После победы над Фантилией Дань Хэн хочет побыть один, чтобы всё обдумать. Келус чувствует себя виноватым из-за того, что не обращал на него внимания перед битвой, а также беспокоится о его безопасности и хочет помочь, правда так, как умеет только Келус. (Или: Келус иногда бывает на удивление проницательным, но у него эмоциональный интеллект уровня мусорной панды, у Дань Хэна крошечный экзистенциальный кризис, а у Вельта есть деньги на выкуп из тюрьмы.)

После нескольких минут напряжённого молчания, Дань Хэн хватается за переднюю часть своего плаща и одним быстрым резким движением стягивает его с себя. Сколько Вельт себя помнит, за время проживания мальчика на Экспрессе, он ни разу не видел его полностью оголенных рук, и теперь, когда он смотрит на то, что открылось его взгляду, то понимает почему. (Или, Дань Хэн хочет попросить помощи, но не знает как, а Вельт пытается не быть слишком родителем)

Удар лодыжкой пришелся слева, прожигая внутренности резкой тупой болью и, кажется, задевая одно из рёбер. Во рту стоял отвратительный металлический привкус, а по подбородку стекала тонкая струйка крови. Кажется, он прокусил себе язык, когда неудачно впечатался головой в бортик ринга. Решительно подняв руки перед собой, он резко, насколько мог в таком состоянии, рванул вперед, занося механическую перчатку для очередного удара, но был быстро снова сбит с ног.

— Ваша Честь, я ведь и силу могу применить, — наручники на поясе Ризли будто бы специально звякнули в такт произносимым словам, — Не думаю, что жители столицы готовы смотреть на то, как начальник тюрьмы выводит их дражайшего светилу справедливости на улицу в наручниках.

Дамблдор, понимая опасность всей ситуации, просит Северуса навестить будущего первокурсника Гарри Поттера у Дурслей и устроить небольшой экскурс в волшебный мир.