sensuality

      Была глубокая ночь. Нёвилетт нервно постукивал кончиком пера по столу, сидя в своем кабинете. Отчет не сходился. Буквы плыли перед глазами, намекая на то, что следовало бы отдохнуть, однако произошедшее сегодня в зале суда всё ещё не давало полноценно расслабиться. Будто бы просиди он тут целую ночь, что-то изменилось бы.        Он задумался. Никто не смел сомневаться в справедливости решений, вынесенных Оратрис, никогда прежде их мнения не расходились. Конечно, найти преступление, в котором был бы виноват Предвестник Фатуи не составило бы при надобности труда, но ситуация всё равно была... удручающей. Если мальчишка невиновен, то сейчас, получается, он ни за что сидит в тюрьме. Необходимо было разобраться с этим в самое ближайшее время, иначе его репутация честного и порядочного судьи рисковала окончательно развалиться.        Отложив бумаги в сторону, Нёвилетт зажмурил глаза, пытаясь отогнать тяжелое напряжение и всего на несколько секунд позволил себе уронить голову на руки. Чудно. Мигреней у него не было уже давно. Обычная тихая и размеренная жизнь, чересчур приближенная к жизни простого человека, сильно расслабила его, ибо за последние пару лет точно, в Фонтейне не происходило ровным счетом ничего необычного: рядовые, почти однотипные дела, перекладывание бумажек в кабинете да редкие поездки за город, ближе к морю. Головной боли прибавляли лишь экстравагантные выходки Фурины, которые в последнее время начали выходить за стены "Эпиклеза". Взять хотя бы тот концерт, что она устроила перед Путешественником в порту... Благо, никаких возмущений среди населения ложное обвинение не вызывало. Фонтейновцы настолько привыкли к драме, что не замечают уже настолько вопиющих нарушений закона со стороны собственного же Архонта.       Внезапно из коридора послышался посторонний шум. Решив проверить, что происходит, а по-совместительству хоть немного отвлечься, Нёвилетт направился к двери. Возможно, если Седэна еще не убежала домой, он позволит себе ещё больше расслабиться и выпьет с ней чаю.       — "Мисьё Нёвилетт сейчас занят. Приходите согласно установленным часам приёма", — послышалось с коридора. Похоже, кто-то пытается попасть к нему. Стало даже интересно, кому он мог понадобиться в такое позднее время?       — "Мне нет дела до ваших приёмных часов. Мне всего лишь нужно передать ему бумаги..."— Ну конечно. Внезапным ночным гостем оказался надзиратель крепости Миропид. Кого-то другого он вряд ли ожидал здесь увидеть.        Стоило ему открыть дверь, как спорящие мгновенно стихли, обернувшись в его сторону. В какой-то момент Нёвилетту стало неловко за столь пристальное внимание к себе, однако, быстро взяв в себя руки, он абсолютно спокойным голосом спросил:        — Господин Ризли, что вас привело в столь поздний час?        — Я так и знал, что ты еще здесь, — игнорируя вопрос, совершенно непринужденно ответил он.        — Седэна, ты можешь идти домой, далее я справлюсь сам.        — Но мисьё... — попыталась возразить малышка, — я должна находиться на этом посту, пока вы не решите отправиться домой.        — Всё в порядке, — он слабо улыбнулся Седэне, — Думаю ничего не случится, если мы позволим себе сегодня немного отойти от правил. Иди отдыхай.        — Благодарю вас, мисьё Нёвилетт! — малышка спешно удалилась вглубь своей комнаты.        — Заходи, — бросил судья через плечо и поспешил вернуться на свое рабочее место, так как не привык принимать людей где-то иначе. Краем глаза он, конечно, заметил, что начальник тюрьмы и сам был не в лучшем состоянии, поэтому надеялся, что всё это не займёт много времени и можно будет отправиться домой, — У тебя что-то срочное?        — На самом деле нет, я просто был в городе и решил отдать тебе отчёт по Предвестнику лично, — "Я просто очень хотел увидеть тебя", — Ризли неловко мялся у двери, держа в руках увесистую папку, — "Я волновался, когда узнал, что он пытался навредить тебе и хотел убедиться, что ты в порядке", — Возможно, мне не стоило приходить так поздно.        — Всё в порядке, иди сюда, — он махнул рукой в сторону дивана для посетителей и позволил себе небольшую вольность - откинулся на спинку собственного кресла. Начальник тюрьмы хоть и казался грозным и строгим, однако на деле вряд ли таким был. Держать настолько строгую марку при нём не было необходимости, — Что ты узнал?        — Ты уверен, что хочешь заниматься делами сейчас? — Ризли сел напротив Нёвилетта и кинул папку ему на стол, — Ты выглядишь уставшим. Я могу просто оставить документы и уйти.        Их отношения вряд ли были чем-то романтическим. По крайней мере Нёвилетт не был до конца уверен в этом. Они всего несколько раз вместе обедали, однажды вместе покупали одежду для Сигвайн и выходили на две совместные прогулки исключительно по воле случая. Но все же он не мог не отметить, что в присутствии Ризли ему было комфортно. Его забота, которую он так отчаянно пытался не показывать, была очевидна и весьма приятна, оказываемое внимание не граничило с навязчивостью, а помощь была вполне уместной. Однако он видел, что начальник тюрьмы относится к нему явно по-особенному, не так, как к другим. Но всё-таки ему чего-то не хватало, чтобы понять, что он правильно интерпретировал для себя его действия, поэтому предпринимать каких-либо ответных шагов не спешил.        — Я пойду отдыхать, как только ты мне всё расскажешь.        — Обещаешь? — Ризли хитро усмехнулся. Былую неловкость как рукой сняло, возвращая комфортное ощущение непринужденности.        — Говори уже, — на губах его дрогнула лёгкая улыбка, — Обещаю.        — Отлично. В ваших же интересах, Ваша Честь, исполнить данное вами слово. У меня, по долгу службы, знаете ли, и свои методы имеются.        Оставив шутку без внимания, Нёвилетт потянулся к папке.        — Мы провели первый допрос почти сразу, как он проснулся. Странный парень. Сначала просто отказывался что-либо говорить, потом требовал освободить его и дать бой. Когда понял, что и это не работает, угрожал, что за ним обязательно придут остальные Предвестники и тогда, цитирую "органы этого чопорного идиота вы будете по площади собирать". Конечно я попытался объяснить ему, что не стоит выказываться об Уважаемом Судье в таком тоне...        — Ризли, ты больше не тронешь его, — внезапно строгим голосом прервал его Нёвилетт. Тот же, уже немного привыкший к тому, что настроение его может изменить буквально по щелчку пальца, добавил:        — Я не идиот, Нёви. Я не трогал его.        — Я знаю, каким образом ты вытягиваешь информацию из людей. И я запрещаю тебе причинять ему какой-либо физический вред. Он представитель другого государства. Почти что дипломат. Если с ним здесь что-то случится, это можно будет считать за негласное объявление войны.        — Я уверяю тебя, я его не трогал. Мы просто разговаривали, — "Будь моя воля, я разорвал бы его на части после того, как он посмел напасть на тебя".        — Хорошо. Я тебе верю, продолжай,— голос его смягчился и он вновь расслаблено осел в кресле, усилием воли заставляя себя оставаться на месте и слушать отчет дальше, невзирая на нарастающую мигрень.        — В общем, ничего существенного он так и не сказал. Я попытался выяснить, где его Глаз Бога, но он отказался говорить. По крайней мере при обыске мы нашли только Глаз Порчи.        — При нем не было Глаза Бога?        — Нет. И вообще, я заметил некоторую странность. Насколько я знаю, Глаз Бога у него Гидро? — Нёвилетт согласно кивнул, — Когда я попытался с помощью отслеживания элементальной энергии проверить не вживил ли он его себе куда-нибудь под кожу, ты же знаешь, и такие случаи уже бывали, меня словно остановил какой-то барьер, я не мог пробиться сквозь него, сколько бы не пытался. А позже, когда его переодевали в тюремную робу, я увидел у него на коже гео метку. Чуть ниже шеи, на спине. Там в папке есть фото. Объясняться он, конечно же, отказался.        — Гео метка? Как такое возможно? — Нёвилетт выглядел озадаченным. Если раньше ситуация казалась просто запутанной, то сейчас всё приобретало новые и не сказать что хорошие, подробности. Простой обладатель Глаза Бога не мог оставить метку своего элемента на коже другого человека, потому что для этого необходимо было обладать поистине огромной силой.        — Я попытаюсь выяснить у него, но вряд ли он что-то скажет, — Ризли удрученно опустил голову, — Знает ведь, что мы ничего не сможем с ним сделать.        — Но я же оглушил его в театре.        — Я так полагаю, что такое случилось только потому что ты, вероятно, не уступаешь в силе тому человеку, кто эту метку на нем оставил. Иначе ничего бы не получилось.        — Возможно, — внезапная похвала его способностей заставил Нёвилетта на секунду засмущаться.        — Еще что-нибудь?        — Нет, пока что всё. У меня не было достаточно времени, чтоб разговорить его, однако я решил, что такое ты должен узнать первым, — Ризли протяжно зевнул в кулак, — Собирайся.        — Что? — Нёвилетт непонимающе посмотрел на потягивающегося начальника тюрьмы. Не то чтобы он был против, но приказы в свой адрес от кого-то помимо Архонта он слышал впервые.        — Ваша Честь, смею напомнить Вам, что вы обещали пойти отдыхать, как только я расскажу вам последние новости, — Ризли настолько вжился в роль, что даже шуточно поклонился ему.        — Ризли, я...        — Ваша Честь, я ведь и силу могу применить, — он словно случайно дёрнул бёдрами так, чтоб наручники на поясе громко звякнули, — Не думаю, что жители столицы готовы смотреть на то, как начальник тюрьмы выводит их дражайшего светилу справедливости на улицу в наручниках.       Ризли не был до конца уверен в том, что Нёвилетт оценит его шутку, однако, когда увидел усмешку на его лице, понял, что негативной реакции ему ждать не стоит. Он иногда не до конца понимал его эмоции, поэтому старался вести себя более сдержанно, но и при этом отказываться от веселья тоже не собирался — в общем, подстраивался по ситуации.        — Хорошо. Дай мне десять минут.        — Единственное, Нёви, — слишком серьёзно, как показалось Нёвилетту, произнес он, — Я не думаю, что его угрозы не имеют под собой почвы. Ты сам говорил, что Фатуи очень могущественная организация, поэтому я просто прошу, чтобы ты был осторожен.        — Я смогу в случае чего себя защитить.        — "Я просто боюсь, что в следующий раз меня снова не окажется рядом, чтобы защитить тебя."        — Но за заботу спасибо.        В комнате повисло неловкое молчание. Пока Нёвилетт собирал некоторое вещи, которые, как он думал, могли понадобиться ему дома, Ризли со скучающим видом сидел на одном из диванчиков и лениво подпирал голову рукой, иногда посматривая в сторону судьи.        — У тебя здесь мило.        — Седэна каждые несколько дней приносит мне в кабинет морские цветы. Понятия не имею, откуда она их берет, но выглядит и правда... мило. Я готов.        — Тогда идём.        Ночью на улице было хорошо. Чистое небо украшала россыпь звезд, а луна светила необычайно ярко. Нёвилетт, впервые за день покинув здание дворца, первым делом с наслаждением вдохнул чистого свежего воздуха. Прогулка до дома обещала быть приятной.        — Я извиняюсь за то, что отнял у тебя столько времени, мисьё Ризли. Полагаю что на сегодня мы можем закончить.        Ризли немного не понимающе посмотрел на него, а затем неуверенно спросил:        — Позволишь проводить тебя?        — Ты считаешь, что в этом есть необходимость?        — Не совсем уверен, но Фатуи действительно могут замышлять что-то против тебя, Нёвилетт. И я бы предпочел оказаться радом в нужный момент, нежели потом разгребать последствия.        Судья выглядел задумчивым и явно не спешил ему отвечать, поэтому Ризли, чувствуя, что возможно слишком сильно надавил на него, ограничивая тем самым свободу выбора, добавил:        — Однако если ты хочешь побыть один и решишь воздержаться от совместной прогулки, я настоятельно рекомендую тебе воспользоваться телепортом.        — Я буду рад, если ты составишь мне компанию.        Ризли из-за обилия свалившейся работы в последнее время достаточно редко выбирался на поверхность из лабиринтов крепости, поэтому было бы слишком глупо не воспользоваться подвернувшимся случаем. Рядом с Нёви было спокойно. Он улыбнулся, смакуя чужое менее официальное и более домашнее, что-ли, имя у себя в голове. Вряд ли Судья позволил бы ему себя так называть серьёзно, а не в качестве шутки, но Ризли не требовательный. Ему достаточно того, что просто не прогоняют, позволяя находится рядом.        Свои чувства он не считал чем-то не правильным. У него был опыт и с мужчинами и с женщинами, поэтому никаких предрассудков на этот счет у него не имелось, но при этом и уверенности сей факт не прибавлял. С Нёвилеттом не получалось "как обычно". Приходилось каждый раз обдумывать свои действия, подбирать каждое произносимое слово, чтобы лишний раз ненароком не оттолкнуть его от себя. Это не было чем-то неприятным, скорее просто небольшим пунктиком, при общении. По крайней мере, с его точки зрения это выглядело именно так.        Нёвилетт шел тихо, размеренно стуча кончиком трости по брусчатке. Ризли не до конца понимал, зачем она ему была нужна, ибо никаких видимых проблем с ходьбой он не имел. Трость, разве что, добавляла его образу строгости.        — Господин Ризли, разве вам не хочется сейчас пойти домой и отдохнуть, после столь тяжелого дня? — надзиратель иногда поражался его способности каждый раз менять тон их беседы так, словно они были незнакомыми друг другу людьми. Вроде пять минут назад он смеялся с его шутки, а сейчас обращается строго на Вы и заводит едва ли не светские беседы.        — Я не так часто выхожу на поверхность, Ваша часть, поэтому гулять в Вашей компании для меня сейчас истинное удовольствие, — немного заискивающее ответил он, специально делая акцент на "вежливых" обращениях, — Если ты хочешь меня о чем-то спросить, Нёви, тебе не обязательно вести себя, как эти напыщенные индюки из высшего света. Я, к твоему сведению, к ним никакого отношения не имею.        — Прошу прощения, вероятно, ты прав, — уши у судьи знатно порозовели от такого ответа, благо, в ночной темноте этого не было видно.        — Так что ты хотел узнать?        Вместо ответа, Нёвилетт внезапно повернул голову в сторону парка, жестом призывая Ризли замолчать. За ними определенно кто-то следил. Вероятно, он умел хорошо скрываться от глаз, но чувствительные уши дракона улавливали даже малейшие шорохи.        — Что происходит? — надзиратель заозирался по сторонам, подходя к судье почти вплотную, готовый в любой момент кинуться на его защиту.        — Думаю, нам стоит ускориться.       Если его подозрения подтвердятся, то он не хотел бы, чтобы Ризли за него излишне беспокоился. А он точно стал бы. Поэтому если ночной гость решит напасть на него, пусть уж делает это, когда он будет один. В своих силах он не сомневается, а доставлять лишние проблемы надзирателю тюрьмы хотелось меньше всего.        — Нёви, я хочу знать, что происходит.        — Ничего необычного, — ободряюще ответил он, — Возможно, разыгралось моё воображение. Ночью иногда бывает немного тревожно.        — Тревожно? Ну тогда хорошо, давай ускоримся.       Ризли сделал вид, что поверил ему, даже улыбнулся, но внутренне всё равно ощущал, что его обманывают. Нёви никогда не говорит, что ему показалось. Он, во-первых, педант до мозга костей, а во-вторых, слишком сильно волнуется о своей репутации, чтобы озвучивать факты, в которых он не был точно уверен.       Стоило им отойти на несколько десятков метров, как наихудшие опасения Судьи подтвердились. События начали развиваться слишком быстро. Увидев, как из-за кустовой ограды выскакивает человек, он резко хватает Ризли за руку, буквально закидывая его себе за спину, затем заносит трость, призывая оружие, собираясь нанести удар, как внезапно слышит быстрые шаги за спиной.        — Ризли, в сторону!       Далее все происходит как в замедленной съёмке. Мужчина оказывается слишком близко к ним. У него в руках зажат неизвестный механизм. Внезапная догадка озаряет его почти мгновенно и он успевает занести руку вверх, дабы сдержать поток воды, внезапно хлынувший из бутыли.       Ризли, собравшийся ринуться в бой, внезапно ощущает, как его щиколотки сжимают, будто в тиски и ловит на себе извиняющийся взгляд Нёвилетта. Он не даёт сделать ему буквально ничего, оплетая тело гидро-лианами, которые образуют своеобразный щит.       Нападавшие явно не ожидая такого разворота событий, приходят в замешательство. Тот, первый, что был послан, по всей видимости, отвлекать их внимание, понимая, что всё пошло не по плану, оглядывается и буквально бросается обратно в лес, а тот, что держал в руках механизм, внезапно откидывает его в сторону и встаёт в стойку, показывая тем самым, что готов к бою. Однако огромный поток воды буквально сносит его с ног и откидывает на несколько метров назад.       Ризли хочет взвыть. Бессилие и чувство собственной бесполезности буквально сжирает его изнутри. Путы крепко удерживают его, когда он наблюдает за тем, как Нёвилетт парой точных гидро-ударов заставляет парня буквально сбежать. Он хочет крикнуть, что его необходимо сейчас же догнать, но Судья почему-то не спешит. Плавным движением руки он заставляет жидкость взмыть в воздух, а затем несколько секунд рассматривает её, подставив под яркий свет фонаря.        — Нёви, отпусти меня! — достаточно грубо просит его Ризли.        — Да, прошу прощения, — после кроткого взмаха руки путы исчезают и он от неожиданности чуть ли не падает на землю, — Ты в порядке? Тебя не задели?        — Что это? — Ризли подошел ближе, замечая, как неизвестная жидкость, переливающаяся в свете фонаря, парила в нескольких сантиметрах от руки судьи.        — Вода Первозданного моря, — слишком спокойно ответил он, а затем добавил, — Извини, если я сделал тебе неприятно. Я не мог допустить, чтобы она попала на тебя.        Ризли отшатывается в сторону. В голове резко ударяет пониманием, что если бы не Нёвилетт, он, вероятно, был бы сейчас мёртв. Он не боялся смерти как таковой, однако мысль о том, что он не успеет сказать ему то, в чем он сам себе недавно боялся признаться, причиняет достаточно ощутимую боль. Он знает, что есть люди, которым он дорог, которые не хотели бы испытать на себе горе утраты: родители, хоть и писали они не так часто, братья и сёстры, с которыми он провёл всё детство, да даже Сигвайн — малышка воспринимала его кем-то вроде родителя, хотя вряд ли до конца понимала, что это значит, но всё же покинуть её вот так было бы очень жестоко.        —Не волнуйся, сейчас она уже не опасна, — Нёвилетт жестом растворяет её в воздухе и оборачивается к Ризли, поднимая взгляд на его слега ошеломленное лицо, — Ризли...        — Нёви, я... — надзиратель не знает, какими словами сейчас можно выразить свои чувства. Он понимает, что судье тяжело справляться, как со своими, так и с чужими эмоциями даже в обыденной жизни, а сейчас, когда они буквально пережили покушение, в них явно что-то переменилось, — Я должен был предвидеть, я... — где-то внутри чувство вины сворачивается тугим комом, оплетая тяжёлой болью рёбра. Он должен был защитить. Он обещал, что будет рядом и поможет, а в итоге помощь понадобилась ему самому.        — Ризли, всё в порядке, — судья внезапно ободряюще улыбается и касается ладонью твердого плеча. Чувствует, что того пробирает крупная дрожь, мышцы перенапряжены, а лицо выражает чуть ли не вселенскую скорбь, — Я не знаю, как это правильно делается, поэтому заранее прошу прощения, — Нёвилетт смущенно отводит взгляд, пытаясь скрыть стремительно алеющие щёки, — Позволишь обнять тебя? — он отставляет трость, разводит руки в стороны и мягко притягивает Ризли к себе. Тот, почувствовав тёплое дыхание на своей шее, словно очнувшись, обнимает его в ответ, заключая в надёжное кольцо объятий. Макушка судьи оказывается у самого его носа и он чувствует, как от его волос исходит приятный, чуть сладковатый цветочный запах. Нёви всегда выглядел безупречно: идеально выглаженная судейская мантия, строгие синие перчатки, покрывающие ладони и запястья, а в дополнение к образу — изящный тёмный бант в волосах.        Объятия затягиваются. Нёвилет внезапно ловит себя на мысли, что в руках Ризли ему очень комфортно. Его лёгкие поглаживания вдоль лопаток ощущаются приятными волнами мурашек и он с уверенностью может сказать, что такого он не испытывал никогда за всю свою невероятно долгую жизнь.       Ризли сдерживает себя долго. Убеждает, что может отпугнуть судью своей напористостью, но потом всё же сдаётся. Приятный запах манит. Он легко касается губами его макушки, зарываясь носом в волосы и чувствует, как тело в руках напрягается. В моменте кажется, будто он сам перестает дышать, концентрируясь исключительно на ощущениях Нёвилетта. Тот не отстраняется сразу, позволяя еще несколько минут насладиться этим мгновением, но потом всё же нехотя размыкает руки и делает шаг назад, боясь поднять взгляд на надзирателя.        — Идём?        — А? Да, пошли, — Герцог неловко улыбается и следует за судьёй.       Путь до дома занимает не слишком много времени. Нёвилетт живет в верхнем городе, совсем недалеко от дворца Мермония. Его особняк находится в элитном районе, хоть и не выделяется особой роскошью. У ворот их встречает встревоженная милюзина, облаченная в довольно свободную, но явно недешёвую одежду.        — Мисьё Нёвилетт!        — Кэрл, что-то произошло?        — Нет, — она немного смущенно, словно ребенок, опустила глаза вниз, — Мы волновались за вас. Вас не было почти три дня. И... У нас будет гость? — вопрос прозвучал слишком удивленно и Ризли даже стало интересно, как часто здесь бывают гости? Есть ли у Судьи вообще друзья или он проживает в гордом одиночестве?        — Нет-нет, я бы с удовольствием, но мне нужно вернуться в крепость. Сигвайн наверняка уже волнуется, я обещал ей почитать сегодня.        — Кэрл, возвращайся в дом. Я скоро подойду.        Милюзина кивнула и, развернувшись, побежала к дому. Ризли мельком глянул на окна и заметил, что с той стороны за ними наблюдает еще несколько любопытных глаз.        — Я смотрю, у тебя здесь целый детский сад, — надзиратель улыбнулся, кивая в сторону особняка.        — Я нашел их, когда люди разорили их деревню, думаю, ты помнишь ту историю. Бóльшая часть сразу прибилась к другим племенам, а эти четверо остались жить со мной.       Дело было очень громким. Пару лет назад несколько мужчин из банды похитителей сокровищ, надеясь найти что-то ценное, наткнулись на небольшую деревню милюзин. Ризли не особо помнит подробности, но точно знает, что когда на место прибыли жандармы, от прежнего достаточно красивого места не осталось практически ничего, а две малышки и вовсе трагически погибли.        Милюзины селились обычно в пещерах, глубоко под водой, изредка выбираясь на поверхность. Простым людям, не занимающимся дайвингом и не умеющим погружаться на большие глубины, добраться до деревень было невозможно. Эти же обосновались почти на поверхности, устроившись в углублении в горах Берилл, недалеко от водоёма. В целом, к ним редко подходили и почти не трогали, они жили тихо и спокойно.        Ризли помнит, что вынесенный Нёвилеттом приговор обсуждали многие. Кто-то считал его жестоким (вероятно, они сами недолюбливали милюзин), а кто-то, наоборот, считал его справедливым. Не поддержи его тогда Фурина, то, возможно, репутация Верховного Судьи ощутимо пострадала б, хоть он сам и не был бы в этом виноват. Однако в вопросе защиты милюзин Нёвилетт всегда оставался непоколебим.        — Они всегда с тобой живут?        — Да. Они взяли на себя все домашние обязанности, а я в замен обеспечиваю их всем необходимым и плачу им за их труды зарплату.        Далее повисло неловкое молчание. Ризли откровенно не хотел уходить, хотя стоило уже бы попрощаться и отправляться обратно в крепость. Нёвилетт же выглядел расслабленным. Стоял, оперевшись немного на трость и смотрел в сторону моря. Его особняк находился совсем недалеко от пляжа, поэтому иногда, ночью, он выходил к воде.        Ризли невольно засмотрелся на него. Он выглядел сейчас, вероятно, как идиот, но честно не мог отвести взгляда. В их первую встречу Нёвилетт не производил впечатления такого спокойного и даже чувственного человека. Надзиратель, в то время еще простой конвоир, был в здании суда, ждал, когда им отдадут преступника и украдкой наблюдал за заседанием. В его городе часто рассказывали о театре, о Архонтке, которую зачастую можно было застать на своем импровизированном троне и конечно же о Верховном Судье, который восседал над Оратрис и одним своим голосом заставлял впадать подсудимых в дрожь. Однако то, что он видел своими глазами и вровень не стояло с этими глупыми рассказами. Нёвилетт был невероятен. Поочерёдно смерял каждого присутствующего острым внимательным взглядом и думал о чём-то своём. Когда же Ризли понял, что теперь наблюдают за ним, то ему, кажется, в этот момент поплохело. Внутри затрепыхало волнение, стало даже неудобно, поэтому он постарался как можно скорее скрыться за кулисами. После этого они не виделись несколько месяцев, а Ризли всё не мог забыть то чувство, что возникло от одного, казалось бы, взгляда.        — Ризли, — внезапно нарушил ночную тишину Нёвилетт, — Я знаю, о чём ты думаешь.       Надзиратель не видел его лица, но понимал, что судья и сам сейчас очень волнуется. Да и в целом Нёвилетт уже довольно устал от того, что им приходилось скрывать друг от друга свои чувства. По крайней мере он надеялся, что у Ризли таковые тоже имеются. Их объятия в парке и то, что он испытал, оказавшись в кольце сильных рук, все-таки подтолкнули его к действиям.        — Нёви, я давно хотел поговорить об этом, — голос предательски дрогнул, полностью выдавая его состояние, — Но я не знал, как начать. Со мной такое вообще впервые...        — Не нужно ничего говорить, я и так все понимаю, — судья мягко улыбнулся и развернувшись, коснулся его руки. Надзиратель наблюдал за ним, чувствовал его тепло на своей ладони, а внутренне пытался убедить себя, что это не сон, что это реально с ним происходит.        — Можно я... Можно я поцелую тебя?        — Ну думал, что о подобном нужно спрашивать, — Нёвилетт слабо ухмыльнулся и внезапно почувствовал рывок. Ризли сжал его руку и резво притянул к себе. Поцелуй был настолько желанным, настолько горячим, что судья, настолько расслабившись, простонал что-то невнятное в чужие губы. Отпускать друг друга не хотелось. Оставлять вот так, чувствуя, что кажется самая заветная его мечта исполнилась, было невыносимо. Но всё же Ризли, прервав поцелуй и чувствуя, что имеет на это полное право, притянул его к себе, шепча в самое ухо:        — Нёви, не могу поверить, что всё это происходит на самом деле.        Судья ухмыльнулся, удобно устроив голову на его плече.        — Ну хочешь, я ущипну тебя. Или как там у людей обычно говорят?        Надзиратель тихонько засмеялся, оставив поцелуй где-то у него на макушке.        — Может всё-таки останешься? — с плохо скрываемой надеждой в голосе спросил Нёвилетт.        — Прости, но мне правда нужно идти. Я обещал Сигвайн побыть с ней сегодня вечером. Она не уснет, если я ей не почитаю.        — Хорошо, — судья отстранился от него, но руку из своей не выпустил, — приходи, когда будешь свободен. Я буду тебя ждать.        Ризли кивнул.        — Всё, мне пора, — он наклоняется и оставляет еще один, совсем короткий, но не менее нежный поцелуй у него на губах и после несколько секунд наблюдает за тем, как Нёвилетт заходит за ворота. Близится глубокая ночь, ему действительно стоит возвращаться в крепость.       Покидая район, Ризли уверен, что именно сейчас он может назвать себя по-настоящему счастливым.