Already seen, already known, already lived

Сынмин не может перестать крутить головку на своем таймере и прислушиваться к равномерному щелчку, отмечающему каждую прошедшую секунду. Беспокойство не помогает ему отвлечься, поэтому он начинает постукивать ногами по полу под мелодию песни, которая застряла у него в голове этим утром. Сорокаминутная поездка на автобусе из Такомы в Сиэтл была такой незначительной только потому, что их команда была доведена до состояния истерики, которую лишь слегка укротила импровизированная мотивационная речь Криса. Они обсуждают свои аргументы, Минхо и Крис задают вопросы, которые потенциально могут быть адресованы им, и циклическое упражнение по обеспечению того, чтобы все знали, как реагировать соответствующим образом, не должно быть таким нервным для Сынмина. Он вспоминает время, когда соревновательный пыл от участия в подобных мероприятиях полностью проникал в его сознание. Время, когда его просили быть соруководителем тренировочных заездов и командных обменов. С тех пор прошло так много времени, что он не может найти способ вспомнить шаги, которые привели его туда. Чонин и Хенджин, единственные два участника, у которых до этого не было опыта в соревновательных дебатах, получают очередную выволочку от Криса, когда Сынмин слышит, как кто-то занимает место рядом с ним. Отсюда ему видно, что происходит за кулисами, и он не может вспомнить, что в последний раз чувствовал в соревнованиях, выступая перед аудиторией численностью более семи человек. Он понимает, что это Минхо, в ту же секунду, как тот оказывается рядом, потому что Ли с гордостью пользуется ароматом Шанель номер пять, который остался на некоторых вещах Сынмина. И это подтверждается только тогда, когда Минхо отдергивает его руку от таймера и берет в свою. — Я нервничаю, — Сынмин констатирует очевидное. — Прошло много времени с тех пор, как… ты знаешь, и я не могу вспомнить, как раньше справлялся со своими эмоциями. — Сынмин, я видел тебя во время дебатов, — Минхо рисует что-то на его ладони указательным пальцем. — Знаешь, я доставлял тебе столько хлопот на наших встречах, потому что знал, что ты справишься. — Так, значит, не потому, что ты на меня злился? — У людей может быть множество причин, — небрежно пожимает плечами Минхо, словно не забывая о важных деталях. — Все это немного глупо, если задуматься. Мы надеваем официальную одежду, чтобы прийти сюда и профессионально поспорить о разных вещах. Сынмин без особого энтузиазма смеется, лишь наполовину возмущенный этим заявлением. Он знает, как много значило бы для команды добиться успеха и заработать что-то большее, чем приз за участие. — Сынмин, — Минхо поворачивает голову, и у Сынмина не остается иного выбора, кроме как посмотреть ему в глаза, — мы хотели, чтобы ты открывал соревнования, потому что доверяем тебе. Такие вещи не проходят бесследно. Сынмин выдыхает и слегка улыбается, когда от этого движения шевелится прядь волос Минхо. — А что, если я все испорчу? — Ты правда думаешь, что эти парни будут злы на тебя за это? Минхо указывает себе за спину, где несколько членов команды приостановили репетицию, чтобы собрать как можно больше бутылок с водой. Сынмин улыбается, ощупывая пустое место на шее, где обычно находится ремешок от фотоаппарата. Он поворачивается к Минхо, привлекая к себе все его внимание, а затем поднимает два пальца в форме буквы L, имитируя движение кадра, и делает вид, что нажимает на кнопку камеры. — Что это было? — спрашивает Минхо, и на его лице отражается недоумение. — Я делаю воображаемый снимок, — просто говорит Сынмин, зажмуривая глаза, словно пытаясь найти место для изображения. Минхо не отвечает. Сынмин видит в его глазах что-то такое же по-доброму спокойное, как и в их обоюдном молчании. В радужке его глаз застывает неподвижная вода, а моргание становится более рассеянным, как будто он использует каждую секунду, чтобы только смотреть на него. Сынмин считает, что ни одна картина не сможет передать то чувство, которое это вызывает в нем. Его прошлое перетекает в будущее. Его мировоззрение может быть искажено, разорвано на части и раскрошено в один день. Время может остановиться, повернуться вспять и затолкать его в свои пустые трещины. Но Минхо остался бы прежним. Настоящее Сынмина у него никогда не отнимут. Он живет настоящим, несмотря ни на что. Минхо наклоняется вперед, чтобы коснуться его губ, и Сынмин чувствует вкус кофе, который тот пил по дороге сюда. Он целует его и знает, что этот момент никогда не изменится. В каждой интерпретации их жизни Минхо оставался бы прежним.