Цепной пёс

      Сану пришлось отложить несколько встреч — Минхо проспал все утро. Его разбудил звонок от Сынмина. Старший наощупь нашел раздражающий источник, извещающий о входящем звонке, и провел по экрану пальцем несколько раз, пока не послышался звук соединения: — Привет, хён! Как дела? Уже проснулся? — Минхо слышал голос Сынмина с все еще с закрытыми глазами, даже не сказав «Привет». — Молчание — знак согласия. Мы тут с Чаном и Ликсом думаем в караоке сегодня ночью отдохнуть. Ты как? — М ммм… — Это был достаточно сложный вопрос для того, кто еще вероятно досматривал свой сон. — Вечером дам ответ. Напряженные деньки выдались. — Минхо лениво повернулся на бок, хмурясь от дневного солнца, сон неуклонно развеивался. Кто, а он никогда не славился милым добродушием и общительностью с самого утра. — Ок! Кстати! Я тебя сегодня видел в ночном супермаркете. Ты там вообще сам не свой был, решил тебя не тревожить. Ты хоть спишь когда-нибудь? — Да, спасибо. Я подумаю над своим режимом. Что-то еще? — Фу, ты с утра грубиян… — немного помявшись продолжил, — Я видел ты, покупал ошейник. Боже, зачем он тебе? — на другом конце телефона Сынмин закатил глаза, припоминая некоторые увлечения хёна и хмыкнул. В нем было здоровое любопытство, но он не переступал грань того, чтобы нарваться на агрессивный ответ. — Собаку завел. Теперь будет еще одна, кроме тебя. Доволен? — он усмехнулся своей же шутке, учитывая, что Сынмина постоянно называли милым лабрадором. — Какой породы? — Дворовой. Подобрал недавно с улицы. Позвоню позже, — и закончил разговор.       Сынмин провел взглядом по «Вызов завершен» и посмотрел в окно. От хёна можно было ждать чего угодно. Он напряженно потер лоб, — «собаку завел. Подобрал дворовую. Кошатник. Да… Хён, мать твою, что ты затеял?..» Сынмин хмыкнул сам себе и начал сборы в студию Чана.       Минхо открыл глаза и щурясь посмотрел на экран телефона. Уже перевалило за 11 утра — это плохо, но терпимо, приходилось на ходу перестраивать планы и встречи и хорошо, что серьезного на этот день не намечалось. После душа он спустился вниз, колокольчики на ошейниках кошек шелестели за ним по пятам. Следуя вкусному аромату распространяющемуся из кухни, лениво, спотыкаясь через любимцев он спустился на первый этаж. Там хозяйничал Сан, готовя на всех завтрак. Нужно отдать ему должное, у него оказались неплохие способности к этому. Кошки вились возле ног Минхо, и требовали утренних «обнимашек» и еды, в общем, выглядело это совершенно обычным утром. «Всем необходимы забота и внимание, любому существу», — думал он насыпая свежего корма в тарелки, — «одно из них ждало внизу…»       Покормив кошек и взяв бутылку с водой, Минхо пошел вниз. По пути, он прихватил с собой некоторые ночные покупки в дорожной сумке. Было нечто, что необходимо было окончательно прояснить и укоренить в сознании Хенджина. Открыв дверь, в нос ударил стойкий запах пота и мочи. «Как же грязно… Упертая псина делает все, чтобы еще и позлить меня?..» — он пытался совладать с эмоциями, но не мог не скривиться от отвращения. Его кошки и то были в сто раз чище и аккуратней. Хенджин спал свернувшись калачиком, подложив скованные руки под голову, браслет до красноты надавил щеку. Он казался в два раза меньше, чем при первой встрече. «Это вот так он борется за жизнь? Слабовато как-то…»       Одеяло было откинуто, открывая вид на такого угловатого беззащитного песика-Хенджина. Его даже хотелось пожалеть в какой-то мере. Он потянулся поправить и пригладить пару спутавшихся прядей, которые только не стояли торчком. Минхо небрежно взял его лицо в руку и повернул голову на себя. У края губы засохла слюна, которая стекала во сне, несколько сухих белых дорожек после слез. Судя по всему, он был совсем в отключке. Красная полоса на щеке от браслета смотрелась как свежий шрам. Но ничто не могло испортить красоту этого пса — только подчёркивало её. Он протяжно выдохнул, понимая, что не просто будет с ним. Он еще ни разу ни с кем так не возился, не осторожничал, не защищал, даже от Чана. Долгосрочные проекты требуют особых условий.       Ему было необходимо видеть Хенджина в сознании, поэтому пришлось будить это создание. Принятое им решение хоть и было отчасти осознанным, но только сейчас он поймёт и почувствует последствия своего решения. Он опустил голову обратно на матрас, с некоторым отвращением, и придвинул сумку ближе к себе.       С нежным звоном Минхо доставал полированную цепь, которая разворачивалась, как гадюка из мешка, на конце которой был стальной ошейник. Он взял последнее звено и прикрепил к кольцу в стене. Взяв парня под мышки, он посадил его, облокотив к стене — Хенджин застонал сквозь сон, но не просыпался, он все еще находился в пропасти своего сознания. Минхо сел на его бедра и взял парня за цепь наручников, намотав ее на кулак. Свободной рукой, он поднял его голову и дал пощечину. Чтобы не завалиться на бок, удержал парня только вес Минхо и то, что он держал его за цепь на руках. Хенджин, дернувшись всем телом, вяло открыл глаза, но тут же секунду чуть ли не закричал, увидев своего мучителя прямо перед собой. Он был похож на рыбу, выброшенную на берег, открывающий рот в немом крике, пытаясь каким-то образом избежать взгляда на себе. — Доброе утро, соня. Я вижу, что ты уже принял решение. Кивни, если понимаешь, о чем я.       Хенджин медленно кивнул и тут же начал брыкаться, пытаясь вырвать руки из цепких лап. Резким движением он впечатал Хенджина в стену, взяв крепко за горло. Затылок глухо стукнулся о каменную стену, он закашлялся, выдавив воздух из грудной клетки, прикрывая глаза от боли. — Я думал, что ты уже принял правильное решение… — сквозь зубы сказал Минхо, когда как ошарашенный парень уже пытался вогнать воздух в легкие. — Послушай меня внимательно, щенок. Ты влип по самые уши. Я, считай, даю тебе убежище. Взамен — служи мне. Как придется. У меня странные вкусы, но думаю, что я тебя приобщу к ним. Принимай решение здесь и сейчас, на трезвую. У тебя было достаточно времени для того, чтобы обдумать. Я не люблю, когда мне кто-то усложняет жизнь.       Последнюю фразу Минхо уже говорил тихо, шипя, где-то возле уха задыхающегося парня.       Хенджин зажмурился, отвернул свое, уже бордовое от удушения, лицо, брови почти цеплялись за линию роста волос, капилляры, в широко распахнутых глазах, уже готовы были лопнуть в любой момент. Минхо убрал руку. Парень с шумом, наклонившись, пытался сделать первые хриплые вдохи. — Готов дать ответ?       Хенджин, отдышавшись, тяжело сглотнул и также, не смотря в глаза, сказал: — Да… Я буду служить тебе. Минхо расплылся в улыбке. — Посмотри на меня, — он развернул его лицо к себе, — Молодец. Веди себя хорошо и нам обоим будет комфортно сосуществовать вместе.       Минхо взял другой край цепи и подтянул к себе. Отпустив руки Хенджина, он сомкнул с глухим звонким стуком сталь на шее своего питомца, подкрутив ногтем болт замка. Парень, не моргая смотрел в глаза Минхо, поднял руки к горлу и дотронулся металлического кольца. У него был чертовски растерянный вид, в немом плаче начала дрожать нижняя губа. Он на столько мило выглядел, что Минхо поддался чувствам, и обнял своего пса, просто так, тепло и по-дружески. Они так еще посидели какое-то время, затем он отпустил дергающееся хрупкое тело. — Я вернусь позже, — и он ушел, даже не закрыв за собой дверь. Пёс теперь никуда не сбежит.       Хенджину стало жутко холодно и зябко как физически, так и морально, когда ушел Минхо. Атмосфера подвала, свет, стены — все оказывало только давящее чувство острой необходимости либо выбраться отсюда, либо чтобы кто-то был рядом. Это также как маленьким ребенком пытаешься уснуть одному в своей комнате с выключенным светом, когда боишься темноты. Только тут дело не в страхе того, что ты не знаешь что может прятаться в тени, тут — знаешь точно кого ты там повстречаешь. Он вспомнил, что произошло в ту ночь, только когда мозг окончательно проснулся. Ему было безумно стыдно и неуютно за произошедшее. Хенджина разрывали чувства внутри, слез больше не было, уже нечем было плакать. Он никогда не был таким, но эти дни вытрепали из него все слезы на годы вперед. Его переполняла ядерная смесь из боли, унижения, жалости и ненависти к себе из-за своей слабости. Также он ненавидел Минхо, за его порывы «доброты» такие, как сейчас, но такие драгоценные в то же время. Хенджин не привык быть один: всегда в семье, всегда с братом, друзья. А тут только он и его собственный ад, где он просто сидел у стены, подтянув к себе колени, поджимая пальцы на ногах. Он укрылся одеялом и уткнулся в него носом. Снова мир для него схлопнулся. Только вместе «черной точки» — это была комната подвала и ошейник…

***

      Минхо смог вернуться только ближе к вечеру. Он оставил еду возле матраса, поставил ведро для крайних случаев, забрал так и оставленный ранее пистолет, затем ушел. Хенджин был голоден, но сам был не в состоянии запихнуть хоть кусок в горло. Он с опаской посмотрел на еду, но все же решил, что если начинать новую жизнь, хоть и такую, то придется принимать что дают.       Через некоторое время Минхо вернулся снова, чтобы убедиться, что Хенджин сейчас в стадии принятия данного положения и уже вряд ли будет устраивать ему забастовки. Ему нравилось видеть своего пса таким расслабленным и блаженным, как он наблюдал сейчас. Он казался таким невесомым, будто вне своего тела… Размазанный взгляд, пальцы блуждали по кирпичикам стены. Тонкие малиновые запястья в наручниках смотрелись такими хрупкими и нежными. Одеяло сползло с одной грязной коленки.       Хенджин даже не сразу обратил внимание, что Минхо вернулся. Повернув голову, он тепло улыбнулся своему новоиспеченному Хозяину и потянул к нему руки. Минхо отстегнул ошейник, брезгливо взял на руки Хенджина и понес в ванну. Пса нужно было помыть, он откровенно завонялся за эти дни. Поэтому пока он занимался мытьем своего питомца, Сану необходимо было сменить матрас внизу.       Минхо смотрел на разморенное тело, которое так мирно покоилось в теплой ванне. Он говорил ему хорошие слова, комплименты, как он ему нравится, звал своим любимцем… Со стороны это смотрелось, как если бы сейчас пришла к нему Суни (его кошка), и он бы просто нежился с ней, гладил. Так и с Хенджином. Когда он такой, хоть и под наркотиком, то с ним было так спокойно и хорошо. Минхо поглаживал тело горячей мочалкой, массировал, зарывался в волосы, намыливая их шампунем, ему хотелось оставлять поцелуи на каждом чистом участке кожи. Хенджин только постанывал с прикрытыми глазами, наслаждаясь всем тем, что он чувствовал в своем бессознательном. — Пёс, ты меня слышишь? — Минхо осторожно решил с ним заговорить. — М-угу… — сказал Хенджин с опущенной головой. — Твой Хозяин о тебе будет заботиться, — смывая оставшуюся пену с волос, проговаривал он. -… Хорошо, — промурлыкал Хенджин, еле ворочая языком, и едва заметная улыбка расползлась шире на красивом лице. — С сегодняшнего дня я для тебя Хозяин. Ты понял? — нотка строгости промелькнула в голосе, но все еще было сказано мягко и даже в какой-то мере нежно. — Хозяин… Хорошо… — Хенджин сказал это сладко, с придыханием, поднимая мутные черные глаза без радужки, и Минхо был ими поглощен.       Дальше — как в тумане, даже не раздумывая, Минхо снимает спортивки с боксерами и перекидывает ногу на другую сторону ванны. Он подсаживается ближе к Хенджину, который только провел его отсутствующим взглядом. От самоконтроля не оставалось практически ничего, чтобы и дальше сдерживаться. Он подхватывает голову Хенджина одной рукой, а другой закрывает нос. Верный пёс открыл рот для вдоха и был готов, чтобы Минхо начал вводить свой член в податливый рот. В распахнутых глазах Хенджина еще был где-то намек на страх, но в глубине сознания, он просто принимал происходящее. Поэтому, без лишних сопротивлений Минхо смог медленно вводить свой увесистый стояк в такой влажный и горячий рот. Нос он все еще держал закрытым, наслаждаясь горячим дыханием Хенджина. Когда начал вводить глубже, тот начал закашливаться, от чего эрекция Минхо окрепла окончательно. Он так держал своего пса еще некоторое время, пока Хенджин не начал задыхаться. Защитная реакция организма сработала, адреналин разогнал кровь и К уже начинал отпускать. Его рефлексы и сознание возвращалось, хоть и медленно, поэтому, когда рука пса легла на бедро Минхо, он отпустил нос, и тот смог набрать воздух в легкие полной грудью. Пока парень еще не начал паниковать, он сгреб еще влажные чистые волосы Хенджина на затылке и начал двигать его головой. Рука, что была на бедре Минхо, начала впиваться ногтями в кожу, сминая мышцы. Пряди челки щекотали пах и живот под чмокающие звуки, откуда раздавались мурчащие, едва слышимые, стоны.       Минхо, подходя к концу, убрал голову с члена и доведя себя сам, кончил на лицо Хенджину. Запыхавшийся Хенджин, провел языком по губам, куда смог дотянуться чтобы слизнуть белесую жидкость и снова облизнулся. — Считай, что это был десерт на ужин, — и, взяв мокрую мочалку, смыл остатки спермы.       Вытерев мягкого и такого спокойного Хенджина, Минхо помог ему одеться в чистое, и отвел обратно в подвал, на новый чистый матрас. Когда был застегнут ошейник на шее Хенджина, он отсел чуть дальше, чтобы запомнить такую красивую картину, где царили только блаженство и умиротворение. Он знал, что так будет не всегда. Им еще нужно будет время притереться друг к другу. — Пёс, а тебе так идет ошейник. Такой красавец. — и потянулся потрепать еще влажные пряди на своем любимце.

***

      Минхо позвонил Сынмину. В трубке на фоне уже пел выпивший Феликс, ребята уже собрались в караоке, и вечеринка у них была в самом разгаре. — Привет. В каком вы караоке? Я свободен, буду выезжать.       Сынмин дал название и скинул локацию. Минхо определенно нужно было снять стресс последних дней и отдохнуть с друзьями. Он вызвал такси, предполагая, что обратно он точно за руль не сможет сесть. Через 40 минут он был уже у входа в караоке клуба. — Комната 888А, — сказал на входе Минхо. — Пройдите за мной, — сказала хостесс, и повела его за собой по коридорам, полных золота, резных предметов и зеркальных мозаик. В таких местах всегда веет дороговизной и бесконечными вечеринками. Хостесс открыла двери в караоке комнату. — Привет всем! Дайте что покрепче, — широко улыбаясь сходу начал Минхо. Его радостно встречает атмосфера с громкой музыкой, весёлым смехом, выпивкой. Зал был наполнен дымом от сигарет и кальяна.       Пьяные Феликс и Джисон подлетели обнимать друга. Минхо пытался увернуться, но от этих двух не отделаться так просто, они просто повисли на хёне, от чего тот кривлялся и пытался их стряхнуть с себя. — Когда эти котята уже успели налакаться? — спросил Минхо остальных, когда менеджер комнаты уже протягивала стакан с виски новоприбывшему.       Почти трезвые Чан и Сынмин, смеясь, взяли стаканы, чтобы чокнуться с другом. — Ты же знаешь этих двух, им много не надо, — Чан подхватил микрофон, чтобы начать следующую выбранную песню. — А кому-то завтра еще и в универ… — не мог не подколоть Сынмин двух «котят». Ухмылка никуда не делась даже когда он пристально глянул на Минхо. Для него у Сынмина была своя, чтобы напомнить об утреннем разговоре.Тот в ответ только прочистил горло и сделал еще глоток виски.       Феликс с Джисоном напряглись после упоминания об учебе, но взяли себя в руки, отцепились от Минхо и пошли играть с консумашками. Вечер обещал быть в хорошем позитивном ритме. Не хватало только Чанбина, но у него было много дел. — Ты не спускаешь глаз с Джисона весь вечер. — Сынмин подцепил внимание Минхо. — А что тут такого? Не каждый день увидишь белку в колесе. — Джисон действительно был «в ударе» и отрывался, заражая всех своим позитивом и энергией. Минхо, улыбаясь, продолжил: — А вообще, просто соскучился за вами всеми. Столько дел было за эти дни. — Как продвигается с помещением? — Все хорошо. Сан уже подготовил необходимые документы и вот уже на днях буду полноценно владельцем, — Минхо кивнул сам себе, подтверждая данный факт. Дела шли так, как он и планировал. — Сан? Кто такой Сан? — Сынмин недоуменно переспросил, чуть развернувшись к Минхо. — Ах, да. Я нанял себе ассистента. Физически все не успеваю, столько работы. Мне были нужны еще одни руки в помощь. — Это тот твой дворовой? — Сынмин не мог не припомнить утренний разговор. — Ха ха. Нет. Но по факту Сан живет у меня. Теперь ты можешь не боятся, что у меня будет пустой холодильник. Он прекрасно готовит. — У вас что там любовь? — он уже готов был прыснуть со смеху, еле сдерживался. — Нет конечно! О чем ты вообще думаешь? Когда это было, чтобы я трахал кого-то по любви? — ребята взорвались со смеху.       Через полтора часа все уже были в такой кондиции, когда: либо закругляться, либо продолжать в другом месте.       После непродолжительной дискуссии, было решено продолжать вечеринку. — Давайте разыграем на «Камень, Ножницы, Бумага». Кто проиграет — к тому едем домой продолжать, — Феликс загорелся идеей и все поддержали.       Они начали разыгрывать. Первым выбыл из игры Чан, потом Феликс, затем следом Джисон. Остались только Минхо и Сынмин. Минхо напрягся, он не хотел продолжать именно сегодня вечеринку у него дома. Он внимательно посмотрел на пьяного Чана. Тот явно был в предвкушении, перед глазами та самая пелена, губа закушена, и он не отрывал взгляда от кулаков, которые играли. «Бля… Нельзя пускать Чана в таком состоянии к себе, он же разорвет новоиспеченного питомца. Он еще не готов», — думал Минхо. Сынмин с нескрываемым любопытством посмотрел на Чана и на Минхо, — «эти двое имеют какой-то общий секрет, и Минхо явно не хочет, чтобы что-то вскрылось… Вот же хёны…», — но видя явную нервозность Минхо, он в последний момент принял решение стать на сторону кошатника. Не каждый день можно увидеть столь обеспокоенное выражение лица хёна, там определенно что-то серьезное. — Раз! Два! Три!       Минхо выкидывает «бумагу», а Сынмин сначала «ножницы», но резко меняет в «камень». Сынмин проиграл и никто не заметил мухлеж. Минхо, уперев руки в боки, тяжело выдохнул, будто только что таскал «железо» в спортзале. С пьяным Чаном всегда тяжело. Сынмин подошел, похлопав хёна по плечу крикнул: — Забирайте, кто хочет, консумашек и продолжаем у меня! , — обратившись ко всем в микрофон.       Чан пристально посмотрел на двоих. Ему не дали «игрушку» и он чувствовал себя на столько обиженным, будто его предали. Но в итоге он улыбнулся, приобнял Джисона и они вдвоем допели последнюю партию песни.