Цепной пёс

      Вскоре спустился Минхо. Чан ему улыбнулся. — Мы получили бабки. Всё в порядке. — Отлично. — Он стал за креслом Хенджина, облокотившись на спинку и заглянул. — Сколько он уже так? — Минут 5 всего лишь. — Быстро его взяло. — Конечно. В нём то и веса нет.       Минхо, улыбаясь шире, все также стоя позади, приблизился к лицу Хенджина. — Как дела, боец. Успокоился?       Хенджин заторможенно поднял голову и посмотрел на Минхо. На лице был легкий налёт невесомого счастья: — Угу. Всё хорошо. Только видимо меня быстро разморило, — он тяжело ворочал языком, — я наверно пойду уже спать. — Хорошо. На ногах стоять можешь? — Минхо провел тыльной стороной руки по его щеке и остановился за ухом. И тот прижался к руке, наклонив голову немного набок. — Или тебя отвести в комнату?       Хенджин попытался встать сам, но у него не получалось. Еще и кресло, оно казалось таким глубоким, такое чувство будто он в нём тонет. Очередная попытка встать провалилась, но он только сам себе улыбнулся. — Похоже всё-таки немного переборщил с К. — сказал Минхо Чану. — Ничего, хуже не будет. Да я и не думал, что он стакан почти сразу опрокинет. — Давай помогу, — сказал Минхо уже обращаясь к Хенджину, и подхватив того под мышки потащил вверх с кресла. — Поддержи с другой стороны, Чан.       Они повели его на второй этаж. Когда закончилась проблема с подъемом по лестнице, Чан повернулся к Минхо: — Сегодня без меня. Я устал. Ты развлекайся. — отдавая полноценно в руки тело уже совершенно расслабленного Хенджина. Чан смотрел на Минхо с долей недоверия. Не уже ли тот реально двинулся мозгами? А как проверить? Он только выдохнул и сказал «Доброй ночи» напоследок, пошел в комнату на эту ночь.       Минхо помогал передвигаться Хенджину. — Я не думал, что ты пить не умеешь. — Ум-л-ею. — его мозг сопротивлялся наркотику как мог, но тот с трудом даже ворочал языком. — Как знаешь. — подходя к комнате Минхо.       Они вошли вовнутрь. Минхо скинул с плеча Хенджина поперек постели. Худи в полете задралось немного вверх, обнажая верх узкого таза и бледный плоский живот с милым пупком. Он смотрел на него, оценивая, но не собирался спешить. У него была задача приручить этого пока ещё щенка. Просто не будет. Нужно будет не перестараться. «Что у нас сейчас? Обезбол и эйфория? Воспользуемся моментом.»       Сам Минхо иногда также расслаблялся под К, но его не особо интересовало измененное состояние разума. Другое дело, когда оно у кого-то измененное — вот это уже был интересный простор для «работы»…       Хенджин лежал на кровати с полуоткрытыми глазами, где будто не было и полоски от радужки. Его руки были раскинуты в стороны. Он пытался осмотреться, но было так лень… Постель буквально поглощала все его тело в свои объятья. Он поднял голову, когда почувствовал, что его ног коснулись. Минхо взялся за лодыжки и согнул его ноги в коленях: — Помоги мне тебя раздеть и подтянись не много повыше.       Хенджин ничего не заподозрил в просьбе. Ему было хорошо, тепло и комфортно. Он оперевшись с трудом на локти, подтянулся к середине кровати и приподнял бедра. Минхо просто смотрел и ждал, пока тот сделает всё как можно больше сам, но со спортивками он помог, потянув их на себя и сняв полностью. Хенджин на мгновение завис, глядя перед собой. Казалось, что он оценивает своё состояние. Посмотрел на Минхо, который до сих пор был в одежде и держал одной рукой его спортивки, а другой рукой держал правую лодыжку, крепко. Посмотрев на свой рукав, он сам догадался, что худи тоже нужно снять. Пока тот разбирался с верхней одеждой, Минхо уже по-Хозяйски осматривал тело Хенджина. Начиная с узких лодыжек, которые так удобно лежали в его руках, такие почти детские колени, которые были частью этих длинных худощавых ног, но жилистых, сильных от каких-никаких, но тренировок. Поднявшись взглядом выше, бедра узкие, еще будто подростково угловатые, с выпирающими косточками таза. Их хотелось укусить. Приличного размера член, который еще немного, но уже будет стоять от легкого воздействия К. так как ему уже приятно, а будет еще лучше очень скоро. Вероятно, девчонки от него балдели в постели. Вот Хенджин уже заторможенно, путаясь в рукавах снимает худи. Минхо открывается вид полностью на живот, ребра, красную царапину, тяжело вздымалась грудь с такими нежными сосками, что от легкой прохлады сразу среагировали, такая длинная шея с парой синяков от его руки. В одежде Хенджину было комфортно, но без нее было легче. Ничего не давило, ничего не мешало, было свободно и в комнате было достаточно тепло, чтобы быть раздетым. Сама атмосфера располагала, Минхо тоже. Хенджин вдруг вспомнил, что еще час назад он был чертовски зол на него, но расплылся в улыбке, вспомнив об этом. Сейчас это было совсем не важно. Сейчас было хорошо, он поспит. Пока Хенджин не видел, Минхо полез в тумбочку возле кровати. Он заранее всё подготовил, что ему будет нужно. Его подмывало помочь полностью снять худи, это было чертовски медленно. Минхо казалось, что это похоже на сладкую пытку, его размеренно крыло волнами возбуждения. Так и не справившись, Хенджин запутался в рукавах, так и упал обратно в простыни, с руками вверх. Весь такой открытый и беззащитный. Ничего уже казалось не могло потревожить его покой. Повернув голову направо, он рукой хотел потереть нижнюю губу, она обветрилась, но он не смог вывернуть руки, и просто облизнулся. В этот момент, Минхо взял черный широкий платок и сложил по диагонали. Он не упустил взглядом то движение языком по нижней губе. Ему должно быть так хорошо сейчас, ничего не болит, ничего не беспокоит… Ему идет такой покой на лице. Какой же красивый парень… — Боец, ты меня слышишь? Хорошо себя чувствуешь?       Через несколько секунд послышалось, — м-м-м-угу, — и улыбка расползлась шире, заиграли ямочки на щеках. — Закрывай глаза, будем отдыхать.       И тот закрыл.       Минхо подхватив ноги Хенджина за лодыжки, расставил их. Сел на него сверху, коленями и голенью вжимая в кровать таз и бедра Хеджина, когда его пятки как раз были у того между ног. За счет силы и своего веса, тот не смог бы скинуть Минхо, так он был обездвижен и зафиксирован. И пока тот еще не понимал, наклонился и начал завязывать платок, пропустив тот под поднятыми руками и головой таким образом, что Хенджин сам себе закрывал уши своими руками, и черный свернутый платок блокировал возможность видеть. Он крепко затянул его. Если тот не будет сильно дергаться, то его потом не нужно будет разрезать. Хенджин потихоньку начал ощущать тяжесть на бедрах и слегка попытался ворочаться. Минхо довольный результатом, начал того ласкать. Сначала прошелся, слегка разминая, по внутренним сторонам рук, таких нежных и достаточно сильных, открытых ему. Тот начал реагировать. В тишине комнаты были слышны только шорох, и как тяжелей и глубже начинал дышать Хенджин.       Минхо, наклонившись к тому, проговорил: — У бойца мышцы сегодня устали, мы разминаем их. Тебе же нравится? — …угу-ум.       Облокотившись сам на левый локоть он продолжил водить правой рукой, сначала перейдя Хенджину с плеча на шею, сильнее придавливая на сами синяки, но будто невзначай. Ему надо было потихоньку возвращать того в сознание, чтобы он все-таки не уснул. Потом прошелся до ключицы, обводя ее очертание, начал спускаться ниже, по груди, с легким нажимом. Нужно было, чтобы тот почувствовал его силу, как тогда, когда Минхо обнял его, все еще держа в заложниках. Движения были уверенными, точными по назначению, широко открытой ладонью, горячие. Хенджин казался таким маленьким, по сравнению с ним. — Боец, ты сегодня хорошо справился. Пёс заслужил сегодня приз.       Уплывшее ранее сознание Хенджина начало улавливать обрывки фраз, которые ему определенно не нравились: «боец», «пёс», «приз». «Хотя что плохого в призах и подарках?» — наивно спросил себя Хенджин, и разум отдал приказ телу снова расслабляться под этими ласками.       Минхо наблюдал, изучал. Ему нравилось как сопротивление Хенджина меняет траекторию в нужное для него русло. Он с каждой фразой и действием вкладывал то, что потом долго будет сеять смуту в сознании Хенджина, такие простые противоречия, которым тот сам же и найдет оправдание. К нему уже начинали возвращаться чувства, но разум еще где-то витал. Стали чаще вздохи через открытый рот и Хенджину приходилось чаще облизывать губы, которые высыхали с каждым вдохом все быстрее. По телу пробежали мурашки под рукой Минхо, когда она сместилась на раненый левый бок. Он обратил внимание, как у его питомца уже начал вставать член. Что ж, сначала будет награда для Хенджина, а потом уже Минхо возьмет свою. Он встал с локтя полностью сместив центр тяжести на таз и бедра Хенджина. Тот попытался двинуть ими вперед, но он не смог бы, мышцы были еще ватными. Минхо наблюдая за тем, как тот начал ворочать головой под платком, слегка наклонился и запустил два пальца Хенджину в рот как раз в тот момент, когда тот хотел облизать губу. Время для Минхо тянулось мучительно долго, но для заторможенного разума парня, еще медленнее, поэтому и ощущения длились куда дольше, он имел возможность прочувствовать спектр эмоций и возбуждение, которое утвердило его стояк. Хотел того или нет, но его выдал стон, низкий, приглушенный чужой рукой. Для Минхо это был сигнал действовать. Двумя пальцами он водил по языку, по внутренним сторонам щек, продвигаясь глубже раз за разом. Правой рукой он обхватил сосок Хенджина и начал играть с ним, иногда прижимая между пальцев, чтобы тот не привыкал к повторяющимся движением. И ему надо было, чтобы тот полюбил боль. Может не с первого раза, но все же. И пока Хенджин увлеченно вылизывал пальцы Минхо во рту, тот провел рукой к ребрам и нажал на порез. Хенджин застонал, достаточно громко, но не прекратил ласку. — Если псу нравится, пусть поерзает под Хозяином.       Хенджин замер, «обрабатывая информацию» и двинул бедрами, немного, но достаточно для того, чтобы Минхо заметил.       Новые ощущения накрывали парня, его сознание медленно возвращалось, наркотик еще не отпускал, но боль тоже начинала быть ощутимой. Минхо не прекращал ласку как его груди, переходя на живот, так и рта. Звуки, схожие с поскуливанием и ерзание бедер говорило о том, что Хенджин хочет, хочет кончить. Его напряженный член и смазка размазавшаяся по лобку. Очень чувствительный парень. Он был готов остановиться в это мгновение, но тормоза были спущены от вида этого парня под собой. Он был слишком хорош здесь и сейчас вот в таком виде. Он взял Хенджина за бедра, крепко сжав, перевернул на живот. — Я тебе помогу взять награду за сегодня.       Он взял смазку и растер между пальцев, разгревая ее.       Вдавливая Хенджина в постель, опираясь рукой в лопатку, он провел уже смазанными пальцами между ягодиц, нащупав то, ради чего он решил оставить его в живых. Парень под ним зашевелился, видимо его начинало потихоньку отпускать и наступала паника, притравленная действиями Минхо. Он замычал в протесте, когда пальцы начали надавливать по краям сфинктера, сначала осторожно, потом все более разминая. — Потерпи, хороший песик. Сильно больно не будет, даже как для первого раза. К все ещё действует.       Хенджин все больше и больше мычал, но уже больше это походило на стоны. И Минхо, скольнул пальцами во внутрь. Приглушенный постелью вдох со стоном разрезал тишину. Это был такой сладкий звук. Минхо мог поспорить, что сейчас вид у парня под ним мученический как морально, так и физически. Он продолжил исследовать Хенджина внутри пальцами, продвигаясь глубже, растягивая того как можно больше. Он аккуратно стал вводить и третий палец. Хенджина бы вывернуло из-под него, если бы тот не давил на спину. Минхо было все равно, ему уже не терпелось насладиться этим телом.       Когда вытащил пальцы, он только быстро приспустил штаны и одел презерватив. Сместив руку на стык шеи и плечей, и уже начал вводить свой член. Хенджин все ещё пытался дёргаться, но крепкая рука держала его в нужной позиции. Было слышно шмыганье носом. — А ты знаешь, щенок, что из-за тебя сегодня убили 2х человек, когда все должно было пройти без капли крови?       Хенджин заскулил и от боли, от обиды, от жалости к себе, от того, что был виновен в смертях. — Ты же сам подписался на такую авантюру полиции, которая не та хорошая полиция, как ты считал.       Хенджин крутил запястьями, пытаясь как-то вытащить руки, но у него не получалось. — Тебе возвращение домой может стоить как твоей жизни, так и жизни твоей семьи, брата. У тебя нет хода обратно в нормальную жизнь.       Минхо вошёл полностью, вышел и вогнал свой член посильнее.       Сквозь ткань простыней и платка прорвался отчаянный полукрик и всхлипы. — Отпусти меня! — еле выговаривая каждое слово, прокичал Хенджин. — Отпусти! — сквозь слезы. — Я слишком добр, чтобы лишать тебя жизни. Но только через смерть ты сможешь быть свободен так или иначе. А я тебе даю способ выжить.       И уже после этих слов, Минхо взял разгон, втрахивая Хенджина в кровать. Тяжёлое дыхание под ним сбивалось на хрипоту. Минхо сменил угол и продолжил уже цепляя простату. Хенджин сжал руки в кулаки цепляя постельное белье. Видно, что он пытается сдержаться, не поддаться, но просто сам себя пытался обмануть, так как у него стояк был уже долгое время и до сих пор не спал ни на чуток. А тут ещё стимуляция простаты. Он не сдержался и уже стал стонать, сначала тихо, потом все громче и громче. Минхо сменил руку и уже левой рукой сначала сжал левую ягодицу, оттягивая ее в сторону, затем, сместил на таз, талию, все также крепко, все также жадно и по-Хозяйски. И вот когда Минхо почувствовал как начало дрожать тело Хенджина под ним, то просто взялся за рану, надавливая и растягивая порез. Хенджин закричал, мало что могло заглушить этот крик. Это был крик сквозь боль и слезы и в тоже время и какого-то ненормального наслаждения. Он кончил прямо под себя, просто от траха и боли. И Минхо сам уже был на подходе. Ещё несколько быстрых движений и он откидывая голову назад кончает.       В этот же момент влетает в комнату заспанный Чан. — Что за.?! — он крикнул, открыв дверь и оборвал фразу. — Я думал, что ты его тут убиваешь. — Блять кто я по-твоему? — тяжело и загнанно ответил Минхо, обернувшись. Он достал член из тела Хенджина и снял презерватив. — Считай, я проводил воспитательную работу.       Чан все ещё никуда не уходил. Он залип взглядом на Хенджине. На том, как с пореза стекали капельки крови. Смотрел на это разъебаное создание и понимал, что он не сможет выйти из этой комнаты пока не утолит и свой голод тоже. — Это не мой «трофей», так скажем, но ты ведь поделишься? — Чан был сам не свой, переминаясь с ноги на ногу, желваки на лице, и только не закусана губа для пущего вида, ещё и нескрываемая эрекция в трусах. Энергию жаждущего Чана нельзя было бы проигнорировать. Она просто всегда заполняет пространство, не оставляя надежды не быть оттраханным в этот момент. А этот дикий зверь очень даже заслужил свое в том числе. Минхо решил, что все-таки одолжит своего дорогого песика. — Держи его. Он твой сейчас. — Погоди, я хочу по другому. Давай в двоем. Стащим его на пол. Разве место твоей собаки на кровати? — Давай пока на кровати.       Хенджин это слышал краем сознания. Он не мог поверить своим ушам. Он не мог поверить, что все так обернулось! Он был в панике, мозг проснулся а тело ещё плохо слушалось. Ещё и не отпускали волны оргазма, сил не было никаких. «Боже… Один меня уже трахнул, а ещё теперь они вместе?..»       Он все пытался сказать еле ворочившимся языком мол не надо, просил отпустить его, но тем более сквозь слезы это не получалось и казалось невнятым мямленьем.       Чан подошёл со стороны, где была голова Хенджина. Он развязал повязку, держа того одной рукой за два запястья. У него они такие узкие. Повязка пошла на то, чтобы связать ему нормально руки. Минхо отпустил Хенджина, и Чан, уже потянув за одну ногу, развернул того в длину кровати, чтобы было больше свободного места, подтянул ближе к себе, и взяв за бедра поставил перед ним раком. Все это время Хенджин пытался неуклюже отбиться ногами от цепких и настойчивых действий Чана. Минхо переместился на кровати став на колени перед лицом Хенджина. Он взял его за волосы и просто смотрел, рассматривал. Хенджин, с закрытыми глазами пытался отвернуться, у него лились слезы. Истерика все же догнала его. Если та драка для него была ужасом, то это было ещё страшнее. Ещё и действие К нагнетало это состояние. Явно не так он представлял себе помощь полиции в деле. Красное мокрое лицо, заломанные брови, невнятное медленное бормотание. Минхо, наблюдая, находился как в трансе. «Если парень и был красив, то это лицо было во множество раз красивее сейчас», — думал он…       Чан уже мял ягодицы Хенджина, стоя сзади того уже в презервативе.       Минхо, взял свой член и подвёл ко рту Хенджина. — Ты же знаешь что надо делать? Ты так хорошо это делал с моими пальцами. Вспомни. Хенджин скривился и хотел было убрать, спрятать как-то лицо, но хватка Минхо за волосы не пускала. — Чан погоди не много, мне надо, чтобы он случайно не откусил мой хер.       Тот кивнул и продолжил жадно исследовать тело руками.       Хенджин заскулил. — Вспомнишь как надо делать? — он нажал и начал водить пальцами по его губам. «Боже, какие они мягкие», — Минхо невольно облизнулся.       Несколько раз дернувшись от не совсем нежных ласк Чана, и всхлипнув, Хенджин открыл рот и пустил пальцы. У него не было выбора, если ему обещают жить. Он принялся ласкать пальцы языком. Медленно, будто целуя.       У Минхо вставал опять. Да, с этим парнем тяжело держать себя под контролем. Но, в общем, сейчас и не надо.       Чан со своими ласками добрался до опавшего члена Хенджина и начал водить рукой, медленно надрачивая. Тот сжал глаза сильнее, но он не мог отвечать за реакции тела. У него вставал и креп опять. Это было чертовски унизительно, а особенно, что его подводило его же тело. Минхо оценив ситуацию, все понял и вытащил пальцы, размазав слюни Хенджина по его же щеке и, взяв свой член в руки, подвёл к его рту. Его собаке ничего не оставалось, как принять его. Вкус оставшейся спермы на члене Минхо, и его смазки, ударили по рецепторам. Хенджину хотелось вырвать. Он начал кашлять. — Носом дыши и начинай работать. С сегодняшнего дня мой Пёс будет меня обслуживать. Тренируйся. — спокойный, но уже хриплый от нетерпения голос Минхо, проник в сознание Хенджина, от шока тот открыл глаза и поднял их на мучителя. С членом во рту, с мутным мокрым взглядом, такой потерянный... Минхо даже не удержался и отпустил волосы, немного погладил по голове и провел большим пальцем по красиво очерченной скуле. Во взгляде Хенджина читалось отчаяние. Слезы потекли ещё больше. — Не бойся, я своих питомцев люблю. А теперь работай как положено.       И уже закрыв глаза, Хенджин, все ещё кривляясь, начал ласку и первые в жизни попытки сосать другому.