Сломанный Меч

Восемь часов утра. Жон Арк проваливался в тяжелую дремоту, но сон всякий раз ускользал, стоило лишь сомкнуть веки. Затянувшийся разговор с людьми Короны вымотал до предела. Они скрупулезно записывали каждое его слово, то и дело переспрашивали и уточняли, и каждый новый вопрос вызывал зубодробительную волну раздражения. Меркьюри и Шарму отпустили пару часов назад, как и всех полицейских, задействованных в плане-перехвате. А Жон Арк остался в центральном управлении, ожидая, когда Эрик Винчестер соизволит уделить ему время. Тот не спешил, и, впрочем, чему удивляться — над Топорным Домом в небе несколько часов висел густой столб чёрного дыма, и у главы Короны нашлись дела поважнее. Он был здесь не один. — Смотри, — Ирис Рокс сунул свиток ему под нос, едва не ткнув в лицо планшетом, — тебя уже засняли и выложили в сеть. Классный ракурс, да? — Ага, — пробубнил Жон, недовольно косясь на изображение. — А это твой приятель Меркьюри. Смотри, как улыбается журналистке… Хм, а у него, между прочим, интересные ноги. — Лучше ему об этом не говори. Почему ты… — Следующий рейс в Бикон в десять, — опередил его Рокс, — со смены уже отпустили, вот и тусуюсь здесь. — А то, что мы… — Жон не договорил, лишь скользнул глазами по пустующему холлу главного управления Короны. Людей почти не было: только несколько охранников с открытой аурой да один сотрудник М.О.Л.О.Т., который методично обходил все этажи, выискивая всё подозрительное своим Подобием, — неважно. Если главный шпион решит прицепиться к тебе — сам выпутывайся. — Да, пофиг, ничего не будет, — Всезнайка пригляделся к нему, — а ты выглядишь… что-то совсем грустным. — Есть повод для веселья? Ты что, не видел ту кучу машин из похоронного бюро? — Нет, повода нет, — наконец притих Ирис Рокс, уловив настроение Арка. К желанию уснуть примешивался странный мандраж. Сначала Жон списал на адреналин, но существо, с которым пришлось схлестнуться в городском парке, несмотря на грозный вид, не было настолько опасным. Нет, он чувствовал иное: будто на него смотрел ещё кто-то. Кто-то полный Злобы. Хозяин призыва? Скорее всего. «Они живы?», — кого имел в виду этот призыв? Почему-то Жону не хотелось искать ответ на этот вопрос. — У тебя руки трясутся, — заметил Рокс, но осекся, когда в холл вошёл Эрик Винчестер в компании нескольких чиновников и беловолосого телохранителя с клинком на поясе. Голубые глаза уставились на него. Жон не раз видел Эрика Винчестера по телевидению или в интернете, но вживую тот выглядел иначе. Никакой помпезной строгости, никакого вида с иголочки — сейчас глава Короны казался смертельно уставшим: мешки под глазами, взъерошенные тёмные волосы. От него пахло гарью и прошедшим боем, как и от его беловолосого телохранителя, у которого одно ухо напоминало кокон из бинтов. Кажется, Кардин называл его «дядей Юстасом»? — Мистер Арк. И вот… мы встретились лично, — мужчина ограничился сухим кивком. «Мистер Арк» ответил тем же. Отец Кардина перевёл взгляд на Ириса Рокса. — Вы, молодой человек… — он задержался на мгновение, вглядываясь в лицо Всезнайки, — Ирис Рокс. — Так точно, советник Винчестер! — Бодро отрапортовал Рокс. — Вы уже прошли опрос, но всё ещё находитесь здесь. — Всё верно, советник, — Рокс выдержал давящий взгляд главы Короны, — я жду своего однокурсника, мистера Арка, чтобы вместе вернуться в Бикон. — Почему же вас не выгнали? — Я сказал, что вы желаете поговорить с глазу на глаз. Правда, не уточнил, с кем именно. Старший Винчестер впервые позволил себе выказать раздражение — лишь пара быстрых морганий выдала его. — Вот как. У вас превосходное Подобие для нашей организации, мистер Рокс. Жаль, что вы избрали стезю охотника, хотя, признаю, я понимаю… ваш выбор. — Рад служить Вейлу, советник Винчестер! — А теперь покиньте это здание, мистер Рокс. — Я жду тебя на улице, Арк, — шепнул Ирис, уже направляясь к выходу из холла. Но едва он сделал несколько шагов, как его окликнул беловолосый мужчина. В руке «дядя Юстас» держал небольшой распылитель с прозрачной жидкостью. — Ну-ка дай сюда ручки, попыхаю, — Ирис Рокс с улыбкой подставил и растёр руки. Жону тоже пришлось подставлять ладони, не понимая смысла этого действия. Непонятной жидкостью оказалась простая вода. Быстрый расчёт… да, теперь Жон понял. Похоже, в ближайшее время в Топорном Доме и во всех государственных учреждениях введут новый уровень проверки, используя такие вот мелкодисперсные опылители. — Идёмте, мистер Арк. Я не задержу вас надолго. Кабинет, в который его провели, был предназначен скорее для показных бесед, а не для настоящей рабочей резиденции главы Короны. На полках теснились стопки документов, наверное, заведомо пустых, не содержащих ни крупицы ценной информации; у стены притулились два небольших металлических сейфа, с большой вероятностью рассчитанных на наивных взломщиков, которые после долгих усилий не нашли бы в них ровным счётом ничего. Остальной интерьер выглядел богато и нарочито: множество портретов видных государственных деятелей Вейла минувших столетий: от первого главы Короны до легендарных королей прошлого. Арк заметил даже фотографию Аларика Валуа и Озпина. Однако куда больше внимания привлёк портрет Винча Благородного. Повесил ли его отец Кардина из простого желания продемонстрировать, кто здесь настоящий хозяин, или он висел здесь всегда — оставалось лишь гадать. В конце концов, именно этот человек когда-то коренным образом реорганизовал Инквизицию Вейла, уничтожив десятки культов и на долгие годы избавив королевство от этой угрозы вплоть до появления Малуса Ресурениума. — Итак, — начал Эрик Винчестер, сцепив пальцы в замок и в упор глядя на Жона. Это неуловимо напоминало ему Кардина, несмотря на разный цвет волос и глаз, лица были почти одинаковыми, — кратко и по существу. Я ещё не читал отчёты, поэтому хочу знать: как вы убили эту тварь? — Её добил Ирис Рокс. — Но основную тяжесть боя вынесли вы, и именно вы отрубили призыву руку, то, чего не смогли сделать куда более опытные охотники. — Это был призыв, — произнёс Жон, — или, может быть, аурный конструкт, порождённый Подобием. Вы говорите, что с ним не справились опытные охотники, но когда я схлестнулся с этой тварью, у меня сложилось впечатление, что по силе она не превосходит среднестатистического студента Бикона, не более того. Эрик Винчестер устало потёр виски. — Юстас, распорядись насчёт кофе. И… — Спасибо, но нет, — отказался Жон. Через несколько часов он окажется в Биконе, отмоет себя от грязи и пота, чтобы крепко-крепко уснуть, не думая о проблемах за внешними стенами Академии. — Мне сообщили, что вы проворонили чемоданчик. «Проворонили» — самое точное слово. Меркьюри клялся ему своими двумя потерянными ногами, что он практически успел ухватиться за чемоданчик, но ворон каким-то образом умудрился в последний момент ускориться и улететь, с лёгкостью таща на своих лапках два с половиной килограмма. Он бы списал это на Гриммовщину, если бы не чувство, что в этом городе уже пару лет как поселился сам Тёмный Брат. Но с большой вероятностью, это просто обученный питомец с развитым Подобием. — Ворон, мистер Винчестер. Ворон утащил чемоданчик, но это вы и так знаете. Ещё минут десять глава Короны задавал вопросы, но делал это слишком… механически. Было очевидно, что Эрик Винчестер захотел с ним поговорить по другой причине, но решил для начала задать пару вопросов по делу. — Говорил ли что-нибудь… этот призыв? — Да, говорил. «Почему?» «За что?» «Они живы?» — единственное что он произнёс, прежде чем Ирис Рокс разрубил его. — Ваше мнение? — Понятия не имею, что он имел в виду, — но почему-то ему было тяжело от этих слов, — скорее всего, это мог говорить призыватель или создатель этого конструкта. — Остановимся на «призывателе». Знакомы ли вы с кем-нибудь, кто способен вызвать подобный призыв? — Я знаю несколько обладателей призывных Подобий, но ни один из них не подходит под категорию тех, кто будет задавать мне подобные вопросы и призывать… в общем, — он подавил зевок, — призывать такой призыв. Эрик Винчестер, не притронувшись к стоящему перед ним кофе, несколько секунд сверлил его взглядом. — Назовите их имена. — Они все учатся в Биконе и вы можете сами посмотреть. У вас такая информация должна быть. — Да, должна быть. Но вы почему-то уклоняетесь от имён. Неужели вы не хотите облегчить работу по поимке преступников? — Честно говоря, мистер Винчестер, сейчас я очень хочу спать. Если вы меня в чём-то подозреваете — скажите прямо и не мучайте меня словесными играми. Имена я вам не назову по простой причине: это не мои секреты. Отправляйте запрос в Бикон, открывайте архивы со списками известных Подобий. — Вас ни в чём не подозревают, мистер Арк, — перестал давить Винчестер. Теперь Жон был уверен: Кардин пошёл в отца. Только старший был тёртым калачом, отслужившим семь лет охотником, а Кардин… что ж, пока вершина его «шпионских» достижений — втихаря фотографировать Жона и за спиной переписываться с его девушкой. Интересно, Эрик Винчестер тоже с этого начинал? Какие странные мысли к нему лезут из-за желания спать. — Но… двое, хоть и обученных ауро-пользователей, вы мистер Арк и Меркьюри… Блэк, смогли противостоять и довести призыв до такого состояния, когда его спокойно смог «порубить» Ирис Рокс. Два студента-второкурсника из Бикона и один… «стажёр». Не считая огневой поддержки сотрудников полиции. Тогда как другие не смогли. Очень интересно! — Может, призыв «ослабел» по дороге. — Такой вариант рассматривается, — согласился Винчестер, — что-нибудь ещё интересное, замеченное вами? Какая быстрая смена тона в разговоре. Жон вкратце изложил, как ему удалось распознать призыв, несмотря на способность того идеально принимать любой облик — Подобие не обнаружило на всём его теле ни единой уязвимой точки. Очевидно, причина крылась в «энергетической» природе существа. С подобной трудностью он уже сталкивался в дуэльных боях с одним из призывов Вайс Шни или Копа Русса. Оставалось загадкой, сумел ли Ирис «прочитать» призыв — тот лишь отнекивался и сказал, что Подобие выдавало только запутанную несуразицу. Он предполагал, что Всезнайку «мягко» попросили не распространяться о том, что смог узнать. — Облик призыва… очень похож на… — На персонажей из одной книги? — Закончил Винчестер и Жон кивнул, дополнив: — Если быть точнее, на иллюстрированные авторские изображения из книги. Мне приходилось, скажем так, однажды… вглядываться и я запомнил эти доспехи наизусть. Судя по невпечатлённому виду Винчестера, аналитики Короны не зря свой хлеб ели. — Что-то ещё? — Гримм в мотоцикле… — Нам это известно, мистер Арк. Надеюсь, мои сотрудники уже успели выдать вам обязательный документ о неразглашении подобной информации. — Успели, мистер Винчестер. — Надеюсь, вы понимаете причину такой секретности в отношении Гримм в этом инциденте? — Прекрасно понимаю… — Вы хотите сказать что-то ещё. — Меч… — Йолд, короткий меч, который применяют в основном жители Белых Степей в Мистрале. — Если вы позволите принести мой меч, я покажу, что меня заставило удивиться. — Достаточно и слов, мистер Арк. — Лучше показать. — Юстас, распорядись, пусть принесут меч студента. Номер ячейки? — Девятнадцать, — ответил Жон и поморщился, словно проглотил что-то кислое. Винчестер поморщился следом. Похоже, глава Короны разделял с ним неприязнь к этому числу. Через несколько минут внутрь внесли меч Жона, который он вынуждённо оставил в местной оружейной. По просьбе Арка, Юстас обнажил клинок из ножен, показав синеву стали. — Знакомое? — Знакомое, — отозвался телохранитель Винчестера, с неподдельным интересом разглядывая оружие, — прелестный клинок! — Кроцеа Морс, — опознал меч Эрик Винчестер, — реликвия из прошлого и не самый разумный выбор для схватки с Гримм в наше время. Этот клинок старше всех нас. — Гримм пока не жаловались. — Вы сообщили об этой детали при опросе? — Сообщил. Я им тоже показывал меч, — ответил Жон с лёгкой досадой. Эти деятели даже сфотографировали Кроцеа Морс со всех сторон, спросив разрешения лишь для галочки. По сути, это не имело значения, но ему было неприятно, когда с его оружием обращались не как с боевым клинком, а как с… ну, как с раритетной игрушкой. — Хорошо, мистер Арк. Я ценю вашу откровенность и вашу смелость, — устало проговорил Винчестер, — а теперь перейдём к остальным вопросам. Вот и настоящая причина, почему он здесь, а не ждёт буллхед в Бикон. — Инцидент в Гленко помните? — Поминутно. — Существует некоторая вероятность, — Винчестеру подали вторую кружку кофе; он выдержал паузу, пока секретарь не вышел из кабинета, — скажем так, немалая вероятность, что инцидент будет обнародован во всех деталях, а не в том мерзком виде, в котором его преподносят на сетевых площадках. Могут всплыть имена вашей команды, мистер Арк. Я хочу, чтобы вы заранее предупредили их о возможном общественном внимании. — Вы хотели сказать — предупредить вашего сына? — Свою команду. — Вы настоящий вестник счастья, мистер Винчестер. — Это моя работа — «радовать» людей. И сделать так, чтобы люди от «радости» не сотворили очередную дурость. Охотники, с которыми вы были в Гленко… не считая покойного профессора Карта — все они теперь в розыске. Он вспомнил команду ASRB. Аш Сильвер, что то ли серьёзно подкатывала к Норе на глазах её ещё «не совсем парня-парня», то ли просто из желания повысить себе настроение за счёт неопытной малолетки перед миссией. Жон Редсмит, делящий с ним одно имя и потерявший пальцы в схватке. Йоланда Блу, который чуть не окочурился прямо там, в Гленко, если бы среди прибывших агентов Короны не было человека с целительным Подобием. И Гарнет Стронг, такой же любитель чёрно-красных костюмов, как Руби и отличающийся только тем, что вместо розы носил эмблему чёрного волка. — И почему же старая опытная команда, прослужившая Вейлу… восемь? Целых девять лет оказалась в розыске? — Обычно вопросы задаю здесь я, — напомнил Винчестер, — скажу лишь, что эти люди… являются одними из подозреваемых в том, что произошло сегодня ночью. И если они захотят связаться с вами, мистер Арк и с другими членами вашей команды… в сию же минуту вы должны сообщить об этом в Корону по горячей линии. Знаете номер? — Спрошу у вашего сына. Это всё? — Передайте Кардину, что в ближайшие месяцы я буду занят. — Это… — Это я вам сообщаю как уже отец, а не руководитель Короны. Вы свободны. — Никаких новых бумажек о неразглашении? — Что вы можете ещё рассказать такого, чего не видела половина города? Не станете же вы как дурак бегать по городу и кричать, что видели Гейста в мотоцикле…? — Я вас понял, — кивнул Жон, забирая обратно Кроцеа Морс у «дяди Юстаса», — позвольте ещё один вопрос? — Позволяю. — Много ли… погибло людей? Эрик Винчестер откинулся на спинку рабочего кресла и принялся стучать пальцами по столу. Безжизненные глаза, не сомкнувшиеся за ночь, уставились на него в раздумье. — Непозволительно много, мистер Арк. Безответственные дураки с большими силами и Гримм — вот две главные проблемы Ремнанта. И я всё больше склоняюсь к мысли, что первое куда серьёзнее второго. Я хочу выразить вам благодарность, которую вы заслужили, учитывая ваш… богатый, для вашего возраста послужной список. Вы достойный сын своих предков — тут я не ошибаюсь. — О ком именно из предков идёт речь? На губах Эрика Винчестера впервые мелькнуло подобие ироничной усмешки. Жон вышел из кабинета главы Короны и в тот же миг на него уставились десятки глаз. В коридоре толпились люди: с проницательными, настороженными взглядами, с тяжёлыми папками, прижатыми к груди. — Доброе утро, — бросил Жон, пройдя дальше. Он только успел услышать голос Юстаса напоследок. — Так, ручки подставляем, поливать буду. Зачем? Зараза по городу ходит, не слышали? Какие же вы аналитики, раз такую важную деталь упустили… давай, ручки, ручки! Ирис Рокс ждал его у входа. Жон смотрел на него, раздумывая, как тот успел переодеться в гражданскую форму, тогда как он сам всё ещё щеголял в «рабочей». — Ты всё ещё здесь, — отметил очевидное Жон, мельком глянув на время через свиток: ровно восемь двадцать, — мне нужно ещё в Промышленный район съездить, переодеться и отчитаться. — Тогда я с тобой! — Ну, пошли… — Чем тебя мучил главный шпион Вейла? Наверное, спрашивал про Одноглазого и… — Ни слова, Ирис, у меня нет настроения. Хочу как можно скорее добраться до Бикона, помыться и рухнуть спать. — Ладно-ладно! Но ты, правда, выглядишь неважно. Тебя зацепило? — Нет. А что ты тут делаешь? Разве нас не ставят в разные смены? — Я решил чуть-чуть подзаработать, знаешь, траты… — У кого-то большие аппетиты…? — С намёком поинтересовался Жон, мысленно пожалев бедолагу Рокса. Встречаться с мажоркой, привыкшей к безлимитному банковскому счёту, и если верить Руби, внезапно лишившейся этой привилегии… сколько же она из него «выжимает»? — Тут, мой пристрастный друг, не в Вайс дело, тем более у неё денег всегда хватает. Она вообще-то довольно экономная девушка… — Сомневаюсь… Пока они тряслись в переполненных городских автобусах, за окнами разворачивалась картина городской суеты после ночных событий. На центральных проспектах движение было полностью парализовано: асфальт перекрывали красно-белыми барьерами, а съезды перегораживали машины с мигающими маячками. Коммунальные службы суетливо сгребали в кучи битое стекло и искореженный металл. Эвакуаторы уже давно увезли все столкнувшиеся машины и покореженные мотоциклы, оставив на асфальте лишь черные следы резины. Однако зеваки не спешили расходиться, плотной стеной стоя у самодельных насыпей, обходили погнутые фонарные столбы, задрав головы к повисшим проводам, и беспрерывно щелкали камерами свитков. Но больше всего внимания привлекал частично обгоревший Топорный Дом. До четырёх утра весь Вейл мог наблюдать чёрные столбы дыма, а после делать снимки издалека. Ирис Рокс, следивший за новостными сводками, рассказал ему, что город уже на взводе: кто-то говорил, что это дело рук Белого Клыка (версия, в которую уже мало кто верил), кто-то, что криминал совсем обнаглел и мстит за «чистки» (версия, в которую уже не верил никто), а кто-то утверждал, что это Атлас и Холодные Руки пытались выкрасть что-то из главного военного центра, устроив по пути бойню. — Ребят, а что случилось-то? — Спросила их пилот буллхеда, когда они дождались своего рейса. «Её, кажется, звали… Хонг». Отвечать пришлось Роксу, пока Жон отключился буквально на десять минут и резко очнулся уже от толчка при посадке. Когда он шагнул за порог буллхеда во внутренний двор Бикона, то увидел, как с неба, кружась в танце, падали первые, ещё робкие снежинки. Сегодня последний день ноября, и природа спохватилась, торопясь набросить на уходящую осень белое покрывало. — Символично. Их встретила младший профессор Эмбер. На её красивом смуглом лице застыло задумчивое выражение, которое обычно не сулило ничего хорошего. «Долгое воздержание определённо вредно… так скоро и на чайник буду смотреть…» — Директор уже в курсе, — объявила она без предисловий, — я здесь лишь для того, чтобы лично убедиться, что вы живы и относительно здоровы. — Он хочет поговорить? — Поинтересовался Жон, надеясь, что нет, не хочет. После разговора с одним хитрозадым, говорить с ещё одним? Увольте, он хочет спать и пусть Ремнант сгорит, но он обязательно выспится. — Не имею понятия. Просто попросил посмотреть, всё ли с вами в порядке, — Эмбер вгляделась в Жона, — я вижу, кто-то заставил тебя неплохо… потратиться, да? Тот громила в доспехах? — Ну раз ничего не сказал, то я пошёл. Эмбер только изогнула бровь. Войдя в комнату, лидер команды Возрождения с удивлением обнаружил, что она вовсе не пуста. Из душевой доносилось довольное женское пение — так, в команде, могла выводить только Нора. В общей комнате без задних ног спал Кардин, закутавшись одеялом, а Лай что-то сосредоточенно чертил за столом. — Ла-а-ай… иди сюда, у меня мыло упало! — Донёсся из ванной голос. Лай поднял глаза на Жона и замер. — Лай…! Давай быстрее! — Лай, иди, у неё мыло упало. — О, Жонни! А Лай спит? Иди тогда ты подними! — Если что, это не то, что ты подумал, — поспешно сказал Лай, поднимаясь из-за стола. — Искренне на это надеюсь, — пробормотал Жон, положив меч на свою кровать и направился к крепко спящему младшему Винчестеру, слегка толкнув того в плечо. Кардин открыл свой единственный глаз. — Докладываю, лидер. В Биконе всё спокойно. — Вы не на парах. — Первую отменили. Что-то случилось в городе. Сейчас должен быть Боевой Урок. Значит, Гудвич сейчас в Топорном Доме, ремонтирует своим Подобием последствия теракта. Тогда почему Эмбер не поставили вместо неё? — Уже десять утра. — Вторую тоже отменили. Чё там в городе происходит? — Да так, Топорный Дом подгорел, куча людей погибло, недавно с твоим отцом разговаривал на эту тему. Кардин приподнялся на локтях, сонная хандра испарилась без следа, едва Жон обронил слово — «отец». — Так… Лай вышел из ванной с неловким видом. — Мыло закатилось под ванну. Не спрашивайте как. — Какое мыло… — Поговорим вечером. А я спа… — Жон подавил зевок, — а я спать. Игнорируя сыпавшиеся вопросы окончательно проснувшегося Кардина, выбежавшей из ванны Норы уже в академической форме и молчаливый вопросительный взгляд Лая, Жон Арк даже не умывшись и не сменив одежды, с головой зарылся в теплое, ласковое объятие одеяла. Отсыпной день — это ложь. — Он… проснулся? — Роуз… злой, как укушенный за задницу Беовульф… — Жонни Злобоглаз… он спит в недрах одеяла, ожидая, когда глупцы пробудят его… и не будет мира на этой земле, когда восстанет он из пуха, и кровь заменит реки, а может и не кровь, а… «Кто бросил вызов Вейлу?» «Шокирующий теракт в военном центре и вопросы без ответов!» «30 ноября стал очередным чёрным днём для столицы: неизвестные нанесли дерзкий удар по главному военному объекту королевства. Список погибших уже достиг восьмидесяти человек: в него вошли как военнослужащие и сотрудники персонала, так и бойцы охраны с охотниками. Масштаб происшествия заставил руководство пойти на суровые меры: в Вейле снова объявлен режим чрезвычайной ситуации, въезд и авиасообщения взяты под жесткий контроль. Совет Вейла пока воздерживается от официальных комментариев, ограничиваясь заявлением Эрика Винчестера. Глава Короны заявил, что все организаторы и исполнители теракта будут установлены, допрошены и понесут наказание в полном объёме согласно действующему законодательству. Главный вопрос, который сейчас волнует граждан: кто стоит за этой атакой? В условиях информационной тишины со стороны Совета Вейла общественность строит догадки. В списке вероятных виновников фигурируют Белый Клык (якобы полностью разгромленный силами Мистраля и Атласа), Серебряная Стая, сумевшая добраться до сердца королевства, или же мы имеем дело с проявлением новой внешней угрозы, которая ставит под сомнение стабильность Эпохи Витала». Перелистывая официальные новостные ленты, Жон то и дело натыкался на собственное лицо среди групповых снимков с полицейскими. Стоило перейти на неофициальные источники, и его физиономия мелькала там уже с удвоенной частотой. Некоторые остряки-комментаторы, замечая его перекошенное от злости и усталости лицо, предположили, что это он и есть главный виновник резни, просто вовремя переоделся в форму стража порядка. Очень смешно. Было бы, если бы он не чувствовал усталость и не утихающее раздражение даже после восьми часов сна. Только сейчас было не утро, а вечер. И как восстанавливать режим сна в таких условиях? «Чтоб тебя, Озпин, колдун проклятый!» Как сообщил Лай, старик отсутствовал в Академии уже целый день. Вместе с ним пропали Глинда Гудвич и ещё несколько профессоров. Тем временем у входов в общежития и учебные корпуса уже устанавливали навороченные водяные распылители с системами, реагирующими на влагу на одежде. Студентам отныне запрещалось покидать территорию Академии без особой надобности. Для этого требовалось подать официальную докладную с указанием точного места назначения, срока отсутствия и примерного времени возвращения. Человек из академического персонала объявил эти меры временными, проигнорировав возмущение тех, кто привык постоянно мотаться в Вейл по личным делам. Студенты Бикона, уверенные в своей изворотливости, как обычно, уже попытались сегодня улизнуть в город через Арсенал. Но едва они ступили к порогу охотничьей резиденции, как нарвались на пару охотников, которые без лишних слов погнали желающих обратно. Там тоже вовсю установили водяные распылители. И мало того, эти механизмы успели поставить даже на лестницах в Изумрудный Лес. Некоторые первокурсники говорили, что на занятиях у Сандора видели команды охотников, патрулирующих в Изумрудном Лесу, совсем недалеко от Академии. Им верили только потому, что в самой Академии в тот же день появились незнакомые лица, расположившиеся в преподавательском кампусе. Это какой же обладатель призывного Подобия сейчас бродит по городу, что он заставил даже место, кишащее ауро-пользователями, так «обезопаситься» со всех сторон? Даже после Прорыва Бикон так не закрывался. Теперь ему стало понятно, почему Эрик Винчестер не стал требовать подписи о неразглашении, за исключением о присутствие Гримм в городе. РемТуб был забит видео, и нашлось даже несколько роликов, снятых издалека, где он вместе с Меркьюри схлестнулся с призывом. На других кадрах мелькал бронированный всадник, весь в ветвях и доспехах цвета мха. Он «добродушно» хохотал, пока за ним гнались полицейские и оперативники Молота, и в последний момент резко исчез за очередным поворотом. Возможно, силовики решили воспользоваться ситуацией и слегка приоткрыть завесу секретности над аурой и Подобиями, особенно после Прорыва… Хотя по правде говоря, эта секретность и раньше напоминала решето с дырами размером с ноги Голиафа, хотя бы потому, что существовали старые семьи Ремнанта и целые охотничьи и офицерские семейные «кланы», где дети с юных лет знают, на что способен пробуждённый пользователь ауры с развитым Подобием. С другой стороны, такое решение неизбежно приведёт к росту числа тех, кто захочет тайком открыть себе ауру, пользоваться её благами, но при этом не платить «долг» королевству и, что хуже, усугублять наплыв Гримм. И снова возникнет новая волна «открывашек» — так в первые десятилетия Эпохи Витала называли людей, нелегально открывавших ауру за деньги, пока власти не прикрыли эту лавочку и не отправили всех «дельцов» за решётку. — Тебя Роуз ждала-ждала-ждала, а потом ушла, — сказал ему заскочивший в комнату Кардин, — что-то там про пришедшие детали из Атласа. Лай, там в столовке какой-то новый сорт чая подают, нужна помощь чайного специалиста в определении. — Сидеть, — сказал Жон, когда Лай уже начал вставать, — где Нора? — Я… не знаю? Спроси у Лая. — Он тоже не знает. — Я не знаю, — подтвердил Рен, — в книжном клубе? Жон не поверил в такое чудо. По крайней мере, она перестала постоянно виться вокруг Лая. Нора ввалилась в комнату ровно через двадцать минут, вся взмокшая, пропахшая потом и железом, в тяжелых доспехах и со своим боевым молотом. Она выглядела потрёпанной, но бирюзовые глаза горели азартом. — Я дралась с Никос, — призналась Валькирия, — я проиграла! Жонни, ты должен отомстить за меня! — Нора. Прекрати. Нора насторожилась, уловив только ей понятную нотку в голосе лидера команды. — Живо переоденься и приведи себя в порядок, — приказал он ледяным тоном, — у нас серьезный разговор. Иди! Когда все были в сборе, Жон начал свой рассказ о произошедшем сегодня ночью (некоторые детали он упустил), и о разговоре с Эриком Винчестером. — Ну и как тебе встреча с отцом? — Тебя это заботит только сейчас? Я должен выдать что-то для твоего самолюбия или изречь нечто одухотворённо-умное? — Арк, я просто спросил. То, что в Вейле сейчас жесть, я и без тебя в курсе. Гленко… да, вскроют наши имена — хреново. Но с другой стороны: мы же завалили тех ублюдков. Мы, блин, герои. — Делая добро, не забудь увернуться от пинка благодарности. Та команда охотников почему-то вместо лавров теперь прячется в пограничье. Их явно кто-то напугал, и настолько… что… хм. Твой отец говорил, что они среди подозреваемых по делу о Топорном Доме. — Может за ними охотятся кто-то из тех людей, связанных с Гленко. — Культисты, мы вроде уже обсуждали это, — поправил Лая Кардин, — конченые дебилы, что дрочат на Гримм. — На Гримм ли? — Незатейливым тоном вставил Лай, наблюдая за тем, как лидер команды Возрождения принялся бесцельно нарезать круги по комнате. Жон почувствовал чужое влияние. — Прекрати. — Ты слишком взвинчен, — заметил Лай, — это на тебя не похоже. — Сезонное обострение? — Недотрах! — Вынесла твёрдый вывод Нора. Он полыхнул аурой, отгоняя от себя Подобие Лая. Но вместо ожидаемого облегчения в груди закипела ярость и комок тревоги. Они живы? «Кто живы?!» — Вы меня услышали, — решил закончить разговор Жон, — и я вас предупредил. Надеюсь, вы не будете трепаться лишний раз. Если кто-то из той команды свяжется с вами, сразу говорите мне. — А ты тогда что будешь делать? — Пока не знаю. Ему нужно позвонить в Ансель. Первая неделя декабря текла своим чередом. Пока Вейл кипел страстями, жизнь Жона напоминала вязкий, сиропный поток — размеренная рутина перемежалась дежурствами в городе, миссией-зачисткой на окраинах Ла-Тюрби и привычными буднями Академии. — Ты выглядишь ужасно, — Руби оторвалась от сварки очередного сегмента своей будущей брони. Она потянулась, чтобы поднять защитный щиток, но Жон резко перехватил её руку и силой опустил маску обратно. — Ты не видишь, что я варю? Он указал горелкой на швы, в которые вплавлялась земляная Пыль: филигранная работа, требующая абсолютной концентрации! — И всё же! Это из-за того, что случилось в городе? — Частично, — честно ответил Жон, прекратив варку и посмотрев на третьего человека в их личных «апартаментах» для кузнечных дел. Техник уставился на них через такой же защитный щиток, оберегающий от негативного воздействия модульного сварочного аппарата. — Гатова, Босс. Зог! — Точно готово? — Грозно поинтересовалась Руби, подходя. — Да, Босс, обижаешь! Роуз стала тщательно осматривать труд Графита и осталась довольна. А потом насторожилась. — А Подобие своё не применял? — Не применял, Босс! — Врёшь? — Не вру, Босс! — Держи печеньку! — Спасибо, Босс! Он так и не смог понять, почему этот первокурсник с такой готовностью подчиняется Роуз и соглашается работать за одни только «печеньки». Тем не менее, парень за прошедшие месяцы стремительно завоевал расположение Ананты Эдеи, вскоре сравнявшись в этом с Руби. С тех пор Графит стал частым гостем в их личной кузнице. — Что ищешь? — Отвлёк его от важного поиска Лай. Жон копался в историческом отделе огромной библиотеки Бикона, пытаясь отыскать хоть крупицу информации о Белостепной Империи и тургусах. — Тургусы, синие мечи и всё, что с этим связано. — Интернет? — Всё, что смог найти, отложил на потом. Но я уверен, что парочка интересных экземпляров есть только здесь… ты случайно не знаешь таких? — Даже членство в книжном клубе не делает меня знатоком всей библиотеки Бикона. Что тебя конкретно интересует? — Синие мечи. — Полагаю, это связано с Кроцеа Морс…? — Да, ты верно полагаешь! — Голос прозвучал резче, чем он хотел. Вечное, непробиваемое спокойствие Лая вдруг начало его раздражать, — извини. Ты что-то хотел? Лай, как всегда, остался невозмутим. — Я пришёл поговорить о том, что в последнюю неделю ты выглядишь… слишком занятым, — подобрал он вежливое определение, — если тебя что-то беспокоит, Жон, ты знаешь, что мы рядом. — Да, беспокоит. — За полтора года, что я тебя знаю, я успел разглядеть много граней твоей запутанной личности. И одна из них неизменна: ты отгораживаешься от всех, когда речь заходит о тебе самом. Ты всегда готов прийти на помощь, Жон, но сам просишь о ней крайне редко. Помяни моё слово: когда-нибудь эта привычка догонит тебя и наступит на пятки. — Пусть догонит, я сломаю ей хребет. — Это… шутка? — Лай, был бы ты женщиной, я бы взял тебя в качестве первой жены. — Первой? — Второй пришлось бы брать Нору. — Пожалуйста, только не говори ей этого. Она может отреагировать… своеобразно. Жон это прекрасно знал. — Потому я и сказал тебе, а не ей. И… спасибо. — Ты так и не ответил, что тебя беспокоит, — Лай не позволил сменить тему. — Это личное. Потратив час на поиски и расспросы персонала, он сумел раздобыть лишь две книги: «Обычаи, традиции, верования жителей Белых Степей» авторства Озлема Трижды Погибшего и «Жестокий Век» — труд какого-то атласианского историка-любителя. «Не густо», — заключил Жон Арк и направился к единственной уроженке Белых Степей, обучавшейся в Биконе. Бата Фатхи, с которой он общался довольно редко (в основном на спаррингах у Гудвич да изредка на нескольких миссиях), разумеется, удивилась его внезапному интересу к легендам о синих мечах. Она рассказала всё, что знала, и даже предложила написать отцу, который, как выяснилось, оказался волчьим жрецом. — Твой меч, кстати, тоже синий, — подметила Лилиан Маршалл, прислушивавшаяся к разговору Арка и своей напарницы, — ну что, как насчёт дуэли? — Я занят, — отмахнулся Жон от этой буйнопомешанной, — Винчестер сейчас свободен, иди к нему. — Ого, да ты совсем сдал, Стальнояйцевый! Первокурсники уже перешёптываются, две недели и ни одной жертвы твоей «заботы» в лазарете Кицуны. Стыд и позор! — Кроцеа Морс, да? — Задумчиво пробормотала Бата Фатхи, — а… — Скорее всего, сплав метеоритной стали и огромного количества Пыли, — сказал то, что думал о происхождении синевы его меча он, — клинок перековывали много раз за свою историю. Мне просто интересно, есть ли другие. Я и раньше о них слышал, но теперь решил узнать получше. То, что он узнал от Бата Фатхи, можно было охарактеризовать тремя фразами: «Да, мечи были. Синие, самые прочные и острые из всех, что знал тогда Ремнант. А потом они исчезли, скорее всего, из-за распрей между потомками Великого Хана». История этих мечей настолько древняя, что мифов и слухов о них не счесть. Одни поговаривали, будто тургусы открыли неведомый способ сплавлять сталь с водяной Пылью, отчего клинки приобретали синеву, но секрет был утерян, когда всех сведущих кузнецов перебили. Религиозная версия утверждала, что мечи были даром Белого Волка, и не Великому Хану, а всему народу тургусов, причём не впервые. Первый раз этот дар был преподнесён, когда тургусы, тысячу лет назад, придя в Белые Степи, столкнулись со «злым» народом лошадиных фавнов. Фавны-лошади поклонялись Чёрному Ветру, приносили человеческие жертвы и пытались подчинить себе Гримм (до чего же знакомая история!). А потом Белый Волк эти дары забрал, чтобы через столетия подарить Великому Хану для победы над Мистралийской Империей, чтобы снова забрать после его смерти. Кто-то из древних летописцев утверждал, что один из потомков Хана всё же смог собрать их всех и уничтожить, руководствуясь вполне очевидным мотивом: «Да не достанься ты никому!». Разглядывая Кроцеа Морс, он размышлял: если эти синие мечи тургусов созданы из того же материала, что и родовой клинок его семьи, как они повлияли на ход военных событий, когда первые пылевые мушкеты только начинали распространяться по восточному континенту? Клинок был настолько крепок, что выдерживал давление гидравлического пресса, настолько остр, что при достаточном усилии мог нанести серьёзный урон даже ауро-пользователю и при этом оставался лучшим проводником ауры из всех, что Жон когда-либо держал в руках. В опытных руках такое оружие вполне могло стать серьёзным преимуществом в сражении, особенно если таких «синих мечей» насчитывались сотни, а то и тысячи. Откуда же у того призыва такое оружие? Очевидно, что меч не был настоящим, но если этот призыв являлся прообразом определённого персонажа, значит, по легенде, он им владел… в реальной жизни? «Куда-то меня не туда понесло». Когда он нашёл время зайти в сетевую читалку, где хранился скачанный файл «Эхо Горького Сна», ему сразу пришло уведомление. «Идёт обновление! Минуточку… Мы обновляем всё самое нужное. Обещаем, это будет быстро!» Несколько минут ожидания, и когда обновление закончилось, Жон снова зашёл в приложение для чтения и обнаружил… «А где?» Ничего не поменялось — интерфейс всё тот же, никаких новых добавлений, только вот… все скачанные им из интернета книги пропали, и теперь он смотрел на пустой список файлов для чтения. Он несколько раз проверил папку хранения файлов и обнаружил, что там тоже все данные, связанные с читалкой, удалены. «Кажется, разработчики напортачили». Проверив на наличие возможных вирусов и убедившись, что всё в порядке, Жон пошёл искать в интернете, чтобы скачать книгу заново. «Данная книга исключена из библиотечного фонда сайта на основании официального требования. Доступ к изданию прекращён. Приносим извинения за временные неудобства!» «Доступ к скачиванию запрашиваемого издания временно ограничен. На основании предписания Конституционного Суда г. Мантл (адрес: ул. Шафранов Переулок, д. 19) данная книга исключена из библиотечного фонда и не подлежит распространению через сайт». Будучи упёртым, Жон продолжал лазать по сайтам в поисках хоть какого-то, где книга не была бы удалена. К сожалению, безрезультатно. Властям, видимо, очень не понравилось наличие слишком многих нюансов о владении аурой и Подобиями, когда они всё же «добрались» до содержания этой книжки. Пришлось обратиться к источникам, где обитали фанаты данного творения. «Добро пожаловать на «White Krotovar» — первый и единственный официальный сайт-журнал, посвящённый вселенной «Эхо Горького Сна». Все остальные — не более чем жалкие подражатели и злобные конкуренты, чьи имена недостойны упоминания. Наш ресурс находится под высшей защитой: слуг Волшебника, культистов Ведьмы, легионеров Злобоглазого, железных орд Мёртвого Разума, осколков Великой Чумы, рыцарей-призраков Безголового Всадника и Ужаса Проклятого Дома. Пожалуйста, перед дальнейшим входом ознакомьтесь со сводом правил — незнание не освобождает от последствий. Горячая Тема: Произведение в спешном порядке удаляют с легальных и пиратских площадок, читалки по всему миру «сходят с ума» — принудительно обновляются и стирают файлы. Но самое жуткое происходит в Мистрале: сообщают об изъятии бумажных версий прямо из рук читателей». Жон пошёл дальше, пытаясь отыскать на этом сайте хоть что-то, напоминающее кнопку «скачать книгу», но местные админы были вынуждены удалить любые файлы по официальному предписанию властей своих королевств. Гриммовщина, подумал Жон, читая бесконечные гневные комментарии в сторону… Атласа. Все считали, что именно власти Северного Королевства наиболее упорно «давят» книгу. «Brother of Light (администратор): прошу прощения за удалённые файлы, но на почту пришло «письмо счастья», а я живу в Атласе. Сами понимаете. Wizard (младший администратор): Ко мне тоже. Чё-то прям жёсткая чистка. Прям начинаю верить, что мы все живём в «В Фальшивом Мире Волшебника». Есть у кого бумажные копии? The Fallen City: Ответ Wizard (младший администратор): У меня есть, но я никому не дам! Надо было покупать их раньше, а не крохоборить! Wizard (младший администратор): Ответ The Fallen City: Ты видел ценники, я тебе чё, золотая молодёжь из Атласа? Кто же знал, что книжки начнут изымать с полок, да ещё так быстро, за неделю управились! Кстати, а в новостях ничего об этом нет… KAFED: Ну так, все в ахуе с того, что творится в Вейле, видел видосики? Кто-то в костюме Злобоглазого легионера устроил бойню в Топорном Доме. Из-за этого и блочат. Скоро и этот сайт закроют! Любимая Цитата: Фульмита благодарит тебя за службу, Ведьма. © Трижды Предатель Laughing Man: Из-за какого-то конченого преступника заблочат целую книгу. Кстати, часть видео погони уже удалили с Ремтуба, а другую не трогают. Как раз те, которые в херовом качестве. Еxecutioner (младший администратор): Всем, кто будет искать бумажные варианты, могу посоветовать обратиться к вакуанским издателям, но предупреждаю, что горячие парни хорошо так прошлись по книге, много чего вырвав оттуда, а некоторые имена и вовсе поменяли. Волшебник — теперь Старый Магистр, Ведьма — Вечная Вдовушка, а Палач со Злым Семенем теперь щеголяют тупыми именами вроде Мучитель Мира и Душегуб. Last Descendant: Пора молиться Богу Возмездия, дабы обрушил он кару на слуг бессмертных и разрушил козни Волшебника с Ведьмой, желающих скрыть от нас Правду, и только Правду. Где Хугин? Что-то я давно его не видел здесь. Еxecutioner (младший администратор): Ответ Last Descendant: Я его навечно забанил. Задрал придираться к моему нику. Hfklwer: Что за Хугин? The old woman: Ответ Hfklwer: Пока ты был в бане, здесь появилась очень интересная личность под ником Huginn, которая спамила здесь сообщениями, бывало, сутками, потом исчезал и снова появлялся, чтобы наспамить кучу длиннопостов. Он всю книгу знает наизусть, фанат Злобоглазого Легиона, но иногда писал такую хрень… постоянно что-то от себя придумывал. AU-шник он короче, по-любому втихаря пишет фанфики по Палач/Королева Серебра. Witch: Скорее по Злое Семя/Кровавый Ворон. Ptichki: А за что забанили-то? Прикольный мужик был, постоянно просил меня сделать ещё пару мемов про Волшебника и Ведьму. Я, кстати, скинул новую партию мемов про Кровавого Ворона. Любимая Цитата: Чтобы обвести их вокруг пальца, не нужно было даже лгать. Я просто подсветил ту грань реальности, которую они так отчаянно хотели принять за целое. © Кровавый Ворон Executioner (младший администратор): Ответ Ptichki: Причин много, от каких-то безумно завуалированных оскорблений в сторону админов God of Darkness и Brother of Light, до очень долгого срача на тему бронетехники с Silver Hammer. Хугину, видите ли, не нравилось, что мы называем бронетехнику Легиона модифицированными пехотными машинами, а не какими-то танками. Его полотна текста можно вносить в список рекордов по скрытым оскорблениям и обещаниям вырезать семью до «седьмого колена». Я уже не выдержал и забанил его нахрен навек, фанат фанатом, но личные границы соблюдай. Ещё он постоянно мусолил все темы с автором книжки. Заметил, что он везде отметился, где есть хоть что-то про попытки угадать, кто такой Странный Дурак и откуда он. Wizard (младший администратор): Агент Фульмиты был пойман за руку, как дешёвка, и отправлен лично Палачом в Пустоту за попытку узнать, кто такой Странный Дурак. Огонь по своим, получается? Executioner (младший администратор): Ответ Wizard (младший администратор): Очень смешно, Волшебник. Здесь сидят приличные люди. Evil Seed (Веб-мастер): Сказал Палач. Любимая Цитата: Ведьма, что же ты убежала, когда я приготовил для тебя пиршество, достойное королевы? Я лично следил за гусями… Не говори, что ты испугалась меня? Глупая, глупая женщина! Разве ты не понимаешь? Я только хотел поцеловать твои тонкие, бледненькие ручки, так нежно, что ты бы и не заметила! © Злое Семя». Жон не поленился и лично обошёл несколько книжных бутиков в городе, чтобы столкнуться там с понимающими взглядами продавцов и с извиняющей улыбкой и рассказом, что все тиражи «Эхо Горького Сна» либо стремительно раскупили, либо попросили изъять и отдать, но кому не говорили. Пришлось попрошайничать, и тут Жон столкнулся с несколькими несообразностями. Сперва он навестил сокомандницу Ириса Рокса, вакуанку Роситу; синеволосая лишь покачала головой, заявив, что бумажного варианта у неё нет, и посетовала на то, что её озвученную аудиокнигу удалили, а заказчики, набравшись наглости, требуют компенсации с неё, а не с тех, кто затеял массовое изъятие этой «компрометирующей» книжки. — Так ты не дашь мне книгу? — В очередной раз спросил Жон у младшей профессор Эмбер. — Не дам! — Могу я узнать, почему? Я даже заплачу… — У меня её нет. Кхм… изъяли. — У Девы изъяли книжку… верю. — Не называй меня так здесь! — Одёрнула его Эмбер, — и зачем тебе она? Что-то я не замечала за тобой любви к мрачной литературе. Смуглокожая Дева смотрела на него теперь с показной подозрительностью. «С чего это вдруг?» — Хотел дочитать, да что-то все внезапно взъелись на неё. — Понятно, — протянула она, — спроси у кого-нибудь другого. — Старик ещё не вернулся в Бикон? — Нет, он ещё в Дворце Совета. Как твои успехи, кстати…? Директор просил присмотреть. За последнюю неделю Жон видел Озпина только по телевизору. В связи с военным положением в городе директор, как Главнокомандующий охотников, полностью отстранился от управления Биконом, передав дела Гудвич и профессорам. Пришлось проглотить гордость, перешагнуть через собственную неприязнь и отправиться к тому, у кого бумажный экземпляр точно был. Жон не раз видел, как она читала «Эхо», когда они несколько недель состояли в одной команде. — Сто лиен, — с хищной улыбкой встретила своего недруга Вайс Шни, загородив проход в комнату команды Рубина и не думая впускать. — Я всего лишь возьму на время, а не покупаю насовсем. — Именно. Поэтому сто, а не двести. — Крохоборка — твоё второе имя, Вайс Шни. — Поосторожнее со словами, Жон Арк. Я могу и передумать. Сто лиен за какую-то книгу… Да за эти деньги Жон мог бы купить несколько флаконов редкой Пыли по скидке! «Беловолосая сука, чтоб твой маленький бизнес пошёл по одному месту». Он уже с особым рвением наметил размазать Вайс по рингу на ближайшем командном спарринге — исключительно из чувства мести. — Прежде чем я переведу деньги, хочу взглянуть на товар. — Вот, Жон, смотри, — раздалось из-за спины Шни. Там стояла Руби с книгой в руках. Вайс возмущённо обернулась к своему лидеру и успела заметить, как толстый талмуд пролетает над её головой. Жон поймал его. — Руби Роуз! Это моя вещь! — Вайс Шни! Ты слишком часто сидишь за этой книгой! Пора бы заняться тренировками! Прямо сейчас! — Это… это… — Это карма, — закончил за неё Жон с едва скрываемым злорадством, — деньги переведу, но не сто, а двадцать. — Мы договорились о ста! — Руби…? — Двадцать, двадцать! Пошли, Вайс, мы же хотели победить твою проблему с концентрацией в бою, правда? Пошли, хе-хе… Перелистывая огромный талмуд в добрые пять тысяч страниц, испещрённых примечаниями, дополнениями и авторскими пояснениями, Жон добрался до вклейки с иллюстрациями. Легионеры Злобоглазого Легиона в исполнении нескольких художников, рыцари Серебряного Ордена, необычные Гримм, условные портреты персонажей, все как один в полных доспехах, и ни единого показанного лица. Неудивительно, книга была очень скупа на описания внешности. «Это он». Иллюстрация к главе «Эхо Горького Сна». Игра в Тенях — Корень Зла. Трижды Предатель и Ведьма. Сплошь чёрные, пластинчато-герметичные доспехи, в центре нагрудника пылал алый глаз, да и шлем с хищно сощуренными визорами, всё сходилось до мельчайшей черты…! Рисунок, выполненный в чёрно-белой рисовке, примечателен был тем, что, по заверению издателей, являлся работой самого автора. Он был уверен, что аналитики какой-нибудь Короны, прошерстив книгу, заметили это сходство сразу. Взгляд упал на фигуру Ведьмы, чье лицо было скрыто плотной траурной фатой. Она была достаточно высока — судя по тому, как легко возвышалась над закованным в броню Трижды Предателем. В ней не было ничего кричащего или нарочито примечательного для него… кроме одного — книжного прозвища. Значит, Жон дрался в том парке с этим… Трижды Предателем? Скорее всего, это был аурный конструкт — некое Подобие, позволяющее создавать аурных големов. И «создатель» вдохновился именно этим рисунком? Или же это призыв, как у Вайс Шни или Копа Русса? А тот Гримм в мотоцикле, которого он подстрелил? Жон осознал, что это Гримм, а не уязвимая точка машины, лишь когда в воздух брызнул характерный ихор. Но что это было? Кто-то научился вплетать Детей Ночи в технику, или это очередное безумное Подобие? Неужели Озпин солгал ему насчёт «тех людей» — что они больше не побеспокоят ни Вейл, ни самого Жона? Не вернулись ли культисты, припася новые приёмы и свежие планы? Мёртв ли Тибо Рой’д, этот матёрый убийца, что спокойно свернул бы ему шею в том книжном бутике, не появись директор Шейда? А тот, кто стрелял в Жона прямо в городе и едва не отправил на тот свет, если бы не вмешался один «фрилансер»? Мысль перескочила с Вейла на Ансель. Уходя в Бикон, Жон верил и продолжает верить, что старик Хейли присмотрит за семьёй. Но была одна загвоздка. Не вся семья жила в городе. Сафрон. Всю прошлую весну, после стычки с культистами, Жон не раз думал, каким он был идиотом, отпустив Сафрон учиться в Мистраль, пока сам мотался по провинциям с Хейли, полагая, что столица куда безопаснее маленького пограничного городка. Но, видимо, по собственной глупости и непониманию мира он позволил старшей сестре войти туда, где её могли прикончить в любой момент. Летом он несколько раз предлагал Сафрон переехать с семьёй в Ансель. В ответ сестра посмотрела на него говорящим взглядом: «Что же я буду делать в Анселе, дорогой Жон? Литература и рисунки живут и блистают в больших городах, а в маленьких — тухнут». Он всё больше склонялся к мысли, что Сафрон попросту тягостно подолгу оставаться в родном доме после гибели родителей. Возможно… возможно, ему стоит рассказать чуть больше, чтобы убедить Сафрон. В родном городе ей будет надёжнее, чем в большом Аргусе. Сказать, что смерть отца не так проста, как кажется. Что по Ремнанту всё ещё бродят люди, питающие к их семье отнюдь не доброжелательные намерения. Это стоило сделать ещё летом, а не теперь думать… «Но ведь с Сафрон ничего не случилось», — проскользнула в голове успокаивающая мысль. Попытка мозга унять тревогу. Попытка самообмана, чтобы не думать каждый день о… о чём-то плохом. Не случилось — потому что тебе повезло, Жон Арк. Потому что вас сочли неинтересными до поры до времени. Но Ремнант — не то место, где везение длится достаточно долго. Придёт время, и когда вырастут Сапфир, Лаванда с близнецами, Анна и Виолетта, Жон расскажет им всё, что знает. И плевать на Озпина с его любовью к тайнам и секретам. «Пусть подавится своими планами!» Старику легко говорить о защите человечества и хранить секреты ото всех. Он ничем не рискует: у него ни семьи, ни родственников. А «человечество» — слишком абстрактное понятие. Семья была куда ближе. «Что-то меня не туда несёт», — подумал он в очередной раз, — «так побегу в ту же секунду резать старика чисто из злобы». Наверное, он слишком накручивает себя после того столкновения. Ощущение каких-то… незримых глаз, смотрящих на него, не пропадало. Они живы? Решено. Кто жив? Что значит «Почему»?! Он поговорит с Сафрон — как раз на зимней выставке её картин в Мистрале, на которую теперь точно пойдёт, отодвинув поездку в Вакуо на несколько дней. Да, скорее всего, сестра будет ругаться, говорить, что рядом всегда будет Терри, а может, и его команда. Непременно своё слово внесёт и семья шурина, которая, конечно же, будет против того, чтобы их сын и внук переезжали в глубинку Мистраля. Его ждёт долгий-долгий спор… И… стоит написать дневник, да… на случай, если он всё-таки где-нибудь поляжет, так и не успев рассказать. Написать и спрятать так, чтобы младшие точно наткнулись… надёжнее всего — мастерская: сёстры непременно начнут её разбирать, если он умрёт. Безусловно, нужно назвать так, чтобы сёстры её открыли. Например… «Книга Обид Жона Арка» — Сапфир точно клюнет. Волшебник и Ведьма. Культы Гримм. Как мало он знает об этом мире! И вряд ли раскроет все его секреты даже будь у него мифическое Знание из Заветов Братьев. Он приступил к чтению. Теперь Жон Арк обязательно дочитает эту книгу. *** Перед тремя фигурами возникла голографическая проекция. Инквизитор всматривался в молодое лицо с красными глазами и бледной кожей. Оно смотрело на них с расстояния тысяч километров, с совершенно другого континента. Злое Семя театрально кашлянул. — Раз-раз, связь есть? Уже идёт трансляция? Ох, что ж вы меня не предупредили, тут, вообще-то, важные люди смотрят! Инквизитор рванулся к панели, чтобы оборвать связь, но Волшебник перехватил его руку. — Семя. — Волшебник! А ты, гляжу, всё в хлопотах? Наверное, гадаешь, голову ломаешь, всё силишься понять, что стряслось в Аргусе? Не мучайся — ваш хитрый план провалился. В очередной раз, между прочим. Они надеялись, что о случившемся доложит сама Дева Копья, но с её персонального коммуникатора сейчас нагло вещал Злое Семя. Постоянная связь прервалась в самый разгар вторжения в Аниму, и сперва вину возлагали на новейшую глушилку Злобоглазого Легиона, способную ослепить эфир Белого Флота. Реальность оказалась куда страшнее. Но командующая вторжением была жива — Волшебник с абсолютной уверенностью дал знать об этом. — Где Дева Копья? Что ты с ней сделал? — Я как раз искал рыжую. Спасибо за подарок! — Что ты с ней сделал? — О, я с ней очень мил! Приласкал, приютил, всё, как велит долг каждого галантного кавалера перед одинокой красавицей. Если бы ты слышал, как она стонет по ночам… нежно так, проникновенно… Ах, извини, совсем забыл о тебе. Целибат, вечный целибат — нелегко тебе, наверное? От осознания участи Девы Копья Инквизитор лишь устало прикрыл глаза — ему было не впервые терять друзей. Многих он потерял при Осаде Вейла, ещё больше в Пятилетнюю Войну. Сегодня он лишился ещё одного. И снова ничего не сможет сделать. Инквизитор отрешённо заметил, что он ничего не почувствовал. Может быть, проблеск сожаления и жалости, но и всё. Ненависть — чувство, которое горело в нём так ярко годы назад, потухло. Остались только вечная хроническая усталость и… Сомнение. Третья фигура, до этого молча наблюдавшая за диалогом, шевельнулась, и Злое Семя тотчас впился в неё взглядом. — Белоснежка, чего же ты так неласково на меня смотришь? Завидуешь? — Завидую тому, кто пронзит твою скотскую харю, отродье Злобоглаза. Даже та уродливая тварь, что породила тебя, не опускалась до подобного. — Ого, какие страсти! Но, дорогая, я никого не брал силой — скучно же! А вот тебя, Белоснежка, я и под дулом болтера не стану одаривать своим вниманием. На мой вкус, ты не просто дурнушка, а ещё и характером хуже любой лесной гадины. А мне, знаешь ли, змеи не нравятся! Тебя даже Кромешник не станет жрать — настолько ты ядовитая жадюга! — Это всё? — Волшебник прервал перебранку, не выдав ни единой эмоции ни по поводу поражения в Аргусе, ни по поводу потери Девы, — это всё, что ты хотел нам сказать? Тогда можешь уходить, Семя. Мы услышали. — О нет, Волшебник, я ведь с самого начала хотел побеседовать именно с тобой. — Если ты намерен глумиться над нашей неудачей, оставь эту затею. Мы оплачем погибших и продолжим борьбу против такой мерзости, как ты и твой отец. — «Оплачем погибших»? — Семя расхохотался, — насмешил, Волшебник! Когда ты в последний раз вообще кого-то оплакивал? Твоя душа давно стала чёрствой. Она почернела, Волшебник. И во имя кого, интересно? Есть тут хоть кто-то, кто оценит? Ау! Белоснежка, что скажешь? А ты, Инквизитор, чего молчишь? Ну же, поделитесь впечатлениями от работы нашего дорогого Волшебника! Мальчик безумен, заключил Инквизитор. Но что-то было не так. Старый ветеран чувствовал неладное, словно все они оказались в сотни раз отрепетированной сценке, где каждое предложение давно заучено, а каждое движение повторялось до тошноты. Инквизитор всегда сомневался. Сомнение было его оружием и работой. — Может быть, — неожиданно согласился Волшебник, — я живу очень долго, Семя. Но я всё же не превратился в то чудовище, каким стал ты в свои двадцать. Понимаешь ли ты, кого разбудил из морских глубин? Понимаешь ли, что будет, когда ты потеряешь контроль? — Конечно знаю, конечно понимаю… Я знаю, я вижу тебя насквозь, Волшебник, как бы ты ни старался спрятать от меня свою душу. И я вижу, что ты устал. И тут, к потрясению Инквизитора и Белоснежки, голографическая фигура пошла рябью и сделала шаг. Краткое оцепенение схватило обоих, когда до них дошло, что всё это время Семя стоял перед ними собственной персоной, лишь притворившись голограммой. Волшебник подал успокаивающий знак. — В тебе больше нет Веры, Волшебник, — Семя сделал ещё несколько шагов вперёд, — её заменили вопросы и кровотощащие язвы ненависти. От крови, пролитой тобой, можно заполнить океаны, и от осознания этого ты сломался, великий герой и хранитель человечества. Сколько раз ты поступался своими принципами, сколько раз жертвовал собой и другими, чтобы сделать как можно лучше? Даже я не знаю, Волшебник, а я очень много знаю… Так скажи же мне… может, сдашься? А… как тебе? — Это всё? — Ну зачем так категорично сразу! Я прошу от всего сердца, от всего того, что осталось после встречи с твоим рабом. Кажется, его звали… ах, я уже забыл его имечко. Его мерзкую душонку я порвал на части… не суть, да? Тебе всё равно на его судьбу, ты сам его осуждаешь, не правда ли? Хотя и жалеешь… меня? Я польщён, Волшебник. Получить жалость от тебя — редкое удовольствие. — Ты безумен, Семя. Что ты с собой сделал? — Нет-нет-нет, это вы все безумны! А я здесь самый здравомыслящий человек, на всём этом проклятом свете! Я Спаситель, которого вы убили! Семя подошёл к Волшебнику почти вплотную, но последний не дёрнулся, продолжая смотреть прямо в лицо Владыке Чёрной Столицы. Инквизитор не понимал, почему он бездействует. Что за безумие охватило старого колдуна на этот раз? О чём же говорить с этим безумным болтливым мальчишкой? В чём Инквизитор был уверен точно — как только Семя попытается дотронуться до Волшебника, то мгновенно получит ответ. И Злое Семя это прекрасно понимал, начав обходить Волшебника по кругу, не посмев положить руку. — Посмотри на них, — продолжил Семя с ядом в голосе, — посмотри на Белоснежку. Как она смотрит на меня, как хочет убить. Ты знал, что она втайне боится тебя и ненавидит? Ах, конечно, знаешь… ты всегда был добряком, который принимал всю ненависть на себя. Как обычно, всё берёшь на себя! Ты не говорил Белоснежке, как пытался отговорить Святую? Да и она бы не поверила, высокомерная дурнушка! Белоснежка застыла, побледнев, стараясь безуспешно скрыть свою слабость. Инквизитор отметил этот факт и слова Злого Семени. Мальчик… прав. И это стоило учитывать в будущем. Снежный Орден уже некоторое время находился под сильным подозрением в своей благонадёжности. — Скоро она познает, что месть — это дорога с двусторонним движением. И когда поймёт — она не будет винить себя. Нет, что ты, дурочка начнёт размышлять: а почему, а что же Волшебник не спас, не помог…? А ты отдашь последние силы, последнюю каплю ради незнакомцев… опять. Чтобы получить в ответ плевок неблагодарности! Семя сделал новый круг вокруг Волшебника. Он… молчал? Неужели он слушает всё это, неужели не понимает? Инквизитор в это не поверил, заподозрив какую-то игру. Сомнение окутало его, спрятав душу от пытливого взора Семени… и от взора Волшебника. — А теперь посмотри на вон того, Инквизитора… он уважает тебя, он один из немногих, кто не превратился в чудовище, несмотря на свою… необычную работу. Но в нём есть семечко, хе-хе… семечко сомнения. Оно будет расти. И оно вырастет во что-то гнилое. Человек слаб, и Инквизитор — слабый человек. Он думает, что я не вижу. Думает, что Сомнение прячет его. Он усилил Сомнение. Значит, мальчик лучше видит души, чем Волшебник? Будь прокляты некоторые Подобия и магия. — Ты поёшь складно, Семя, — соизволил ответить Волшебник, — из тебя получился бы хороший актёр. — Да! Ты абсолютно прав, я всегда хотел быть актёром, певцом и литератором! Но, увы, вакансии заняты… пришлось брать роль Спасителя. Самая неблагодарная работа! Правда, иногда подрабатываю постановщиком на аренах Чёрной Столицы… ну так это хобби! Тень, которой не было, возникла за спиной Злого Семени. Инквизитор сжал зубы, понимая, что в этом месте появился новый зритель. Злобная Тварь, что никак не хотела сдохнуть, молчаливо наблюдала за игрой слов своего наследия. Семя наклонился к Волшебнику, прямо к уху, и зашептал: — Я знаю, Волшебник. Я единственный, кто понимает тебя, Последний Герой. Да, ты… Последний! Больше нет тех великих людей, что понимали Цену, которую ты платишь, нет тех, кто разделит с тобой трудности. Одни лизоблюды, лицемеры и предатели. Все сгинули — один только ты остался. Ты герой. И я герой. И папа мой герой, да какой! Только эта старая сука Ведьма, мерзкая дрянь, ещё коптит это небо, не давая покоя людям. Убивает семьи, низвергает города и царства, превращает людей в своих рабов… а потом удивляется, почему же дряхлую бабу все пытаются предать и обмануть. Приходи к нам, Волшебник! Выпей моей Крови. Я закачу самый большой пир, какой не видывал этот мир, в твою честь. Представь: сотни безупречных красавиц, бледных как луна, с глазами цвета рубина. Волосы белоснежные, как первый снег, или золотистые, как пшеничное поле на закате... И все они будут твои. Хе-хе, ну разве не прелесть? Ты заслужил! Я уговорю своего отца не трогать тебя — он мне многое прощает, ты знаешь? Вместе, ты, я и, конечно же, мой отец, мы решим проблему под именем Ведьма. Человечество перестанет бояться Гримм, Печаль и Горе покинут наш мир. Я прощу все твои грехи — ибо совершал ты их всегда во благо, переходя через себя. Ты Герой, который заслужил покой и признание. Семя отстранился, а Волшебник повернул голову. — Скажи мне, Семя… — Хотел бы, конечно, перечисления всех моих титулов, но ладно, Семя, так Семя. -… Что случилось во Сне? Семя замолк и отошёл от Волшебника на несколько шагов. — Он сломался, Волшебник! Всё перевернулось вверх дном, понимаешь? Герои стали Палачами, Спасители — Губителями! Чья же Вина? Да все мы виноваты в этом. Но вы меня не поймёте. Озлобленные людишки! Ну так что, мне ещё распинаться или ты уже согласен на решение всех мировых ссор и этой глупой драмы? — Нет, Семя… ты не прав. Как и твой отец. Я говорил ему об этом, говорю и тебе. — Ну нет у меня дара убежденья, нет! Как же это получилось у него? Завидую! Ладно, по-плохому, так по-плохому, всё равно я ни на что не надеялся… да… слушай же меня, Волшебник, упёртый ты, как вол, человек! Знай же, я Спаситель, который заслужил Остаток. Мир детоубийц, мир лжецов, мир чудовищ и дураков. Остаток превратился в узел, который не распутать. И я не стану пытаться распутать — я просто разрублю его! Слушай же пение кукушки, оно отмерит твой срок. Оно не обманет! И… Белоснежка не выдержала и набросилась на проекцию Семени. Тонкое лезвие пронзило прозрачное тело. — Ах… нет… меня убили… шучу, ты серьёзно? Инквизитор ударил своим Сомнением, и проекция покрылась трещинами и рябью, чтобы через мгновение восстановиться. — Ну вот, не дали договорить! Инквизитор, выбить бы тебе глаз за такое! И вообще, ты когда женишься, всё холостяком бродишь?! Хочешь, жену подберу? Обязательно с ушками! Это был магический трюк? Неизвестная грань Подобия Семени? Насколько он силён? — Ну а теперь… смотри, как надо. Семя сжал кулак. Инквизитор почувствовал, как что-то схватило его… что-то внутри него. Тысячеголосый крик раздался внутри него. Он почувствовал тиски смерти, слишком близко, уже давно забытое ощущение… Секунда. Всего лишь жалкая секунда! Проекция Семени отлетела прочь, прогнанная силой Волшебника. — Слушай же пение кукушки, — с хохотом прокатились последние слова Семени перед тем, как исчезнуть, — оно не обманет…» Эхо Горького Сна. Восхождение Злого Семени — Сомнение Инквизитора. *** «Слушай же пение кукушки — оно не обманет…» В Ремнанте не существовало ни традиций, связывающих смерть и кукушку, ни даже намёка на подобный фольклор. Возможно, это был лишь плод воображения автора, случайная игра слов, не имеющая под собой почвы… для подозрений. — Арк, хватит спать, заебал, дуб ты блондинистый, блять! Дёрнувшись, он поморщился от очередной порции площадной брани старосты третьего курса и устало провёл ладонями по лицу, пытаясь смахнуть вязкий кисель усталости после очередной ночной смены. Вместо того чтобы провалиться в блаженный сон в свой законный выходной, Жон Арк был вынужден торчать в комнате старост, отдуваясь за Ириса Рокса, который предпочёл сбежать на дневное дежурство в субботу. Мысль об энергетике больше не казалась такой омерзительной. Ему нужно было дождаться возвращения Озпина и потребовать, чтобы его «выписали» из числа принудительных добровольцев. Режим бесконечных дежурств, лекций, вылетов на миссии и командных спаррингов выгрыз те крохи свободного времени, которые у него еще оставались в начале осени. — Кофе… Мне нужно кофе, — выдохнул Жон. — Сию секунду, «милорд»! Только я туда как следует… — Прекращай, — вмешался Эллисон, — Кнап, Арк только что вернулся с ночной смены. Ты не видишь, человек валится с ног? — Ну и нахуй он здесь такой нужен, нюня, по ночам спать надо… — Излила душу? — Осведомился Арк с притворным участием, — продолжай, я слушаю. Уверен, твоё «веское» слово перевернёт мою жизнь. Только не скупись на отборный мат, ты же у нас мастерица. А почему на ринге словарный запас кончается? Хочешь, освежу память? Росси Кнап скрючила лицо. Несколько дней назад Жон решился «расслабиться», вызвав парочку третьекурсников на бой. Росси Кнап не помогло ни её Подобие, связанное с усилением физических возможностей от водяной Пыли, ни её оружие в виде крюков. Жон отправил её в красную зону через пару минут после начала боя. Проиграть второкурснику, пусть даже самому отъявленному забияке, для старшекурсницы было унизительно. — Всё, заткнулись! Паренёк сейчас придёт, — рявкнул Эллисон, обжигая недовольством обоих, а затем переведя дыхание, уже спокойнее обратился к Аой: — ты, как самая адекватная из этой троицы, пожалуйста, сходи-ка за остальными… «подопечными» и приведи сюда. Аой ушла, чтобы после неё пришёл человек, который стал одной из причин, почему они все здесь собрались. На пороге появился крепкий, широкоплечий парень. Сразу бросались в глаза его характерные для фавна-рыси заострённые уши с чёрными кисточками на кончиках, а пронзительно-золотые глаза с вертикальным зрачком настороженно ощупали присутствующих. Росси Кнап попыталась спрятать ненависть, которая жгла её изнутри при виде очередного фавна, но вышло откровенно плохо. Первокурсник напрягся ещё больше, его уши чуть прижались к голове. — Это… кабинет старост? — Неловко спросил он очевидное, — просто меня попросили сюда прийти… — Конечно же, это кабинет старост, дорогой младшекурсник! — Эллисон привстал и с театральной любезностью пододвинул ему стул, — садись, дружище, не переживай! Мы просто хотим поговорить. — Обычно так говорят, когда… — Просто разговор, ты нигде не накосячил! Наоборот, славный малый, а? Директор или профессор Гудвич уже разговаривали с тобой? — Профессор Гудвич, — парень успокоился, хотя нет-нет, да поглядывал на Росси Кнап. Арк предупреждающе постучал костяшками по столу, бросив на красновласую бестию предостерегающий взгляд. — Значит, ты соображаешь, почему мы тебя вызвали. Мне лично это безразлично, я тут доучиваюсь последний год… Ну да ладно, будущий староста, будем на ты! «Любопытно, с Роксом у них был такой же ритуал?» Руфус Эшфорд — Жон помнил его как одного из немногих первокурсников, способных дать достойный отпор. Этот парень был из тех «счастливчиков», кому Жон в приступе дуэльной схватки едва не сломал ногу. Слишком уж тот оказался юрким засранцем. И паренёк, судя по всему, отлично это помнил, раз до сих пор и весь разговор съёживался под его сонным взглядом. — Тебе семнадцать, и ты уже женат?! — Изумилась Росси Кнап, — и ты сказал, что у тебя ещё и ребёнок… Вы там, блин, совсем предохраняться разучились что ли, жив… — За это определённо нужно выпить! — Перебил её Эллисон, с азартом хлопнув ладонью по столу, — ну ты даёшь! — Ребёнок приёмный, — смущённо признался первокурсник, — ему около восьми, он сын моего дяди. Дядя погиб при Прорыве, он был полицейским. Опеку больше некому взять, мать мальчика давно развелась с дядей и отказалась… — Эшфорд сморщился, — а я сам сирота, дядя меня и воспитывал. В общем… мне тогда как раз стукнуло семнадцать, и мы с моей, кхм, девушкой решили пожениться и забрать мальчика. Никто бы не посмел упрекнуть его в том, что он проникся к парню определённой симпатией. Даже Росси Кнап соизволила прекратить кривить свою высокомерную физиономию. Правда, склочный нрав всё равно дал о себе знать… — Какая охуенно грустная история! Почему все уроженцы Патча не похожи на Руби? Эшфорд впервые за весь разговор посмотрел на Кнап с откровенным презрением. — И как… справляетесь с воспитанием? — Справляемся, — отозвался Руфус на вопрос Жона, — экономим, конечно, но справляемся. — Не слушай эту дуру, у неё немного поехала крыша после Прорыва, — решил поддержать парня Жон, — сама она, как человек, та ещё стерва. Если кто из старшаков будет приставать — сразу говори мне. — Слышь, ты, хуйло, а не много ли ты на себя берёшь? — Мы услышали достаточно, — со вздохом снова вмешался Эллисон, — давай теперь мы представимся, не против? Вот меня зовут Корал Эллисон, но ты меня знаешь, я вас собирал. Эту леди зовут Росси Кнап, она староста третьего курса. Она немного сварливая и много матюгается, но я уверен, вы со временем притрётесь друг к другу! А это Жон Арк, помощник старосты второго курса. Да, ты знаешь его как Стальные Яйца и Ужас Первого Курса, но он неплохой парень, чуть мрачноват, но всегда поможет! В этот момент в комнату вошла Аой. Жон успел заметить, что за дверью уже топчутся две первокурсницы. — А это Аой Дзюйжэнь, помощница Росси! — Представил её Корал, — она немного холодновата с виду, но не обращай внимания: эта девушка чудо как… короче, действительно здравомыслящая особа, в отличие от Арка и Кнап. Аой лишь фыркнула, не удостоив Корала ответом. — Приятно познакомиться. Мистер Арк, не сочтите за дерзость, но ребята из первого курса интересуются, почему вы перестали вызывать всех на бой и почему вообще всё это начали… — «Мистер Арк»? — Рассмеялся Корал, — ну ты и насмешил, он тебя всего на год старше! — Зови меня Жон. — А что насчёт вопроса… — У меня есть свои дела, — проворчал он. — А зачем бьёте? — Чтоб не расслаблялись. — Баджерово наследие, в Биконе всегда должен быть кто-то, кто готов отпиздить всех. — Например, таких как ты. — Пошёл нахуй, гандонище блондинистое! — Я-то пойду, а ты сядешь. — Я, наверное, тоже пойду… куда-нибудь, — Руфус привстал, — а то тут как-то громко стало… не буду мешать. — Да-да, ты прав, — Эллисон помахал рукой, — в общем, профессор Гудвич уже точно подтвердила твою кандидатуру на роль старосты. Помощников, кстати, у тебя будет два, ваш курс большой, так что приглядывайся к остальным. С Роксом я тебя попозже познакомлю. Всё, давай-давай, иди, удачи тебе, отдыхай и всё такое. — Постой, — остановил его Жон, — Передай Таносу Слейту… Скажи ему, что я знаю. Если ещё раз будет бродить в моём облике по Академии, устрою ему персональный смотр боевых навыков. Как только Руфус Эшфорд ушёл, Эллисон посмотрел на них. — Вы конченые, вы знаете это? И ты, и ты, вы оба. — Ну почему фавн нахуй?! — А тебя никто не спрашивал, Кнап. Это выбор Озпина и Гудвич. — Кстати, — решил напомнить о себе Жон с насмешливым тоном, — ты вроде хотела к старику пойти, спросить что-то там о политике… ну что, ответили? «Надеюсь, старик тебя своей палкой хорошенько отучил задавать такие вопросы». — Мудиле вроде тебя забыла сказать. — В следующий раз не забывай. — Так, всё, заткнитесь оба, и слушайте меня. Так… что я хотел сказать-то? А, Арк, знаешь, что случилось? — Ирис кратко написал. — В общем, сделай рожу как можно злобнее, не знаю, там, ты вроде знаток пугать людей. — Я хочу спать… — Вот… знай же, Жонни Злобоглаз, что за дверью стоят две причины, почему я решил тебя сюда притащить. Нам надо их пропесочить. — Схуяли мы вообще таким занимаемся? Это работа профессоров. — Гудвич попросила. Она уже основательно прошлась по ним: взыскания, отработки, всё по полной. Но хочет закрепить эффект. Подобная херня случалась в последний раз, кажется, лет шесть-семь назад. Девчули отличились, ещё как отличились… Очередная дурацкая ссора Жанны д’Арк с Иветтой Дюран разгорелась прямо в коридорах общежития. Перепалка переросла в потасовку, а завершилась случайным толчком, который пришёлся на паренька из персонала, просто проходившего мимо по своим делам. Для студентов Бикона обидная оплошность. Но для того, у кого нет ауры? Парень несколько дней провёл в лазарете с огромной гематомой. И это ещё легко отделался — мог бы и с переломами слечь. Он не знал, как дела обстоят с персоналом в других Академиях, но здесь, если кто посмеет тронуть или обидеть даже словами сотрудников Бикона… В последний раз, когда такое случилось, студента отчислили. Озпин, несмотря на то, что прощает многое, в этом вопросе оставался непреклонным судьёй. И почему-то двух дур (хотя Жон с долей пристрастия был уверен, что виновата в основном не совсем адекватная д’Арк) вместо того, чтобы отчислить, решили просто проучить. Неужели здесь сыграл тот факт, что обе — дочери довольно-таки влиятельных людей Вейла? — Ну, всё, соберитесь, никаких склок, работаем как команда злобных ублюдков, понятно? Как только обе первокурсницы вошли в комнату старост, Жон демонстративно положил Кроцеа Морс на стол, решив подразнить д’Арк. — Какое сегодня прекрасное утро, не правда ли? — Начал Эллисон, ничуть не улыбаясь, — снег за окном, свежий воздух. Так и хочется выйти на прогулку по садам Академии, подумать о жизни. — А мы торчим здесь, — продолжил Жон, глядя на Жанну, — чтобы смотреть на вас и думать, всё ли у вас с головой в порядке? — Аутистки, — добавила Росси, — вас блять в школе вообще не учили, да? — Разве Корал не говорил вам, что одно из правил Академии — ни в коем случае не трогать персонал? — Ввязалась Аой, — понимаете последствия? Жанна д’Арк молчала, попытавшись сделать гордое лицо, но бледность выдавала её. Видимо, личный разговор с Гудвич всё же пронял её. — Мы понимаем, — вместо неё ответила Иветта Дюран, — я понимаю, — ловко поправилась она, глянув на блондинку, — это… мы увлеклись. У нас нет оправданий. — Увлеклись, блять, они! Увлекаться надо с парнем в мотеле, необучаемые ебланки. — Росси хотела сказать, что существуют специальные комнаты для решения ваших споров, и это не коридоры общежитий, и особенно не те места, где работают люди из персонала. Вежливо напоминаю, что такие комнаты называются учебными залами. Если Иветта выглядела действительно «понимающей и раскаивающейся», то вот вторая… — Молчишь, — обвиняюще сказал Жон в сторону д’Арк, — признавайся, ты устроила драку? — Да, я. — Ты толкнула паренька? — Это произошло случайно. С ним же всё в порядке… — Послушай меня внимательно, Жанна д’Арк. Тебе, может, в Арквиле всё прощали, потому что ты дочка богатого оружейного магната, но Биконом, — Арк указал на портрет Озпина, — руководит вот этот вот человек. Сейчас старик сильно занят, но как только он вернётся в Академию, вполне возможно, вопрос об исключении снова окажется у него на столе. Смекаешь? — А ты тут причём, мистралиец? «Нет, не смекает». Да, ей всего семнадцать лет, гормоны бушуют, вспомнить хотя бы ту же Сапфир… но быть настолько непробиваемой и наглой? «Всё-таки это может быть что-то общее у женщин, носящих фамилию Арк… или д’Арк». Жон решил, что всё-таки нет. Это просто Жанна д’Арк привыкла к особому отношению к себе. Вот бы посмотреть на её родителей, интересно, ситуация такая же плачевная или всё-таки есть надежда на какое-то индивидуальное генетическое отклонение…? Для Жона не были секретом слухи о том, что Жанна Гордая понесла своих бастардов от родного брата, Жона Пьяницы. Но говорить публично об этом, конечно же, не стоит… В очередной раз он подумал, каким из четырёх Жонов вдохновлялся Николас Арк, когда давал ему имя. «Братья, только бы не Пьяница…» — Мистралиец? — Аой не осталась в стороне, — ты что-то хочешь сказать против студентов из Мистраля? — Нет, не хочу, — благоразумие всё же взяло вверх над блондинкой, но ненадолго, — но я хочу сказать вот что! Да, я облажалась, но не вам, всего лишь простым старостам поучать меня, понятно? Я извинилась перед тем пареньком и даже сверх того, оплатила компенсацию. Не понимаю, чего все переполошились из-за простого ушиба! Ну полежал он пару дней, с ним же ничего страшного не случилось! — Нихуясе, самомнение! Ты блять, как вообще охотницей собираешься работать, горе ты ёбнутое! Как хочешь, Эллисон, и ты, Арк, а я ей как следует всеку в зале. Мне похуй, что она первак, она вообще берегов не видит! — В очередь, — хрипло проскрипел Арк, — я первый. — Тихо, тихо, тихо, ребята! — Эллисон посмотрел на д’Арк, — чуть попозже, а теперь позвольте мне объяснить Жанне, почему она не права, лады? Так вот слушай меня, д’Арк. Мы с тобой будущие охотники… ты, я и все здесь вокруг. Ещё студенты, да… но уже почти охотники… так вот, Жанна, скажи мне, в чём задача охотников? Самая основная? — Убивать Гримм. — Неправильный ответ! Задача охотников это защищать гражданских, или спасать их, неважно, суть ты уловила, надеюсь. Убийство Гримм это… «издержки» нашей профессии. И если мы начнём относиться к беззащитным людям, как к скоту уже здесь… мы ничем не будем отличаться от того отребья и мусора, бегающего по пограничным лесам Мистраля или пустыням Вакуо. — Хорошо, я поняла! Это всё что вы хотели сказать? У меня есть свои дела и вы меня задерживаете! Жанна д’Арк ещё пыталась сохранить крупицу гордости и показать свою удаль. «Очень зря…» — Иветта, можешь идти, я вижу, ты всё же поняла… а ты д’Арк… я жду тебя сегодня вечером в учебном зале под номером семь. Придёшь? — Думаешь, я испугаюсь? Можешь ещё Арка прихватить с красновлаской! Пусть только не забудет взять Кроцеа Морс, который он носит, не имея на то право! — Тебе пиздец, блондинка. — Действительно… — задумчиво протянул Жон, мысленно сравнивая Жанну с Сапфир. «Нет… не похожи». Мысль о генетическом отклонении определённо имеет под собой основу. Жанна д’Арк ушла следом за Дюран, а они переглядывались меж собой после прошедшего разговора. Простой выговор и словесное предупреждение от старост вылились вот в это… — Четверокурсник против первокурсника? — Спросила Аой у Эллисона, — это немного перебор. — Думаешь, надо было натравить на неё Арка? Сколько раз он её отмудохал, как видишь, не помогло. — Во-первых, я не собака, чтоб меня натравливать. Во-вторых… Его далёкая родственница оказалась непробиваемой, без всякого стеснения, скотиной, с языком без костей и хорошая взбучка обязательна… «Затравят», — понял Жон, смотря на злое лицо Росси Кнап и внешне спокойного Эллисона, — «сначала отправят в нокаут на арене, потом подключат близнецов Куперов, а там и остальные старшаки прослышав о ней, попробуют на зуб наглую первачку». Да, она заслужила хорошего поучительного удара в челюсть, но уж точно не всеобщую травлю. Никто не заслуживает её. — Во-вторых… что во-вторых? Ты чего, уснул? — Во-вторых, — пришёл в себя Жон, протяжно зевнув, — я надеюсь, дальше показательного размазывания по стенке не зайдёт? — Конечно же, нет, мистер Стальные Яйца, — улыбнулся Корал Эллисон, — гнобить первокурсников это же твоя привилегия и кто я такой, чтобы отнимать её у тебя? Он не поверил. «Слушай же пение кукушки — оно не обманет…» Иногда он уходил в Арсенал. Теперь там царило редкое могильное спокойствие: студенты уяснили бесполезность тайных побегов из Бикона, и подземелья по вечерам теперь стали безлюдными. Скрываясь от шума, Жон бродил по каменным лабиринтам, вглядываясь в надписи на стенах. «Волшебник и Ведьма… Волшебник и Ведьма!» Существа, которых боятся Девы, существа, от которых Азэми истерично тряслась, боясь стать марионеткой в руках одного из них. А может, это всего лишь чья-то больная фантазия? Летом он рассказывал Озпину о традиции «слушать» кукушек, но вряд ли у директора нашлось бы время на литературный труд… учитывая что «Эхо Горького Сна» вышло в самом начале летнего сезона. Зелёный Плащ, Кровавое Лето, Злое Семя, Зёрнышко… Волшебник и Ведьма. Девы. Рогатый Царь и Старуха? Палач. Жон ничего не понимал. Вспомнился тот сошедший с ума от собственного Подобия псих по имени Люмен Силус… некоторые имена, что выкрикивал в припадках бывший охотник, пугающе точно совпадали с книжными. Но разве сумасшедшие читают такие книги? Стоит ли ему посетить больницу Святой Андрастианы? А его впустят…? Может, стоит рассказать директору? Как ни странно, Жон не отказался бы от совета старика. Надо спросить его о Люмене, он должен знать о нём… Вот только поймать бы этого… Волшебника. Во тьме Арсенала он налетел на непрошеного гостя. Яр Голденгифт с помощью своего извращённого «языческого» Подобия, сумел отыскать сюда ход, возомнив, что может безнаказанно бродить здесь по вечерам. Застигнутый врасплох первокурсник попытался было улизнуть от самого «Берсеркера», но Арк настиг беглеца в два счета, чтобы после последовало лишь вежливое предупреждение: ходить сюда Язычнику еще рановато. Как и рассказывать остальным из первого курса. — Почему Берсеркер? — Не удержался Жон. — Духи так говорят, духи скалы! В духов Жон не верил, скорее, подозревал, что Подобие Язычника передаёт ему информацию именно таким извращённым способом, чем-то сродни Подобию, как у Всезнайки, но через запрограммированный «языческо-духовный» фильтр. — И что они говорят? — Что ты похож на них, древних берсеркеров! Крутые пацаны, что пытались испить из Чёрной Ямы и вживую пожирали Гримм прямо во время схватки! — Это всегда кончалось плохо, — напомнил Жон. — Просто у них был какой-то секрет, который позволял им это делать! Как в комиксах про… Люди либо боятся того, чего не понимают, либо пытаются постичь эту силу в разных обличьях. Ещё до того, как вера в Братьев утвердилась в Северном Санусе, дикие племена, населявшие эти земли и поклонявшиеся жестоким богам, не раз пытались познать «неведомую» силу, что порождала Гримм — если, конечно, верить церковным хроникам. Конечно же, люди считали, что пожирая плоть Гримм и испивая их кровь, они станут «подобно Гримм» или же «подобно их братьям, лишённым их ярости на род людской». Однако на деле всё оборачивалось ничем: стоило проглотить кусок с живого Гримм или глотнуть крови, «пища» просто рассыпалась внутри, не оставляя ни сытости, ни пользы. Может, после такой трапезы человек максимум пускал чёрные пузыри из ихора — Жон не знал. Как бы то ни было, это глупое поверье давно вымерло за бесполезностью и под напором Церкви Братьев. А если испить из самой Чёрной Ямы, если «повезёт» отыскать постоянный источник где-нибудь в глуши, то человек умирает сразу: внутренности выжигает кислотой. Наверное, находились и совсем отчаянные дураки, что прыгали прямо в чёрное море, навсегда растворившись в нём. — А твои «духи» что-нибудь могут сказать про директора? — Не… духи молчат! Определённо, старик тоже шарит, как скрыться от их взора. Друид, наверное! Видимо, магия старика может скрывать не только от прямого воздействия Подобия Всезнайки, но и от того, что действует через «посредников», как у Язычника. Кто же ты такой, директор Озпин? Его «ответ» Королю-Воину до сих пор не стёрт. — Жон, через три часа вылет в Клермон, вы готовы? Наступил понедельник второй недели декабря, и сегодня Жон выспался. Комиссар Жибер обрадовал его новостью, что до конца недели Арка не поставят в дежурства. Теперь у него появилась уйма свободного времени… которое он намеревался потратить на себя. И дочитать эту проклятую книгу. — Да, готовы. Руби кивнула и ушла. Кардин рассеянно тыкал пальцами по свитку. Нора под редким, прищуренным взглядом Арка вытирала полки и наводила в командной комнате относительный порядок перед уходом. Лай ушёл в библиотеку. Все вещи уже собраны, доспехи и оружие осмотрены, отлажены и готовы к применению. Их ждала совместная миссия с командой Руби в Клермоне — на несколько дней. «Мы Злоба, Зёрнышко. Мы неизбежное возмездие и горькое послевкусие жестоких деяний. Волшебник и Ведьма играли в богов, швыряя людскими жизнями, как игральными костями, и сравнивали царства людей с шахматной доской лишь для потехи. Но у любой партии есть конец. Мы этот конец. Мы несём Чёрную Кровь в жилах и развеваем стяги Легиона над руинами. Мы — скальпель, что препарирует больную плоть; если же операция убьёт пациента, стало быть, недуг был смертелен испокон веков. Я теперь одержим, сын Серебряной Суки. Знаешь ли ты, что одержимые не слышат глас Палача? Нет… мы лишились своих душ. Но теперь… Я слышу, как Мир кричит мне. Его Плач сводит меня с ума. Семя сказал мне… Семя сказал мне, что он тоже слышит. И в отличие от нас, он слушает… И, возможно, именно это превратило его в Бедствие». — Нора, а ты знаешь, — ехидно начал Винчестер, решив подшутить над провинившейся Валькирией. Она опять пробралась ночью в столовую, но Жон поймал её с поличным и на свои деньги купил целую гору сладостей, чтобы чей-то ночной жор не обернулся выволочкой от патрулирующих профессоров, — что учёные зафиксировали приближение мелкого метероида, который упадёт на нашу многострадальную планетку где-то в самом начале следующего года и оставит светящийся след? — Когда? — Я же сказал: в начале следующего года. — Где? — На нашей планете. — Когда? — Ладно, я понял. — Ну упадёт и упадёт! — А ты знаешь… — Винч, а ты знаешь… — А ты знаешь… — Хватит, — шикнул на них Арк, отвлёкшись от чтения, — лучше перепроверьте, всё ли вы собрали! Он убрал книгу, решив, что почитает в следующий раз в Клермоне. А потом сам полез в свиток, читать новости — особенно мистралийские, ища любые упоминания слова «Бранвен». Но глаза наткнулись на нечто другое… «Экстренные новости!» «Сегодня утром силовыми структурами королевства проведена масштабная операция на объектах размещения Арквильских дивизионов. По оперативным данным, задержаны восемь действующих офицеров, которые подозреваются в деятельности, направленной на подрыв государственной безопасности. Ещё тринадцать военнослужащих в настоящий момент дают показания в рамках доследственных мероприятий. Официальный пресс-центр Короны временно воздерживается от комментариев, однако информированные источники в военном ведомстве утверждают, что обыски прошли одновременно в нескольких крепостях и носили плановый характер». «Воскресным вечером Ла-Тюрби стал эпицентром силовой операции. Бойцы М.О.Л.О.Т. при поддержке группы охотников блокировали и попытались нейтрализовать банду, сформированную из бывших коллег — экс-охотников и отставных офицеров. Перестрелка началась в жилом районе, в результате есть погибшие и раненые. По неподтверждённой информации, потери есть с обеих сторон. На месте работают оперативники и криминалисты, обстоятельства задержания выясняются». «В ряде пограничных городов введён режим чрезвычайного положения». — Ну и вот короче, упадёт эта каменюка, а астрологи уже говорят, что это определённый знак удачи для Ремнанта. Мол, все теперь наладится, и всё будет хорошо, и слава Братьям. — Всё, я устала слушать тебя, дай я уберу стол! — Не-не, ты дослушаешь… «Расследование обстоятельств резни в Топорном Доме продолжается. По данным из осведомлённых источников, в материалах дела всплывает возможное участие Гримм, однако официальное следствие категорически опровергает эту версию. В опубликованном заявлении подчёркивается, что появление Гримм на территории главного военного центра технически невозможно. Между тем все попытки журналистов получить комментарии у сотрудников Топорного Дома наталкиваются на устные предупреждения со стороны представителей Короны. Пресс-служба полиции Вейла также воздерживается от каких-либо разъяснений по ходу расследования». «Серебряная Стая взяла на себя ответственность за покушение на директора Бикона и резню в Топорном Доме». «Экстренное пополнение розыскного реестра Ремнанта! Сегодня на сайте Короны внезапно обнародован шокирующий список из одиннадцати человек, которых подозревают в покушении на директора Озпина и кровавой бойне в Топорном Доме. Все они — бывшие охотники Вейла, ушедшие со службы после Прорыва. Среди имён: Цецилий Кандид, Коул Блекторн, Иксор Риддл, Аш Сильвер и ряд других, чьи личности пока не раскрываются. Впервые Корона официально назвала конкретных подозреваемых по делу о резне и сразу же объявила их в международный розыск». — А знаешь, как будут называть следующий год? Астрологи долго спорили, но в итоге решили, что это будет Год Падающей Звезды! Ну как тебе? — Мне не интересно… Он стал тереть лоб, устав от бесконечной болтовни вокруг себя. И всё же… «Слушай же пение кукушки — оно не обманет…»