Цепной пёс

      На самом деле, Хенджин уже отчаялся верить, что он сможет пережить эту ночь, но он все еще цеплялся за маленькую надежду, вопреки всему. Сейчас он понимал, что готов опуститься на самое дно, чтобы пережить эту ночь, а возможно и последующие. Эта надежда и дала ему возможность отключиться на время. Хоть ему и будет противно смотреть на себя в зеркало с сегодняшней ночи, если такова цена иметь возможность рано или поздно еще встретиться с семьей, то пока что так тому и быть. Он опустил взгляд куда-то вниз и продолжил сосать, вспоминая как это делали его девушки до этого.       Почувствовав перемену в Хенджине, Минхо даже вздернул брови в немом удивлении. Он все еще наблюдал как по щекам дорожками льются слезы, но были заметны явные перемены в работе его собаки.       Чан просто поддерживал желание Хенджина, продолжая медленно надрачивать его член, чтобы тот просто поддерживать возбуждение, но не кончал. Приручать, так приручать. Но терпение было не железное. Жаль, что под рукой не было ничего, кроме смазки. Он посмотрел на Минхо и они встретились взглядом. Взгляд Чана переметнулся по больным местам Хенджина и встретился взглядом с Минхо опять. Нельзя было нарушить молчание, чтобы не спугнуть питомца.       Минхо намеки понял. Кивнул. Он запустил руку в волосы своего пса, поглаживая, разбивая их на пряди, задерживаясь у затылка, не много оттягивая их. Хенджин начал дышать глубже и смущение залило краской лицо. Чувства смешивались за счет действий Чана и руки Минхо, было приятно, хотя признаваться самому себе в этом вызывало отвращение и стыд. Он старался вбирать член Минхо глубже на сколько мог. Пытался как-то абстрагироваться, когда Чан начал вводить, заново смазанный, в презервативе, член. Он буквально дрожал, чтобы не взять того с разгона, как последнюю шлюху, которую они также брали с Минхо в прошлый раз на двоих. Голос разума взывал к терпению. Комната была наполнена и пронизана нитями напряжения. Все боялись нарушить молчание, только раздавались причмокивающие влажные звуки. Хенджин крепко сжал глаза, но продолжил работать над членом Минхо, периодически проворачивая языком по стволу.       Разум был полон противоречий. Нестихающее возбуждение не давало шансов забыть о реакции своего тела, когда все кричало внутри от противоестественности происходящего. Он не мог признать себе, что это все в какой-то степени ему даже приносит удовольствие, но ему же всегда нравились девушки. Хенджину было больно, но не так сильно, все-таки после Минхо он был достаточно растянут для Чана. И ощущения были уже другими на более трезвую голову. Чан продвигался мучительно медленно для них обоих.       Минхо заботливо вытер выступившие, под дрожащими ресницами, слезы Хенджина и продолжил того ласкать по волосам, плечам, проводя ногтями вдоль позвонка обратно к шее. Хенджин прогнулся от удовольствия и мурашки пробежали по телу, он почти что испуганно открыл глаза и закатил их от удовольствия. Он сам не ожидал такого от себя.       Первый искренний стон сорвался с его рта, отдаваясь вибрацией по члену Минхо. «Тело — гребаный предатель», мелькнуло у Хенджина. Мир Хенджина рушился здесь и сейчас. Нет даже не мир, мир останется таким же, как и был до этого момента. Апокалипсис не случится. Разрушался он.       Минхо даже закусил губу от блаженства с легким стоном. А Чан вошел полностью и держа Хенджина за талию начал двигаться. От напряжения вздулись вены на руках, шее и та венка справа в районе пресса. Он каждую секунду готов был сорваться на «галоп». Минхо, видел Чана такого впервые, но картина смотрелась шикарно. Тот откровенно старался не сломать «игрушку», хотя, когда он такой, его обычно ничего не останавливало. Щенку просто повезло увидеть именно такого Чана для его первого раза, и повезло еще потому, что Минхо не выложил все, что имеет в «арсенале». — Видно пёс уже входит во вкус? Ты меня радуешь… — говорил он, продолжая ласкать Хенджина. — Хороший…       Тот приглушенно стонал.       Чан прижал к себе Хенджина, взяв того правой рукой за живот, ближе к лобку и продолжил, только уже более агрессивно, уже стимулируя Хенджина. Другой рукой он мял его бедро и периодически плотно пальцами щипал за ягодицу, затем он начал легкими движениями водить по пояснице рукой. Тот прогибался сильнее, там собирались, охлаждаемые резкими движениями, капельки пота. И в момент, когда Чан в очередной раз вогнал в него член, сжал место, где была рана. Хенджин громко почти закричал через заткнутый рот, глаза перепугано широко открылись. Минхо откинул голову назад.       Хенджин готов был почти что выплюнуть член изо рта, выкрутить голову из сильной руки, но Минхо его остановил своим голосом. Тот снова подействовал гипнотизирующе. — Боец, ты что-то путаешь. — он постарался взять себя в руки. — Это же не было больно. Это всего лишь царапина и это было очень приятно. — последнее он намеренно растягивал, нежно говоря, натягивая слегка волосы на затылке Хенджина. У того задергались веки, но уже от новых ощущений.       Чан повторил то же самое, держась за бок, но большим пальцем пройдя по самой ране, размазывая выступившую кровь, которая перемешивалась с потом и добавляла новые специи в это блюдо из физических ощущений. Хенджин чуть дернулся, но стон был уже не столь болезненный, низкий, томный. Благодаря этому он сжался внутри, будто внутренности сбились в один ком, что дало Чану еще больше удовольствия, заполняя того собою.       Чувства и ощущения начали давать сбой. То, что казалось болью каким-то образом перекрывалось удовольствием для Хенджина. Его стояк с яйцами уже были сами по себе одной болевой точкой. Он весь взмок, и из-за пота шлепающий звук по его заду раздавался на столько громко в тишине раннего утра, что вероятно было слышно во всем доме.       Минхо уже готов был кончить. Он уже сам, придерживая Хенджина за затылок и грубо трахал того в рот. Комната буквально пропиталась запахом секса и наполнена мелодией из самых пошлых звуков, которые издавал Хенджин. Можно было сказать, что он был инструментом в руках двух музыкантов. Ему приходилось держать рот пошире, чтобы не цеплять зубами член. Он, вывалил язык, действительно, как собака, с него капала слюна на бедро Минхо и на постель. Это было дико.       Оставаясь на одном левом колене, Минхо сменил позу, подняв правую ногу, будто делая предложение. В данной ситуации явно не «руку и сердце» и все также трахая его рот.       Капельки пота на спине Хенджина стекали к пояснице и на бока. Весь он был в блестящей испарине, будто кто-то рассыпал серебристый глиттер. Он обжигал некоторые ссадины, за счет чего его мышцы на спине играли, с легким подёргиванием, пока Чан пытался будто выколотить из того душу. Хенджина качало, что упрощало всё уже уставшему Минхо и заебаному Хенджину. Его волосы слиплись от пота, прилипли ко лбу и кое-где к щекам, как черные шелковые влажные нити узоров на полотне. Взгляд отсутствовал. Сейчас перед Минхо была просто кукла, красивая, но это живая кукла. Безумно красивый парень. Его вид чертовски возбуждал.       Он уже готов кончить. Простимулированный Хенджин тоже видно на грани. «Сейчас», — Минхо смещает свою правую ногу, становясь на тыльную часть левой ладони его пса и останавливается. И тот, заткнутый членом, завыл. Хенджин кончает от боли, весь выгнувшись дугой и сжавшись. Рана там была глубже. Минхо, от вибрации горла, придерживая того за голову, кончает глубоко в рот. И вслед за ними из-за такого обхвата члена внутренностями Хенджина, кончает и Чан. Он выходит из Хенджина первым, догоняя остатки оргазма, отпуская того. Хенджин, замерев в данной позе все еще держит кончающий член Минхо. Его взяли за подбородок и держали, пока он все не проглотит. Чан перебрался и упал на соседнее кресло. Минхо в свою очередь отпустил своего пса и тот просто упал без сил на правый бок, поджав руки к груди, в каком-то трансе или шоке, не мигая смотря в никуда. Почти отдышавшись Чан подал голос: — Что это за секс идиллия: «И кончили они в один момент, и жили они долго и счастливо»? — Я. Вообще-то. На это. Надеюсь… ­– по отдельности, выдавая слова на выдохах, сказал Минхо и задом приземлился на подушки, что были сзади него. В этой комнате тяжело дышали все, кроме Хенджина, который то ли хрипел, то ли сипел, грудь вздымалась, будто он только что пробежал марафон, на лице ни единой эмоции, а с уголка приоткрытого рта стекала перламутром капля слюны со спермой, он подобрал ее и облизал в очередной раз вновь пересохшие губы. «Ну, что за вид!..» — Минхо готов был любоваться этим вечность. Чан: — Малец жив там? — Да, вон дышит загнанно. — Значит переживет. — Куда он денется? У него желание выжить в крови, будет гибким. Надо время. «Вот они серьезно обсуждают меня при мне же? Вот так вот?.. Лишь бы оставили в покое…» — Хён, помоги мне с ним. Там в тумбочке наручники. Я помогу его спустить к ножке кровати. — Как тебе лень, то сразу «хён»? Вот засранец… — но все же встал за наручниками и уже застегивал одну половину на одном запястье, снимая платок, которым пользовались ранее. Худи все также, непонятной тряпкой, висело на предплечьях жертвы. Минхо поднялся и помог стащить Хенджина на ковер. Вторая часть наручников проделась за ножкой кровати и щелкнула на втором запястье.       Казалось, что Хенджин уже то ли уснул, то ли отключился. Но нет, его сознание работало, а тело было будто выключено. Остатки К догнали, разгоняясь ранее по крови и он был как марионетка, которой только поднимай руки и ноги по желанию. Мышцы сами не работали. Мозг будто отключился от самого тела. — Побудь тут с минуту. Я за другим одеялом. — сказал Минхо.       Кивок. — С одной стороны занятно, а с другой… — Чан стоял и разглядывал «трофей» его друга.       Минхо вернулся, стащил грязное одеяло на Хенджина, себе постелив чистое. — Ты иди. Дальше я сам. — Хорошо. — уже обернувшись на выходе, — Это было грязно. — Неожиданно. Особенно услышать это от тебя. Но я приму к сведению.       Чан ушел, даже не закрыв за собой дверь.       Минхо пошел в душ за аптечкой. Снова надо обработать раны «бойца». «Надо только большой пластырь не забыть и бинт, ко всему прочему» … Уже в ванной он обернулся и через открытую дверь и глянул на свое приобретение. Хенджин сидел на ковре, откинувшись на край кровати головой, молча смотря в потолок, невидящим взглядом. Волосы разметались на постели, некоторые пряди прилипли к лицу, измазанные потом и спермой. Лицо блестело в тусклом свете. Приоткрытый рот подрагивал в ритм рваного хриплого дыхания. Длинная сильная шея смотрелась нереально в данном положении, адамово яблоко медленно двинулось вверх и опустилось. Скованные и прикованные руки к ножке кровати заставляли сидеть в полубоком, делая вид его плечей узкими, хрупкими, особенно ключицы, которые на вид готовы были скоро соприкоснуться. Был открыт и виден порез на боку, от него шли тонкие красные дорожки вдоль ребер и мазок, как кистью красной краской — работа Чана. Далее все было накрыто одеялом, кроме одной правой щиколотки… Он вымыл свой член. «Надо намочить полотенца», — добавил Минхо.       Взяв все необходимое, чтобы не отвлекаться, он подошел и присел рядом с Хенджином. Он начал с ран. Промыл, продезинфицировал ту, что на боку, обработал и заклеил пластырем. Хенджин даже не изменился в лице, хотя должно было печь. К еще работает. «Нужно тогда быстрее», — и перебрался на другую сторону. Перешел к обработке ладони. Тут уже прикосновение заставило Хенджина дернуться и даже оторвать голову от постели. Звук цепи о ножку кровати резанул тишину и, судя по его реакции, он все же только позволял Минхо ухаживать за собой, в нем было достаточно силы чтобы выказать сопротивление, хоть и реакции замедленны. Но он более ничего не предпринимал, видя, что ничего дурного не делается. Он пару раз скривился, когда Минхо дезинфицировал порез. А когда он начал наматывать бинт на руку, то Хенджин, просто не много хмурясь, положил голову боком на постель так, чтобы держать Минхо в поле зрения и молча наблюдал… Челка лезла в глаза, но его это сейчас мало беспокоило.       Минхо сейчас бы многое отдал, чтобы знать, что творится в этом запутанном создании в этот момент, но только одно хорошо, что Хенджин не агрессирует и позволяет его обработать. В этой обстановке, в этом молчании, было некое подобие идиллии. Минхо взял другое влажное полотенце и потянулся аккуратно к лицу Хенджина, чтобы протереть его. Это было то самое приручение загнанного в угол животного, которое почти обезумело от страха, но к которому тянулись с вкусняшкой или просто чтобы выразить жест мира, что этому существу ничего сейчас не угрожает. Рука Минхо остановилась на полпути и замерла. Он наблюдал. Хенджин сфокусировал зрение на руке и медленно закрыл глаза, давая разрешение и некий кредит доверия. Минхо аккуратно прикоснулся полотенцем к щеке. Дыхание замерло, и через мгновение Хенджин медленно выдохнул. Тот в свою очередь продолжил протирать лицо, вытирать волосы, убирая их с лица и глаз, аккуратно протер губы. Язык, краем, не много облизнул нижнюю губу.       Минхо взял новую бутылку с водой и открыл. — Послушай меня. Открой рот, я тебе дам воды попить.       Тот только сглотнул. — Боец, тебе надо попить. Давай, чтобы я не делал это насильно. Просто доверься.       Видно, что под закрытыми веками, где-то там в голове идет мыслительный процесс. Он открывает рот и тяжело выдыхает. Минхо подождал, поддержал голову и помог попить по чуть-чуть. Хенджин не много начал оживляться. Он задержал влагу во рту и прополоскал сухой липкий, вязкий рот с неприятным привкусом. — Только глотай. Мне хватит того, что одно одеяло уже подпорчено.              Хенджин, сморщив нос, глотнул. — Еще.       Он сделал ещё пару глотков воды. Горло буквально резало, словно он проглотил жменю рубленых лезвий. Закашлялся. Он медленно наклонил голову вправо и влево, похрустывая позвонками. Синяки на горле уже налились сине-фиолетовым оттенками. Полотенце было прохладным, поэтому Минхо аккуратно приложил его к этим отметинам, задержавшись там ненадолго. Хенджин закрыл глаза и задумчиво задержал язык в уголке своего рта. Казалось, что его уже ничего не беспокоит.       Минхо аккуратно стащил одеяло и дотронулся до бедра Хенджина. — Мне надо тебя протереть там. Съедь ещё чуть ниже и повернись боком. Посодействуй.       Хенджин на мгновенье нахмурил брови, но все также не открывая глаз, сделал так, как тот попросил.       Минхо сначала протёр лобок, потом аккуратно протёр член Хенджина. Тот в свою очередь покраснел, и желваки прошлись под скулами. Он просто терпел, Минхо видел это. Молча. Терпел. «Какое удачное поле для работы… С таким будет интересно, хоть он, как тот дикий зверек. Ничего, приручим. Он ещё пригодится во многом…»       Придерживая Хенджина за грудь ладонью, Минхо скользнул рукой с полотенцем к измученной части. Проведя один раз, посмотрел на полотенце — крови не много. «Не порвали почти. Чан ещё со своими габаритами…» — ворчал мысленно Минхо. Он продолжил вытирать Хенджина сзади. Тот задержал дыхание, напрягся. Протёр между ног другой частью полотенца, вытирая остатки смазки. — Я закончил. — Минхо укрыл Хенджина одеялом на сколько оно позволило, тот поджал под себя ноги и откинул голову на кровать. «Молчит. Бережет силы… Занимательно. Потом, вероятно, выдаст мне словесный поток… Но сейчас надо отдыхать», — размышлял Минхо. — Отдыхай, Хенджин. Было очень приятно. Мне понравилось. — он потянулся рукой и провел большим пальцем по острой линии челюсти Хенджина. — Но уже нужно спать. — и забрался сам на кровать, укрывшись одеялом, откатившись на другую сторону кровати.       Тот, поскрипывая легкими, шумно выдохнул, уже долгое время ожидая, когда это чудовище наиграется.       Минхо уснул быстро, буквально коснувшись подушки. Хенджин же не мог, хотя и сил не было. Он просто так лежал с закрытыми глазами, наручники давили на запястья, было не удобно. Было не приятное чувство, будто мысли и тревоги застревали, как в тягучей смоле, ворочаясь там, не давая покоя. «Что теперь со мной будет?» «Стоит ли дальше после этого жить?» «Кто я теперь?» «Кем могу считать себя?» «Смогу ли я после всего смотреть в глаза родным? Брату?» «Что их ждет?» «Мне понравилось?» «Это было отвратительно. Как мне понравилось такое?» «Я кончил. Дважды…» «Что такое боль?» «Мне всегда нравились только девушки. Не было даже и мысли попробовать с парнем. Дичь какая-то…» «Не… Даже не думай… Это противоестественно» «Чем меня опоили?» «Я ничего не скажу родным, когда выберусь» «Мне необходимо выжить. Родные не переживут…» «Кто присмотрит за Йенни, если не я?» «Надо попытаться сбежать» «Нужен план» «Боже, какой нахрен план именно сейчас? Я сейчас пока еще ничего не могу сделать… Тем более думать нормально…», — с правого глаза стекла по виску слеза, жалея себя. Он ее проморгал, опуская напряженные плечи, ненавидя себя за эту слабость…       Тяжелые мысли все-таки утомили его. Он уснул, слыша мирное посапывание Минхо.       Жизнь Хенджина определённо не готовила к такому, но никто не застрахован от случаев подобно этому. А особенно, когда ты сам по себе сломя голову пхнешь, не осознавая, в самую гущу неприятностей.       Он проснулся, когда уже было совсем светло, заплаканные ранее глаза резало от яркого света. Мозг работал на много шустрее. Судя по всему, его отпустило уже то, чем его опоили. «Никогда не соглашайся больше на выпивку за бесплатно, Хенджин», — отметил для себя он, поерзав по ковру болезненно ноющим задом. «Ранена гордость и много всего прочего по мимо зада. С этим можно работать. Ничего. Если что обращусь потом к психологу», — уже более оживился Хенджин. Он тихо, на сколько было возможно, обернулся посмотреть на кровать. Минхо все ещё спал. Было не особо видно, но тот спал на боку, одеяло сползло с его правой ноги. «Вот это мощь… Такими и задавить можно. Этот тип не вылазит с качалки?» — у него пронеслось в голове, как эти ноги вдавливали его в матрас, лишая всяческой возможности как-то выползти с под него. Его кинуло в холодный пот от этого воспоминания. «Это же был он?.. Да, вроде по голосу. Да…», воспоминание об этой ночи напоминало скомканный клубок ниток, в котором, если потянуть не за тот конец, то можно совсем затянуть все в один узел и потеряться. «Так, у меня есть время и возможность. Надо вытащить как-то руки», — он осмотрелся, подумал, сполз ниже, облокотившись на правый локоть. «Была — не была». Он чуть опустил плечо, запустив его под край кровати. «Всего лишь надо приподнять край кровати, чтобы было пространство протащить звенья наручников под ножкой. Не сложная ведь задача?» — он посмотрел на свои руки. Останутся синяки от того, как наручники успели надавить за это время. Он, загнув язык на верхнюю губу, бесшумно разместил звенья цепи так, чтобы получилось протащить их быстрее. «Теперь, погнали!» — в нем определенно проснулся энтузиазм. Он осторожно начал поднимать плечо. Было тяжело. Ничего не вышло. Он выдохнул. «Твою мать… Сколько эта кровать с чудовищем весят?..» — он закрыл на мгновение глаза, чтобы собраться с силами, — «Так. Нечего раскисать. Я себе не прощу, если сдамся прямо сейчас», — он снова подставил плечо под край кровати и постарался приподнять ее. От натуги он раскраснелся и запыхтел. Было больно. Дерево буквально впивалось в ключицу, готовое раздавить ее своим весом. Он пытался отталкивать кровать вверх всей рукой, делая опор и на запястье. Это было чертовски неудобно. После нескольких таких тяжелых секунд, кровать все же приподнялась на сантиметр в районе ножки, а с учетом пушистости ковра, то звенья цепочки буквально пролетели в этом промежутке. Стук приземлившейся обратно кровати приглушился. Хенджин медленно бесшумно выдохнул. Он весь взмок от страха и напряжения. Теперь хоть руки и скованы, но зато есть шанс сбежать.