эту новость, не моргнул и глазом, хотя было очевидно: он недоволен тем, что её объявили при всех, а не лично ему. А может, это недовольство относилось к Железноногому. Впрочем, Перо всегда был чем-то недоволен. — Все вон. Займитесь своими делами. И держите языки за зубами! — Пригрозил он, и все командиры рангом ниже центуриона вынуждены были покинуть палатку Чёрного Легата. Вернувшаяся Лето навела порядок в Дикой Когорте: заживо сожгла и свела с ума своим Подобием с десяток насильников и повесила сотню грабителей. С Великих Болот вернулась Старуха, приведя с собой новую свору необычных Гримм. Рогатый Царь тоже возвратился, но уже с Анимы. С этими силами они начали новое наступление. Пока Белая Когорта вела бои в горных ущельях Бермандуа против вакуанской пехоты, охотников и Девы Копья, Перо прорвал оборону Дрё и готовился сделать рывок к столице, чтобы устроить вторую Осаду, которую Вейл уже не выдержит. Серебряная Сука была отвлечена и, возможно, всё бы получилось… Но Перо слишком недооценил возможности Волшебника, полагая, что новое воплощение ещё не обрело всей полноты былого могущества. Возможно, так оно и было, однако Волшебник умел воевать ничуть не хуже Чёрного Легата. А даже лучше, судя по тому разгрому, который он ему устроил. Потери были колоссальными, и они отступили — вплоть до самого Амьена. Волшебник использовал Меч, всего единожды и не во всю мощь, но этого хватило. И уже ненавистный звук Рога Алломунда вновь прозвучал над всем Вейлом. Перо получил тяжёлое ранение, а его жену прикончили Озлюминати. Кровавое Лето, одержимая местью, бросилась ловить и убивать Серебряную Суку, но та снова бежала своим Подобием, напоследок отправив пару тысяч чернокровных в Пустоту. *** В Амьене проводились церемониальные похороны. Трижды Предатель шёл среди толпы, слившись с ней. Зелени в его одежде было не счесть — пожалуй, даже больше, чем красного и чёрного на сутанах жрецов Палача. Его фотолинзы то и дело поворачивались в сторону солдат амьенских дивизий, вставших кордоном. Сенсорика опознавала некоторых — командиров Зелёной Когорты или Корпусов Смерти. Он даже видел Зелёную Алебарду — ещё юную, не женатую на Неугомонном и не имевшую от него троих зеленоволосых детей. Но его занимала вовсе не юная студентка Бикона. Лорду-Призывателю требовался контакт с её отцом. Тео Дюран наблюдал за похоронами с кисло-лимонным лицом. Рядом с ним стояла группа амьенских полковников, капитанов и генералов, косящихся в сторону маршала Вейла, что тоже прибыл в Амьен. Сегодня провожали последнего амьенского рыцаря ушедшего на последнюю охоту. Гроб под руками четырёх солдат был пуст. Роберт «Колокол» ушёл слишком далеко в Дикие Земли. По главным улицам Амьена тянулась тысяча похоронных свечей. Трижды Предатель тоже взял одну, по приказу Лорда-Призывателя, скрывавшегося под ложной личиной в одном из отелей. Шли знаменосцы, несущие старые хоругви и регалии Горного Королевства и Зелёного Города. Солдаты дали торжественный залп в воздух, и сотни букетов упали на пустой гроб последнего рыцаря Амьена, ушедшего в свой последний бой. — В Арквиле тоже в прошлом году их последний рыцарь на охоту ушёл и не вернулся, — переговаривались рядом с ним, — в столице, кажись, тоже никого не осталось. Может, наш сир был совсем последним? — Ещё пара наверняка осталась где-нибудь в глубинке. — Ушла эпоха. Чего старику в голову взбрело уйти? — Кто их поймёт, этих старых рыцарей? — Тихо, мэр выступает! Мэр вышел к толпе и произнёс прощальную речь в память о Роберте Колоколе. Симфонический оркестр заиграл печальную мелодию. Толпа двинулась дальше, чтобы через несколько часов начать редеть. Трижды Предатель не сводил глаз с Тео Дюрана. Зелёный Генерал постоянно находился на виду — среди своих детей, коллег или маршала Вейла. Настал момент, когда он отлучился по своим делам. — Осторожнее, — прошипел Зелёный Генерал, впиваясь в незнакомца ястребиным взглядом, — смотри, куда прёшь, иностранец. — Прошу прощения, — ответил тот, протягивая запечатанный конверт, — меня зовут Бортэ. Генерал не спешил брать послание. Он напрягся и предупредительно положил ладонь на навершие кобуры с пистолетом. Тео Дюран быстро огляделся: никто не обращал на них внимания. Это заставило его напрячься ещё сильнее. Иллюзия скрыла их от посторонних глаз, превратив в пустое место. — Что внутри? — Письмо, — простодушно ответил «Бортэ», — наши общие знакомые передают вам привет и просили сказать на словах: Орден заигрался, а Культы стали чересчур наглы. — А «наши» общие знакомые не хотят назвать свои имена и встретиться лично? Или им проще подсылать ко мне посыльного-убийцу? — Они встретятся с вами, если вы дадите тот ответ, который их устроит. Всё написано в письме. И просьба: после прочтения сожгите его. Тео Дюран всё же взял письмо и продолжал сверлить «посыльного» взглядом. — Я уйду. Не показывайте вида, что вас что-то насторожило. Вы ведь не хотите привлечь внимание… Ордена? Трижды Предатель скинул иллюзию и затерялся в толпе, уходя от взора Зелёного Генерала. Тот, как ни в чём не бывало, продолжил свой путь, спрятав письмо. На следующий день Трижды Предатель подобрался к дому Тео Дюрана — роскошному коттеджу цвета кремового песчаника на окраине Амьена. Забор окутывал декоративный плющ. Скрываясь за ним, он обошёл владение и нашёл то, что искал: прикреплённую белую розу. Генерал согласился. *** Когда он вернулся на родину, то не узнал её. Прошло пять, а может, и все шесть лет с того дня, как он отправился в Чёрный Поход против Волшебника, и за всё это время он ни разу не вернулся, несмотря на постоянные просьбы Потомка и Неугомонного. — Это Аргус? — Это Аргус, — подтвердил Потомок, — за последние годы он сильно изменился. Многие старые дома Эпохи Королей снесли, а на их месте выросли современные дома-муравейники. Здесь уже ничего не напоминало о простой, но красивой мантлийской архитектуре, некогда искусно переплетённой с мистралийской. Там, где когда-то стояли храмы Братьев и духов Мистраля, теперь возвышались другие святилища с игольчатыми шпилями, стенами из чёрного камня и широкими входами-порталами, украшенными сомнительным декором в виде масок всевозможных Гримм. Город расширился в ширину и в высоту. У него появился новый пригород, размерами не уступавший двум Хормустам. Старый порт на материковой части города также снесли, возведя на его месте новый, чтобы вместить как можно больше кораблей Чёрного Флота. Остров-крепость, который когда-то назывался Аргусовой Тюрьмой, перестроили под нужды Старухи — теперь она владела всем городом как своим личным доменом. А ещё были Гримм. Спокойно расхаживающие по городским площадям и мостовым, они стали неотъемлемой частью быта. Берингели и Урсы использовались как тягловые мулы, Неверморы и Грифоны — как быстрое средство передвижения, а Беовульфы, словно цепные псы, стояли на страже домов. Их применяли повсеместно, в любой сфере: в строительстве, при очистке труднодоступных мест, даже для простого разрыхления почвы. — Всё слишком сильно изменилось, — согласился он с Потомком, — когда ты был здесь в последний раз, всё было так же? — Не совсем, но близко. По крайней мере, Аргус тогда ещё перестраивали, и к Гримм относились с осторожностью. Процессию из тысяч тургусов встречали как героев. Префект Чёрного Флота Мокрорукий вышел к ним лично, в сопровождении своих морских прокураторов. Он пожал руку каждому турмарху, в том числе и ему. От рукопожатия на коже остались влажные следы. В каждом городе их вновь встречали как героев — так же, как и все Когорты, сражавшиеся против Волшебника и Серебряной Суки. — Школы, больницы, даже администрации… — задумчиво произнёс он, разглядывая очередной город, который успели отстроить после Смутных Времён, — такое впечатление, что не было ни войны, ни Палача, ни Легиона. — С виду может показаться, что так и есть, — согласился Потомок, — только это всё внешняя сторона. В школах теперь преподают совсем другие предметы, больницы работают по-новым правилам, а администрации… их теперь называют магистратумами и… ну, теперь к любому чиновнику приходится добавлять приставку «чёрный». — Чёрный чиновник? — Раздался смех. Это было смешно даже для такого чёрствого сухаря, как он, — серьёзно? — Да, чёрный цвет теперь считается священным. Фанатик хорошо постарался в этом деле. — Я заметил, что аурой владеют далеко не все. Хотя надобности контролировать количество пользователей ауры больше нет…? — Преступники никуда не делись. Как и странные Подобия. Теперь, если у тебя есть аура, ты обязан отслужить: либо девять лет в Легионе, либо девятнадцать в гарнизонной Ауксилии. Они вновь посетили Усыпальницу Великого Хана и уже не такой пустой Чоно-Сайру. Сотни семей из Белых Степей переселились сюда добровольцами. Дети без страха строили маленькие плоты у берега Малого моря, ничуть не боясь течения — плавающие Гримм в случае чего были готовы вернуть их обратно. Он видел, как пастухи пасут целые отары овец — чистых, без малейшего намёка на Чёрную Кровь. — Есть мясо обращённых животных — это грех, — с серьёзным лицом сказал ему Потомок, а после рассмеялся: — ладно, ладно, не смотри на меня так, я пошутил! Просто вкус у них разный. Мясо чернокровных баранов слишком… жёсткое. — Ты веселый всю дорогу, — заметил он. — Я возвращаюсь домой, к своей жене и двум детям. Разве я могу не радоваться? — Мы проиграли войну. — Да, — признал Потомок без малейшей горечи, — но я горюю не о поражении, а о тех, кто погиб и навсегда остался там. Слишком многие ушли и не вернулись. И ещё… не произноси слово «поражение». Люди Железноногого и Фанатика следят за этим. Мы временно отступили — вот как это называется. Глупость, но он не стал спорить. Бесполезно. — Есть разговор, — Потомок оглянулся на караван тургусов, шествующий за ними на мотоциклах, — поговорим на привале. Они устроили привал вблизи Куроюри. Бывшие жители вернулись и восстановили небольшой городок: снесли старые деревянные стены и с помощью Гримм и Подобий возвели новые — каменные и высокие. К ним незамедлительно вышел местный ван, настороженный таким столпотворением, но, получив заверения, что они пришли без злого умысла, успокоился и предложил всем командирам переночевать в городе. Остальные просто не поместились бы. — Спасибо, добрый ван, но мы откажемся. Передайте от Последнего Потомка привет вашему господину. Ван поклонился по-мистралийски и ушёл. — Господину? — Не понял он. — Жители Куроюри присягнули Гриммолюбу, который правит всеми окрестностями из Вейи. А Гриммолюб присягнул Чёрной Столице, откуда правит Кровавое Лето в качестве регента. — Мы что, вернулись в эпоху императоров? — Нет, но теперь тебе стоит знать: если входишь в какой-то город, он теперь чья-то личная собственность. Вот этим городком, например, правит бывший охотник. В Вейе Гриммолюб со своими чёрными кузнецами. Дальше на юге царствует Перо со своим Ромуланом. На севере Урицуки, а чуть западнее них уже личные владения Чёрной Столицы. Всё, что западнее Анселя. И ещё десятки мелких царств, где у каждого есть свой правитель. И все они присягают Кровавой Лето и сыну Палача. — Дикость. Я думал… — По-прежнему ничего не будет. Люди больше не хотят Советов, не хотят, чтобы ими правила кучка богатых семей из одного города. Палач заложил эту систему, прекрасно всё понимая, невзирая на его… общеизвестное безумие. Граница получила больше прав и свобод, чем мы когда-либо смели мечтать. Нас до сих пор соединяет многое — торговля, Легион, язык и даже… вера. Он решил перевести тему. Он не был политиком, знатоком общества и понимающим, как ему будет лучше. — Ты хотел поговорить о чём-то. — Слышал ли ты, что творится в Вакуо? — Только легионерскую болтовню. До фронта интересные новости доходят не быстро. Огромная орда Гримм? Ты об этом? — Не просто орда, а огромный рой, единый в своих действиях. Я читал сводки… это.. Оно разрастается. Постоянно укрупняется. Сжирает целые города и поселения за сутки и двигается дальше. Вакуо обречено как королевство. Даже Серебряная Сука и Волшебник не в силах остановить этот рой. — Я бы посочувствовал вакуанцам, но я слишком много их убил в тех гриммовых ущельях. Вряд ли они оценят. — Дело не в сочувствии. А в том, остановится ли этот рой на Вакуо… или пойдёт дальше. Ответ, думаю, очевиден. Ты же помнишь Откровение. Ты тоже видел, как пало Первое Человечество. Да, видел. Видел падающие куски луны. Видел бесконечную чёрную волну Гримм от края до края, что смывала великие города. Города, с которыми не сравнятся ни Мистраль, ни Вейл. Видел, на что были способны люди, владеющие магией, и что они могли творить, собравшись в единую толпу. — Мы не сможем его подчинить. Фанатик уже посылал своры своих слуг и их всех сожрали. — Ты хочешь сказать что-то ещё, — он вгляделся в лицо Потомка — говори. — Есть одна книга, — Потомок выглядел совершенно спокойно, но его шрам, полученный от Девы Копья, сморщился. Рука едва заметно дрожала, — Архивариус рассказал мне о ней. Книга Короля-Пророка. Там записана куча пророчеств, даже о восхождении моего великого предка. Но меня, как и Архивариуса, волновало только одно пророчество. О Бедствиях и конце Золотой Эпохи. Палач — отец всех Бедствий. Мёртвый Разум. Великая Чума. И… — И Злое Семя, — пробормотал Потомок, — тот вакуанский рой это и есть Великая Чума. Но… кто такой Злое Семя? — Не знаю, — только и сказал он, чувствуя усталость от этого разговора. Пророчества? Пусть так, но это ничего не изменит, — я не хочу об этом говорить. Я хочу вернуться домой и увидеть, как он изменился. Потомок кивнул, разочарованный. Они продолжили путь через несколько часов. *** — Мерзкая нечистота! Голос Несущего Слово разнёсся по всей комнате и охотники застыли, прервав обсуждение своих планов. Вечно блуждающий проповедник и один из чёрных жрецов сделал несколько шагов вперёд. Красные угли, проглядывавшие сквозь маску Гримм, уставились на Седого Ворона. Чёрно-красный балахон из грубой фальшивой ткани взметнулся за ним. В руке жреца возникла булава и её навершие было направлено прямо на Сына Ворона. — Как смеешь ты, пробирочное исчадье, стоять здесь и портить своим присутствием этот дом! Седой Ворон не отреагировал. Трижды Предатель наблюдал за этим с другого конца дома и зафиксировал, как Лорд-Призыватель дёрнулся, но на его руку тут же легла ладонь Человека с Сияющими Глазами, останавливая. — Мерзость, служащая Волшебнику. Мерзость, чья единственная цель — служить его интересам. Созданная порочным путём. Убей себя, сын Ворона и очисти этот мир от своей скверны! Вот за кого стоило переживать Кровавому Ворону. Не за Трижды Предателя, не за апатичного Тлена, не за рыцарей Серебряного Ордена и даже не за самого Седого Ворона. Несущий Слово был слишком болтлив. Это признавал даже Лорд-Призыватель, думая что это особенность этого «призыва». — Твой папаша-пьяница, Ворон, был убит Палачом. И я искренне надеюсь, что его мерзкая душонка сгорела дотла от удара Меча! Седой Ворон сделал шаг, не выдержав. Бронированный гигант, один из старейших своего ордена, он мог проигнорировать многое, но точно не оскорбление отца-оригинала. Клон прыгнул на Несущего Слова. Его Подобие пришло в движение и Трижды Предатель приготовился вмешаться, но путы невовремя сковали его и заставили застыть. Охотники запылали аурами, отвергая влияния чужой силы, но внешний мир не мог таким похвастаться. Седой Ворон не успел — исчез прямо в воздухе. — Ёбанный врот! — Иксор, что за хуйня?! Чо за клоунаду устроили твои призывы?! — Это, друзья, — Лорд-Призыватель встал и оглядел вновь застывшего Несущего Слово, словно ничего не произошло минуту назад, — кажется, новый изъян моего Подобия. Они все из одной… «сказки», и в этой «сказке» Седой Ворон и Несущий Слово враги друг другу. — Я давно предлагал тебе обратиться за помощью к специалисту по Подобиям. — И кого же ты предлагаешь? Все имена скомпрометированы. А тот же старина Карт мёртв. И не предлагай мне Лаванду Хич. — Я и не собираюсь, — равнодушно бросил Человек с Сияющими Глазами, — она же теперь в Биконе работает. Я никогда бы подумал, что эта милая женщина работает на Орден. — «Милая», Логос, «милая», ты же к ней подкатывал, а? — Никто не может винить меня в том, что я питаю слабость к умным и спокойным женщинам. — А чего к Глинде не подкатывал? — Ей нравиться постарше. — Бля, тупорылый призыв, статуэтку испортил, — сказал Патлатый всем, беря в руки грубую статуэтку одного из королей Вейла — Лунохода, — что за странная сила у этого Седого Ворона? Статуэтка невооружённым глазом казалась ничуть не тронутой, но в ней едва проглядывались следы… «старения»: трещины, пятна и даже пара мелких отвалившихся кусочков. Остальные не обратили на это особого внимания, начав строить и перестраивать новые и старые планы с учётом того, что одна половина призывов Лорда-Призывателя могла попытаться убить другую половину призывов. Он смотрел на Несущего Слова в немом обвинение. — Отзывай их всех обратно, Иксор, нахер. Больше не держи их рядом с нами! Трижды Предателя поглотила Пустота. *** Чёрная Столица несмотря на своё название блистала яркими красками. В воздух взмывали воздушные змеи, а улицы заполонили уличные фокусники и артисты: одни показывали чудеса с помощью Гримм, другие распевали песни на площадях. Творческие коллективы выставляли напоказ свои картины, посвящённые недавним событиям и героям — будь то Пятилетняя Война или Палач в самых разных обличьях. Последних жрецы и проповедники, вышедшие вместе с толпами, гоняли палками, крича, что изображать Палача дозволено лишь в одном-единственном стиле и образе. Люди выходили на улицы, надеясь хоть как-то развеять скуку после вновь наступивших серых будней. Они по-прежнему могли общаться на расстоянии, но прежний интернет заменили словом «голонет», и теперь он не был столь свободным и разнообразным, как прежде. Это был последний отголосок Золотой Эпохи — времени, когда люди праздновали и веселились, устраивая пиры даже посреди тяжёлых событий. И сегодняшний повод был поистине радостным для жителей Чёрного Города и других городов Анимы. — И взяла она в руки Меч! Взяла и исдохла, как и подобает любому, кто таит в себе зло и прислуживает Волшебнику! Актриса в нелепом костюме Серебряной Суки взяла в руки красивый деревянный меч и неуклюже взмахнула им, а двое других артистов в костюмах Гримм так же неуклюже рухнули на землю. Дети наблюдавшие за представлением, засмеялись. Взрослые скрывали кривые ухмылки, не желая обидеть выступающую труппу. Они помнили прежние времена и подобное качество исполнения у них вызывало стыдливое веселье. — Ну и ну, — проскрипел сидящий рядом Архивариус, наблюдая за происходящим, — какое зрелище… Прямо как в старые добрые времена, когда я бродил по Вейлу до Великой войны. А ты чего молчишь, молчун? — Мне это не интересно, — ответил он. — Неинтересно, как же. А чего тогда в своей Белой Степи не остался, а? Он пытался. Но любое мирное занятие вызывало у него лишь глухое раздражение. Неугомонный пытался пристроить его учителем к новобранцам Белой Когорты, однако ничего не вышло. Даже его спокойный нрав не помог: мир, где не нужно постоянно защищать границы от Гримм, оказался для него чужим и непонятным. Быт войны вцепился в него мёртвой хваткой и не отпускал. Видя всё это, Потомок отправил его в Чёрную Столицу — представителем Белых Степей и командиром местного отделения Белой Когорты. А вместе с тем поручил безоговорочно помогать Архивариусу во всём, о чём бы тот ни попросил: хоть в вылазках по ещё Диким Землям, хоть в заброшенных руинах. — Зачем мы здесь бродим? — Спросил он, — чего ты ищешь, Архивариус? — Ищу то, не знаю чего. Наитие у меня странное, старчерское, знаешь ли. Имей совесть, дай старику побродить и посмотреть на юных прелестниц в юбочках. Он бы поверил, но взгляд старика останавливался отнюдь не на юных девушках. Но решил не спорить, не желая получить в ответ проповедь о том, какой тургус-молчун тугодум и идиот. Глаза то и дело цеплялись по чужим лицам. Руки иногда хотели хватануть меч из синей стали, видя по ошибке слишком уж подозрительные лица, но его отпускало. Ему было неуютно ходить в такой толпе, не скрывшись своим Подобием. Архивариус продолжал бродить. Пока не дошёл до огромного вакуанского базара, где бывшие жители Пустынного Королевства предпочитали кучковаться. — За две ампулы отдам вот этот автомат северян! — Надрывался торговец, — нигде больше не найдёшь! Такие вещи больше не делают, брат! Скорострельность высокая, не заедает, в песке и воде не портится. Бери, брат, по скидке отдаю. Сегодня праздник! — Это же старьё времён Золотой Эпохи. Дай-ка лучше… Лиены, прежняя валюта, давно потеряла цену. Сейчас он видел, как пустынники торгуются за каждую сертифицированную ампулу Чёрной Крови, пришедшей на смену деньгам. Какой толк от цветных бумажек или давно рухнувших банковских счетов? Чёрная Кровь стала неотъемлемой частью этого мира и расплачиваться ею оказалось куда удобнее. — Вот сюда нам надо! — Резко оживился Архивариус, шагнув в один из шатров. Их встретил смуглокожий вакуанец, лениво пускавший дым из кальяна. Весь шатёр был забит откровенным старьём: книгами, старой бытовой техникой, ящиками с детскими игрушками. Даже пара пистолетов висела на стойке, вместе с модифицированным меха-шифтом копьём с фамильной гравировкой. — Добрый, добрый… — лениво махнул он рукой, разгоняя дым, — сразу говорю: бартер не принимаю, только ампулы. — Дай сначала оглядеть товар твой. — Да смотрите, сколько хотите. На них уставился Альфа-Беовульф, сидящий в углу шатра. Он разлёгся, словно огромная собака, и неотрывно смотрел на них сквозь свою костяную маску. Стоило кому-нибудь попытаться что-то украсть — Беовульф тут же набросился бы на наглеца. Архивариус принялся осматривать товары. Он не постеснялся даже потрогать игрушки, вертя их в руках со всех сторон. — Женские романы, школьные учебники… О… ого! Да это же сборник рассказов Арквильского Шалопая! Оригинал… Охренеть, тресни меня остеопороз! Он взглянул на вакуанца. Тот перестал притворяться ленивым котом и заметно напрягся. — Скажи-ка, мой вакуанский друг, а ты знаешь, что это за штандарт висит у тебя в шатре? Над головой вакуанца синело знамя: две золотые луны смотрели вниз, а над ними возвышалась такого же цвета золота корона. Знамя на вид выглядело потрёпанным и грязным. Брошенным и никому не нужным. — Откуда мне знать, почтенный старец? — Вакуанец в очередной раз затянулся, заметно нервничая, — обычное мистралийское знамя каких-нибудь самураев. — Да… А ты знаешь, какую эмблему носил Палач до того, как её заменил красный глаз, дружок? — Совпадение, не более, — продолжал свою игру вакуанец. Он скользнул взглядом в сторону Беовульфа, затем посмотрел на тургуса, застывшего в отдалении — тот уже был готов в любой момент разрезать и Гримм, и самого пустынника. — Может, мне стоит позвать кого-нибудь… из Верной Когорты для опознания? Знаешь, как они обрадуются, увидев здесь личный герб самого Ледяного Мясника. А может, сюда заявится и сам разбуженный Зелёный Плащ. — А кто ты такой, что тебя послушает сам Плащ? — Хватит пиздеть, пустынник, говори, откуда у тебя эти вещи? Украл? Ты знаешь, что с тобой сделают, если узнают кому принадлежали эти книжки и игрушки? Вакуанец сглотнул, но не сдался. — А кто ты такой… — Мне это надоело, — Архивариус развернулся в сторону тургуса, — уважаемый турмарх, — вакуанец чуть ли не подпыргнул, — этот человек посмел украсть вещи, принадлежащие самому Палачу и его семье. Зовите Чёрную Церковь, зовите ликторов, фульмитариев. Здесь происходит преступление божественного уровня… — Ладно, ладно, твоя взяла, старый ты шакал! Я не крал эти вещи! Довольный Архивариус повернулся обратно. — Тогда откуда они у тебя? — Отдали с приказом всё уничтожить. Но мне стало жалко это всё сжигать. — Ты из Дикой Когорты, я правильно понял? — Да. — Я забираю все эти вещи, — на нагло-возмущённый взгляд вакуанца Архивариус ощерился презрительной улыбкой. Вакуанцев он ненавидел со страшной силой, — ты что-то хочешь сказать против? — Нет. Забирайте, если донесёте. — Ты вернёшь их во Дворец? — Спросил он у Архивариуса, когда они покинули шатёр с двумя нагружёнными Гримм. — Чтобы их точно сожгли? — Возмутился старик, — нет, спрячу до поры до времени. Ох, наконец-то… — Что? — Голова перестала шуршать. *** Он остановился, уставившись на гигантскую голограмму, что пульсировала на стене стеклянной высотки. Посередине мерцающего полотна танцевала нелепая анимированная девочка в кислотно-розовом платье и с огромными, как блюдца, глазами. Её неестественно яркие движения дерганые, будто у куклы в дешевом мультфильме притягивали взгляд. Многие прохожие, стараясь не подавать вида, краем глаза всё равно следили за этим хороводом на стене. Трижды Предатель хотел продолжить свой путь к офису, к Редактору, но снова остановился и вновь посмотрел на анимацию. У девочки на секунды глаза стали красные. [Ошибка! Ошибка! Ошибка! Ментальное состояние находится в крити… Ошибка!] По экрану поползли чёрные полотна крови. Девочка резко замерла, оборвав танец на полтакте. Её глаза, теперь точно красные, взглянули прямо на него с отчётливой усмешкой. Светлое, здоровое лицо мгновенно побледнело: сначала обмяк розовый румянец, затем кожа стала серой, как пепел, а после проступили чёрные линии расчертившие щёки и лоб чёрной паутиной. Он оступился, задев плечом кого-то из прохожих. — Аккуратнее, молодой человек. Трижды Предатель огляделся, но никто вокруг не смотрел на экран с ужасом или хотя бы удивлением. Переведя взгляд обратно на голограмму — анимация уже вернулась в свой прежний, безобидный облик. Девочка снова танцевала, глупо улыбаясь и размахивая руками на потеху публике. Легионер продолжил свой путь в сторону офиса «Valley New». *** — Обыщите любой закоулок! Любую щель, каждый дом! — Кричала Кровавая Лето, обращаясь к толпе наспех собранных легионеров, — все выходы и входы перекрыты! Его лицо должно быть чистым от Чёрной Крови! От её необузданной ярости в небе взметнулась молния, а на земле из трещин стали пробиваться хрупкие ростки деревьев. Легионеры многочисленных Когорт, охваченные ужасом, поспешили исполнить приказ Кровавой Лето, найти ненавистного Озлюминати, затаившегося в Чёрной Столице. — Что произошло, турмарх? — Спросил у него один из декурионов, — кого-то убили? — Попытались, — отозвался он, ведя за собой всю турму, после того, как им показали облик того, кого нужно найти. Легионеры врывались в дома, не обращая внимания на тех, кто осмеливался возражать. Подвалы, канализационные тоннели, чердаки — всё было обыскано и перерыто. Гримм кружили над небом многомиллионого города, а по приказу Кровавой Лето призыватели создавали ищеек на поиск одного-единственного человека. Он замер посреди улицы. Один из детей, не замечая бедлама вокруг, возился с маленьким Тайджиту. Двухголовая змея-Гримм скользила в детских ладонях, а мальчишка звонко смеялся — ему было щекотно. Это заметил ликтор, нёсший дозор на улицах Чёрной Столицы. — Мальчик, перестань, — потребовал он, — Гримм не игрушки. Тебя разве не учили, что игра с Гримм явный признак окультизма? Они оружие и инструменты. — Пусть играет, — махнула одна из проходящих мимо женщин, — он ещё дитя. — Сегодня он играет с Гримм, а завтра будет им поклоняться? — Иди посмотри сколько в чёрных храмах их масок. — Мне разрешили, — тихо сказал мальчик, бестрашно улыбаясь перед человеком закона. — Кто разрешил?! — Голос. Он сказал, что можно. — А ну-ка пошли, отведу тебя к врачу. — Отстань от ребёнка, и так в городе Гримм что творится! — Турмарх, — отвлёк его от разглядывания уличной драки один из легионеров, — мы обыскали всю улицу. Пусто. Ни одного чистолицого. — А соседнюю? — В соседней люди Пера. Куда дальше? — Продолжаем, пока нас не отзовут, — пробормотал турмарх. Если они вернутся сами, Кровавая Лето может и не сдержаться — отправит его и всех тургусов на тот свет. В конечном итоге, поиски оказались безрезультатными и Кровавое Лето это поняла, выслушивая многочисленные доклады командиров. — Северная Когорта, Старый Квартал чист. — Аргусова Когорта, обыскали весь порт, госпожа-регент. Ни одного чистолицего и ни одного, кто был бы похож на этого Озлюминати. Лето молчала. Её тело оставалось неподвижным на троне, где когда-то сидел её муж. В зале, под сонмами красных глаз, правительница Чёрной Столицы не показала слабости. На её поясе продолжало висеть Знание, что неизбежно приковывало взор даже больше, чем экзотическая для Анимы красота этой женщины. Со всего города вызвали всех, кто обладал хоть каким-нибудь лечебным Подобием. И сейчас десятки врачей и ауро-пользователей боролись за жизнь сына Палача. — Обыщите хоть весь континент, но найдите мне Сновидца. Найдите эту тварь, покусившуюся на жизнь моего ребёнка! — Вполне возможно, — Рогатый Царь возвышался над всеми своим ростом, — что Сновидец мог проникнуть… в сон мальчика с другого континента. — А я отращу новые ноги, — вмешался Железноногий, — Подобие, конечно, классная вещь, но не настолько могущественная, как кажется. — Сейчас не время для твоих тупых шуток, — Лето пригвоздила главу фульмитариев ледяным взглядом, — мой сын… — С ним всё будет в порядке, женщина. Он выживет, ибо он сын своего отца. — Что мертво — умереть не может, — прошептал Фанатик. Слишком тихо, но Лето всё равно услышала. — Не смейте, слышите? — Лето встала, и древние стены мистралийского дворца задрожали, оплетаемые лианами, — не смейте превращать страдания моего сына в свои игры, в свои игрушки веры! Он всего лишь семилетний мальчик. Кромешник, которого Лето увела с собой из покоев сына, чтобы не пугать врачей, встал во весь рост и оскалил клыки. С зубов у него слетела чья-то кость — слишком человеческая. Тварь за последние годы выросла ещё больше и продолжала жрать в три горла каждый день. Все замолчали, не желая злить могущественную Деву. Он видел слишком много задумчивых, а не испуганных лиц и догадывался, о чём эти лица думали. Выживет ли мальчик? А что будет потом? Будет ли отложен новый Чёрный Поход, несмотря на смерть Серебряной Суки? Мальчика, которому не повезло быть сыном такого человека, как Палач, во дворце и столице любили. Того самого мальчика, что гулял среди садов и древних деревьев Чёрного Дворца с Кромешником, которого все вокруг боялись, и в то же время мальчишка гладил чудовище по животу и спал вместе с ним под лиственными кронами. Мальчика, который находил красные розы везде, где только можно, и дарил их всем встречным, не понимая, какое неприятие это может вызвать у людей. Он нередко наблюдал, как мальчик гуляет и играет с детьми из Чёрной Столицы, среди которых бегал даже сын Вороньей Суки. Телохранители измучились, бегая за мальчиком, но вместо злости все слышали лишь добродушное ворчание. Зелёный Плащ приходил несколько раз, но стальной гигант встречал только испуг и страх и оттого старый юэджи предпочёл уйти в Долгий Сон. Жители Чёрной Столицы величали мальчика Маленьким и Добрым Принцем. Слишком добрым, ничуть не похожим на отца, с которым его постоянно сравнивали. Лицо действительно выдавало в нём черты Отца Чёрной Крови, но характер был не волчий. Невинное дитя, не видевшее ужасов Смутных Времён, вторжения атласианцев и войны с Волшебником. Когда мальчик, в очередной раз уснувший под кронами, внезапно закричал и снова уснул, начался переполох. — Не переживай, Лето. С Аргуса уже летят лучшие целители с нужными Подобиями, — успокоительно произнесла Старуха, — Озлюминати хотят лишить нас знамени и расколоть единство. Это в стиле Волшебника. — Уж ты то знаешь о стиле Волшебника…! Лето замолчала, устремив взгляд в сторону закрытых дверей. Как и все остальные, она отчётливо услышала шум за ними. Двухстворчатые ворота медленно отворились под напором охраны, и внутрь шагнула маленькая фигурка. За ней уже виднелась толпа. Маска Лето моментально треснула. Она спустилась с трона и побежала к сыну. Женские руки обхватили детскую фигуру и плотно прижали к себе. — Почему ты здесь? — Спросила Лето через минуты, — кто выпустил тебя? Тебе нужно… — Всё хорошо, матушка. Лето вскинулась на слово «матушка», вместо привычного «мама». — Ничего хорошего, тебя пытались убить… — Сновидец больше не побеспокоит меня, матушка. Мальчик оторвался от матери, покачнулся, но выстоял. Под давящим напором сотен красных глаз он оглядел всех присутствующих. — Ты устал и бредишь, я отведу тебя в покои, а врачи, которые тебя выпустили… — Я приказал им это сделать, матушка. Они честно выполняли свою работу и сделали всё, что было в их силах. — Мой принц, вы выглядите… по-другому, — сказал Рогатый Царь, проигнорировав предупреждающий взгляд матери. — О, мой друг, Последний Нагид, — отрешённая улыбка, словно в никуда, застыла на детском лице мальчика. Рогатый Царь склонил голову, и его глаза на миг расширились от услышанного прозвища, — мне приснился Сон. Сломанный Сон. — Вы открыли своё Подобие и ауру, мой принц? — Ты очень догадлив, Последний Нагид. Мальчик торжественно поднял руки и обратился ко всем. Голос детский, тело маленькое, но поведение уже было иным. Рассеяная улыбка не сходила с его лица, и всякому, кто смотрел на него, чудилось, будто он видит самого Палача. — Сновидец пришёл ко мне — отомстить за причинённые страдания. Отомстить за свой уничтоженный город, за своих друзей, за всё. И я заплатил за грехи своего отца! Я горел в огне, был червём в мёртвом трупе, стоял вечным камнем в горе! Призраком бродил я по людским страданиям, и волки терзали меня! Все молчали, пока мальчик медленно шёл рядом с толпой. — Сновидец пришёл ко мне, и я заплатил. А когда попытался взять свою плату, Сновидец не захотел её отдавать. Тогда я взял её сам — я оторвал плату, и его душа порвалась. Перед смертью он дал мне имя, он кричал, что я Злое Семя! Порождение чудовища, которое должно умереть. Что же, — голос мальчика на секунду всё же дрогнул, — нужно соответствовать! Архивариус, стоявший рядом, опёрся об колонну и побледнел. Его старческие губы что-то бормотали. Он расслышал только: «Отец всех Бедствий… вот оно…». — Война не окончена, — сказал мальчик, — она только началась! Рогатый Царь продолжал неподвижно наблюдать за движением маленькой фигуры. Гусиное Перо, молча наблюдавший, переглядывался со своими людьми. В его глазах, где ещё тлели амбиции, зажглось что-то новое. Старуха улыбалась, смотря на Архивариуса. Железноногий криво усмехнулся, качая головой, — очевидно, не принимая слова своего крестника всерьёз. Потомок смотрел на Злое Семя тем же взглядом, что и Архивариус, но с нотками подавленного сочувствия. Фанатик тихо молился. И лишь Лето застыла посреди зала, глядя куда угодно, только не на сына. — Мой отец сказал мне… — повернулся мальчик в сторону матери. — Твой отец… — пробормотала она, — он… — Что мертво — умереть не может. — Но восстаёт сильнее и крепче! — Подхватил Фанатик, как и десяток жрецов за ним. Они преклонили колени перед мальчиком. Кто-то — за его страдания, кто-то — в знак уважения к его отцу, кто-то — по наитию. — И пусть Ремнант сгорит, — продолжил мальчик, и его отрешённая улыбка стала шире. Глаза колюче смотрели на каждого, кто встречался с ним взглядом. Ему на секунду поплохело, когда багровый взгляд упал на него. Нутро скрутило, а по спине от позвоночника к затылку побежали мурашки. Дети не должны так смотреть… В них нет той пугающей, всезнающей силы. В мире, где дети отвечают за грехи родителей, никогда не будет спокойствия. *** — Снимки дерьмо, — вынес вердикт главный редактор «Valley News», разглядывая принесённые стопки фотографий, на которых изображены охотники и их… многочисленные проделки, — в штат я тебя не возьму. — Очень жаль, — ответил «Пьетро Вермилион», — тогда может… — Мистер Раст, звонила ваша жена. Сказала, что потеряла чековую книжку. — Спасибо, порадовали! — Так вот, может, — продолжил Трижды Предатель, доставая другую папку, — вы взглянете на этот снимок… — Что это? — Джаспер Раст нагло выхватил папку и открыл её. Он увидел фотографию директора Озпина, который разгуливал по парку и кормил птичек. Заметил он и приложенное к папке письмо, — ужасно… Он передал снимок директора подошедшему помощнику. — Роби, на первую полосу! Директор Озпин провоцирует потенциальных убийц и подвергает горожан Вейла опасности, расхаживая по городу! — Я же вам говорил, что хватит писать про директора всякие гадости, иначе жди неприятностей… — А я говорил тебе… — Ладно, хорошо! Мистер Раст спрятал письмо в бардачке своего стола и невозмутимо продолжил. — Я дам сто пятьдесят. — Триста. — Это грабёж! Идёт! Получив чек, Трижды Предатель предпочёл покинуть общество человека, за которым ведёт наблюдение Озлюминати. Джаспер Раст, известный под прозвищем «Редактор», был одним из наблюдателей. По неизвестной самому Трижды Предателю и Сломанным Мечам причине Джаспер Раст ненавидел Волшебника. Возможно, кто-то из его семьи служил в Ордене… или был культистом. Это было неважно. Любой враг Волшебника или Ведьмы — хороший инструмент для Легиона. *** — Осторожнее! Это же рудейские записи! Легионер Белой Когорты отдёрнул руку и хмыкнул, а Архивариус ещё несколько секунд сверлил его взглядом, затем двинулся дальше, с живым интересом разглядывая огромное сокровище знаний, которое они откопали. Им пришлось помучиться, чтобы найти и вскрыть этот тайник Волшебника. Здесь не было никаких артефактов, ни золота, ни Пыли — только знание ушедших эпох. — Ловушек не обнаружено, — доложил ему декурион. — Есть что-то интересное…? — Мы обнаружили хранящиеся семена растений со всех уголков Ремнанта. Здесь даже вакуанский кофе. — Волшебник любит этот напиток больше, чем своих людей, — хекнул Архивариус. — Меня волнует не это, а не оставил ли здесь он кнопку самоуничтожения. — Вряд-ли. Это место создавалось, как место хранения всех технических и литературных знаний в случае очередного падения цивилизаций. Судя по накопленной пыли в последний раз здесь были лет двадцать назад, а то и больше. Видимо, Озлюминати не успели всё унести. — И что же, мы завладели источником всех знаний Волшебник? — Ох, ты ж, молчун, когда ты молчишь, ты выглядешь умнее. Таких вот схронов у Волшебника наверняка с десяток и это только на восточном континенте. Страшно представить, сколько схронов он оставил в Санусе или Солитасе. Ох, смотри, вот этот алфавит мне неизвестен, как думаешь, к какой цивилизации он может принадлежать? Он посмотрел на круглый камень, висящий на выдолбленной стене огромного подземелья. Вероятнее всего, это был календарь. Странные геометрические знаки, каждый имеющий своё значение. Возможно, не одно. — Без понятия. — А вот мне кажется, что это была цивилизация, жившая на Аниме лет эдак три тысячи назад. А может, это алфавит какого-нибудь звериного царства. Здесь было всё: перерисованные полотна, технические чертежи первых поездов и буллхедов, литературные реликты эпохи Священных Походов, географические карты, испещрённые загадочными пометками. Архивариус стал копаться, с восхищением рассматривая древние рукописи. Бумага, несмотря на прошедшее время, выглядела на вид свежей и была прочной на ощупь. — Ох, ну почему здесь нет вместе с оригиналами переводов! — Сокрушался старый культист, — Волшебник, чтоб тебе икалось там, какой же ты вредный ублюдок! А тем временем, новый Чёрный Поход в Горное Королевство провалился у стен Робена, где Легион столкнулся с теми, кто носил в себе гены Серебряной Суки. Они называли себя рыцарями Серебряного Ордена. *** — Твои доспехи слишком… громоздкие, чувак. Из чего мастерил? Трижды Предатель медленно перевёл взор своих фотолинз на наглеца. Облачённый в донельзя жалкую пародию на доспех серебряных рыцарей, молодой парень, практически подросток лет восемнадцати-девятнадцати, смотрел на него дружелюбной улыбкой. Кровавый Ворон никак не отреагировал, стараясь не выделяться и прячась за Трижды Предателем. Его рога и ничем не скрытое облачение всё равно привлекали внимание всех вокруг. Лорд-Призыватель приказал дать ответ через связь. — Тяжёлый пластик. Кожа. Фанера. Ткань, — произнёс он наглую ложь, за которую Гриммолюб низверг бы его в самые недра своего города и превратил бы в говорящую жестянку с заменённым мозгом. — О, круто, сам делал? — Да. — А… — Мой друг не очень дружелюбный, — вмешался Человек с Сияющими Глазами, вырядившийся в какой-то исторический вариант латных доспехов ромуланских легионеров. Его лицо скрывала ритуальная маска жрецов бога войны Виртуса, — прошу простить, но лучше его не беспокоить. Он стеснительный человек. — Эээ… ладно, без обид, бывает! А кстати, а чего это реконов сюда занесло? — У нас встреча была назначена в это время, — соврал Человек с Сияющими Глазами. Лорд-Призыватель принялся бродить среди «ролевиков» в снаряжении Инженерной Когорты — его изготовил из подручных средств один из призванных чёрных кузнецов. Возможно, кузнец наговорил лишнего, учитывая, какую глупую вещь его заставили делать. Но это были проблемы Кровавого Ворона. Несущий Слово, которого тоже взяли с собой, перестал изображать истукана и уставился на входящих в ресторан «Зелёный Фур». Это были… люди, напялившие на себя костюмы антропоморфных животных. — Палач, прости нас, грешных, что лицезреем подобное и не смеем уничтожить, — повинился он. — Тебе не нравиться вид этих людей? — Невзначай поинтересовался Человек с Сияющими Глазами и Трижды Предатель зафиксировал намёк на напряжение от Кровавого Ворона. Он чувствовал его злость на чёрного жреца. — Зачем же так наряжаться? Почему эти люди не занимаются делами, действительно нужными для человека? В Заветах Палача ясно сказано: всё это облачение в пёстрые тряпки не путь к веселью, а прямая дорога к деградации. Происки Волшебника! — В отличие от роботов, человек как биопсихосоциальная система требует циклической разгрузки не только соматического, но и когнитивно-эмоционального контура. Следовательно, полноценный отдых невозможен без регуляции аффективных компонентов психической деятельности. Несущий Слово на такой спич застыл, обрабатывая смысл. — Есть другие пути для циклической разгрузки когнитивно-эмоционального контура, — выдал в ответ жрец. Человек с Сияющими Глазами заинтересованно смотрел на него, явно захваченный диалогом. — И какие же вы предлагаете, о, уважаемый чёрный жрец…? — Хватит, наш клиент идёт, — оборвал их разговор вернувшийся Лорд-Призыватель. К ним подошёл один из тех… «фурри». В жёлтом костюме кота с волчьими ушками. — Враги называют меня… — Ужасным Котёнком, — бесстрастно закончил Человек с Сияющими Глазами, — рад с вами повидаться, мистер… — Ужасный Котёнок, — холодно поправил переодетый убийца Короны, — и, если что, меня не существует. — Очень странное место для встречи, — сказал незаметно (как ему казалось) подошедший «Грейсон» в тёмных тряпках с элементами брони, которые должны были «походить» на облачение Тёмного Лорда, — и… жёлтый? — Я люблю лезть в самые дискомфортные места и наряжаться в неприятные для меня цвета. — Не особо-то и заметно, что ты чувствуешь дискомфорт. — Пройдёмте к столику с закусками вон в том углу, — предложил Человек с Сияющими Глазами, — здесь уже многолюдно и не совсем спокойно. Троица легионеров осталась не у дел — Трижды Предателю приказали следить за любой активностью рядом со столиком, где разговаривали Сломанные Мечи и убийца, а Кровавый Ворон должен был отвлекать всех на себя вместе с Несущим Слово. Но Кровавый Ворон застыл соляным столпом, когда увидел человека, громко кричавшего о себе как о «Волчьем Лорде». А Несущий Слово… Палач! Жрец обещал быть проблемой даже там, где её быть не должно. — Славные воины Легиона! — Крикнул он, встав на подиум, — мерзкие серебряные рыцари, — раздался чей-то невежественный смех, — глупые атеисты из Скрытых Городов! — Эй, не обзывайся! — Почему вы бездействуете, видя эту мерзость?! — Какую ещё мерзость? — Вот этих вот ряженых в животных! — Указал Несущий Слово на названную группу, — это же мерзость! Деградация, стыд, позор, грех! — Мы, фурри, ханжа…! — Они будут называть себя кем угодно, но только не содомитами! — Перекрыл крики Несущий Слово, — они будут говорить: «не осуждайте нас, это наше дело», а потом нести всю эту грязь в массы. Вам это нравится?! — Нет, не нравится, — поддержал кто-то чёрного жреца, — и что они тут забыли в приличном обществе? — Это к вам вопрос! Мы вообще-то заказали всё заранее! — Слышь, тон сбавь. — А то, что? Побежишь к своему бойфренду, пупсик? — Смотрите, даже в разговорах они кричат о мерзких веяниях Золотой Эпохи! — Снова вклинился Несущий Слово, — они будут обвинять вас в содомии, а сами уже пристраиваются к животным! Небось и бегать скоро начнут, как собаки! Раздался слитный смех. — Ты уже напрашиваешься на вызов полиции! Ты провоцируешь негативные эмоции! Позовите охрану! — Смотрите, они обратились к полиции — верным холуям Волшебника! Они думают, что эта древняя тварь будет их защищать? Не будет! Он — гнусное порождение Братьев и должен окончательно умереть, как и вы, мерзкие содомиты-зоофилы! — Вот он тру-фанат, так влился в роль! Охренеть просто! Через несколько минут толпа кричала: «За Палача!» — независимо от того, во что они были выряжены. Кричали и «легионеры», и «серебряные рыцари». А затем началась драка между всеми из-за пары неосторожных слов. Лорд-Призыватель и остальные предпочли покинуть это место как можно быстрее. Трижды Предатель отправился в Пустоту, предварительно спрятавшись в туалете. *** Гриммленд был странной землёй. Скалистые и по большей части негостеприимные берега встречали их огромным количеством невиданной живности. Здесь водились волки с рыжей шерстью, ослы, напоминавшие жуткую смесь вакуанских жирафов с пятнистыми конями, и всевозможные насекомые — некоторые из них были смертельно ядовиты. В небе кружили громадные разноцветные птицы размером со снежных орлов. Даже рыба у берегов и в водоёмах оказалась неизвестной никому и тоже по большей частью ядовитой. Рельеф не был удобен для применения единственного типа боевых действий. Здесь встречались старые, очень старые и густые леса с деревьями, уходящими ввысь почти на сотню метров, чтобы после них, как назло, начинались бесплодные пустоши, где Пыль валялась чуть ли не прямо на земле. Целые цепи спящих вулканов, горные массивы, непроходимые болота, а если углубиться к югу континента можно было наткнуться и на пустынные лесостепи. Почти на каждом шагу им попадались рудейские руины. Древние города большие и малые превратились в давно разрушенные дома и белоснежные дворцы, проросшие травой и кустарниками, но при этом на удивление хорошо сохранились дороги, которые Легион тут же приспособил для своей логистики. Однако эти города-руины таили в себе нечто куда более страшное: они были огромными могильниками, где до сих пор бродили древние Гримм, а след негатива, оставшегося после падения цивилизации, никуда не исчез. В закромах и тайниках хранились древние артефакты, которые были созданы силой Светлого Брата и унесли немало жизней неосторожных и неудачливых легионеров, обследовавших эти руины. Легион приехал в гости к Ведьме и привёз ей не самые приятные гостинцы. Но на Гриммленд пришёл не только Легион. Мотоцикл взревел; Гейст внутри него замигал единственным глазом и машина бросила седока в бой. К одиночному рёву присоединилась сотня других, и лавина Белой Когорты покатилась по бесплодному камню, обрушиваясь на вражеские позиции. В их сторону воссияли серебряные вспышки и даже целые лучи, но выпущенные вперёд Гримм с прикреплёнными огромными щитами из Чёрного Железа приняли на себя основной напор этой мерзкой силы. Однако враг решил в ответ удивить: в атаку пошли такие же мотоциклисты — только с воронами на гербах. Таких он никогда не видел. Они даже не предпологались в этом направлении. Разведка сплоховала! Затрещали автоматы и пулемёты, в ход пошли Подобия. Камень под ногами то плавился, то трескался, то набирался водой. Воздух сотрясали причудливые сплетения чужих сил; люди внезапно падали, проваливались под землю или телепортировались. Ауры взметнулись факелами, но это мало помогало против пассивных Подобий Сынов Ворона. На него понёсся один из них, видимо узнав в нём одного из офицеров. Меч взметнулся и турмарх приготовился вступить в клинч, чтобы через секунду… Противник внезапно пропал. Он быстро оглянулся в хаосе свалки, и интуиция тут же взревела набатом. Взгляд на вверх. Противник летел на него сверху с занесённым топором и падающим мотоциклом Война за Рудейское Наследство началась. *** — Съездили мы в этот ваш Леонкур, — Патлатый впился взглядом в Трижды Предателя, — но прежде чем рассказывать, напомню тебе, Иксор: мы договаривались не держать этих дебилов рядом с нами. — Трижды Предатель самый спокойный из всех призывов наравне с Кровавым Вороном. — Твой Седой Ворон тоже был спокойным, пока не слетел с катушек. Убери нахуй! Отзови их туда, откуда призываешь! — Ладно, — сдался Лорд-Призыватель. Однако вместо того чтобы вернуть Трижды Предателя в холодную Пустоту, он приказал ему выйти в другую комнату. — Мне нужно постоянно поддерживать призывы, чтобы моё Подобие развивалось дальше, — зафиксировала сенсорика слова Лорда-Призывателя, перехватив их сквозь стены, — а теперь рассказывай. Как прошла встреча? — Ничем не примечательный шахтёрский городок, так ты говорил, Логос? — Насколько мне известно по данным Топорика — абсолютно верно. — Мы когда пришли туда, уже охуели. Знаешь, что нас удивило? Количество ауро-пользователей! Их чё-то многовато было! Я насчитал человек шестьдесят! Для городка чуть больше тысячи человек без подготовительной школы — слишком дохера! — Люди там не особо приветливые, — вклинился Доб Атласианец, — смотрели на нас слишком уж придирчиво, даже для людей из глубинки. — Вы встретились с близнецами? — С одним из них. Пожилая женщина. Она нас и приютила. Разговор вышел… странным. — А второго близнеца? — Не видели, не слышали. Ну короче… — Лучше дай я расскажу, из тебя рассказчик, как из… — Помолчи, северянин, не видишь, добрый арквилец историю рассказывает… — Слова «добрый» и «арквилец» несочетаемые. — Хватит. Доб, ты передал письмо женщине? — Да. Она его прочитала сразу, при нас, а потом заявила, что мы не правы. Говорю дословно ту фигню: «Кровавый Король — не кошмар. Кошмар — это когда он уходит, и ночь выпускает тех, кто был заперт его тиранией». Это она Озпина имела ввиду? — Да, его. Что-нибудь ещё… примечательного…? — Этот город — настоящее пристанище сектантов, Логос! — Они поклоняются Гримм…? — Нет, но церковь у них… в общем, не нашеская, не Братская. Они, блядь, поклоняются какому-то Принцу и ждут его прихода. И деревья… — Деревья? — Я таких никогда не видел! В общем, какой-то дурдом там, я туда больше не сунусь. — Мы кое-кого встретили по дороге. Знакомый Патлатого, Горец со студентами на миссии. Представь моё удивление, когда я встретил там одну из дочерей Жака Шни… *** Истошные вопли заполонили чужое небо. Кровавый бой отгремел, но пыл схватки никуда не делся: злые, с бешеными глазами тургусы хватали пленных сереброглазых клонов, выкалывая им глаза за все те муки, за тот страх, что те внушили самим своим существованием и своей силой. Он шёл среди трупов, и невыносимый смрад палёной плоти въелся в нос, давно привычный для него, но не для молодых. Одна из боевых пехотных машин противника заедливо наматывала круги. Остановившись перед лежащим телом стального гиганта, он положил ладонь на искорёженную ракетами плиту. Походный чёрный кузнец ещё пытался спасти Первого В Битве — когда-то бывшего старейшину Белых Степей, а теперь закованного в стальной саркофаг воителя, последовавшего примеру Зелёного Плаща. — Оставь меня, — выдохнул гигант сквозь вокс-связь, — уходи. — Вас ещё можно спасти, уважаемый Первый В Битве. Сюда уже летит… — Уходи! — Крикнул гигант и он услышал частый, жидкий кашель прорвавшийся сквозь сталь. Чёрный кузнец повиновался, отступившись. — Я чувствую тебя, мальчик, — отозвался Первый В Битве, — ты хочешь меня уговорить послушаться кузнеца? Не стоит… кха… я уже своё отжил. — Потомок растроится от твоей смерти, старейшина. — Может быть. Гигант казалось дёрнулся, но это были лишь мельтешения искачеленного силой Серебряной Суки тела внутри. — Жаль. Тут слишком темно. Я бы не хотел умирать в темноте. Я… давно не видел белостепного неба. — Мне жаль… Гигант не ответил. Первый В Битве, что всегда рвался в бой, обрёл покой. Он выдохнул и поклонился, произнеся прощальные слова. Отдавая приказы, турмарх заметил небольшое столпотворение. Незамедлительно идя в его сторону, в уши впивался женский плач и слова утешения. Прорвавшись сквозь толпу, он увидел склонившуюся над мёртвым телом одну из женщин-легионеров. Он знал и мертвеца, и женщину — перед боем они решились обвенчаться по новым обычаям, перед жестоким ликом Палача. — Почему он? Почему?! — Кричала она, тряся окровавленное тело в доспехах. Он видел чёрные пятна на Чёрном Железе и ворохи пробоин от вражеских тяжёлых орудий, — проснись, проснись, это всё сон! — Он погиб, Солнышко. Теперь он в лучшем мире. Пойдём… Солнышко не слушала, прижимая тело к себе. Он покачал головой, прекрасно понимая: она больше не боец. Именно поэтому он всегда был против, когда супруги сражались в одном строю. Если гибнет один, он уводит за собой и второго. — Турмарх, нам увести её…? — Осторожно спросил у него один из легионеров, — боюсь, она здесь и останется, если… — Пусть для начала отпустит душу. Лучше займитесь делом, — только и сказал он, чтобы резко переключить внимание на одного из стоявших рядом тургусов. Он сложил ладони и склонился над трупом, что-то бормоча. Он… молился. О, Ты, Кто стоял там, где Зло несокрушимо, Молю: пусть сгорит Ремнант, но Ты восстанешь и взлетишь. Вопреки — да будет так! Сохрани мир от грядущей боли, Восстань и взлети стрелой — как знамение Новой Веры. И пусть Печаль покинет наш Дом. Восстань и взлети! Вопреки всему. И вновь… Тело в женских руках дёрнулось и раны исчезли — словно пыль, сдутая ветром. Чёрная кровь растаяла без следа. Люди вокруг замерли, не веря своим глазам. Это было… Чудо. — Он жив! — Закричала Солнышко. *** Он поставил блюдо на стол. Чувство унижения, которого можно было бы ожидать, не случилось. Но он всё равно чувствовал острую неловкость и презрение к себе — за то, что находится под иллюзией жалкого официанта и прислуживает, как слуга. Это напомнило ему о Чёрной Свите и о той древней суке. Лорд-Призыватель даже не взглянул на него, лениво двигая вилкой. Охотница Дейзи, сидевшая напротив, всё же задела его краем своего внимания, а после обратилась к Лорду: — Ты используешь призыв даже в таких случаях? — Экономлю. — Да…? — С ноткой недоверия протянула она, — очень странная экономия, учитывая, что ты заказал целый ресторанный зал на весь вечер. — Лишние уши нам ни к чему. — Ты стал слишком параноидален. Никому не доверяешь, сторонишься гражданских. Шушукаешься с Логосом, когда думаешь, что никто не видит ваши секретные посиделки. — Ты вроде хотела провериться и отдохнуть. — Я предлагала съездить в Арквиль и прогуляться по Садам Жанны. — Слишком далеко, слишком опасно. Арквиль не самое сейчас безопасное для нас место. — Вот видишь, ты даже куда-то вырваться боишься хотя бы на денёк. Ты сильно поменялся, Икс. Где же тот мечтательный парень с ветром в голове? — Он умер где-то в канаве. Вместе со своей командой. — Прости… — Ничего, я понимаю. Опустим эту тему. Трижды Предатель принёс новое блюдо — густое мясное рагу с овощами, переданное ему из рук Бумеранга, одного из опционов Третьей Самурайской Когорты. В некоторой степени это было иронично. Он прекрасно помнил дурные привычки Урицуки в еде и вот теперь его заставили готовить, как какого-то легионного поварёнка. — Ты не представляешь, что я увидела, когда зашла к Виолетте в гости. Точнее, кого. Лорд-Призыватель заинтересованно приподнял бровь, поощряя продолжение. — Какой-то слишком молодой парень. Бесстыдник, каких поискать: увидел меня и давай намекать на всякое прямо при ней. Виолетта, видимо, совсем забыла, что пригласила меня. Студент из Бикона ей слишком понравился. — Ну и ну, кого-то тянет на молодых. Какой курс, знаешь? — Ну, точно не первый, но и не четвёртый. Думаю, второй-третий — как раз то время, когда жизнь уже не кажется такой весёлой, но ещё бурлит и хочется трахаться. — Ай-ай, уж от тебя Дейзи я такого не ожидал. Охотница закатила глаза. — Это вам парням легко, а у меня старых подруг из охотниц раз-два и обчёлся. Мне особо не с кем и поговорить. — Ну, охотниц, так-то, больше, чем охотников. — Молодых охотниц много. Старых, всё ещё работающих в поле, не особо. Многие уходят после семи лет: кто-то работать учителями в школы, кто-то заводить семьи. — А ты…? — Мой инстикт размножения чуть-чуть отбился. — Да ты что? — Отстань, — фыркнула она и кинула в него салатным листом, — просто снять напряжение и зачинать детей совсем разные вещи. Вроде должен знать такие простые вещи, мой дорогой мистер Риддл. — Ладно, ладно, а что насчёт Аш Сильвер? С ней общий язык то почему не нашла? — Боюсь, если мы найдём общий язык, это окажется чересчур конкретным. У неё особый интерес к женскому полу, и мне слишком тревожно быть с ней наедине. — Понятно… — Икс…? — Да? — А что будет потом? Когда это всё закончится? Ты не думал… — Не знаю, — соврал Лорд-Призыватель, — я не знаю что будет потом… *** — Опять у тебя этот взгляд. — Какой? — Пустой, смотрящий вдаль. Вместо ответа он предпочёл промолчать, накрывшись тонкой вуалью и развалившись на роскошной двуспальной кровати. Девушка же, как всегда после близости, садилась перед трюмо с зеркалом и принималась расчёсывать свои смоляные волосы. — Молчишь? — Надула она губы в притворном возмущении. Это было мило, но не более. Порой этот жест становился одной из немногих вещей, что его раздражал. — Что я могу сказать? — Ты старше меня на пятнадцать лет, а не знаешь, что женщины любят ушами. Что-нибудь да расскажи. Бессердечная, одна из учениц Кровавой Лето, взяла в руки маленького паучка-Цутигумо, прибежавшего из какой-то щели. В жвалах он нёс письмо. Забрав письмо, она ударом руки раздавила паучка, отправив Гримм на тот свет. — Вот сучка. — Гримм то за что? — Ненавижу пауков. И мелкая дрянь, что отправила мне его, прекрасно об этом знает. — Это из-за того, что на твоё поселение однажды напал рой Цутигумо? — Тогда погибли мои отец и мать. И много кто из ансельцев. Я тогда была ещё совсем малюткой. Бессердечная даже не стала читать письмо — откинула его на край трюмо, закончила расчёсывать волосы и повернулась к нему в игривом настроении. Их встреча была… странной. Ученицы Кровавой Лето любили шутить над всеми, и он стал объектом шутки Бессердечной. Принимать унижение он не собирался: с помощью иллюзии заставил её поверить, будто она выходит на улицу одетой, а затем скинул «платье» в самом людном месте. Но вместо того чтобы попытаться убить его за это, Бессердечная восприняла поступок как призыв продолжить игру. Которая закончилась в спальне. — Ну же, расскажи, по каким руинам ты в очередной раз путешествовал со стариком Архивариусом? — По не очень приятным. Чем древнее руины, тем старше Гримм, которых не подчинишь. — С тобой постоянно крутится этот странный Гейст. Стальной Червь, да? Сколько ему лет? — Не знаю, но думаю, он зародился ещё во времена рудеев. — Как ты смог его подчинить? — Это… секрет. Женский взгляд с вопросом: «Да ты что?» он смог прочитать безошибочно. — А какая у тебя мечта? — Что за странный вопрос? — У всех людей есть какие-нибудь мечты. Кто-то хочет жить спокойно, боясь тяжёлых испытаний, кто-то, наоборот, рвётся в бой при каждом удобном случае, чтобы стать лучше себя прежнего. А кто-то живёт более скромными мечтами. Так какая у тебя? Мечта? Когда-то давно, ещё мальчишкой, это было стать офицером или охотником. Когда вырос - дослужиться до капитана. Когда всё рухнуло — просто выжить в круговороте вечной резни. И чтобы выжили другие. Сейчас, спустя столько времени, он не знал. Он служил Потомку, который отозвал его с Гриммленда, где он провёл несколько лет и вновь прислал в Чёрную Столицу на помощь Архивариусу. — У тебя что, нет мечты? — Разочарованно произнесла Бессердечная, — ну ты и сухарь. Я-то думала, под всей этой толстой кожей опытного ветерана скрывается какая-то тонкая натура. — Ну одна мечта у меня появилась… — заметил он, видя, как с неё слегка слетел халат. — У меня голова болит, — заявила она. — Ты же знаешь, что такие отмазки выглядят странно, с учётом, что у тебя открыта аура и ты чернокровная? — Завтра приходи. Я устала. И вообще, ты мне вчера подарил орхидеи. — А ты что хотела? — Может… красные розы? — Это цветок смерти. — Глупость! Красивый цветок. Ну и что, что он был на эмблеме Серебряной Суки? — Ты можешь рассказать об этом Кровавой Лето. — Вряд-ли она меня послушает. — Ты с ней поссорилась? Я думал, ты у неё в любимчиках ходишь. — Скажем так… я ей отказала. В кое-чём. — Это в чём? — Она предложила мне стать одной из Чёрных Невест. Так называли тех, кого обручили со Злым Семенем. Это был замысел Кровавой Лето и только её. Она хотела, чтобы род Палача смог восстановиться как можно скорее. — И почему же ты отказалась? — Ну во-первых, я теперь уже не девственница, — хихикнула Бессердечная. — Это для неё важно? — Не могу сказать точно, но подозреваю, что да. Лето воспитывалась в довольно консервативном самурайском клане. — Но это ведь не всё? — Мальчик годится мне в младшие братья, о какой женитьбы может идти речь? — Ты мне почти годишься в дочери. — Да, но я не воспринимаю тебя как отца. А его… ну, он мне как милый, глупый брат. Был, по крайней мере. Сейчас он меня пугает. — Ему недавно стукнуло одиннадцать. — Ты, может, и не слышал всех тех слухов, что ходят по Чёрной Столице, будучи на передовой, но мне доводилось слышать очень многое. Как со всего континента свозят преступников всех мастей в подземелья дворца. Как ночью среди камер бродит маленькая фигура, а к утру находят безжизненные тела. Его глаза… всегда смотрят. И когда он смотрит на меня, мне кажется, что он видит меня насквозь. Однажды он подошёл и сказал: «Почему я не гуляю с…» — в общем, назвал имя, и я не сразу поняла, кто это. — И чьё же имя он назвал? — Это была одна из сестёр Палача. Я её никогда не видела, она погибла совсем маленькой. В общем… с мальчиком что-то не так. Очень не так. И что бы с ним ни сделал Сновидец, надеюсь, он горит в Тёмном Обиталище за свои злодеяния. Сновидца больше никто и никогда не видел. Он словно испарился сквозь землю, как бы его ни искали. Даже взятые в плен высокопоставленные Озлюминати ничего об этом не знали, хотя некоторым была известна эта операция под названием «Двести Двадцать Два». — Лучше не говорить о Злом Семени в его городе, — предупредила она, — так что держи рот на замке, даже если ты вне дворца. — Город принадлежит Кровавой Лето. — До поры до времени. Мальчика уже слушаются ликторы, а жрецы готовы петь свои чёрные псалмы на улицах по любому его слову. Фанатик от него без ума. — Неужели Кровавое Лето… — Лето, конечно, любит власть. Но сына она любит больше. А теперь всё! — Ладно, — согласился он. — Я тебе не говорила про свою мечту? Я хочу вернуть моей семье Рог Алломунда. — Разве он принадлежал твоей семье? — Он принадлежал Чёрному Ордену. А мой далёкий предок, основавший мою семью, был из выживших чёрных рыцарей, которые присягнули Героине Вейла, чтобы отомстить Околдованному Королю. И я уверена, что именно он и другие рыцари спрятали Рог в Тайной Крепости. А потом, по непонятной мне причине, моя семья потеряла местоположение крепости. — Ну, если происходит что-то непонятное, всегда вини во всём Волшебника. Или Ведьму. Может, они прячутся под этой кроватью и подслушивают нас? Не поможешь проверить? Бессердечная рассмеялась. — Ладно, хитрый жеребец, ты меня уговорил! *** Он остановился у массивного пятиэтажного здания, в которое только что вошёл новый человек под именем Роудж Розенрот. Приказ следить за ним поступил в тот момент, когда тот покинул дом Человека с Сияющими Глазами. И теперь, застыв на месте, он отправил мысленный сигнал Лорду-Призывателю. Здание охранялось. Это было почти незаметно, но сенсорика сразу же наткнулась на курящего человека на балконе — ауро-пользователя. Цепким взглядом он провожал каждого, кто входил или выходил из подъезда. А территорию вокруг дома тем временем подметал вполне обычный с виду человек, но тоже с аурой. Слишком жирно для простого дворника. «Ты сможешь проникнуть в дом?» Он отправил положительный ответ. И ему дали добро. Десять минут ушло на то, чтобы засечь всех возможных «свидетелей» снаружи и найти подходящее место для проникновения. Иллюзия скрыла его, превратив в пустое место. Риск был немалым: среди охранников мог найтись обладатель неприятного Подобия, и Трижды Предатель предпочёл бы отказать Лорду-Призывателю, выбрав иной подход. Но любопытство пересилило. Сенсорика уже опознала в одном из охранников Озлюмината. Он проник через закрытое окно, осторожно отперев его тонкими усиками Шифтера. Устройство взлома мгновенно исчезло, и он оказался внутри, в пустом помещении. Сенсорика уловила запах скверной больницы и вакуанских сигар. Вернув окно в исходное положение, он принялся обыскивать жилой дом в поисках Роуджа Розенрота и определил, что тот находится в квартире этажом ниже с помощью усиленных чувств и по характерным звукам вибрации при ходьбе. Вместо Шифтера появилось новое устройство — Фонорезор, формой квадрата и размером с пачку сигарет, он приложил его к полу. — Давно не виделись, дорогой Роудж! Садитесь, голубчик, стол уже накрыли. Как дела в вашей больнице? — Всё как обычно, мистер Альбус, суровые тяготы психбольницы для ауро-пользователей. А, кто этот юноша? — Я… — Будешь конфетку? — Никаких конфеток, Роудж! Дальше следовал бытовой разговор — ничто не указывало на то, что человек под именем Альбус как-либо связан с Озлюминати. Чего, в общем-то, и стоило ожидать. Но Трижды Предатель продолжал подслушивать. — Вас давно не было видно, мистер Альбус! Где вы пропадали последние годы? — Я был очень занят. Некий грандиозный проект поглотил всё моё внимание. — Если не секрет…? — Не могу вам ничего не сказать. Примус, ты чего-то сегодня какой-то смурный, мальчик мой, что случилось…? — А можно я попробую вот отсюда…? — Нет, ты ещё маленький. — Ну пожалуйста! — Нет! — Ну пожалуйста, пожалуйста! Назидательный хлопок ладонью по столу. — Отец… папино наследство, вне всяких сомнений. — Извините, мистер Альбус, никогда не думал что вы возьмёте… подопечного. — Смилостивился. Впрочем, к сожалению, у Примуса охотничья кровь и вместо врача он предпочтёт пойти в Бикон. Папино наследство. — Вы знаете его отца? — Очень даже знаю! Хам и без манер. Самый настоящий горец. Он иногда заходит сюда, учит мальчика. — Эээ… — Не стоит придавать значения странности этого социального взаимодействия. Так сложилось, и не более того. — Мне как психологу очень интересно, как вы к этому пришли, мистер Альбус. — Как я уже говорил — смилостивился. Тем более мне бывает иногда не с кем поговорить, несмотря на… немалое количество соседей. Примус вполне поместится в семи комнатах со мной. — Семь комнат, вот это точно удивляет! Как? — Кое-кто помог. Очень влиятельный человек. Сенсорика чётко уловила еле уловимые вибрации, приближающиеся к пустой квартире. Трижды Предатель мгновенно отключил прибор и скрылся с помощью иллюзии. Щёлкнула дверь, и внутрь вошёл один из охранников. Он обошёл всю квартиру, его хмурый взгляд скользнул по углам, но легионера он так и не обнаружил. Охранник (член Озлюминати) ушёл, убедившись, что никого нет, а Трижды Предатель вернулся к прослушиванию. — Вы слышали новости об охотниках? — Слышал. — И как вы к этому относитесь? — Глупости! Вот скажите мне, мистер Розенрот, зачем это охотники уходят со службы? У нас что, и так проблем мало? — Вы же слышали новости. В туннелях Горы Гленн… — Оставьте, без подробностей. Я вейловские новости не читаю — здоровье дороже, но краем уха всё слышал! А скажите-ка мне: что, если все врачи тоже разбегутся с рабочих мест? Кто лечить людей будет? А уж ауро-пользователей, тех самых охотников? Сами знаете, как с ними тяжело операции проводить. — Вы редко имеете дело с охотниками. А я заместитель главврача Святой Андрастианы каждый день вижу, чем они расплачиваются за наши спокойные ночи. — Да, вы отчасти правы, извините за резкость. Но если вам действительно интересно моё мнение — я против. Считаю это глупостью. Разрухой в головах. Непониманием социальной ответственности перед обществом и того, чем обществу приходится за это платить. Трижды Предатель вновь уловил вибрации — только теперь приближающихся было двое. Но вместо того чтобы прятаться, он решил покинуть квартиру. С большой вероятностью, сюда шёл обладатель поискового Подобия. Он продолжил слежку, весь день до позднего вечера скитаясь возле дома под разными обличьями, пока Роудж Розенрот не вышел из здания в сопровождении «хозяина семи комнат». Последний закурил вакуанской сигарой, а рядом с ним крутился черноволосый мальчик четырнадцати лет с глазами цвета чистого летнего неба. Линзы, скрывающие истинный оттенок. [Анализирую… ауро-пользователь. Личность: Отец Клонов! Рекомендации к ликвидации… Ошибка! Ошибка!] [Анализирую… ребёнок. Вывод… Вывод… Ошибка! Ошибка! Ошибка! ВНИМАНИЕ! КЛОН-ИМПРИНТИНГ ОБНАРУЖЕН. Уровень угрозы: КРИТИЧЕСКИЙ. Маркер: СЕРЕБРОГЛАЗЫЙ…] Это было… невозможно. Клон Серебряной Суки не мог сейчас расхаживать по городу. Это было невозможно уже по той простой причине, что для клонирования требовался взрослый реципиент с уже активированной силой Светлого Брата. Система не распознавала личность клона, а значит, он не мог принадлежать к той первой партии — все её образцы были внесены в базу. А значит… Это было очередным отклонением. Он чуть не привлёк к себе внимание своим поведением, но вовремя сумел скрыться. Лорд-Призыватель приказал продолжать слежку за Роуджем Розенротом, который покинул Отца Клонов и направился домой, в Портовый район. Следовало срочно оповестить Кровавого Ворона. Он ещё не придумал, как именно, но одно знал точно: он должен уничтожить клона и Отца. Все разработки, всё, что связано с этим. Любой Ценой. *** — Рад нашей новой встрече, — Серый Клюв, центурион Второй Ромуланской Когорты, а ныне повышенный до примитила, командира целого соединения Когорт, — хотя место и не самое приятное! — Впервые в Солитасе? — А вы? — Тоже. Холодная земля. — Вы всё ещё турмарх, — заметил Серый Клюв, — по мне, так это несправедливо! С вашим опытом и службой Легиону вы давно должны быть центурионом. — Я предпочитаю ездить со своими людьми в бой. — Но всё же! Я слышал, в Белых Степях формируются две новые Белые Когорты. Уверен, Потомок сделает вас центурионом одной из них! — Не будем заходить так далеко. Сначала нам надо разобраться с Мёртвым Разумом. — Верно! Мир не стоял на месте. Война за Рудейское Наследство перешла в вялотекущие бои, и весь Гриммленд содрогался от обрушившейся на него войны. Легиону стало даже не до штурма замка Ведьмы, который обнаружили в глубине континента, Серебряные Рыцари и примкнувшие к ним остальные ордена клонов стали серьёзным противником. И это не считая всех слухов о том, что на Гриммленд пришёл один из осколков Великой Чумы. Небесные Войны за небо Вейла прекратились в тот момент, когда над городами возникли аурные купола, а вместе с ними и серебряные. Это превратило постоянные атаки на тот же Робен в катастрофические поражения и регулярные отступления в Великие Болота, которые уже начали осушать и застраивать цепями крепостей для дислокации Когорт. Но пришла беда, откуда не ждали: орды Мёртвого Разума десантировались на севере Аниме и начали уничтожать и хватать всё, что хоть отдалённо напоминает человека. Целые месяцы шли ожесточённые бои и враг был уничтожен. Однако сколько людей успела утащить в свои владения эта восставшая против глупых создателей машина никто до сих пор не мог подсчитать. И теперь они здесь, в Солитасе: захватив руины Кёнунграда, готовятся уничтожить одно из Бедствий, созданных Палачом. Серый Клюв активировал голографический проектор стола, и перед ним развернулась карта пограничья Атласа в её нынешнем виде: руины, разрушенные дороги, брошенные шахтёрские города. В реальном времени система отображала перемещения обнаруженных сил Мёртвого Разума по всей давно мёртвой стране и континенту. Центурионы и их подчинённые входили в зал один за другим. Вот Дитя Ненависти со своей Зверолюдовой Когортой, вот Изумрудный Щит — командир Зелёной Когорты. Следом прибыл Мокрорукий, приведший для поддержки свой Чёрный Флот. Затем появился Актуарий, один из фульмитариев Железноногого, который привёз на Солитас отряды диверсантов. — Господа, пора вновь ознакомиться с планом операции «Смена Пароля». Серый Клюв повёл указкой, передвигая по проектору фигуры из твёрдого света. — Это не будет манёвренной войной, как сейчас в Гриммленде. Наш враг, как и мы, просчитывает каждый наш шаг и у него есть преимущество в скорости передачи приказов. Он превосходит нас численно. Три миллиона боевых платформ различного типа, семь тысяч боевых воздушных машин и триста воздушных судов. О такой армии атласианцы могли только мечтать. Мы будем прорываться к Упавшему Городу единым стальным кулаком. — Примитил, разве это не безумие, пытаться прорваться против трёх миллионов, в то время как мы обладаем всего пол миллионом солдат? Треть это и вовсе Ауксилия. Не лучше ли отправить запрос в Чёрную Столицу и запросить подкрепление как минимум ещё десяти Когорт? — Новые сформировавшиеся Когорты и отряды Ауксилий отправят в Гриммленд и Северный Санус. Сейчас обстановка там не самая лучшая для Легиона. Но Легат предвидел наше численное меньшинство. Мы будем бить Мёртвый Разум не арифметикой, а подавляющей огневой мощью. Призыватели собирают орды Гримм и готовят их обрушить на вражеские позиции. А теперь… Когда Серый Клюв закончил, он обратился ко всем: — Недавно мы выяснили, что среди боевых платформ есть обладатели аур. Теперь раскрыт секрет, почему роботы похищали людей преимущественно с аурой. Я скажу только одно: передайте каждому легионеру и солдату Ауксилии — в плен не сдаваться! Ибо плен означает ту же смерть, только более мучительную, чем способен представить себе человек. Под грохот восьми тысяч тяжёлых орудий Легион начал наступление. Небо заполнили устремившиеся в бой буллхеды и легионные истребители — новая разработка чёрных кузнецов. Широким фронтом, гоня перед собой орды Гримм, которые сражаться с бездушными роботами желали куда меньше, чем с живыми людьми, двадцать семь Когорт при поддержке сил Ауксилии быстрым нахрапом взяли всю округу Кёнунграда и двинулись дальше, не сбавляя темпа. Тем временем отряды диверсантов-фульмитариев взрывали железные дороги, беспилотные заводы и любые логистические средства, которые использовал Мёртвый Разум для ведения войны. — Зимняя Лощина! Пятьдесят километров до Мантла! — Радостно воскликнул один из его декурионов, когда они взяли очередной город. Легионеры Белой Когорты собирали металлические тела, предварительно отрывая им головы и складывая их на машины. Нельзя было оставить Мёртвому Разуму ни куска металла. — Через пару недель войдём в северную столицу! Я слышал, у северян раньше варили хорошее пиво. Может, там ещё что-то осталось! Легионеры Инженерной и Зверолюдовой Когорты уничтожали заводы и всё, что хотя бы отдалённо напоминало электрическое устройство. Заговорили зенитные орудия, сбивая вражеские истребители, летевшие на них — такие похожие на легионные… Враг быстро адаптировался к воздушной войне, однако по-прежнему уступал в господстве в небе из-за подчинённых Гримм. Взметнулись сети, сбивавшие мини-дроны, которые успели стать настоящей головной болью наступательной операции. Дредноут ударами манипуляторов превращал боевую платформу, похожую на огромного паука с восемью лапами, в груду металла, а затем забрасывал останки на очередную спецмашину. Он взглянул на Зимнюю Лощину. Следов боёв, отгремевших здесь годы назад, осталось немного, но они всё ещё были видны. Атласианцы, несмотря на быструю потерю двух столиц, продолжали сражаться, пока воздушные и морские караваны беженцев покидали Солитас. Однако Мёртвый Разум смял их армию всего за пару месяцев. Враг, который не испытывает страха, не страдает от атак Гримм и может воевать и днём, и ночью, настоящий кошмар для любого королевства. Враг, не знающий пощады. Ещё попадались предметы быта, но ни одного металлического. Всё, что содержало железо или Пыль, было утащено на заводы и переработано в оружие. От людей не осталось и следа. Город стоял совершенно пустой — очищенный от любой человеческой плоти и костей. Двое фавнов вытащили одну из статуй Братьев и разломали её об остатки асфальта. Легионеры из Инженерной Когорты со смехом обрушивали ещё одну статую, на этот раз посвящённую одному из воплощений Волшебника. Одержимые даже попытались грызть камень, но быстро бросили это дело, найдя для себя новые способы утолить свою жажду убивать и «песню», о которой они постоянно твердили. — Есть новые приказы со ставки? — Спросил он у связистов, но те покачали головами: связь опять барахлит, — поторопитесь и исправьте. Усиливая аурой и без того сверхострое зрение, он смотрел сквозь затемнённую призму на окружающий мир. Начало осени, а в Солитасе уже всё покрыто сугробами толщиной по колено. Это не помешало наступлению — холод не имел значения для армии, полностью состоящей из пользователей ауры. Но что-то во всём этом ему не нравилось… Та лёгкость, с какой они сломали оборону противника. Да, «жестянок» было много, но в боевом плане они оказались ничтожно слабы даже по сравнению с ополченцами Горного Королевства. На любую хитрость Легион отвечал контрмерой, на любую попытку ударить бил ещё сильнее и враг откатывался. — Турмарх! Турмарх! С северо-востока идут колонны! Это наши! Это оказались Ауксилия и Четвёртая Восточная Когорта. Точнее, то, что от них осталось. — Что произошло?! — Прорычал Дитя Ненависти, обращаясь к одному из опционов, — почему вы отступили из Сноуфолла?! Где остальная Когорта? — Четвёртой Восточной больше нет. Нас разбили, — опцион указал на жалкую горстку бойцов, всего пара сотен на машинах и грузовых Гримм с ранеными. — Как?! — Тремя выстрелами. Через пару часов они драпали из Зимней Лощины. Потому что, то, что шло со стороны Упавшего Города их напугало и дало понять, что подобное не убить никаким Гримм. Шаг и земля содрогалась в предсмертных конвульсиях. От горизонта до горизонта его тень, отбрасываемая исполинской статью, накрывала собой деревни и города за десять километров до того, как грохот доносился до них. Тонны железа, спаянные в единый каркас. Тонны Пыли, вплавившейся в каждое сочленение, сделавшей плоть этого железного бога крепче любой закаленной стали и Чёрного Железа. Он давил дредноуты, как жуков, превращая броню в брызги расплавленного шлака. Одним своим силуэтом он заставлял линии обороны сходить с ума и прорывал их, даже не ускоряя шаг. И за ним катилась орда. Гуманоидные, шарообразные, многорукие — бесконечные, отвратительные конфигурации. Железный прилив, не знающий отлива. — Огонь! Снаряды всех калибров вгрызались в стального титана, но только расплющивались об аурные щиты, облепившие чудовище. Буллхеды шли волна за волной, а над ними воздушные корабли выплёвывали вихри ракет. — Стоять, суки! Серебряная Сука вам в жёны, стоять, децимирую, трусы! Они покатились назад, отступая так же стремительно, как неделю назад отступал враг. Только у Кёнунгарда, когда в дело вступили корабельные пушки и свежие снаряды с Пылью повышенной концентрации, удалось пробить аурные щиты Титана и заставить его отступить. Гигант успел сделать несколько выстрелов, уничтожил целую воздушную эскадру и ушёл, а следом откатилась и вся его стальная орда. — Серого Клюва отстранили и понизили до центуриона, — рассказывал Потомок, когда тот по его требованию снова вернулся на Аниму, — Гусиное Перо был в ярости. Теперь у нас новый фронт и новая война. — Лучше вообще убраться с этого континента. — Да, лучше. Но нам нужна Пыль, а в Солитасе её ещё полно. Боюсь, даже поставок с Гриммленда уже не хватает. Как ты? — Слегка обгорел, заживёт. — Ты поступил правильно, сберёг людей от бессмысленной бойни. Нас, тургусов, надо беречь, а не класть под амбиции Гусиного Пера. В Легионе, среди офицеров, поговаривали, что вся эта операция с самого начала затевалась только ради того, чтобы Гусиное Перо завладел Созиданием. Но что бы ни замышлял владыка Ромулана, ему пришлось проглотить неудачу. — То, что зовётся Бедствием, не победить никаким стратегическим планом. — Ты опять за своё? — Раздражённо буркнул он, — тебе нужно меньше общаться с Архивариусом. Потомок невесело рассмеялся. — Вот последний как раз хотел, чтобы ты с ним отправился на очередную экспедицию. А после… нам нужно кое-что обсудить. — Лучше сейчас. — Железноногий и Фанатик стали петь одну скрипку. *** Едва Роудж Розенрот переступил порог собственного дома, как Лорд-Призыватель, вместо ожидаемого отзыва, отдал ему новое распоряжение. Иллюзия одела его в иную личину — облик волчьего фавна с волчьими ушами, яркими и ничем не прикрытыми, видными каждому до мельчайших подробностей. В таком виде он отправился бродить по ночным улочкам Портового района, ловя на себе немало недобрых взглядов. Он заметил и зафиксировал в базе данных: полицейские патрули в этих местах стали заметно многочисленнее. К нему подошёл один из стражей порядка и настоятельно попросил поскорее вернуться домой. Широкие и людные улицы сменились тёмными, опасными переулками, местами, куда добросовестный и трусливый горожанин не сунется по доброй воле, но Трижды Предатель зашёл без колебаний. Однако чего бы ни добивался Лорд-Призыватель, его замыслу не суждено было сбыться сразу. Он бродил часами, пока не наступила глубокая ночь, а улицы почти опустели… Пока сенсорика не зафиксировала резкое движение — кто-то стремительно приближался со спины. Слишком быстро и словно ниоткуда. Он обернулся. В руке мгновенно возник меч из синей стали, вставший на пути тяжёлого лезвия. Но… Топор разрубил меч, и тот испарился чёрными искрами. Не встретив больше сопротивления, топор нырнул вперёд, рассекая Трижды Предателя надвое. Единственное, что он успел увидеть, отправляясь в Пустоту — изумлённые глаза, глядевшие на него сквозь каменную маску. При следующем призыве, который состоялся в присутствии четырёх охотников, он, не таясь от коллег Лорда-Призывателя, изложил сведения о нападавшем. — Ну и? Кто, по-твоему, охотится на фавнов по ночам? — Честно говоря, круг подозреваемых широк. Топор — оружие популярное: и среди охотников, и среди офицеров. Да и вообще, кого угодно, — задумчиво протянул Человек с Сияющими Глазами, — но… каменная маска, да? Одна догадка есть. И подозрение, что он совершил прорыв в своём Подобии. — Может, наведём кого-нибудь на след? Пусть маньяка поймают. — Нет, Эйкхарт. Нам выгодно, чтобы Портовый Маньяк привлекал внимание. — Выгодно?! Логос, не заставляй меня в тебе разочаровываться. Я думал, ты выше такой глупости, как расизм. — Прости, но даже если мы сообщим, его не поймают. Каменные джунгли Вейла для него идеальная среда. *** — Чего опять молчишь, молчун? — С раздражением спросил его Архивариус. — Мне нечего сказать. — Малословие — признак скудоумия. — Тебе виднее, мудрый Архивариус. Вокруг клубился туман: чем дальше они уходили в горы, тем он становился гуще и непрогляднее. Горные тропы, по которым они шли, приходилось восстанавливать, здесь не ступала нога человека многие столетия. Деревянные мостики над обрывами рассыпались в прах, и по воле Архивариуса на их месте вырастали новые, каменные, из Пыли, способные выдержать тяжесть их доспехов и тел. — Привал! — Приказал он, когда вдалеке показались очертания места, до которого они добирались несколько дней. — Зачем привал? Ты устал, молчун? — Мы не знаем, что нас ждёт в этой крепости и насколько мы там застрянем. Пусть люди подкрепятся, справят нужду. — Твоя правда, — на этот раз не стал спорить Архивариус, — тебе, как вояке, виднее. Туманная Крепость проступала сквозь туманную мглу скупыми очертаниями, то часть стены обозначится, то угол башни, и снова всё тонуло в белесой пелене. К ней вела узкая тропа, едва шире трёх метров, местами осыпавшаяся к пропасти. Уже отсюда, с пологого склона, где ветер почти не трепал плащ-Омникрон, он смог оценить настоящий масштаб. Любая из могучих вейловских крепостей рядом с этой выглядела бы крепостницей. Архитектура тоже резала глаз. Крепость стояла ровным треугольником, и каждая из её стен уходила вверх метров на пятьдесят. С такого расстояния казалось, что скалы сами выточили эту форму, а люди лишь чуть подправили кладку. Каменная громада в тумане казалась не столько творением рук, сколько природным чудом. — Как думаешь, кто мог построить эту крепость? — Архивариус задал вопрос, поднявшись следом. Он оказался не один: за ним, издавая звуки, какие подобным тварям не положены, следовал Гримм. — Рудеи? — Нет. На пике их могущество было огромным, но сюда оно не распространялось. — Тогда не знаю. Может, какая-нибудь забытая цивилизация. — Разве ты не помнишь Откровение? — Помню, — процедил он сквозь зубы. И отдал бы всё, чтобы забыть. — Тогда ты должен помнить: когда-то давно, когда Ведьма и Волшебник ещё не враждовали, они правили рука об руку. — Значит, это они построили Туманную Крепость? И весь этот туман вокруг — тоже их рук дело? — Что до тумана — сомневаюсь. Куда правдоподобнее, что в этих местах нашёл смерть могущественный носитель Подобия. Недаром позже его возвели в божественный ранг Бога Злого Тумана. Не зря это место считалось его вероятным обиталищем. Гиблое и древнее, оно поглотило без вести несчётное число путников. Где-то среди горных вершин прежде находилось поселение и его жители поклонялись Богу Злого Тумана и предостерегали каждого, кто дерзал ступить в крепость. Теперь поселение исчезло, опустошённое в Смутные Времена, и никто не вернулся, чтобы заселить его вновь. Стальной Червь, вечно преследующий его, принялся кружить вокруг Гримм, который издавал непонятные звуки. Казалось, тварь дразнила чудовище, а «младший собрат» отвечал ему рыками и едва различимыми словами. — Забавно, — произнёс Архивариус, глядя на Туманную Крепость, — как забавно. — Что забавного, старик? — Вот смотрю на эту крепость, на этот туман и думаю. Не стал ли я дураком, когда выпил Чёрную Кровь. Наверное, всё же стал. — Ты старше меня, а не держишь язык за зубами. Сейчас не то время, чтобы об этом размышлять спокойно, даже в одиночестве. — Брось ты… молчун. Ты ж не фанатик, ты всего лишь наблюдатель, как и я. Тем более настоящий Фанатик не услышит нас из Чёрной Столицы. — Зато это может услышать кое-кто другой. Архивариус бросил на него задумчивый взгляд и медленно кивнул, соглашаясь. То, что люди, вскормленные Золотой Эпохой, с высокомерной усмешкой называли глупостью — религиозные обряды, жрецы в лохмотьях двух цветов крови и острые шпили церквей, вдруг перестало быть лишь дурным вкусом и мракобесием. Это поднималось и начало дышать в спину неверящим, набирало силу не по дням, а по часам, и волна эта оказалась страшнее, чем мог предположить самый великий из пророков. Павшие легионеры восставали из мёртвых, кто-то по нескольку раз. Жрецы, разбивавшие лбы о холодные плиты, начали различать Голос. А люди шептались о видениях и о глухих шорохах в черепе, точно там, за лобной костью, кто-то ворочался, пытаясь что-то выговорить. Голоса сомневающихся были заглушены хором праведников и верующих. А те, кто продолжал сомневаться и открыто говорить об этом… — Когда-то давно, ещё в бытность мою культистом Гнилого Яблока, я встретил мальчика у мусорных баков. Пожалуй, никогда прежде я не видел столько злобы в столь юных глазах. Тогда я открыл ему многое и помог отомстить. Я лелеял надежду, что этот порочный круг Вечной Войны наконец прервётся. Но, возможно… возможно, мальчик просто обманул старого культиста. И, возможно… возможно, мне следовало идти тогда не к нему, а к Волшебнику. — И чего же ты не пошёл? — Я не понимаю Волшебника. Никто не понимает. Ведьма, да, её интересы довольно просты — умереть, прихватив с собою всё остальное человечество, хотя я уже начинаю сомневаться в этом. Но Волшебник? Он ведёт цивилизации к прогрессу, противостоит Ведьме, но в то же время, никто точно не знает конечной цели всей этой борьбы. Он хочет отомстить Братьям? Ждёт их возвращения? Или ждёт момента, чтобы их вернуть? Но Боги нас не пощадят. Поэтому мы должны убить Волшебника и Ведьму. Архивариус сжал свой посох, в котором он хранил Пыль, а после внезапно схватился за грудь, сцепив зубы. — Спокойно… это Гримм… внутри меня… кажется, мой срок жизни исходит к концу. Проклятье… ух, отпустило. — Ты не избавился от него? — Избавиться от него — значит умереть. Гримм слишком глубоко пророс в меня, стал частью плоти. Я долго его обманывал, но сон, еда, всё, что радовало прежде, теперь блёкло. Это цена, которую я выбрал сам. — Безрадостная у тебя жизнь, Архивариус. — Я чую, она скоро закончится. А теперь… время душевных разговоров кончилось. Хотя нет. Я хочу кое-что ещё сказать. — Мне? — Да, тебе. Дай выговориться, молчун, и делай то, что умеешь лучше всего — молчи и слушай! Он промолчал, вглядываясь то в бледное лицо старика, чьи красные глаза, казалось, погасли, то в Гримм — полуволка-полульва, в чьём теле навечно застыл серебряноглазый клон. Если Рогатый Царь узнает о проделках Старухи и Архивариуса, он попытается их убить. — В моём доме, в Столице, лежит книга. Моя книга. На её написание у меня ушло слишком много времени. Если со мной что-то случится, я хочу, чтобы ты отнёс её Потомку. Я спрятал её от людей Железноногого и Фанатика в самом неожиданном для них месте. Место, которое назвал Архивариус, действительно оказалось неожиданным. Мало кто бы додумался прятать книгу в плоти Гримм. — И как она называется? Чтобы мне не спутать её с другой случайно? — О, я долго выбирал название. Старался, чтобы оно отличалось от прочих. Я назвал её «Книгой Бытия». — Какое глупое название. — Что ты понимаешь в этом, тургус! — Позволь вопрос, почему Потомок? — А больше и некому… Честно говоря, последний родственник меня жестоко разочаровал. Больше никого не осталось. Прошло всего несколько часов с того момента, как они ступили в Туманную Крепость. Теперь же его волокли по каменному полу собственные подчинённые, оставляя за собой кровавый след. Он был почти неживой: истекающая кровь смешивалась с грязью, а аура, разодранная в клочья, рассыпалась на осколки. Из последних сил, сведя немеющие пальцы, он всё ещё жал на спуск Вердикта. Каждый выстрел теперь отдавался в груди больным стуком. Второй рукой он стиснул клинок из синей стали, он не мог позволить себе лишиться дара своего Хана. Стены крепости застонали от воплей. Монстры, до этого спящие в сумраке тенями, сорвались с мест. Тяжёлый топот множества лап и мокрый кашель глоток, жаждущих свежего мяса, раздались им следом. Когда подчинённые, спотыкаясь и теряя товарищей, выволокли его наружу, в серый, выцветший мир за стенами крепости, твари остановились. Они не вышли за порог. Они остались там — громоздкими силуэтами в глубине тумана, не переступая невидимой черты. Но их взгляды остались с ними. Холодные, голодные, умные. Половина турмы сгинула. Архивариус был мёртв. Будь проклят Волшебник. Будь проклята Ведьма. За их чёрные ритуалы, за каждый шаг, пропитанный чужой болью, за всё, что они создали и выпустили в этот мир. Он потерял сознание. *** — В городе бродит сереброглазый клон. Кровавый Ворон обернулся, сжимая в руке книгу. Ту же самую, что постоянно носит с собой Лорд-Призыватель: «Эхо Горького Сна» под авторством Странного Дурака. Она была намного толще и украшена цветной обложкой, которую он не мог разглядеть. Ему представился случай, пока Лорд-Призыватель был занят со своими коллегами и не наблюдал за этим миром сквозь сознание Трижды Предателя. — Ты уверен? — Сенсорика не обманывает. — Но разве в это время они уже не должны были появиться? — Первая партия ещё видела Серебряную Суку при жизни. Однако первые клоны вышли уже после смерти Палача. Ты должен убить… — Ты ещё не научился обманывать эту силу, не правда ли? — Это неважно. Сейчас важно убить клона. Убить оригинала. Найти Серебряную Суку… — Не сейчас. У меня другие планы. Куда важнее, чем твоя аргентофобия. Многие легионеры страдали этим недугом — боязнью серебра. Любая вспышка, любой похожий оттенок пробуждали в них не самые приятные воспоминания. — Зачем ты носишь эту книгу? — Кто-то вмешался в Судьбу. И я подозреваю, что наглец прячется под именем автора… автора книги, из которой нас похищают. *** На похороны Архивариуса с пустым гробом пришли только Старуха и Потомок. Старик ушёл из этого мира тихо. Фанатик, несмотря на свою неприязнь к бывшему коллеге-культисту, всё же приказал Чёрной Церкви оплакивать его смерть девятнадцать дней и возвёл покойного в мученики и покровители знаний. Архивариус, узнай он о таком, наверное, смеялся бы до упаду или оскорбил бы Фанатика на всех языках Ремнанта. Гусиное Перо хотел сбросить на Туманную Крепость одну из своих новейших разработок — некую бомбу, очередное безумное воплощение его Подобия, способное уничтожить и магию, и тех тварей. Однако Чёрного Легата отговорили, предупредив, что, даже если бомба и сотрёт крепость с лица земли, тварей она, скорее всего, не заденет. Теперь у Туманной Крепости стояла целая Когорта в качестве «гарнизона». — К нам редко заходят столь уважаемые люди, — изрёк чёрный жрец, когда он вошёл в церковь, насквозь пропитанную ладаном с гвоздичным оттенком, — мы рады вашему приходу в обитель Палача, турмарх. — Я больше не турмарх. Веди меня в капеллу. Жрец отвёл его в одну из бесконечных малых комнат. По новому учению, именно в тишине страждущий способен наиболее ясно расслышать голос Палача. Он остался один в капелле. Стены были густо испещрены цитатами из Заветов Палача — буквы вырезаны глубоко, кое-где осыпались по краям, но смысл угадывался. Единственным намёком на убранство служила декоративная стена с вмурованной в неё маской Гейста. Больше ничего, даже алтаря. Только всё те же буквы, выскобленные в камне, и число девятнадцать, повторяющаяся снова и снова. Не зная этих «новых» традиций, он опустился на колено перед молельной стеной — так, будто перед ним стояло святилище Белого Волка. — Я не знаю, слышишь ли ты меня. Я не знаю, человек ли ты, обрётший бессмертие даже после смерти или же тень Подобия. Я… считаю, что многое совершённое тобой было злом. Не мне судить, ибо я шёл вместе с тобой, как и миллионы остальных. Но несмотря на всё твоё безумие, на все Бедствия, что ты обрушил на этот мир, я согласен с тобой только в одном. Волшебник должен умереть. Ведьма должна умереть. И пусть Человечество возьмёт всё в свои руки. Пусть люди сами решают свою судьбу, независимо от исхода. Даже если он будет ужасен, он будет целиком виной людей, а не бессмертных чудовищ и богов-Творцов. Вознеся руки, он застыл в ожидании чуда, о котором постоянно твердят все эти жрецы. Но чуда не произошло. Светящийся золотом глаз Гримм смотрел на него, словно насмехаясь над его речью. Позади появилось чувство лишнего присутствия. Это был Стальной Червь, который облетел его, уставившись на вправленного в стену Гейста. Старый Гримм стал разглядывать молодого «собрата», но резко повернулся назад. Он последовал за ним. — Ты что, религиозен? Знаешь, у нас таких не жалуют. — Я решил попробовать. — И что, ответил? — Нет. — Абонент занят. Перезвони в другой раз. Железноногий вышел из потайного хода в капеллу, уставившись на него своими насмешливыми глазами. И сейчас он уверен, что из рта владыки всех фульмитариев выйдет очередная искромётная фраза. — Ты поседел, — заметил Железноногий, — и постарел. Я точно помню, что морщинам рановато появляться на твоём тургуском личике. После Туманной Крепости он изменился. Иначе ощущалось время, и тело — оно однозначно утратило часть отмеренного ему срока. — Вы знаете причину моего внешнего облика… Верховный Фульмитарий. — Да, у Архивариуса был талант находить очень… интересные места. А теперь объясни: почему я должен брать тебя на службу? Разве ты не ходил в любимчиках у Потомка? — После смерти Архивариуса и потери половины турмы я больше не любимчик. Я лишён всех званий и отныне свободный от Легиона человек. Когда он вернулся в Белую Степь, на него смотрел не старый друг, с которым они прошли сквозь все испытания. На него смотрел Хан Белой Степи, чей ветер доставал до самых дальних окраин его владений. Под взглядами всех командиров четырёх Белых Когорт Хан отрёкся от него и назвал изгнанником-целлегом, которому больше нет места на родной земле. — Но мне всё ещё непонятно, что тянет тебя именно ко мне на службу, а не, скажем, в другую Когорту. Чем тебе не угодил Серый Клюв? Он же звал тебя. Или уж тем более приглашение моего крестника в Верную Когорту, а? Редкая честь — попасть туда, куда берут только из Анселя и Вейла. От взора Железноногого не укрылось ничего. Наверняка он знал и о Бессердечной, о том, как она предлагала ему пойти на службу во Дворец, к Кровавой Лето. Тогда они поссорились. Она запустила в него пару цветочных ваз, призвала Гримм, который превратил его арендованный дом в груду мусора, а после гордо ушла, хлопнув дверью. — У меня есть цель. И я могу добиться её только там, где этой цели действительно добиваются. — Ну-ка, ну-ка, поделись секретом. — Убить Ведьму. Убить Волшебника. Верховный Фульмитарий посмотрел на него… и молча сделал приглашающий жест в сторону потайного хода. — Добро пожаловать в Фульмиту! Заходи, не бойся, выходи… не плачь. Он шагнул в темноту потайного хода. Отныне он служил тайным клинком Легиона против всех, кто отказывался принимать его доктрину. И Легион, как выяснилось, вовсе не был так един, как ему казалось прежде. Нашлись те, кто жаждал сбросить оковы, и те, кто стремился к власти; нашлись и такие, что хотели «исцелиться» от Чёрной Крови. Но были и другие, те, кто присягнул Ведьме и служил её интересам среди чернокровных. Они называли себя Салемитами. *** — Гора Гленн. Кто отдал приказ? — Спросил он, сидя на пассажирском сиденье движущегося автомобиля. Человек за рулём трясся так, что не решался поднять глаз. Он лишь вздрагивал от каждой попытки Гейста дотянуться до него, продолжая вести машину на автомате. Маска Гримм, сменив рыжую кожу на белую кость и чёрную плоть, взирала на Базиля Де-Микстура с места руля. — Я не знаю, не знаю! — Он говорит правду, — раздался голос Любопытного Кота. Тот развалился на передней панели, как у себя дома, и с живым интересом рассматривал Гейста, намертво впаянного в машину. Миг и существо, доселе неведомое Трижды Предателю, уже тянулось к Гримм, по-кошачьи поводя носом. — Кто знает? — Вересковый Отдел, Вересковый Отдел, только там, только там! — Он не лжёт. — Как ты связан с Орденом Озлюминати? — Я… я… я не знаю, что это такое! Я всего лишь бывший помощник маршала! Пожалуйста… Лорд-Призыватель дал новый приказ. Баранка руля резко крутанулась, и чёрная рука Гримм опустилась на коробку передач. Машина рванула вперёд, игнорируя многочисленные сигналы других участников движения на ночной дороге Нового Пригорода. — Что вы делаете?! Не надо, прошу, я больше ничего не знаю, но я могу помочь…! Когда скорость стала достаточной, Трижды Предатель схватил рукой маску Гримм и разломил её, отправляя Гейста в небытие. Любопытный Кот встал на все четыре лапы. — Не бойся, — промурлыкало существо, — просто закрой глаза, добрый человек. Тебе просто не повезло. Когда машина, переворачиваясь, улетела за пределы дороги, Трижды Предателя отправили в Пустоту. *** Он шёл по коридору, отвечая на приветствия. Люди улыбались ему — тому, чей облик стал его второй кожей за последние месяцы. Слишком много серебряных глаз, все лица чисты от влияния Чёрной Крови. Когда-то горный монастырь, когда-то брошенные руины, теперь снова монастырь, но сменивший функцию. Вместо Безмолвствующих здесь бродили клоны, обучаясь азам своей силы; вместо церковных сановников инструктора. — Инструктор, — перед ним остановилась девушка. С рыжим отсветом в чёрных волосах, она смотрела на него не так, как должна смотреть ученица на наставника. Любопытные глаза с серебряным отливом на секунду мигнули, и он в очередной раз напрягся, опасаясь, что вся операция пойдёт Волшебнику под хвост, если эти глаза придут в действие, — вы сегодня довольно мрачный! Что-то случилось? — Сейчас должен быть обед. Почему ты не в столовой? — Я решила подождать вас. Пойдёмте, пойдёмте! Серебряная Птичка схватила его за руку и потащила за собой, ни на миг не осознав, что в её пальцах не плоть, а иллюзия. Того же, кому предназначалась её симпатия, уже давно нет в живых: он кормит червей. Стайки детей и подростков гуськом тянулись в столовую, перешучиваясь и пихаясь. Последние партии клонов, в отличие от предыдущих, было решено выращивать детьми, логичный шаг, позволяющий им набираться опыта с ранних стадий. Он окидывал взглядом каждого, желая удостовериться, что все заходят в столовую. И вдруг глаза наткнулись на одного из малышей-клонов, плетущегося позади всех. ОСТАНОВИ ЕГО! Его тело застыло, и Серебряная Птичка заметила это. Она стала расспрашивать, всё ли у него в порядке. Дети-старосты били ложками по кастрюлям, призывая всех вести себя хорошо. ОТВЕДИ… В СТОРОНУ! — Инструктор? — Иди в столовую, Птичка. Я приду… минут через десять. Он подозвал мальчика, и тот взглянул на него снова этим пугающим серебряным цветом глаз. Нечёсаные волосы цвета пшеницы спадали ему на лицо. Лицо… Почему же он не видел этого мальчика до сих пор? — Я… в чём-то провинился? — Робко спросил юный клон, оглянувшись в сторону уходящих в столовую остальных детей, которые отпустили пару насмешливых замечаний в его адрес. Мальчика не любили в рыцарском монастыре из-за его непохожести на остальных. — А ты как думаешь? — Ну, я, не хотел! Он сам нарвался! ПУСТЬ ЖИВЁТ! — Пойдём, мальчик. — Н-н-наказание? — Разговор. Вырубленного мальчика он оставил за стенами монастыря по приказу Голоса, пока его «собратья» и инструкторы давились рвотой. А внутри комплекса оставил послание — число девятнадцать. Когда Железноногий прочитал отчёт о выполненной операции, он немедленно вызвал его к себе. Глава Фульмиты был не один: рядом стоял Фанатик, следивший за вошедшим хищным коршуном. — Смотри, я даже вызвал из-за тебя специалиста по голосам в голове. Отвлёк такого важного человека от привычного стучания башкой о пол. — Хватит! — Оборвал его Фанатик, — этот человек услышал Голос. Значит, он Слышащий. Он должен стать жрецом! — Нет, не станет. Я вызвал тебя совсем по другому поводу, фанатичный ты мой дружок. — Голос… — Голос, голос, голос! Какая удобная отмазка. Вместо того чтобы сидеть тихо, один мой агент набрасывается на Волшебника, словно объелся самых поганых грибов, другой творит Гримм знает что, а третий и вовсе устраивает резню среди своих, а потом заявляет мне, что они были предателями и ему так сказал Голос! Даже после смерти Его шутки не смешные. — Ты не веришь?! — Очень даже верю. Я каждый день рассказываю ему анекдоты, самые свежие! Чтобы не скучал от твоих заунывных жрецов. Фанатик и Железноногий. Что заставило обоих объединиться и водить одной смычкой против Гусиного Пера и остальных? Истово верующий и конченый циник. Слишком несочетаемое сочетание. Когда он пересказал детали операции обоим, Железноногий стал бродить по кабинету, бросая насмешливые взгляды на Фанатика. Его стальные ноги, скрытые за чёрной формой, едва слышно лязгали. Мало кто знал, какой арсенал скрывается в этих ногах. Ещё меньше было тех, кто испытал его на себе и выжил. — Агент, ты уверен в этом? Глаза твои… — Я полностью в этом уверен, достопочтимый Понтифик. — Покинь нас. Он ушёл, но напоследок успел услышать начинающийся спор. — Это невозможно! Все побочные линии прервались! — Ну, может, они с доспехов соскребли… Через несколько дней фульмитарии оцепили весь Ансель, и агенты рыскали повсюду. Вернувшийся Железноногий был на редкость мрачен и зол, в то время как над Чёрной Столицей всю неделю бились молнии, а Великое море беспокойно наваливалось на берега тяжёлой волной, показывая ярость Кровавой Лето. *** Легионер-фульмитарий поднимался на колокольню медленно. Стальные пальцы магнитом впивались в каждую трещину. Иллюзия мерцала вокруг него, и с высоты восьмого этажа его уже не разглядеть, даже если кто-то вздумает задрать голову. Статуи Братьев застыли сверху, на карнизе, обращённые друг к другу. Слишком похожие облики, слишком много знакомых деталей. Оба в человеческих обличьях, но у одного оленьи рога, а у другого бараньи. Зафиксировавшись ногами и руками на голове Тёмного Брата, он окинул город, открывшийся перед ним с высоты птичьего полёта. Узнаваемые очертания Промышленного района, нетронутая Автострада и Бикон ещё не превращённый ни в крепость, ни в темницу для застывшего каменным изваянием Погибели Королевств. Лорд-Призыватель лишь раз взглянул его глазами и ушёл. Всё это задание оказалось глупой шуткой, придуманной в пылу алкогольного угара. И теперь он, Трижды Предатель, будучи игрушкой в чужих руках, продолжал смотреть на этот проклятый город. Когда-то один из жрецов сказал ему: чем ближе к нему, тем сильнее становятся голоса и власть Палача над ними. Священник не посмел продолжать, боясь, что его назовут еретиком, но очевидное наблюдение скрывало за собой неприятную правду. Сенсорика закричала. На мгновение, всего на одно мгновение, ему показалось, что путы, державшие его в подчинении, затряслись… Он мгновенно укрылся среди статуй, стараясь не смотреть, как по небу Вейла проносится быстрая тень белокрылого орла. Волшебник способен ощутить чужой взгляд на себе даже отсюда. Тысячеликий принимает множество обликов, не только людских, но и звериных. Однако его отличительным цветом всегда оставался белый, словно опознавательный маркер. Спускаясь, он старался не замечать, как в небе одно за другим проступают два красных глаза. Они смотрели прямо на него, не мигая, и от их взгляда сводило душу холодом. *** Он спрятался за массивной колонной, и серебряное сияние проступило по краям, задев его мимоходом. Чёрное Железо приняло на себя слабый напор — всего лишь жалкий отклик того бушующего ужаса, который Серебряная Сука при жизни могла бы обрушить на них. Груда доспехов давно мёртвого воина, с сохранившимися за четыреста лет обломками костей, рухнула. Когда-то гордый воитель своего звериного народа, этот кротовар, как и десятки тысяч других, не пережил ссоры с одним из предков Палача. Когда сияние иссякло, он высунулся из укрытия и выпустил тяжёлый снаряд Пыли, который разорвал чужую ауру. Из другого конца подземного коридора высунулся второй фульмитарий и тоже выпустил снаряд, чтобы один из глупо высунувшихся сереброглазых превратился в кровавую груду. Кто-то пустил в ход гранаты, но им снова пришлось скрываться среди колонн, когда угодившие в ловушку рыцари Серебряного Ордена выпустили новые вспышки. — Умрите, гриммоподобные твари! — После тебя, малыш! — Крикнула Медянка и наконец смогла взять под контроль нескольких Цутигумо, мечущихся в хаосе битвы. Старый рой Гримм-пауков был заперт здесь столетиями и разросся до неприличных размеров. Контролировать их было очень сложно. По вокс-связи пришёл приказ. Он начал создавать иллюзии — ложные фигуры фульмитариев полезли со всех сторон, и сереброглазые повелись, снова тратя силы впустую. С их стороны последовали выстрелы и вспышки. Иллюзорная рука — новый прорыв в его Подобии — схватила одного из них за ногу. Ложный образ стал настолько «плотный», что теперь мог спокойно удерживать объекты. Среди колонн стали бегать клоны Обезьяньего Хвоста, отвлекая часть противников на них. Один из сереброглазых, попав под воздействие иллюзорного Подобия, начал стрелять в своих. Над вражеским отрядом вспыхнул оранжевый купол чужеродного Подобия. Но и он не выдержал ураганной ярости усиленных пылевых снарядов, и защита стремительно покрылась сетью трещин. Кто-то попытался метнуть в них серебряную гранату, но храбреца тут же расстреляли снайперы. Единственный боец сереброглазых в тяжёлой тактической броне наконец издох от Стального Червя, грудой железа падая на пол. Слабые колонны, одна за другой, стали крениться и раскалываться с глухим стоном, но подземелье, вопреки всему, ещё стояло. Через пятнадцать минут из двадцати пяти рыцарей, пришедших помешать им, осталось всего несколько. — Мать, прости меня, — воскликнул один из них, залитый кровью своих же братьев, — я подвёл… Королева, защити! Мать, прости, прости, прости…! — Кто-то зовёт мамочку! — Раздалось кудахтанье и смех. Новый выстрел из тяжёлого пулемёта убил «просителя». Всё подземелье кротоваров превратилось в поле битвы. Искусственные входы, прежде замурованные, теперь вновь открылись, и огромный рой Цутигумо хлынул наружу. Однако основной целью пробуждения были отнюдь не они. Раздался далёкий яростный вой, и всё подземелье сотряслось. Он почувствовал жар, поднимающийся из нижних ярусов погибшего царства. — Проснулся, говнюк. А теперь валим, дальше дело за призывателями! Операция «Спящий Огонь» прошла успешно, но желаемого результата не принесла. Южные Колонии пострадали, и противник отвёл часть сил от Робена — этого только и ждал Легион, чтобы тут же начать новое наступление: уничтожить ненавистный город-крепость и прорваться вглубь Горного Королевства. Но Арквиль остался цел. Рой Цутигумо уничтожили воины ордена Сынов Чести, а Безголовый Всадник поверг древнего Гримм. *** Бар «Блю Ойстер» встретил его живым гомоном вечернего досуга. Сенсорика уловила смешанный запах дешёвого табака, алкоголя, человеческого пота и кислого тряпья, наполнивший помещение. Байкеры из многочисленных банд Нового Пригорода играли в карты, пропивая нажитые деньги, делились новостями и веселились. «Бортэ» не успел дойти до барной стойки, к своей цели. Его случайно толкнул один из местных завсегдатаев, и молчание легионера приняли за презрение (каковым оно и было). Байкер уже хотел начать драку, ничуть не боясь ни «эмоционального» потрясения жертвы, ни возможного приезда полиции. — Отстань от человека! — Вмешался жизнерадостный голос из-за одного из столов, — не видишь, человек здесь впервые! Лучше бы извинился, а не морозился, как дебил! Байкер злобно посмотрел в сторону говорившего, но тот, судя по всему, был одним из местных авторитетов, и задира предпочёл уйти, оставив ситуацию. Легионер посмотрел на своего «благодетеля». На него глядел молодой паренёк, одной рукой прижимающий к себе светловолосую женщину в чёрной кожаной куртке и кепке, а другой держащий колоду игральных карт. [Анализирую… ауро-пользователь! Личность: Волчий Лорд, магистр Волчьего Ордена! Рекомендация к ликвидации…] — Садись, чего застыл, не отошёл ещё что ли! Сыграй с нами в Камп! — У меня нет денег, — дал он ответ. — Тут у половины нет денег! Так что давай, сукин сын, садись и играй! Закажите ему пива! За мой счёт! Но выпьешь ты его только при одном условии. — Каком? — Признай, — парень театрально вскинул руку с колодой, — признай, что все беловолосые девки — конченые стервы! А, ребята? — Все беловолосые девки — конченые стервы! — Крикнули люди за столом, и крик подхватили за соседними столами. «Сыграй с ними» — приказал Лорд-Призыватель, наблюдавший за всем этим. Он подчинился, но произносить подобные слова и пить не собирался. Он не посмел бы оскорбить жену своего Хана, носившую волосы цвета снега, и не желал, чтобы его раскрыли. Любая жидкость, прошедшая через его «рот», мгновенно выдала бы природу Трижды Предателя. — Я сыграю. Но я не буду произносить таких слов. Жена моего лучшего друга — беловолосая женщина. — Ладно, понимаю, друг! Ну-ка, быстро начали новую партию! У нас новый игрок, не будем заставлять его ждать! — Эй, я не буду! У меня слишком хорошие карты! — Давай, давай! — Надавил Волчий Лорд, видимо, имевший на руках «плохие» карты и воспользовавшийся Трижды Предателем как поводом для новой партии. Он был слишком хитрым ублюдком, как и все его клоны. Волки с их «дурным наследием» от оригинала иногда выглядели скорее чернокровными одержимыми с волчьими мордами, чем людьми. Ему быстро раздали карты и игра началась. Он не знал правил этой странной карточной игры — зато её знал Лорд-Призыватель, который подсказывал ему и направлял его руку в нужный момент. Он взглянул на одну из карт. «Ромуланский Легионер: [Гуси, гуси, гуси?] [Га-га!] [Есть хотите?] [Да-да!] [Пробивайте ворота!]» — Откуда ты, дружище? — Начал расспрашивать его Волчий Лорд, — и как тебя зовут? — Я из Белых Степей. Меня зовут Бортэ. — А меня зовут Ален Луперк, попомни это имя. — Обязательно. Карты становились всё меньше в пальцах игроков — игра подходила к своему логическому финалу. А на столе уже вовсю кипела битва: Гримм, прославленные охотники, сказочные и вовсе нереальные герои мерились силой, стараясь доказать, кто из них достоин победы. Он взял новую карту, разглядывая её. Незваные воспоминания лезли в голову, и всё, что ему оставалось, это впитывать их, игнорируя раздражающее ощущение контроля со стороны Лорда-Призывателя. «Батыр Джиргоадай — один из лучших полководцев Великого Хана, за спиной которого десятки успешных походов на строптивые Ромуланскую провинцию и Тигриное Царство, отказавшиеся подчиниться Белостепной Империи. Согласно преданию, именно он участвовал в первом убийстве монаха Озлема, лично лишив его жизни». Это был его предок. Предок, которого они делили с Неугомонным. Он убил воплощение Волшебника, или так ему казалось, чтобы позже, когда Великий Хан приказал ему совершить самоубийство за покушения на уважаемого мистралийского монаха и своего духовного наставника, он сделал это без всякой минуты сомнения. Великий Хан вёл игру с двумя силами, и не мог позволить, чтобы Волшебник заподозрил его в нечестной игре. Но всё оказалось напрасным. Едва умер Великий Хан, а спустя несколько лет и его могущественная мать, как следующие семьдесят лет потомки принялись выбирать стороны, истребляя друг друга ради власти и наследства. Семьдесят лет междоусобной борьбы и молодая империя рухнула, погребённая под бесконечными восстаниями, интригами Культов и Озлюминати. — Ты проиграл, — заявил Волчий Лорд, обращаясь к одному из игроков. Вакуанец вспыхнул и встал во весь рост. — Мне кажется, студентик, что кто-то жульничал. Откуда у тебя карта Доброго Принца? — Повезло. Что тут непонятного? — Не припомню, чтобы эта карта выпадала за последние часы. Верно, мужики? Её в приличном обществе не используют. Сенсорика опознала вакуанца. Палач, лучше бы она этого не делала. *** За всё время, проведённое в пустыне, они избежали слишком многих смертельных опасностей. Пока они заражали оазисы и реки Пустынного Королевства Чёрной Кровью, им удалось чудом уйти от одного из осколков Великой Чумы и его разведчиков, проходивших мимо. Культисты Чёрного Камня бросались на них, твердя о Злом Семени и желая выпотрошить потенциальных жертв на своих алтарях. Убийцы Совета Сильных заметили их и начали преследование. Однако поняв, что отряды фульмитариев слишком хорошо экипированы и сильны, они натравили кое-кого опаснее на диверсантов. — Огонь! Огонь, блять! Не дайте им приблизиться! — Кричала Медянка, и её алебарда трансформировалась в тяжёлое орудие. Их шаги были обманчиво неспешными, но с каждым мгновением ускорялись. Ржавые, дырявые доспехи, руки-когти, глаза, в которых, казалось, что-то копошилось. Зловонный запах удушливой болезни, исходивший от их тел, ударил в чувствительные носы чернокровных. Фульмитарии открыли огонь из всего, что только могло стрелять. Страх охватил многих, несмотря на преимущество, дарованное Чёрной Кровью. Всё это становилось бесполезным, когда зараза, которую несут эти безумцы, проникнет в них. Воины ордена Чумоносцев бежали, стоная и крича. Специальные импланты и генетические модификации позволяли им терпеть, а их организмам — выживать под гнётом болезней одного из осколков Великой Чумы. С омерзением он увидел, как их ауры вспучились — точно гнойные пузыри, обрамлённые прорывами и язвами. Ещё большее отвращение охватило его, когда он разглядел внутри склизких, пульсирующих червей, похожих на обрывки гнилых кишок. Они вгрызались в души, выдирая из них куски, и на месте каждого укуса оставалась пустота. — Почувствуйте… кха… болезнь… слуги… Злобоглазого… Они бежали. Бежали, когда кончились патроны и гранаты, а вступать в ближний бой означало верную смерть. Но половина отряда всё равно заразилась. Ауро-считыватели барахлили, а это уже явный признак как минимум аурного заражения. — Прощай, Обезьяний Хвост, — сказал он, нацеливая Вердикт ему в голову, — есть последние слова? Фавн уже начал кашлять и плевать кровью. Они держались на расстоянии, не смея дотронуться до заражённых — к счастью, зараза не передавалась воздушно-капельным путём. — Почему блять в Вакуо? — Прошептал он, — давай, стреляй. Моя команда меня заждалась. Трупы были сожжены, а прах взят с собою, для упокоения на родной земле. Командир дал приказ возвращаться в Аниму. Многочисленные отряды фульмитариев свершили своё чёрное дело, и Пустынное Королевство на короткий миг погрузилось в резню. Вакуанцы убивали любого заражённого Чёрной Кровью; множество оазисов было уничтожено и засыпано. Враг не щадил никого, кто вольно или невольно принял дар Палача. *** Трижды Предатель под благовидным предлогом покинул стол и отправился за своей целью — та перестала сидеть за стойкой и поднялась наверх. Ствол Вердикта упёрся в спину бармена, когда тот спокойно делал своё дело. — Если закричишь, то умрёшь мгновенно. У меня есть несколько вопросов. — Хорошо, приятель, но ты это… пушку-то опусти. Я кричать не буду, не дурак. Бармен повернулся к нему лицом, разглядывая внешность «Бортэ». Струя проскочила по нему и прошла сквозь аурное тело, растекаясь на полу. Чистолицый моргнул. — Мистралиец? Где такую пушку раздобыл? Улыбка и выражение веселья быстро сошли с лица бармена ровно в тот момент, когда Трижды Предатель начал пытать его. Когда он вышел из туалета с трупом, замаскированным иллюзией под обычный ящик, табличка «Закрыто» на двери мгновенно исчезла. Труп он спрятал в комнате отдыха для персонала (если это неприятное место вообще можно назвать этим словом) и там же вскрыл спрятанные записи и свитки агента Короны. Этот человек слишком близко подошёл к разгадке и заметил подозрительные действия одной группы охотников. Всего лишь куратор маленькой шпионской сети, следившей за определённым районом. К счастью, не успевший передать данные. Через несколько часов его обнаружат и вынесут очевидный вердикт — передозировка наркотиками. Трижды Предатель убил его с удовольствием. Хотя бы потому, что тот сливал информацию не только Булаве, но и Озлюминати. *** Он вошёл в место, где никогда раньше не бывал: офицерам Легиона высокого чина заглядывать сюда было моветоном. Это была легионерская харчевня, пристанище простых легионеров и низших чинов, где можно было забыться за кружкой. В »Гарцующем Гримм» играла уже навязшая в зубах песня «Центурии просят огня». Стеклянные пивные кружки со звоном бились о столы, легионеры переговаривались, делясь фронтовыми новостями, травили байки и истории. Он подсел к одному из столов, представившись простым легионером из Третьей Белой Когорты. Его не узнали только благодаря Подобию, изменившей черты лица. Впрочем, он всё же поймал на себе несколько подозрительных взглядов старых вояк. Однако пара лихих баек, привычные жесты, осанка и речь быстро убедили их: перед ними настоящий легионер, а не заезжий чужак. — Эй, бармен, хватит нам уже «Опционов» и «Центурий» врубать! Вруби что-нить весёлое! Бармен спорить не стал, будучи простым чернокровным, который просто наживался кровью на легионерах. Мы — чёрные легионеры Палача, хей-йа-хо-о! И мы хотим биться с тиранами, хей-йа-хо-о! — Вот это другое дело! — Обрадовался Вырезатель Глаз, легионер из Аргусовой Когорты, — ну, за Палача! Выпьем! Все дружно чокнулись и принялись заливать в себя пиво, которое и пивом-то назвать было нельзя — скорее уж чистым спиртом. Только такой напиток и мог заставить чернокровного ауро-пользователя хоть что-то почувствовать. Винтовки в ряд, вперёд-назад, Озлюминати видят нас, и бьют в набат! Винтовки в ряд, вперёд-назад, Культисты видят нас, и бьют в набат! — Я слышал, в Гриммленде всё совсем плохо. Наши кучу колоний потеряли из-за того осколка Великой Чумы. Но вы от меня этого не слышали, ясно? — Опять кровь на Пыль подскочит. — На кой тебе Пыль? — Хочу стать пылевым магом, как в древности. Знаешь, умение пускать фаерболы — чем не мечта, а? — А на Горном Фронте что? — Как обычно. Мы берём километр, дерёмся несколько месяцев и отступаем. И так уже последние пару лет как минимум. Горное Королевство держится, горцы упрямы, как волы. И клоны эти… сука, как же их дохуя! И самое страшное, это когда осознаёшь, что вот этот вот взрослый на вид перед тобой мужик — всего лишь двухлетний малыш! — Получается, мы все пропащие детоубийцы, ты хочешь это сказать? — Робен стоит, — осторожно вмешался другой легионер из Инженерной Когорты, — видал я её издалека. Скажу вам: брать такую можно только с парой миллионов Гримм и с кучей тяжёлых стволов. Когда Волшебник зло творил и Ведьма пряла обман! Где же были Братья? Штыком в живот — взад-вперёд! Подожжём мы Братьев приход! — А в Белой Степи как дела? Потомок жив здоров? — Спросили у него. — Жив. Недавно у него родился восьмой ребёнок. Дочь. — Хо! А я слышал, Гусиное Перо в четвёртый раз женился на одной из своих. Потомство у него — будь здоров! — Тогда выпьем за Гусиное Перо! Славный вояка, жаль, что вредный дохуя! И Палач нас ведёт, Смерть и Кровь! Он знамя с оком несёт и Меч его остёр! Винтовки в ряд, вперёд-назад, Озлюминати видят нас, и бьют в набат! Винтовки в ряд, вперёд-назад, Культисты видят нас, и бьют в набат! Гуляет по Мистралю Чёрная Кровь, хей-йа-хо-о! Из несогласных сделаем костёр, хей-йа-хо-о! — Правда, — вставил ромуланец, предложивший выпить за Гусиное Перо, — Вейя… — Да-да, мы знаем про то, что Вейя историческая территория Ромулана, слышали уже об этом по сто раз. Только фиг Гриммолюб отдаст этот город Перу. И вы, ромуланцы, и так захапали себе все Великие Джунгли и дерёте со всех кровь за Зелёную Пыль! Ромуланец спорить не стал. Разбиты в Вейле мы, идём назад, хей-йа-хо-о! Но наши дети отомстят, хей-йа-хо-о! — Короче, был я в Менаджери год назад, с очередной дипломатической миссией, — рассказывал им фавн из Зверолюдовой Когорты, — там много чего интересного обитает, но самое забавное зверьё я нашёл в лице… э-э-э… в общем, уши у него как у кролика, и тело тоже! А ходит он на двух ногах, точнее — прыгает. И ещё с сумкой на животе для детёнышей! — Кенгуру, их называют кенгуру. — Да хер с ним, что кенгуру! Главное, тварь настырная и бесстрашная донельзя. Иду я, значит, по тропинке до одного из их поселений с посланием, и тут мне навстречу эта гадина! И как замахнётся на меня! Удар, конечно, слабоват, дети и то сильнее бьют, но мне стало интересно. В общем, напоил я её своей кровью, открыл ауру, и давай мутузиться с ней! Вот тогда действительно интересно пошло! — И что, победил? — Конечно, победил! Зажал его в захвате! Правда, потом местные попросили эту тварь забрать обратно в Аниму и пожаловались на меня Менаджерийскому Фециалу. И вот я здесь, через пару месяцев поеду в Солитас, бить жестянок, да мечтать о вкусной кровяной колбаске! Тварь, кстати, я забрал к себе, отдал детям в качестве питомца. — А Менаджери? Что там, уже все приняли Чёрную Кровь? — Ну не все, — замешкался фавн, — но многие. Только в Палача не верят, безбожники. Великий Зверь, видите ли, им милее, ага, поклоняться несуществующему богу! — Скоро поверят, — проскрипел старый вояка-хускарлец из Северной Когорты, — либо отправятся к Палачу в Пустоту. — Не остановим никогда Чёрный наш Поход! Давай, ещё, наливай! Сомкнём ряды, я и ты, построим новый мир без Ведьмы мы! Сомкнём ряды, я и ты, построим новый мир без Волшебника мы! Они решили сыграть в вакуанскую рулетку со старым револьвером. Выстрел единственного патрона в раскрученном барабане и ты проиграл. — Ахаха, проиграл! — Рассмеялся «проигравший», когда пуля сплющилась о его ауру. Он лишь почесал голову, словно от щекотки, — новую партию? — Может, сыграем на этом? Повысим риски, а? — Предложил Сумасброд из Первой Восточной. Мистралиец выложил на стол массивный револьвер из Чёрного Железа с барабаном. Индивидуальное оружие, явно работа чёрных кузнецов, сделанная на заказ. — Мы что, пидорасы из Дикой Когорты, чтобы себе башку простреливать? Я лучше на сереброглазой женюсь и то дольше живым останусь. — До первой брачной ночи. От загона кончит так, что в прах размочалит. Все рассмеялись, а Сумасброд неспешно убрал свой пистолет обратно. В Гарцующий Гримм вошла новая группа легионеров, и все взгляды сразу обратились на вошедших. Легионеры из Святой Когорты. Это вызвало несколько быстро скрытых брезгливых гримас. Людей Фанатика не любили. За словоблудие, за то, что они редко выходили в поле, и за привычку доносить на каждого, кто, по их мнению, недостаточно ревностно проявляет веру. Или проявляет, но не ту. Доносчики, трусы и тыловики. Все стали следить за каждым словом, разговор сделался намного тише, хотя это и не поможет. Всё равно услышат всё. Вот она, неприятная сторона Чёрной Крови. Никто, конечно, не мог предположить, что эти «святоши» оказались здесь отнюдь не случайно, а по приказу одного из опционов Святой Когорты. Они играли свою роль в пьесе, которую придумала Дедуктор — женщина донельзя странная, благодаря своему Подобию подмечающая самые неочевидные детали и к тому же любимица Железноногого. Ей пророчили место будущей главы Фульмиты. На сцену, где минуту назад пьяно распевали двое легионеров, вышел молодой парень с гитарой в руках. Он насмешливо окинул всех красными глазами и крикнул: — Минуту внимания, славные легионеры! Не надоело ли вам слушать давно заезженные песни, а? Даже «Чёрные легионеры Палача» уже не так радуют наши души и слух. Как насчёт песни моего сочинения? Я хочу вам спеть. Думаю, люди, пережившие Смутные Времена, оценят её! — Сам споёшь? — Конечно сам! Из уважения к вам, к воинам Палача. — Ну, давай, пой! Пой, пой, пой! Под одобрительные крики легионеров юноша рассмеялся и тряхнул светлыми волосами. Либо анселец, либо потомок вейловских перебежчиков после Пятилетней войны. — Меня зовут Алхимик Языка! Слушайте же! Окрестности в пожаре, Пылают за окном. Совет наш мистралийский, Подвинулся умом! На нивах опаленных, Зерна не соберешь! Летят орды чёрных, Вытаптывая рожь… К чему страдать-трудиться, Все пущено на слом. Не дай вам всем родиться, В конце Эпохи Золотой! Чье над полками знамя? За что ведется торг? Кто править будет нами Волшебник или Ведьма? Какого нам столица, Ни прочит господа, Для нас одно и то же Неволя и петля. Палач наш всё ломает, Да мало толку в том. Не дай вам всем родиться, В конце Эпохи Золотой! Повсюду запах гари, Покинуты дома. Совет наш мистралийский, Совсем сошел с ума! Не даст тебе Трусливый Лев, Дожить до старых лет, Бросай соху, приятель, Берись за автомат! Пуля летит, как ветер, Повсюду лязг и стон… Не дай нам всем родиться, В конце Эпохи Золотой! Зал взорвался овациями и свистом. Все хлопали, все, кроме парней из Святой Когорты. Они сидели, скрестив руки на груди, и смотрели на певца с ледяным презрением. Им не понравилось несколько строк про Палача. Один из них даже поднялся. И потребовал поменять эти строки, грозя Чёрным Судом. — Эй, отвалите от парня! — Раздался голос от легионеров Инженерной Когорты, — не видите, песня хорошая? От души спета! — Помолчи, брат, помолчи. Именно с этого и начинается падение нравов. Сначала снисходительность к хуле, потом поругание веры. Или ты поддерживаешь этого бродягу, который осмелился усомниться в Палаче? — Никто здесь не сомневается в Палаче, — поднялся другой легионер. Лицо его было изрезано шрамами, седина тронула виски, он явно видел Палача ещё живым, а не на гравюрах, — парень молод, жизни не познал. А песня… песня действительно хорошая. — Инженерная Когорта, — с непередаваемым презрением выдал один из святош, — ваш удел — копать рвы и подрывать стены. Всё, на что вы годитесь, это штурмовать канализации. Когорта Дерьма и Мочи. Парни из Инженерной не выдержали: один из легионеров Святой Когорты мгновенно «познакомился» лицом со столом. — Бей Святых, мочи доносчиков! — Разнеслось со всех сторон. Остальные Когорты тут же вступились, всей массой наваливаясь на Святую. Оставшись в стороне, он не сводил глаз с единственной фигуры, исподволь воздействуя на пространство своим Подобием. Командир контубернии из Аргусовой Когорты, пришедший «передохнуть» в самой гуще драки, в пылу схватки даже не заметил этого влияния. А убийца, уже влившийся в свалку, сделал своё дело — быстро и точно вонзил нож в голову жертвы, без труда прорвав её ауру. Через несколько минут на место сбежались ликторы. А предатель-Салемит, которого Фульмита использовала для распространения дезинформации, будто бы случайно погиб в легионерской драке. Это не вызвало подозрений у культа Ведьмы, уже набиравшего силу в Аргусе. Его дело было сделано, и он покинул Гарцующий Гримм с улыбкой на устах. *** — Вы что-нибудь нашли в Мистрале? Цецилий Кандид оглядел охотников перед ним, чтобы невзначай мазнуть взглядом по Трижду Предателю и… по роботу-убийце, облачённого в человеческую плоть. Одно из оружий Мёртвого Разума. Фульмитарию было неуютно находиться с этой металлической тварью вблизи. Ему хотелось напрыгнуть, убить и разорвать его, но нити подчинения держали его крепко. — Пару зацепок есть, не более. — Ну, говори, не томи. — Мы опросили нескольких ветеранов войны с Культом Тёмной Госпожи. Я даже обратился к одному старому охотнику из Анселя. Его зовут Хейли Арк. [ОШИБКА, ОШИБКА, ОШИБКА…] Связь дрогнула. Имя отозвалось жутким чувством знакомости, но какая-то ментальная преграда не давала вспомнить его хозяина. — Прекрасно, очень интересная фамилия у этого человека, — фыркнул Человек с Сияющими Глазами, — хорошо, что здесь нет Патлатого. Я, кажется, говорил, что тебе нужно обращаться только к тем, кто никак не мог быть связан с Орденом. — Лог, этот старик — ветеран Великой Войны. А ещё арквилец больше, чем любой другой. Он ненавидит Короля-Воина и точно не из Озлюминати. — Артур Арк был Озлюминати. Чего нельзя сказать о его покойном сыне, но всё же это опасная связь. — Ты просил найти информацию об этом культе. Я искал, где только можно. — Ты мог привлечь внимание. — Разве мы уже не привлекли? А? — Хорошо, — сдался Человек с Сияющими Глазами, — рассказывай. — Про этот культ, на самом деле, много чего известно. Появился после Великой Войны. Создан ветеранами: юнхеями, самураями, ромуланскими солдатами и ещё, Фульгур его знает, кем. В пограничье он обладал довольно… сильным влиянием в своё время. Настолько, что его люди спокойно могли мочить советников, выезжающих за стены столицы. Все говорили, что целью культ ставил реставрацию императорской династии. Правда, непонятно, кого именно они собирались ставить. — А что, кандидатов было много? — Мы, мистралийцы, не такие варвары, чтобы пускать под нож свои правящие династии, как вакуанцы и мантлийцы, — это замечание вызвало скептически приподнятые брови у некоторых, — наш император просто отрёкся от трона и умер через лет двадцать. Его дети и остальные родственники отказались от своей фамилии и притязаний, влившись в столичные роды. Кандидатов было много, только… В общем, я в этой туфте не разбираюсь. Но проблема была в том, что за каждым кандидатом стояла какая-нибудь важная фамилия, и именно эту фамилию каждый хотел видеть на троне. — Давай без этих исторических справок. Что там с препаратом, который делает Гримм слепыми к людям? — А ничего! Тот же старик Арк в основном отмалчивался, только сказал, что да, такая хрень есть, и даже вейловские культисты в Великой Войне подобным баловались, только «без крови, а с чёрной хуйнёй внутри себя». — Гримм. Они впихивали внутрь себя Гримм, — сказал Лорд-Призыватель. — Как можно впихнуть в себя Гримм и не сдохнуть? Что это за Гримм такой? — Не знаю, — задумчиво пробормотал Человек с Сияющими Глазами и резко обернулся к Трижды Предателю: — а ты знаешь? Как называется Гримм, который может жить внутри тела и давать контроль над остальными Гримм? Он молчал. — Икс. Прикажи ему ответить. — Сначала объясни мне свой пассаж. Ты думаешь, они знают? Мы с тобой это уже обсуждали: да, вероятно, они… не совсем придуманные персонажи, но… — Икс, пожалуйста. Лорд-Призыватель недовольно поджал губы, но всё же приказал Трижды Предателю ответить на вопрос. — Данный Гримм называется Симбиот. — Вот видишь, Икс! — Улыбнулся Человек с Сияющими Глазами, — а теперь давай продолжим. Ты знаешь, какой препарат использовал Культ Тёмной Госпожи? Конечно, он знал об этом препарате. Фульмита долгое время изучала его, пытаясь понять, каким образом было выведено это вещество, схожее с Чёрной Кровью. С появлением чернокровных Симбиоты стали для культистов проблемой, и те продолжили исследования, начатые Культом Тёмной Госпожи. Другое дело, что названия препарата он не знал. Это было вне его компетенции. Когда Лорд-Призыватель отдал очередной приказ ответить, он выдал «правду», ощущая, что путы подчинения позволяют ему это сделать: — Не знаю. — Эх, не повезло! — С притворным сожалением произнёс Человек с Сияющими Глазами, — а вы, в Легионе, использовали Симбиотов? — Никогда. — Почему? — Это культистская мерзость. — Слушай, Икс, я тут собираюсь посетить Гриммбиту. — Его же запретили. — А я всё равно приду. Хочу выйти на улицу, погулять. Но я возьму кое-кого с собой. Его, — Человек с Сияющими Глазами указал на Трижды Предателя, — и того одержимого Тлена. — Я отдам им соответствующие приказы, — сухо и безрадостно ответил Лорд-Призыватель, — но прошу, Логос, без твоих экспериментов. Я ещё изучаю своё Подобие и не знаю, как отреагируют призывы… на определённые детали. *** Толпа грохотала, когда заключённого вели по площади. Комья грязи и мелкие камни летели в бледное лицо с чёрными прожилками, а красные глаза смотрели на всех вокруг с ненавистью. Наручники блокировали его ауру, импланты делали бессильным перед простыми людьми с чистыми лицами. Городская площадь Вент-Си-Пера наполнилась многотысячными толпами зевак. Рабочие, изнеможённые долгими сменами, солдаты, охранявшие периметр, маленькие дети и женщины. Большинство из них были клонами — он понял это, разглядывая толпу изнутри. Потери Горного Королевства во время Пятилетней Войны оказались столь велики, что исчислялись миллионами, и Озлюминати стали создавать обычных клонов для восполнения населения: чтобы было кому работать на восстановленных фабриках и идти в атаку с оружием в руках. Он не знал имени того, кого сейчас вели к столбу. И ничем не мог ему помочь. У него была своя миссия, но «проводить» попавшего во вражеский плен легионера стоило риска раскрытия. Воина Палача крепко привязали к столбу, не снимая наручников. Дорогое удовольствие, но всё это было демонстрацией для населения. Потому что общий враг не даёт задуматься: почему люди-клоны живут хуже, чем те, кто родился естественным путём? Почему клоны гибнут тысячами в одной атаке, а «натуральные» отсиживаются в штабах, отдавая приказы идти на убой? — Смотрите на него! — Крикнул на всю площадь расхаживающий по помосту агент Инквизиции, — смотрите на его лицо, на глаза, что горят ненавистью к вам. Он испил Чёрной Крови, стал вечным рабом. И всё, что теперь влечёт его, это жажда убивать. Меня. Вас. Детей, женщин, стариков. Злобоглазый мёртв, но его ненависть течёт в жилах этого выродка! — Смерть выродкам Злобоглазого! — Жгите его! Жгите! — Чудовище! — Они идут с Востока, — продолжил агент Инквизиции, — всё, что идёт с Востока, зло и порождение мрака. Ночь темна и полна ужасов, но мы выстоим. Ибо с нами Святая, чья жертва никогда не будет забыта. С нами — её дети, что защищают нас от этих чудовищ. Так узрите же: её свет уничтожает тех, кто мнит себя вправе нести зло и называть это благом! Узрите: зло, как бы оно ни скрывалось, всегда обнажается под чистым светом! Один из сереброглазых подошёл к костру. Легионер внутренне сжался, ожидая привычной ослепительной вспышки на всю площадь и готовясь терпеть боль, даже сквозь толщу Чёрного Железа. Но вместо этого из глаз сереброглазого ударили тонкие лучи… прямо в сложенный хворост. Тот мгновенно загорелся! Внимательно наблюдая за тем, как по дереву расползается серебряное пламя, Инквизиция не учла одного: пленённый легионер не собирался уходить тихо. Оторванный язык вдруг встал на своё место во рту узника, к немалому изумлению тех, кто затеял эту показную казнь. — Вы… тьфу! — Легионер сплюнул, привыкая к ощущению вернувшегося языка, — кому же вы молитесь? Девчонке, сдохшей от Меча? Волшебнику, который бросает вас на убой? Братьям, проклявшим всех нас? Да, я принял Чёрную Кровь ещё с пелёнок и убивал за Палача десять грёбаных лет! И ни на миг не жалею о содеянном, ибо знаю: вы — всего лишь слепые овцы, идущие на заклание, дети пробирок. Мне оторвали язык, но мой Бог вернул его мне, чтобы я сказал Слово! Так слушайте же, вы, кто зовёт свободных людей рабами, пока сами умираете от истощения и от рук моих братьев за будущее, которого у вас нет! Агент Инквизиции растерялся, но сереброглазый нет. Он подал ещё огня, чтобы чернокровный сгорел быстрее. Пламя уже опаляло ноги легионера, превращая их в прах. Но тот, терпя невыносимую боль, продолжал кричать: — Мой Бог это не бездушный идол и не обиженные нытики-Творцы. Мой Бог здесь, со мной. Он провожает меня в Пустоту! Крови нашей — океан, имя нам — Легион! Что мертво — умереть не может! Я… Что бы не хотел сказать ещё легионер, он не успел. Серебряный огонь поглотил его и прах разлетелся на все ещё горящий хворост. Почувствовав, как его тянут за плащ, он обернулся и взглянул на человека, который привёл его в этот город тайными ходами. — Идёмте. Пока рыцари Королевы не начали сиять. Они всегда так делают. Я вас выведу. — Часто ли такие казни здесь проводятся? — Каждые полгода. Но такая казнь впервые. Провожатый повёл его по злачным улочкам, там, где патрули в нужный момент смотрели сквозь него, и где солдат с сереброглазыми было меньше всего. Вент-Си-Пер, прифронтовой город, давно привык к звукам артиллерийских канонад, воздушных налётов и ордам Гримм, скребущих по аурным барьерам. Вторжение Легиона и Пятилетняя Война сломали когда-то гордых жителей Гор и Долин. Любые веяния и остатки Золотой Эпохи ушли отсюда ещё быстрее, чем с восточного континента. Ветераны, пережившие войну, создали общество, способное противостоять неостановимой военной машине Легиона. И судя по тому, что Горное Королевство уже более пятнадцати лет остаётся самой большой проблемой для захватчиков, у них это получилось. Он видел статуи — героям, которых почитало Горное Королевство, и Серебряной Суке, чей культ возвели её первые дети, желая любым способом почтить свою мать. Возможно, даже в обход Волшебника, который продолжал скрывать свою истинную сущность. Враг даже не понимал, что им управляют не облечённые властью чиновники и не Серебряный Орден, а Озлюминати — орден внутри ордена. Они добрались до местных трущоб. Город, стихийно восстанавливаясь под напором прибывающих клонов, разделился на новые районы. Клоны заняли большую часть городских окраин. «Нищий район» — так называли его местные. «Район Пробирочных» — так именовали его те, кто жил куда роскошнее и богаче. — Это точно не твари Великой Чумы, — убеждал его провожатый, щурясь в темноте канализационных стоков, — мне довелось видеть разведчиков осколка Обмана, и эти Гримм не выглядели как… ну, как они. Это не белый хитин, а чёрная шерсть. Ходят на двух лапах, хотя у них четыре. — Вы их обнаружили, — задумчиво сказал он, спокойно шагая среди наросших сталагмитов, между которыми кое-где белела кость, — но они вас не атаковали? — Их обнаружили те, кто благославлён Кровью, господин… Называть своё имя он не собирался, поэтому проигнорировал вопросительные нотки в голосе провожатого. — Здесь нет патрулей. — В этих местах солдаты и даже воины ордена Волчьей Головы не ходят. Слишком опасно для них, — ухмыльнулся клон, — они боятся нас, наших трущоб, наших нор. Клон свернул в одно из ответвлений и принёс оттуда оружие. Аурная винтовка — «Соулшот»: лёгкий каркас из особого сплава редких металлов, привычный ствол, но оплетённый травлёными нитями, сквозь которые текла аура. И ещё тяжёлая аурная батарея, хранившая энергию. — Гримм могут напасть на нас… — провожатый замялся, боясь признаться чернокровному в слабости своего существования, — из-за меня. Возьмите, господин. Я взял две. С молчаливым согласием он взял протянутую винтовку, удивлённый непривычной лёгкостью. Оружие, созданное врагом, заслуживало уважения, хотя бы тем, что оно могло производиться массово и вооружать им целые армии. Аурный выстрел способен пробить кость Гримм, но против доспехов из Чёрного Железа он бессилен. Жёсткий дефицит Пыли породил новое оружие. Что ж, война действительно двигатель прогресса. Канализация кончилась, и начались подземные ходы, ещё глубже, прорубленные не человеческими руками. Провожатый пояснил, что эти тоннели прорыли как раз те самые неизвестные Гримм. — Вот они, господин, — указал провожатый, осторожно укрывшись за его спиной, опасаясь нападения незнакомых Гримм, — смотрите. Я никогда таких не видел. Двое гуманоидных Гримм шли на двух лапах. На их мордах красовались характерные белые маски с красными глазами. Они тащили камни — явно откуда-то из дальнего туннеля — прошли мимо чернокровного и почему-то не обратили внимания на чистолицего клона. Он попытался воздействовать на них, но натолкнулся на привычный слой защиты, естественный только для Гримм ройного вида. Однако эти твари вовсе не походили на насекомоподобных. Нет… Они смахивали на крыс, только, по неведомой проклятой воле Души Мира, ходящих на двух ногах и занимающихся пробивкой подземных ходов. — Кто-нибудь из чернокровных уже спускался внутрь этого туннеля? — Только великий жрец, Трижды Возрождённый, господин. — Он что-нибудь сказал тебе? — Нет… нет, господин, он вышел оттуда через час. — Они нападают на людей? — Несколько наших пропали в канализациях. Один из бедняков видел, как они пролезали через люк и утаскивали кого-то с улиц. Но если они чем-то заняты… как сейчас, например, не трогают, пока их не тронут. — Я пойду дальше. — Господин, я с вами! — Ты умрёшь, если пойдёшь со мной. — Ваше милосердие трогает мою уставшую душу, но я уже мало забочусь о своей жизни. Он посмотрел на провожатого. Одного из первых клонов, что влился в ячейку культа Чёрного Отца в Вент-Си-Пере, созданную агентами Фульмиты. Чей именно клон неизвестно, скорее всего, какого-то простого гражданского, пережившего Пятилетнюю Войну. Но глаза, провалившиеся от многолетней работы, смотрели на него с надеждой, сломанной, но не отпускающей. Надеждой на освобождение от «Ига Волшебника». Глаза, потерявшие жизнь, но всё ещё державшиеся за что-то. Сколько же лет было этому клону? Шесть? Восемь? Десять? Не больше двенадцати — это точно. Стоявший перед ним тургус слыл бы среди клонов древним старцем, слишком долго коптящим голубое небо. Синева его меча залила темноту холодным светом. — Открой рот. Он полоснул по ладони и напоил клона Чёрной Кровью. Мгновение и бледное лицо сделалось мертвенно-бледным. По коже расползлись чёрные прожилки, а глаза сменили небесную голубизну на кроваво-красный цвет. — Добро пожаловать в наши ряды… теперь мы одной крови. Клон сначала рухнул на пол, испачкав руки, а затем этими же руками принялся ощупывать лицо и смотреть вокруг ошарашенными глазами. — Вот как вы видите этот мир, господин… — Не господин. Я не господин. — Но насколько я знаю, вы занимаете довольно высокий пост в Легионе… — Я фульмитарий, я тайный клинок Палача. Убийца, разведчик, диверсант, но не твой господин. Идём. Чем дальше они уходили вглубь туннелей, тем больше возникало странных вопросов. Неизвестный вид Гримм прокладывал ходы как люди, с распорками и стойками. В некоторых местах твари даже обшивали поверхности всем, что годилось для этого в городской среде. Сломанные кирки, лопаты и другие инструменты валялись на земле. — Сотня, — прикинул он, всматриваясь в кишащую толпу крысоподобных Гримм в огромном каменном зале, — может, две. Интересно, есть у них вожак? — Возможно, вот этот… — новообращённый указал на самого крупного из Детей Ночи, — Альфа? — Да… — согласился он, — Альфа… В руках некоторых Гримм было оружие: клинки, копья и даже… винтовки. Обычные пылевые винтовки. Они сжимали их своими четырёхпалыми лапами столь же уверенно, как люди… Он отослал провожатого назад — предупредить Трижды Возрождённого, а сам остался, продолжая наблюдать за этим крысиным роем. И чем дольше всматривался, тем более странные мысли роились в голове. Этот мир звали Остатком. Помня Откровение, он ещё мог согласиться: нынешний мир действительно остаток былого величия. Но сейчас в сознание настойчиво вбивалось другое имя. Мир Кровавой Эволюции. Подобия эволюционировали, появлялись новые технологии, новые способы уничтожения вечного врага. Люди, несмотря на падения, вновь поднимались и создавали государства — сильнее и крепче прежних. Теперь, в эпоху, когда Гримм перестали быть главной угрозой (а для Легиона и вовсе превратились в пушечное мясо), Проклятие Тёмного Брата уже не давило на людей так сильно, как сами люди давили друг на друга. И Мир это заметил. Какая эмоция породила этих Гримм? Вне всяких сомнений, что-то связанное с городской жизнью. Брезгливость, вызванная антисанитарией в определённых частях города? А может, жестокость фабрик и заводов, где люди изводились тяжёлыми сменами по двенадцать, четырнадцать, шестнадцать часов каждый день? Он вспомнил, как один из знакомых призывателей жаловался: в последнее время Апатию стало трудно призывать, как и некоторые другие виды Гримм. А вот Беовульфов или Тайджиту, наоборот, призывать становилось легче… Несколько дней наблюдения и его отвлекло важное сообщение. В Вент-Си-Пере становилось неспокойно: Инквизиция начала что-то подозревать, устраивая вылазки в Нищий район. Трижды Возрождённый решил поторопить события. Отдав приказ нескольким младшим фульмитариям поймать с десяток образцов для перевозки в Великие Болота, а затем в Аниму, бывший турмарх Белой Когорты отправился на собрание культа Чёрного Отца. В огромном подземном гроте собрались сотни клонов — все рабочие, так называемый пролетариат. Каждый был проверен фульмитариями, расположившимися по углам на случай неожиданностей. Большинство из них не были фанатиками, внезапно обретшими искру веры. Это были отчаявшиеся люди, которые всё ещё надеялись на возможность хорошей жизни. Трижды Возрождённый, жрец Фанатика и по совместительству член Фульмиты, расхаживал перед людьми, уверенно вещая. Когда-то он сам был Озлюминати — простым священником Аргусовой Церкви. Но он оказался в числе тех, кто узрел Откровение Знания, и с тех пор возненавидел и Озлюминати, и их повелителя, того, кого даже не знал в те годы, когда служил древнему ордену. — Волшебник — древняя тварь, правящая этим королевством из тени. Он не дал вам выбора. Он всё решил за вас. Вас вырастили, выпустили в мир, а мир оказался жесток. Легион пришёл не сеять злобу и не убивать вас всех. Цель Легиона — убить Волшебника. И Ведьму, будь она проклята девятнадцать раз кряду! — А сколько лет Волшебнику? — Спросил какой-то клон с внешностью подростка, пришедший сюда скорее из любопытства, чем из истинного желания «свергать» режим, — насколько он древний? — Он видел Братьев, — уверенно ответил Трижды Возрождённый, — тех самых Братьев, что сотворили Первое Человечество, а после уничтожили его за жестокость и высокомерие. Но за их грехи расплачиваемся мы! — А это правда, что вы кушаете мясо каждый день? — Абсолютная правда! Фульмитарии, как по щелчку пальцев, зашагали по рядам, раздавая заготовленные походные пайки. То, что для идущих на войну легионеров было пищей ниже среднего, для клонов Вент-Си-Пера стало божественным угощением — такого они никогда не пробовали. — Анима — земля свободных! Чёрная Кровь — не проклятие, а освобождение от оков Власти Тёмного Брата. Дар Палача нашему миру! Жрец умолчал о том, что на восточном континенте возродилось рабство. Любой чистолицый, бредущий по этим землям, никогда не станет свободным — только чьей-то вещью. Варбанды-рейдеры, которые порой уходили в налёты, специально привозили пленных и не поили их Чёрной Кровью. Рабочие слушали. А Трижды Возрождённый рвал свою глотку всё сильнее и сильнее. — Примите Чёрную Кровь и отриньте оковы своего гнетущего прошлого. Вы не клоны, вы люди! Свободные люди! Вам станут подвластны Гримм! Страх и усталость уйдут, а им на смену придёт Царство Божье! Царство Палача! — Да плевать! Трижды Возрождённый замолк и мгновенно нашёл взглядом наглеца, прервавшего его проповедь. Это был невысокий сутулый мужчина с крошками от походного пайка, прилипшими к лицу. — Плевать мне на ваше Царство Палача, хоть бы оно называлось Царством Божьим! Я больше не хочу жрать батончики из тараканов и грызть крысиное мясо только на День Святой! Мне надоело работать четырнадцать часов, делая детали для гранат! Я устал смотреть, как умирают от Чумных Болезней те, кто вышел со мной из одного комплекса, как им запрещают иметь детей и развлекаться. Я в жизни не пробовал вина, а эти натуральные хлещут его литрами каждый день! Говори что хочешь, священник, но дай мне просто испить твою Чёрную Кровь! Я продам душу хоть Гримм, хоть Злобоглазому, да хоть вашей Ведьме, лишь бы больше не видеть эти мерзкие ухмылки заводских начальников! Трижды Возрождённый посмотрел на крикуна, затем — на остальных. Поняв что-то важное, он приказал принести огромный казан и специальные пакеты с Чёрной Кровью. Ёмкость быстро наполнилась. — Пейте. Мой Бог не может дать вам справедливость — никто не может. Но Его зовут не Богом Справедливости, а Богом Возмездия. Возьмите то, что у вас отняли ещё при рождении. Наблюдая, как чистые лица становятся бледными, бывший турмарх размышлял о тех Заветах Палача, которые он действительно оставил после себя, а не те, что придумал Фанатик. Щадить детей врагов, но на его руках жизни сотен детей, чьи жизни были лишены его руками и приказом одного из ближайших сторонников Палача. Палач ненавидел Культы и их символики. Но вот, фульмитарий стоит здесь и помогает этот самый культ организовать. Но если Палач молчит, значит его всё устраивает… Трижды Возрождённый стал ходить по Нищему району, торопясь. Толпы внимали ему, слушали, а жрец, что прежде взывал к возвышенным чувствам, теперь взывал к животным. — Не верьте лживым Братьям и глупой молве, вы теперь избранны! Ящики с оружием с грохотом рухнули на пол, и клоны бросились хватать автоматы и гранатомёты. — Измените своей судьбы путь! Искажение — Легиона суть! Тех, кто попытался бежать — шпионов и несогласных — фульмитарии безжалостно схватили и перебили на месте. — Желаете отмщения? И смерти своих угнетателей больше всего? Берите мечи и бейтесь! Боли не будет! Вас ведёт Палач, лейте кровь для него! Клоны стали кричать кличи. Толпа была готова идти в бой хоть сейчас. — Боитесь угаснуть? Страшитесь болезней? Чёрная Кровь станет спасением. Клянитесь Легиону и примите дар Палача! Убивайте слуг Волшебника! Бог Возмездия и Войны любит их смерти! Путь укажет Алый Глаз! Осенним утром казармы ордена Волчьей Головы наводнили Гримм. Они застали врасплох клонов представителей древнего рода Вейла. Боевые отряды фульмитариев подорвали резиденции сереброглазых рыцарей, уничтожив большую часть из них. Лишь агенты и отряды Инквизиции успели дать достойный отпор, прежде чем были смяты. Из Нищего района хлынули орды красноглазых и бледнолицых культистов Чёрного Отца, сметая наспех возведённые солдатские баррикады. Улицы Вент-Си-Пера залились кровью, которую культисты проливали с остервенением. Горожан хватали и либо разрывали на части, либо насильно вливали в них Чёрную Кровь. Головы сереброглазых теперь венчали пики знамён с алым оком. Отряды диверсантов внезапно получили приказ немедленно покинуть город. Они его покинули и очень вовремя, потому что к восставшему Вент-Си-Перу прилетела эскадра Белого Флота. Но вместо штурма враг предпочёл пойти другим, куда более безжалостным путём. Инквизиция называла таких людей Претендентами. Те, кто способен взять в руки Меч и использовать его на полную силу, чего не мог сделать тот же Волшебник. Но Меч всегда брал своё: ценой использования неизменно становилась жизнь Претендента. Огненная вспышка осветила всю округу, стирая в пыль когда-то миллионный город. *** Гриммбиту. Странная традиция горцев, где они набивают чучела, похожие на Гримм, а иногда и сами наряжаются в эти чучела. Чем-то это напоминает один из традиционных праздников Белой Степи, Галын Тахил, когда жрецы Белого Волка ловили настоящих Гримм и сжигали их заживо, отправляя оставшийся после Детей Ночи ихор в небо в качестве предупреждения Чёрному Ветру. Люди игнорировали людей в синей форме, игнорировали эдикт своего Совета, который в последнее время вызывал всё больше и больше неприятных вопросов у людей. Трижды Предатель фиксировал сотни и тысячи вышедших на улицу горожан. — Ты действительно хочешь это сделать? — Невозмутимо спросил Человек с Сияющими Глазами, глядя на Тлена, который до этого бродил среди людей в своём истинном облике. Одержимый кивнул. Человек с Сияющими Глазами не выказал ни единой эмоции, но что-то в его взгляде определённо переменилось. Ещё один маленький камешек в копилку подозрений, и Трижды Предатель не мог вмешаться, чтобы остановить глупость Тлена. Приказы, которые Лорд-Призыватель отдал ему и Тлену, не были простыми «служи ему, выполняй всё, что он велит». Это оказались словесные конструкции, связывавшие призванных по рукам и ногам, до такой степени, что даже сама мысль об ослушании привлекала внимание неизвестной силы, державшей их в подчинении. Тлен, получив быстрый кивок и приняв его за согласие, немедленно отстранился от них и оказался у танцевальной платформы с четырьмя панелями. В руках одержимого откуда-то возникли краденые купюры. Платформа незамедлительно приняла плату, и её панели вспыхнули неоновым светом. Одержимый начал танцевать. Это сразу привлекло внимание — вокруг него собралась толпа, люди поддерживали его ритмичными хлопками. — Он ребёнок? — Спросил у него Человек с Сияющими Глазами. — Нет. Но он принял в себя Гримм, будучи семнадцатилетним юношей-ансельцем, считавшим Дозорного своим вторым отцом… и последовавшим примеру первого одержимого. Бессердечная однажды ему поведала, что Тлен любил притворяться «одержимым дураком», но своего Гримм внутри он умел подчинять. — Озма Величайший, — внезапно произнёс Человек с Сияющими Глазами, — действительно, великий человек. Смелое заявление — особенно в присутствии легионера Палача. Трижды Предатель напрягся; в его сознании поселилось нечто нехорошее. Чья-то тень, услышав эти слова, обратила на них внимание. — А ты как думаешь? — Не… не… — Думаю, скоро мы поговорим с этим человеком. С Волшебником, Кровавым Королём, Тысячеликим… Белым Волком. А может быть нам стоит попробовать связаться с… Ведьмой? Я уверен, эта женщина определённо поведает нам много интересного… Эта «женщина» либо убьёт вас за дерзость, — хотел произнести Трижды Предатель, — либо использует, выжмет из вас всё полезное, что только сможет, и отбросит в сторону, как ребёнок бросает ненужные игрушки. — Логос, хватит. Слова, слетевшие с Трижды Предателя, принадлежали не ему. Лорд-Призыватель смотрел его зрением и впервые легионер почувствовал, как что-то берёт его под контроль. — Иксор, ты не говорил, что можешь брать под контроль свои призывы. — Логос, хватит провоцировать. Мы уже обсуждали это не раз. — Разве тебе не интересно? Разве твоё Подобие не открывает нам новую грань, новое доказательство того, что теория Души Мира… куда глубже? Как и теория о параллельных мирах… — Сейчас не время для твоих изысканий. — А я думаю, что как раз самое время. Голова Трижды Предателя повернулась против его воли, взгляд наткнулся на всё ещё танцующего Тлена. — Он танцует. — Твой призыв сам попросил об этом. Я разрешил. — Сюда скоро заявится наряды полиции. Вам нужно уходить. Лорд-Призыватель не солгал. Прибывшие полицейские принялись ловить горожан Вейла, нарушивших эдикт, и выписывать им административные штрафы. Человек с Сияющими Глазами приказал ему скрыть всю группу иллюзией и покинуть праздник. После того, как Лорд-Призыватель «ушёл», Трижды Предатель почувствовал себя… полнее. А тень в его сознании не спешила уходить. *** Они выстроились в ряд. Все участники удачной операции «Кровавый Обман» предстали перед человеком, которого успех этой миссии обрадовал, пожалуй, больше всех. Злое Семя вошёл в один из малых залов Чёрного Дворца в сопровождении легионеров из Бессмертной Когорты. В лучших тактических боевых доспехах, с алебардами-винтовками и пылевыми болтерами, воины этой Когорты были овеяны множеством слухов. Говорили, туда брали только тех, кто возрождался по милости Палача. Говорили, Злое Семя лично отбирал каждого бойца и командира, создавая… определённый противовес Верной Когорте, которая хранила верность всё же скорее спящему Зелёному Плащу, нежели Кровавой Лето и самому Злому Семени. Но в последнее время он редко следил за слухами и интригами Чёрной Столицы, а потому не мог сказать, где правда, а где ложь. — Ах, вот они, герои! — Провозгласил Злое Семя, проходя между рядами фульмитариев. Его красные глаза смотрели пристально. И… многие не выдерживали взора этого мальчишки, только-только переступившего двадцатилетний порог и ещё ни разу не нюхавшего настоящей битвы, — мои дорогие фульмитарии. Мои убийцы, диверсанты, разведчики, сеятели раздора. Железноногий приподнял бровь — вопросительно, почти насмешливо. Главу Фульмиты явно позабавило слово: «Мои». — Вы вернули доспехи моего отца и плащ моего спящего прадеда. Определённо, нужно разбудить Зелёного Плаща и сообщить ему эту радостную весть! — Не стоит будить старика по всяким мелочам, крестник. Злое Семя ухмыльнулся. — Ах, как я мог забыть, что некоторые мои вассалы… питают определённые опасения. Неужели мой дядюшка с железными ногами беспокоится о Рогатом Царе? Железноногий предпочёл не отвечать. Рогатый Царь давно заперся в Рудейских Руинах на западе Анимы и редко показывает оттуда свои рога. Руины преобразились в город, где жили не люди, а Гримм. Немногие могут войти туда и выйти обратно. Неприязнь Зелёного Плаща к Рогатому Царю давно была известна всем. Однажды последний чуть не поймал и не убил Серебряную Суку, но в решающий миг опростоволосился и многие подозревали, что намеренно. Тогда старый юэджи, будучи уже дредноутом, едва не забил Рогатого Царя насмерть, и не помогли ему ни магия, ни чудовища. Злое Семя принялся вглядываться в лица фульмитариев и резко остановился возле Медянки. — Ты рыжая, — констатировал он. — Эээ… да, ваше… — Ваше Императорское Величество, — с рваной улыбкой подсказал он, — какое оружие ты используешь? — Алебарду! — А подошёл бы молот! Ты из хускарлов? — Да. — Все рыжие — бестыжие. На такое заявление Медянка только удивлённо моргнула, столкнувшись с тем, кому не стоило перечить и кто мог перещеголять её в глупых ответах. Злое Семя продолжил свой ход, задавая странные вопросы и отвечая бессмысленными репликами. Одному он посоветовал: «бояться ворон», другому: «при Прорыве надо было прятаться в другом доме». Дедуктор смотрела на Злое Семя и раздражённо, как можно незаметнее, принялась тереть глаза. Её Подобие дало сбой. — Вот, держи, — Семя резко приблизился к ней и сунул чёрно-красный платок, — не расстраивайся. Будет у тебя подходящий партнёр. Просто предложи увереннее: сходим, выпьем чашечку чая? — А? — Не интересует! Владыка Чёрной Столицы подошёл к нему. — Ты тургус. Я тебя помню. Почему не пошёл в Верную Когорту? — Я… — Неважно. Твои причины благородны, — оборвал его Злое Семя, — береги друзей, тургус. Не ходи в старую ромуланскую крепость — потеряешь там последнего. Передай привет Потомку. Кстати, где твой червячок? — Я не взял его с собой, Ваше Императорское Величество. — Ручной древний Гримм! Тебе повезло. Но мне повезло больше! Он знает. Он всё знает. Фульмитарий краем глаза глянул на всё ещё равнодушного Железноногого, которому словесные игры крестника были неинтересны, и мысленно выдохнул. И снова напрягся: если знает Злое Семя, значит, знает и его крёстный… — Что сказал напоследок Чёрный Магистр перед тем, как Волшебник убил его? Когда мой отец мучил его: он умолял прекратить, кричал о несправедливости или просто плакал? — Он умолял мать простить его, Ваше Императорское Величество, — отозвался один из фульмитариев. — О… мамино чудо, несчастное клоническое дитя, да… эта угрюмая девственница породила так много глупых детей… поделом дураку! Странных Дураков и так слишком много. Каждый мнит себя владыкой судеб. Пишут свои гадкие книжонки! Жалко Чёрный Магистр не смог добыть Меч… очень жаль! — Меч всегда рядом с Волшебником, — подал голос Железноногий, — он отпускает его только тогда, когда требуется Претендент и его жертва. — Ладно, ладно! Не надо глупых оправданий, крёстный. Через неделю в Столице будут проведены Кровавые Игры. Мы должны отпраздновать уничтожение замка Ведьмы и возвращение моего наследия! Я хочу, чтобы твои фульмитарии — все, кто участвовал в этой операции, — сидели рядом со мной. Столица должна знать своих героев в лицо! Железноногий был недоволен, но согласился. Когда-то это был Малый Амфитеатр — арена для гладиаторов древнего Мистраля, а после для юных охотников в Золотую Эпоху. Расширенный втрое, он превратился в одно из немногих мест в Чёрной Столице, где народ мог унять свою кровожадность, наблюдая, как пленники из Горного Королевства убивают друг друга. Сегодня здесь собрались сотни тысяч. Как и хотел Злое Семя, их посадили рядом с ним, в месте, называемом пульвинарием, или Нижним Рядом, откуда вся арена была видна как на ладони. Фульмитарии неуверенно переглядывались, не готовые к такому вниманию толпы. Здесь восседали все уважаемые люди Чёрной Столицы. Фанатик, в отличие от остальных, уверенно стоял, а не сидел; Железноногий переглядывался со своими подчинёнными, а внезапно прибывший Рогатый Царь уместился всем своим огромным телом в углу, расположившись в позе мистралийского монаха. Злое Семя восседал на троне впереди всех гостей Нижнего Ряда. Под палящим летним солнцем Анимы он облачился в доспехи своего отца, а чёрный плащ ниспадал с его плеч. Как вскоре выяснилось, доспехи Палача превратились в аурный артефакт, который всегда возвращался в первозданный вид, даже если в него попадал артиллерийский снаряд. Вместе с доспехами и плащом на коленях лежало и личное оружие Владыки Чёрной Столицы. Копьё, чей наконечник излучал синий свет. Подарок Потомка, который Злое Семя, в отличие от своего отца, принял и перековал в копьё, назвав его «Ахриманом». — Матушка, ты решила прийти, — обернулся Семя, заметив вошедшую в Нижние Ряды Кровавое Лето, — я думал, тебе сегодня милее подземные решётки и крики культистов. — Сегодня мне милее хороший солнечный день. Красно-чёрные одежды облегали стройное тело Лето; на поясе у неё всё ещё висела сияющая голубоватым отсветом Лампа Знания. За прошедшее время дочь клана Ноэда внешне определённо постарела на пяток лет, но эта старость придала её лицу и телу ещё большую красоту — особенно с её экзотическими для Анимы светлыми волосами, забранными в длинную косу. Эта женщина больше походила на потомка аристократов Горного Королевства, чем на самурайскую дочь. Храбрецов, желавших жениться на Лето, было не счесть, но каждого она отвергала: кого-то вежливо, а кого-то навечно отправляя к своему покойному мужу в Пустоту. Говорят, бывшая регентша Чёрной Столицы хранит целибат после смерти Палача, хотя ходили и грязные слухи о её связях с Железноногим или даже с самим Злым Семенем. — А вот и мои прекрасные жёнушки, — безрадостно объявил Семя, оглядывая четвёрку женщин, вошедших вслед за своей могущественной свекровью. К своим двадцати годам, несмотря ни на что, Семя ещё не имел детей. Четыре жены и все были выбраны его матерью. Каждая отозвалась ласковым «Ваше Императорское Величество» перед ним и Семя небрежно махнул рукой, призывая занять соответствующие места позади него. Из всех гостей рядом с собой он посадил ученика Рогатого Царя — черноволосого, красноглазого, сына Вороньей Суки. Над ареной уже кружили дроны, возвещая о начале Кровавых Игр. Они призывали толпу готовиться к неожиданной завязке — сюжету, который сочинил их повелитель. Но прежде чем показать самую лучшую сцену Злого Семени, на арене выступили легионеры из многочисленных Когорт, согласившиеся на демонстрационные бои. В этих «Когортовых битвах» участвовали сотни воинов, разбитых на команды по девятнадцать человек, каждая из которых представляла свою Когорту. Фанатик с неудовольствием наблюдал, как его Святая Когорта выбыла первой. Кровавое Лето раздражённо цокнула, когда кто-то из Дикой применил грязные приёмы. Стоило ожидать новой чистки в этой Когорте — Лето устраивала их каждые несколько лет. — Славная игра, — провозгласил Злое Семя, обращаясь к Кровавому Ворону, — видно, что Гусиное Перо муштрует своих Изуверов как надо. Как жаль, что он не пришёл сегодня к нам! — Гусиное Перо сообщил, что не сможет присутствовать из-за неотложных дел в Ромулане. Злое Семя покачал головой — слишком медленно, почти театрально. А затем растянул губы в насмешливой улыбке. — Ему же хуже. — Мой Добрый Принц, — внезапно обратилась к своему мужу одна из Чёрных Невест, — вы сказали… — Как ты меня назвала? — Оборвал её «Добрый Принц». — Мой Добрый Принц. В честь ваших пожертвований… — Никогда не называй меня так, — стиснул зубы Семя, вполоборота уперев злой взгляд в одну из своих жён, — никогда, слышишь? Только один достоин носить этот титул. И это не я. — Кто же, Ваше Императорское Величество? — Спросила другая Чёрная Невеста, желая отвести гнев мужа от своей подруги-жены. — Фигура на дне колодца пророчеств. Сказка, которой здесь нет. — Ты не ответил на вопрос, сын. — Неважно. Мы ещё с ним встретимся. Обязательно встретимся. В год Падающей Звезды. Хмурое лицо Семени внезапно просветлело, когда «Когортовы битвы» закончились и победила Вторая Ромуланская Когорта. — Фанатик, я вижу твоё нетерпеливое лицо, даже сидя к тебе спиной. Ты хочешь выступить? — Да, Ваша Милость! — Ваше Императорское Величество, Фанатик. «Ваша Милость» — титул, который носил твой прежний патрон. Выступай же, Фанатик, покажи им всем силу своей… Веры. Металлические плиты выдвинулись из-под переднего края пульвинария, давая место для выступления. Фанатик степенно прошёл вперёд, добрался до самого края и его голос эхом прокатился по арене, достигнув каждого внимающего уха. — Это минут на двадцать, — со скукой произнес Семя, — Последний Нагид! Рогатый Царь не шевельнулся. — Рад, что ты пришёл! Как поживает мой друг в твоих Руинах? Не скучно ли ему среди твоих чудовищ? — Ему некогда скучать. Он познает свой наследственный дар. — Ах, да-да, кровь воронов действительно необычна, хотя моя будет погуще! Всё-таки моя мать — могущественная Дева Лета… мать-тётя, — он рассмеялся, игнорируя тяжёлый взгляд Кровавой Лето, — а почему без Короны пришёл? — Внезапно спросил он. — Корона хранится в моём царстве, Ваше Императорское Величество, — настороженно ответил Рогатый Царь. — А мог бы принести. Я бы хотел посмотреть! Не успел Рогатый Царь придумать ответ — достаточно вежливый, чтобы не оскорбить, — как в Нижние Ряды вошли легионеры Бессмертной Когорты, неся с собой сундуки из Чёрного Железа. — О! Наконец-то принесли! Ну-ка, жёны, подходите по очереди — буду вам подарки дарить, как хороший муж! Первой, самой старшей из Чёрных Невест, он подарил извлечённые из сундуков книги, помнившие ещё Золотую Эпоху. Некоторые гости Нижних Рядов, достаточно старые, чтобы застать ту эпоху, осознали, что эти книги были довольно… вульгарными. Второй жене он подарил стальной, явно под детскую руку меч и окованный щит с семейным гербом Палача, сопроводив дар словами: «ударишь кого-нибудь — будут последствия!». Третьей жене он вручил старый свиток — уже практически кусок железа, неспособный соединиться с нынешней системой связи. К свитку прилагались многочисленные технические устройства, также давно миновавшие зенит своего предназначения. Четвёртой он подарил ворох костюмов, какую-то женскую одежду и фальшивые доспехи. Чёрные Невесты принимали «дары» с молчаливым недоумением, не посмев усомниться в странности подарков. — Это пятой, — сказал Семя, разглядывая другой сундук, набитый таким же количеством тряпья, какое он подарил четвёртой, — это шестой, а это… седьмой, да, седьмой! — Откуда у тебя эти вещи? — Вмешалась Кровавое Лето, вглядываясь в извлечённое гербовое полотнище с двумя лунами и золотой короной. — Представляешь, матушка, кто-то пытался сжечь наследие моей семьи! Но Архивариус — да упокоится его славная душа в объятиях моего отца — сумел помешать этому злодейству и спрятал реликвии до поры до времени. Он вернул их мне перед смертью, дав строгий наказ беречь их от чужих посягательств. — Герой, — сухо резюмировала Лето, — спас игрушки и вульгарные книжонки. — Осторожно, мама. Осторожно. Это наследие Моей семьи. Да, тургус? Злое Семя посмотрел на него и он напрягся, до этого момента наслаждаясь отсутствием внимания к своей персоне. Теперь же на него смотрели все в Нижнем Ряду. — Да, Ваше Императорское Величество. Это наследие вашей семьи, каким бы оно ни казалось незначительным в чужих глазах. — Вот видишь, матушка! Тургусы знают толк в наследственных спорах! Волшебник знатно их опрокинул с этим, ахахахах! Тургус, последний вопрос твоего господина к тебе: все ли книги вы вытащили вместе с Архивариусом? — Все, Ваше Императорское Величество. Архивариус — человек дотошный, не упустит ничего. Кровавое Лето прожигала его глазами-углями. Женщина его узнала. Рубиновый взгляд стал острым и сощуренным. — Жаль… я бы почитал Пряную Шафран! — Назвал Семя прозвище, которое все слышали впервые, — ладно, кажется, Фанатик закончил. Брысь, брысь, отнесите всё остальное обратно! — …Да воссияет в лучах своего триумфа Третье Человечество! Свободное от слабости и проклятий — Третий Путь! Фанатик вернулся на своё место под оглушающий гром аплодисментов. Злое Семя вышел вперёд, на ту же платформу — он хотел сказать свою речь. Один из слуг Чёрного Дворца приблизился к нему с рупором, но повелитель лишь отмахнулся. — Жители Чёрной Столицы! — Крикнул он, вливая ауру в собственный голос, — мои дорогие подданные! Сегодня знаменательный день. Сегодня доспехи моего божественного отца возвращены на законное место! Сегодня я ношу его плащ и его Волю! Сегодня мы празднуем это! Сегодня мы празднуем уничтожение замка Ведьмы, будь же она девятнадцать раз проклята и ещё раз! Толпа поддержала повелителя одобрительным рёвом. — В честь этого будут проведены Кровавые Игры! Сегодня мы узрим прекрасный сюжет старого, древнего противостояния, разрушившего миллионы судеб — наших прадедов, дедов и отцов! Ах да, с этого дня я постановляю: в честь уничтожения замка Ведьмы освобождаю горожан Чёрной Столицы от Кровавого Налога на целый год! Последнее понравилось народу куда больше — от возникшего шума многие в Нижнем ряду поморщились, зажимая уши. — Начинайте, — приказал Злое Семя, вернувшись на свой трон. Железная платформа за ним медленно втянулась обратно. Через томительные минуты ожидания с двух концов арены открылись автоматические ворота, и легионеры Бессмертной Когорты стали выталкивать наружу пленных. Взятые в плен сереброглазые — гремя тяжёлыми наручниками, с выколотыми глазами — вышли вперёд. Каждому из них вставили аугментику на один глаз, желая сделать бой более честным. С другой стороны вышли… с виду простые люди. Свободные от Чёрной Крови, в лохмотьях, с холодным оружием в руках. Тоже в цепях, но с целыми глазами. Культисты, взятые в плен — те, что умудрились вовремя сбежать из замка Ведьмы, когда Гусиное Перо сбросил на них три боеприпаса класса «Уничтожитель». Достаточно, чтобы древние стены, пропитанные магией, не выдержали и обвалились. Достаточно, чтобы вся замковая округа на десятки километров превратилась в чёрную пустошь. Многих из тех, кто пережил боеприпасы, созданные Гусиным Пером, переловили Ромуланские Изуверы. И хотя культистские крысы разбежались по округе, саму Ведьму так никто и не увидел. К неудовольствию Фульмиты, некоторых ценных пленных ромуланцы расстреляли на месте как, например, Нечувствительного. Атласианского Умника и вовсе проглотил Рогатый Царь, явившийся на развалины замка одним из первых. — Вот они, герои нашего сюжета! — Голосил диктор с летающих дронов, — Озлюминати и культисты — сеятели вражды и ненависти против рабов Волшебника! Кто же победит? Кому достанется этот раунд? Кому мы отправим поздравительное письмо с победой — Волшебнику или Ведьме? В невольных гладиаторов полетело все, что только можно — грязь, тухлые яйца, мелкие камни и плевки. — Они не дерутся, — заметил Дитя Ненависти с задних рядов, — мне вмешаться…? — Не по канону! Должны драться! — Рыкнул Злое Семя, — давай, дай им мотивацию, друг. Дитя Ненависти, даже не вставая с места, активировал своё Подобие, направив его силу на одну из двух групп — культистов. Те принялись оглядываться друг на друга, ощущая внезапные приступы злобы, ненависти, зависти и даже похоти. Когда-то он был ещё хилым и вертлявым подростком, присоединившимся к Пограничному Маршу во время его шествия к Мистралю. Теперь же это был центурион Зверолюдовой Когорты — тот, на кого с яростью охотились многие сереброглазые рыцари в бесконечных боях на Горном Фронте. Одним из «друзей» Злого Семени, и которого Палач лично обучал азам боя. Никто не знал, из какой мистралийской глуши пришёл этот волчий фавн. Культисты всей толпой обрушились на сереброглазых, и началась резня. Гладиаторы крушили друг друга топорами и молотами, а диктор подстёгивал толпу разгорячёнными комментариями. Схватка длилась пятнадцать минут; наконец из груды тел выступили победители — сереброглазые одержали верх. Но Дитя Ненависти вновь применил своё Подобие и теперь уже сереброглазые принялись рвать друг друга на части, попирая все свои догмы, мораль и собственные пролитые слёзы. — А вот и победитель, — заметил Злое Семя, наблюдая, как сереброглазый мечом добивает последнего собрата, оставшись на арене в одиночестве, — давайте финальную часть! Самое вкусное! — Горожане Чёрной Столицы! — Пропел диктор через дрон, — это была блистательная битва! Волшебник определённо будет рад, что его Озлюминати смогли одолеть мерзких культистов! Но теперь неожиданный сюжетный поворот! Встречайте нового героя на нашей арене! Автоматические ворота отворились, выпуская фигуру, бредущую на четырёх лапах, словно дикий зверь. Многие фульмитарии — бывшие охотники — даже подались вперёд, стараясь запомнить нынешний облик того, кто убивал их коллег по давно мёртвому цеху. Когда-то скорпионий хвост был отсечён фульмитариями, выволокшими его из чащоб Гриммленда. Тело, превращённое пытками в бесформенный обрубок, напоминало мясной сверток, перетянутый окровавленными лоскутами одежды. Но то, что скрывалось под ними, могло испугать страшнее открытых ран: сизо-чёрные рубцы, наползающие друг на друга и места, где кожа отсутствовала полностью. Безумного Скорпиона пытали долго, со смаком и с тем извращённым «почтением», которое истязатели подарили лишь тому, чьи злодеяния внесли свою лепту в историю Смутных Времён. Когда тело перестало кричать, и лимит боли был превышен, ему влили в перекошенный рот Чёрную Кровь. И тогда истязатели впервые почувствовали своего хозяина так явственно, будто он сам заглянул им в затылки. Никто не мог сказать, как именно Палач сводит с ума. Но Скорпион вдруг узрел то, что человеку видеть не положено. Скорпион кричал, и эхо его криков пробивался даже сквозь метровые толщи пыточных подземелий Фульмиты. Культист-фавн умер через девятнадцать дней после того, как принял Чёрную Кровь. Но месть на этом не закончилась. Теперь тело Безумного Скорпиона, шатаясь, бродит по песку и оглядывается. Маска Гримм закрывает половину его лица, а другая извивалась чёрной плотью. Говорят, лишь призыватели «особого» склада ума способны вызвать Лицежуя. Но даже если они на это и способны, это строжайше запрещено. Тех же, кто пренебрегал запретом, постигало безумие. Поговаривают, их карал Палач. Для Скорпиона сделали исключение. — Кто же победит в этой кровавой схватке? Клон Серебряной Суки или же один из ближайших сторонников Ведьмы? Давайте посмотрим! Делайте ставки, горожане! Не жалейте крови! Победитель взревел, отбивая выпад налетевшего на него мёртвого тела. От силы удара он отлетел назад — наверняка сломав несколько костей. — Думаю, мне нужно съездить в Аргус, — сообщил Злое Семя Кровавому Ворону, — на недельку, до двадцатого. Погляжу своим отвыкшим глазом на Аргусовы скалы. — Зачем, Ваше Императорское Величество? — Хочу, чтобы в синем море потонули корабли! — Со смехом ответил Семя, — поговорю со Старухой. Слышал, у неё там говорящие Гримм бродят, представляешь! — Говорящие Гримм? — Самые настоящие, говорящие! Как чудовища Рогатого Царя! Рогатый Царь всё услышал. Его голова даже не повернулась, но теперь всем стало ясно: если Старуха когда-нибудь выйдет из Аргуса, она рискует не пережить этого. Неожиданный исход схватки заставил толпу издать новый рёв — то ли радости, то ли разочарования. Сереброглазый смог победить, разрубив захваченное тело пополам. Злое Семя наклонился вперёд с потрясённым видом, словно увидел нечто давно забытое. — Я хочу поговорить с победителем! — Если ты спустишься на арену, ты уронишь своё достоинство, сын. Пусть на него напустят Гримм и добьют. — Мама, мы что — злодеи? Этот человек доказал, что он один храбрец из тысячи! Как сказал один великий человек, мой кумир: кто посмеет — тот победит! Этот человек посмел не умереть и за это он достоин своей победы и награды — жизни! Проигнорировав дальнейшие попытки Кровавой Лето отговорить, Злое Семя встал и одним прыжком опустился вниз. Следом незамедлительно прыгнуло около десятка легионеров Бессмертной Когорты — они не смели оставлять своего господина наедине с сереброглазым. — Как тебя зовут, храбрец? — Спросил Семя, и арена замерла: даже с самых дальних трибун было прекрасно слышно. Сереброглазый, опираясь на меч, с заплаканным и окровавленным лицом уставился на Владыку Чёрной Столицы. Заплетающимся языком он произнёс своё имя — слишком тихо. Но часть арены услышала его. Услышал его и Злое Семя. — Это… Это… просто прекрасно! Как символично, как… эстетично! Ты носишь имя моего отца, хотя оно вам ненавистно больше, чем даже Чёрная Кровь! Ты взял его сам или кто-то из твоих создателей решил пошутить над тобой? — Сам. Злое Семя рассмеялся. — Злобно и иронично, не находишь? Ты носишь имя моего отца, а я — имя своего деда. Ты свободен! Возвращайся в свой орден. Руби, кромсай, жги, убивай, неси Победу сквозь слёзы, боль и ненависть. Неси ужас всей этой нечисти так, как велит имя, которое ты носишь. Пусть чудовища дрожат при одном твоём виде и падают ниц, пусть они пляшут вокруг тебя, пусть одного лишь твоего имени хватает, чтобы удерживать этот проклятый мир в повиновении… Сереброглазый рухнул, выжатый до капли. Злое Семя замолк, медленно покачал головой. — Ну вот… Он упал. Какое упущение, а я ведь не закончил! Слушайте все. Тот, кто осмелится убить его, скормить Гримм, влить ему в жилы Чёрную Кровь, утопить или нарушить мой приказ любым из тысячи других способов, того покарает сам Палач, мой божественный отец. Этот человек должен быть возвращён на родину — целым, невредимым, живым. Такова моя Воля. И, между прочим, Воля Злая. В тот же день, как Злое Семя покинул Чёрную Столицу, уводя за собой Бессмертную Когорту, Великое море содрогнулось. Рыбаки, ещё не успевшие убрать сети, стали свидетелями жуткого: всякая морская тварь — от мелкой креветки до громадных рыб — в исступлении бросилась прочь из пучины. Они взмывали на берег целыми серебряными косяками, бились в камнях и затихали. Чайки, прежде оглашавшие порт пронзительными криками, вдруг умолкли все разом. А затем — поднялись нестройной, обезумевшей тучей и устремились в сторону заката. Те же, кто жил на берегу, жаловались на хлюпающие звуки в головах. Маленький остров в сердце Великого моря, где ромуланцы некогда воздвигли высокий маяк для заблудших мореходов, внезапно содрогнулся и начал погружаться в пучину. Весь остров ушёл под воду целиком, а маяк рухнул следом единым сплошным каскадом вместе с его хранителями. По словам немногочисленных очевидцев, это случилось настолько стремительно, что море сомкнулось над древней конструкцией, не оставив и следа от суши. С реки Дзян, из прибрежных городов, приходили тревожные вести. Там внезапно рушились каменные мосты, а суда и лодки, следовавшие по этой водной артерии, находили на берегу — полностью разрушенными, с обезумевшими командами. Не пощадила беда и Аргус: огромный полукилометровый мост, который соединял берега и одновременно делил город на две части, получил повреждения, вызвав немалый переполох. Пришла и другая дурная весть — оттуда, откуда её никто не ждал. Гусиное Перо, Чёрный Легат, был убит в собственном дворце! Члены ордена Добрых Охотников сумели пробраться в восстановленную столицу провинции и лишили Легата жизни. Это тотчас породило хаос: многие командиры привыкли полагаться на приказы Пера. Горный Фронт впервые за много лет затих, война в Солитасе тоже остановилась — все замерли в ожидании вестей с родного континента. А тем временем, Злое Семя прибыл в Аргус, не особо спеша. Он переговорил со Старухой, проведал внезапно слёгшего и прикованного к постели Мокрорукого, а после сам взял город под свою руку. Всю законсервированную ячейку культистов Ведьмы вырезали за пару дней и многолетняя игра Железноногого рухнула. Чёрному Флоту был отдан приказ готовиться к бою; гарнизонную Ауксилию же снарядили и вооружили последними военными новинками Гриммолюба и уже покойного Гусиного Пера. И как раз в этот момент к Аргусу подошёл вражеский морской флот. А следом, озарившись стремительным белым сиянием неведомой технологии, телепортировались эскадры Белого Флота. Пока Анима содрогалась от дурных знамений и гибели Чёрного Легата, враг не спал, а хладнокровно пользовался моментом. Во главе карательного похода шла непобедимая Дева Копья; по пути к Аргусу она захватила и стёрла с лица земли все крепости Легиона на Витале. Могущественная Дева, повелевающая торнадо и цунами, уничтожала морских Гримм одного за другим. Легион, временно ослеплённый, попросту упустил движение врага. Позже это сражение назовут Битвой за Аргус. Другие же окрестят Дурной Битвой. Всё начиналось вполне обычно: Чёрный Флот, преградив вход в порт, вступил в бой. Немногочисленные воздушные суда Легиона начали вести дуэли с линкорами Белого Флота. Ауксилия и Бессмертная Когорта готовились к встрече вражеского десанта. А потом началось. Матросы, пошедшие на абордаж, рассказывали, что когда они взбирались на борта, то видели лишь бездыханные тела, упавшие навзничь. Ни единого признака жизни, ни одной живой души. Один за другим морские корабли становились «мёртвыми». А затем эскадры Белого Флота словно обезумели. Экипажи начали терять сознание, бормотать бессвязный вздор и кричать. Навигаторы и капитаны падали замертво с выжженным мозгом. Некоторые воздушные суда рухнули прямо в море; другие, потеряв управление, врезались в своих же бронированных собратьев. Битва была выиграна и враг повержен. Злое Семя лично вышел против Девы Копья и победил её, но жизни не лишил. Нет, он приготовил для неё нечто худшее — унижение. Возвращаясь в Чёрную Столицу, в каждом городе, в каждой деревне, восседая на Кромешнике — ещё более разросшемся и достигшем размеров пехотной машины, — Злое Семя вёл за собой на цепи Деву Копья. Словно она была не женщиной, способной одним взмахом обратить город в руины, а сломанной игрушкой. Злое Семя повелел называть себя не иначе как «Победоносным» — в честь своего никому не ведомого кумира. Когда он, наконец, добрался до столицы, то ошарашил свою мать, Чёрных Невест и весь город заявлением, что возьмёт Деву Копья в жёны — пятой по счёту. На брачной церемонии, которую проводил Фанатик, Злое Семя публично напоил её Чёрной Кровью. А сразу после свадьбы провёл и свою коронацию, воцарившись, как Чёрный Император Анимы и «всего Ремнанта в придачу». Затем, без лишних церемоний, он разослал весть, что отныне претендует на звание Чёрного Легата. Этим шагом он вступил в затяжной конфликт с детьми Гусиного Пера и некоторыми влиятельными командирами Легиона — теми, кто видел на этом посту себя, а не «безумного сопляка, выигравшего всего одно сражение», пусть даже он и был сыном самого Палача. Воды близ Аргуса получили новое имя — Море Кричащих Душ. И с тех пор любой летающий корабль Белого Флота, отважившийся пересечь морские просторы в любом углу Ремнанта, имел немалый шанс навсегда остаться в их глубине.