Цепной пёс

      Хенджин понимал что, если пока что не может ничего сделать, изменить, со своим положением и возвращение домой ему не светит в ближайшее время, то стоит обратить своё внимание на другие проблемы. Основная — в нём сидит зверь, который постоянно рвётся на свободу. Он опять чуть не сорвался на ринге. Буквально, даже не сработал ошейник, чтобы остановить его, и снова были бы его руки в крови, если бы его не убили на месте. Он не может вернуться домой зверем. Побег был ошибкой. А что если бы он сорвался дома? Если бы пострадали близкие люди? Сейчас он сидит в подвале и просто ждёт. Но чего ждать? Уткнувшись лбом в кирпичную кладку он, сжав руку в кулак, ударил стену. Ещё раз сильней. Ещё раз. Ещё раз. Ещё раз. «Где Хозяин?.. Почему он до сих пор не спустился?.. Почему?» — он не понимал почему Минхо сейчас не зол, почему не спускается, чтобы опять заковать его, наказать. В какой-то мере даже не хотел понимать, но это было нетипично для Минхо. Пёс всё это время стоит на коленях перед стеной, вымотанный, сонный, но ждёт его. Какова вероятность, что Минхо поверил, что он действовал из преданности? Что он будто бы решил угодить Хозяину? Минхо видел его насквозь, буквально будто бы мог залезть рукой как в душу, так и в его разум. Пёс чуял, что тот догадывается о его истинных, изначальных намерениях. Удар в стену. Ещё раз, сильнее. Боли практически не было, только дискомфорт от того, что кирпич становился скользким под кулаком.       Что будет если благодаря собственной свободе, когда он вернётся домой, то станет угрозой для семьи? Было больно от этой мысли, но главное, что Йенни уже был в безопасности. И от Минхо, и от него самого. Всё было ошибкой. Он был глупцом. Нужно что-то делать со срывами и потерей контроля, а до тех пор он сам будет главной опасностью для брата и семьи, даже если и сбежит, даже если и вырвется на свободу. Он уже достаточно долгое время думал о том, как держать себя под контролем. Была идея, будто бы неплохая, но рисковая. Ему было необходимо освободиться от чувства вины за смерти и загнать зверя, подавить. Пёс понимал, что это всё должно быть взаимосвязано. Самобичевание — страшная штука. «Где Минхо?» — ещё удар в стену. Он поднял глаза к потолку, удерживая слёзы. Хотелось обнять себя и пожалеть. Но стоило ли себя жалеть? Хотелось всё ему рассказать и добиться ясности. Что его ждёт? Минхо хочет его послушания? Значит получит, если именно так он сможет решить свою проблему. Пусть только придёт быстрее. Ожидание, когда время кажется желейным, тягучим без границ и рамок — самое худшее. Кажется, что это и есть то самое наказание.

***

      Тем временем, Минхо поднялся к себе, окинул взглядом «кровавую ванную комнату», набрал воды в эмалированную ванну и просто, не снимая с себя одежду, залез в горячую воду. Хотелось не столько помыться, а сколько просто расслабить напряжённые мышцы. «Чёртова Псина…» — подумал он раздражённо. Шум от напора всё ещё набирающейся воды, стучал по вискам, но злости не было, также как и разочарования. Было даже лень тратить остатки сил на то, чтобы как-то реагировать на прошедшую ночь. Он откинул голову на бортик ванны, раскинул руки по краям и прикрыл глаза, выдохнув остатки перегара после так называемой тусовки с Джисоном и братом Пса. Нечто всё же не давало ему покоя и тянуще скользило глубоко внутри, лавируя между органов, до тошноты сворачиваясь там в крепкий узел. Пригреть ли это нечто? Или нет? Минхо ударил руками по воде, расплёскивая её с краёв и несколько волн по инерции выплеснулись друг за другом. Невозможно было нормально расслабиться. «Пусть ждёт.»       Минхо, недовольно ворча, выключил кран и вылез из ванной, вытаскивая за собой толщу горячей воды, как морской обитатель, только вышедший из морской пучины. Чёрная футболка, как и брюки с дорогим ремнём, облепили тело — позже будут отправлены в мусор. По нему стекала вода на пол, как и вся усталость сегодняшней ночи. Он постоял так пару минут, пока с него не перестало литься на холодный кафель. Окинув себя взглядом в зеркале и встретив там безумное отражение с прищуренными глазами, он медленно выдохнул, скинул с себя все вещи на пол и пошёл ещё влажный в кровать. Нужно было отдохнуть, поспать. Едва коснувшись подушки, Минхо уснул.

***

      Тем временем, не спящий Сан, проходя по коридору второго этажа заметил, что дверь в спальню босса была открыта. Он нерешительно заглянул — Минхо уже спал. Подумав, что уставший босс мог забыть о своём питомце, Сан решил посвоевольничать и проверить что с Псом. Часто Минхо поступался своим отдыхом и занимался домашними делами, без поручения этого кому бы то ни было. Так что хотелось отдать ему должное и как-то посодействовать. Спустившись в подвал, Сан увидел парня на коленях у стены, с разбитыми костяшками, которыми измазал уже всю стену кровоподтёками. Не страшно. «Заживёт, как на собаке» — так всегда говорит Минхо. Он подошёл ближе и опустился рядом с проблемным питомцем, не зная как ему помочь. Парень, видно уставший, был практически не в себе, покачивался и клевал носом в стену перед собой. Толика сочувствия прошлась по телу и потянула под рёбрами. Он наблюдал как, будто бы очнувшись, Пёс снова поднял и отвёл назад руку, чтобы сделать очередной удар в стену. Сан успел перехватить запястье, на что Хенджин резко извернувшись, уже целился другим кулаком в его челюсть, но изнемождённый промахнулся и упал буквально поперёк его коленей, выбив себе воздух из лёгких. Пёс прижал ладонь груди, слабо откашливаясь.       Он был ошеломлён произошедшим. Сан видел Пса уже в разных состояниях, но такого ещё не было. После тех жалких попыток побороть его и сбежать, ещё когда они только попали к Минхо, парень больше не проявлял прямой агрессии к Сану. Сейчас Пёс не был в наручниках и не был пристёгнут в ошейнике к своему месту. Но видно, что он терпеливо ждал… Ждал когда придёт Минхо, готовый снова быть закованным. Он был вымотан физически и судя по всему морально. Сколько он уже по времени так сидел и не посчитаешь… Сан смотрел на его жалкие попытки подняться, встать на колени, — «И что с ним делать?» — он просто обнял его, такого уставшего и беззащитного. Впервые он себе позволил отнестись к Псу с такой мягкостью, даже осознавая, что может лишиться жалованья и должности у Минхо, когда он уже успел прикипеть к делишкам двух друзей и к тем суммам, что он получал за работу с ними.       Напряжённое тело в неловком объятии Сана, расслабилось, но ненадолго. Казалось, что Пёс просыпался или приходил в чувства, медленно и уверенно идя на свет, обратно в сознание. — Сан, — послышалось тихое, — Помоги мне встать обратно и уходи.       Крепкие руки подхватили Хенджина и приставили обратно к стене, придавливая, пока Пёс поднимал руки, чтобы положить их на шершавую поверхность — теперь уже для опоры, а не просто как правило. Видимо, ему показалось, что Сан не просто его держит так долго, поэтому грубо ему кинул: — Ты у Минхо разрешение спросил, чтобы продолжить? Отпусти. — мышцы ломило и сковывало судорогой от долгой беготни по лесополосе, но он был в силах и в трезвом уме, чтобы защищать себя хотя бы словесно. — Даже и не думал. Ты — грязь в чистом виде. — Сан скривился от отвращения. Зря только спустился проверить его и, брезгливо вытерев руки о брюки, ушёл.

***

Минхо проснулся вечером от пришедшего сообщения на телефон. Мистер Хван: «Жду звонка».       Минхо немного поворочался в кровати, разгоняя остатки сна, принял нормально душ, освежил голову. Ночка была та ещё, но главное, что всё разрешилось ему в плюс. Отец Хёнджина… Старая сволочь. Он чертовски напрягающий человек, но поговорить действительно нужно было. Одевшись в домашнее, Минхо сел обратно на кровать и набрал номер, с которым была связь только по определённым числам месяца. — Минхо. Я ждал звонка. — Да, Мистер Хван. — Мой сын… — начал отец Хенджина, но его оборвал Минхо. — Ваш сын принёс мне хорошую прибыль сегодня. Думаю, что вам не стоит больше переводить мне деньги на его содержание. Он прекрасно его отрабатывает, так что теперь мы точно в расчёте. Свой долг вам за то, как я пух и прах проигрался в карты в вашем подпольном казино чуть больше года назад, я уже закрыл, а содержание Хенджина уже не обременительно. Он справляется. Как вы уже поняли, он тут остаётся только по своей доброй воле. Это был исключительно его выбор, на основе сложившейся ранее ситуации. Я всё это время сдерживал своё слово перед вами и продолжу, как вы и просили. Наш договор о том, что Хенджин будет спрятан от клана… Конечно, мне пришлось его изменить, сделать правки из-за того, что тогда всё вышло из-под контроля, но это был лучший выход из всех возможных. Но он достаточно защищён от клана и сейчас ни в чём не нуждается.       Они мало поддерживали связь, ради безопасности, в особенности, когда был особо активный период поиска пропавшего без вести сына семьи Хван, тогда все разговоры были краткие, поэтому, конечно же, Мистер Хван не знал всего. Но пока он получал фотографии довольного сына, спящего, то с новой стрижкой и покраской, и т.д., которые Минхо периодически делал для отчётности — тот был относительно спокоен. Сейчас же, Мистер Хван складывал паззлы и картинка ему никак не нравилась, особенно некоторых очень щепетильных моментах. — Кхм. Правильно ли я понимаю, что вы… — он замолчал от неловкости и от того, что в нём снова закипало негодование. — Вас это уже не касается, Мистер Хван. Это его личное дело.       То самое негодование плавно, как снежный ком, перекатывалось новым слоем в бешенство. Ещё и тот факт, что Кабан, мусорская скотина, знал, что Хенджин у Минхо и просто играл с ним весь этот год — его держали за дурака! — Я тебя понял. Что ж… Тогда все обязательства закрыты. Отлично. — он сказал это напыжившись, фыркая, мысленно добавив про себя, пуская по бугристому лицу желваки, что ему так даже лучше будет. Останется только выплатить оставшийся долг клану. И если Хенджин сам выбрал этот путь, то туда ему и дорога. Зря потраченные время, нервы и деньги. Ещё и «поиски» пропавшего без вести обходились для него в немаленькую сумму. Зато теперь официально не будет позорным пятном на репутации семьи. Мало того, что с кланом работает, так ещё и зад подставляет. Какая мерзость. Он попрощался с Минхо и отключился.       Какое приятное начало вечера для Минхо, он даже усмехнулся себе. Отец Хенджина определённо теперь не будет предъявлять ничего Минхо. Скоро закончатся и сами «поиски пропавшего без вести». Не факт, что его не будет искать остальная часть семьи, которые не знают о плане отца спрятать его, подающего надежды, наследника и возможно своего человека в полиции, но всё же будет проще. Видно, что Кабан каким-то образом знаком с отцом Хенджина — ведь это он его пригласил на бой. Но если отец решил поговорить сегодня, то явно, что грязный коп ничего ему не рассказывал всё это время. Теперь Хенджин может оставаться у него столько, сколько Минхо захочется. Идти уже Хенджину практически некуда будет, да и Кабан вряд ли отпустит. Дорогая Псина ему попалась… Ничем непримечательный студентик оказался нужным многим людям, которые готовы были воротить бабками вокруг него и за счёт него.       Минхо спустился в гостиную, где и встретил Сана. И всё же мысль о том, чтобы вводить Хенджина в курс дел, крепко начала оседать в мозгах. Чем глубже он вольётся в эту сферу, тем сложнее для него будет вернуться к прежней нормальной жизни. Его мысли прервал Сан. — Минхо, я подготовил отчёты. Сейчас возьму ноутбук. — Да, конечно. Подожди меня тут. Я проверю нашего питомца. Сан чуть скривился, но, никак это не прокомментировав, пошёл за отчётом.       Минхо застыл на пороге всматриваясь. Хенджин всё же уснул стоя на коленях, но поплыл по стене. Рука с окровавленными костяшками, всё ещё в кулаке была просто прижата к кирпичу у матраса. Любопытно. Корил себя? За что конкретно? Не давал себе спать? Он подошёл вплотную к свернувшемуся в комок телу. — Псина. Ты так держался, чтобы выказать мне свою преданность?       Тело слегка вздрогнуло, просыпаясь от знакомого голоса. Он молча выровнял себя параллельно стене и положил руки на грубоватую поверхность. — Хм… Хорошо.       Минхо не особо церемонясь, потянулся за наручниками, надел их, тоже самое сделал и с ошейником.       Хенджин всё ещё в полудрёме, почувствовав на шее холод металла, достаточно плотно прилегающего к коже, шумно выдохнул с полустоном и опустил скованные руки, уже полноценно расслабляясь. — Отдыхай Пёс, — Минхо провёл по растрепанным красным волосам ладонью, приглаживая, — хорошая работа.       Пёс устало откинулся чуть назад, спиной чувствуя горячее тело, пока не коснулся лопаткой ноги. — Ничего не хочешь? — Нет, Хозяин. — он хрипло пробормотал. — Хорошо. Мне надо идти. Он задержался на пару секунд, чтобы Хенджин напрягся и не рухнул без сил, когда он отойдёт, и оставил его.       Когда Сан и Минхо закончили с отчётами и всем остальным, он поручил помощнику присмотреть за Псом на случай, если ему нужна будет вода или еда. А сам пошёл в свой офис. Открыв ноутбук он прошёлся по сайтам присмотреть новый ошейник Псу. Электрический уже был без надобности по многим причинам. Да, и тренировался он в последнее хорошо, Прошлая ночь также показала, что он уже вряд ли сильно будет дёргаться чтобы сбежать. И конечно, то как он ждал Минхо, тоже о многом сказало. Сейчас его больше хотелось побаловать, чем наказывать, даже видя, что изначально у Пса был только побег на уме. В итоге, он всё же и без угрозы жизни брату мог бы остаться, возможно хотел купить свою свободу теми нелегалами, которых он собрал во время бегства. Это уже неважно. Вполне очевидно, что он многое переосмыслил в своей голове за эти сутки. Так долго и преданно стоял на коленях и ждал. Для Минхо это было забавно и интересно наблюдать. Он ведь даже не особо старался его как-то менять сейчас, но однозначно всё это было только к лучшему.       Выбирая новый ошейник, Минхо всё ещё строил планы. В случае, если Пёс сейчас возьмёт своего внутреннего зверя под контроль, то можно будет потихоньку расширять его функции. Так ему будет даже лучше — его самокопание будет не так глубоко и времени на это будет меньше.

***

      На следующее утро Минхо навестил Пса. Он всё ещё спал, но ждать его пробуждение было не самым лучшим вариантом. У Минхо было много планов до вечера: съёмки, его школа, ещё бы заскочить к Чану в студию. — Доброе утро, Пёс, — он смотрел как Хенджин скидывает, оставшееся за ночь на одной ноге лёгкое одеяло, и поворачивается лицом к Минхо. Сучёныш даже таким заспанным, с синяками под глазами, с выпирающими скулами, от того что вымотал себя, и возможно скинув в весе, был красив. Минхо ему улыбнулся. — Цветочек подзавял немного. Посмотришь на себя в зеркало и не узнаешь. Давай быстро в душ, все дела, и мне надо бежать. — Да Минхо, Хозяин, — он наспех протёр глаза, чтобы быстрее скинуть остатки сна, и шумно вдохнув воздух, сел на матрасе, как и обычно приняв позу для того, чтобы Минхо снял его ошейник. Конечно он не рассчитывал на то, что ему будет попуск в этом плане, наоборот даже думал, что Минхо ужесточит меры. Получилось, что они оба молча договорились. Хенджин не сбегает больше, полноценно принимая своё положение, а Минхо не ужесточается. Хотя было глупо надеяться, что он будет мягче после всего.       Пока Пёс принимал душ, Минхо подробил банковской картой наркотик, высыпанный из пакетика на столик, сделав несколько дорожек. Трахать его не было времени, хоть и хотелось, поэтому К был не обязателен, но Минхо всё равно подготовил дозу, догадываясь, что, скорей всего, Пёс и сам бы попросил сегодня — рука разбита, измотан, ещё и рассечён над бровью лоб. Что ж, будет ему наукой прошлая ночка. Минхо зашёл в ванную комнату, когда тот выходил из душа, аккуратно ступая, чтобы не попасть в красные разводы и небольшие пятна, всё ещё оставшиеся после его покраски, напомнив ему, что нужно вызвать клининговую компанию. — Я быстрее справлюсь, если посушу тебе волосы сам. На колени.       Это не обсуждалось. Кинув одно из полотенец на пол, Минхо подождал, когда тот опустится на пятки перед зеркалом. Взяв в руки фен, он принялся за дело, копошась в мягких ярких прядях, борясь с желанием взять их под корень и всё же трахнуть это чистое милое личико, в отражении напротив. Но на этом милом личике, были уже чуть другие глаза, нет не жёсткие, а больше как… В них была решительность. Минхо цеплял его взгляд в зеркале каждый раз, давил им, пока Пёс не опускал глаза сам. Перемены в нём были очевидны.       Когда они закончили, он выдал чистую одежду и они прошли в спальню. Хенджин сразу понял что к чему и стал на колени перед низким столиком. Как обычно, он взял соломинку, но запнулся на полпути к снежному порошку. — Хозяин, можно говорить? — Да. — Я тут думал по поводу своих вспышек этого бесконтрольного состояния, и кажется, что мне может помочь то, чтобы меня наказывали время от времени. Он смущенно отвернулся от столика, пытаясь сформулировать мысли. — Может ли Чан меня наказывать? Ну, в плане, бить плетью или я не знаю… — он опустил голову, пытаясь спрятаться от самого себя, что говорит это вслух. — Мм? Тебе нужно, чтобы тебя выпороли? Ты это имеешь ввиду? — Да, наверно, так будет правильно сказать. Я подумал, что таким образом смогу перенести фокус с внутренних переживаний, — он не смог сказать это как внутренняя боль и самобичевание, — на внешние факторы и ощущения. Как тогда, давно, когда вы меня выпороли, мне потом было проще что ли, легче. Я бы хотел попробовать будет ли это работать. Хозяин, — он старался держать себя в руках, проявляя всю свою решительность, — Я хочу жить и не хочу быть тем зверем, каким я бываю, когда срываюсь. Я хочу это изменить. — Ты хочешь, чтобы карающей рукой был Чан? Странный выбор. — он хмыкнул, а затем усмехнулся тому, что похоже Чану удалось в какой-то мере завоевать доверие, уважение Пса во время тренировок, чтобы попросить его о подобном. Но зная Чана… — Да, и мне… Скажем так…. Всё равно, как это будет заканчиваться. Если он захочет меня трахнуть или… Ну… Это может быть платой ему за эту услугу. — он сказав последнее почти что шепотом, зная насколько это может абсурдно звучать в его устах.       Минхо рассмеялся вслух, но вслух сказал только, что и так планировал встретиться с Чаном, поэтому они поговорят. Он проследил, как кристальные дорожки одна за другой исчезли за соломинкой. Пёс вдохнул новую дозу наркотика, как и всегда, забавно кривляясь и морщась после затяжных вдохов, когда начинало печь в носовых пазухах, разъедая химией, и затем начинало горчить во рту. Он шмыгнул несколько раз носом и К смешался во рту с металлическим вкусом крови — ослабленные капилляры в слизистой носа снова лопнули, как уже случалось несколько раз, но кровотечения как такового не было. Возможно, это происходило из-за авитаминоза, усталости организма или постоянного употребления наркотика, но Пёс не жаловался. — Сиди здесь, я сейчас. — Минхо отошёл и, взяв нечто из ящичка, вернулся к Псу, которого начинало медленно пробирать. Ожидание неведомого всегда в какой-том мере ужасно, но в то же время очень будоражаще, особенно под кайфом.       Хенджину на шею лёг приятный кожаный ремешок, с палец толщиной. Минхо ловко застегнул его на шее и окинул взглядом. Искусно гранёные квадратные сапфиры, подчёркивающие белизну кожи, и металлические полушипы чередовались на чёрной полоске кожи и украшали длинную шею, оставаясь чуть ниже уже ленивого кадыка. Что ни скажи, но этому питомцу шло всё, хоть мешок на него натяни — всё равно будет красиво смотреться. — Это на постоянную основу. И вот ещё… Вытяни руки вперёд. — Минхо надел на руки Хенджину кожаные напульсники, материал был тонкий, мягкий, и уставшая от постоянного ношения наручников кожа, была будто бы нежно поцелована. Хенджин впервые за долгое время почувствовал свои запястья в безопасности, когда даже старался спать не ворочаясь, чтобы не стереть те места в кровавое месиво. Всё же, это не были секс-игрушки с нежным пушком. Минхо встретил почти что поплывший взгляд из-под расслабленных век. — Спасибо, Хозяин. — благодарность была искренней, блаженной и не от, проникающего в его сознание, прихода — ему просто не верилось, что Минхо когда-нибудь подумает о такой мелочи, как защита на его запястья, и какие-либо привилегии или украшения после того, как он пытался сбежать. — Ага. А теперь вставай, пока ты совсем не отъехал. — Минхо помог Псу подняться и пошёл быстрым шагом, таща его за собой, обратно в подвал. — Через час-полтора Сан принесёт тебе завтрак.

***

      Закончив вечером все дела, Минхо встретился с Чаном. Он заранее знал чем закончится разговор, но нужно было обговорить детали. Вся эта затея… Минхо понимал, что заигрывается с психикой Пса, но он не мог отрицать, что парень ищет для себя оптимальные выходы, что ещё больше распаляло его интерес — узнать его пределы. Чан и без того уже год лил слюни на Пса. Это видел Хенджин, это видел Минхо. Но его друг следовал договору. Хоть и на самом деле, делиться не было в интересах Минхо, он готов был немного переступить через свои принципы, чтобы Пёс всё ещё приносил круглые суммы и радовал своими дырками его аппетит. Просто, зная Чана, хотелось бы, чтобы не дошло до того, чтобы Пёс лежал под капельницами или ещё чего хуже. Всё же, Минхо — айдол, и если просочится такая информация, то его карьере, планам, будет очень несладко. Условия были минимальные, но вполне выполнимые. Из основных: не калечить, не портить мордашку, и стоит не забывать, что Пёс им нужен ещё и для боёв. Табу? Что? Разве такое будет обговариваться в подобных условиях? Сами разберутся. Основное — Пёс уже сказал. Было забавно видеть как потяжелел и обманчиво весел был взгляд Чана при этом всём разговоре — он только и ждал возможности. Минхо даже ненароком подумал, что он, как редкостный сукин сын, специально вёл себя хорошо и подмазывался под Пса во время их тренировок, чтобы его заполучить. Можно было бы начать и сегодня — Чан был свободен, но он решил дать своему питомцу заслуженный выходной, поэтому они договорились на следующий день. Вообще, события прошедших суток не вызывали особого беспокойства: конкурента убрали, беглецов вернули, вопрос с Мистером Хваном закрылся. Да, оставались ещё мелкие проблемы, но все они были решаемы. Имея холодный рассудок, ему было легче и проще крутиться в подобной сфере. Касаемо Пса — он сам для себя нашёл решение. Возможно не идеальное, но вполне вероятно оно перекроет его минимальные потребности для сохранения рассудка. С Псом вообще не проблемно работать, как с ним самим, так и с его сознанием и подсознанием. Он буквально открытая книга — листай в любую сторону, стирай, прописывай новое и при этом парень оставался не глупым. Это упрощало многое. Минхо тоже всего лишь человек, хоть и недостаточно эмпатичный, как он сам о себе может сказать, но всё же пытался как-то помочь Псу с реализацией задуманного.

***

      Чистый и трезвый во всех планах Хенджин, закованный в подвале, ждал. Тишина и пространство без времени поглощали его. Он знал к чему всё идёт и его распирало от огромного спектра бурлящих внутри эмоций. Скоро должен был приехать Чан. Выбор и запрос был сделан и отступать было бессмысленно. Быть может всё это к лучшему. Он был напряжён и напуган, но в то же время лёгкое возбуждение пробиралось по телу, оставляя следы мурашек, делая его слабым, на грани того, чтобы даже заранее умолять о пощаде. Он не хотел Чана, не хотел порки (или всё же хотел?), но волновало его больше чувство скорого освобождения, как бы он для себя назвал его. Конечно, осознание того, что всё это на трезвую, не давало ему расслабиться. Сейчас бы он не отказался нюхнуть К, чтобы стереть все грани и будь что будет. Страх забирался под кожу, проникая глубоко в кости, и оседал там. Ему будто бы было необходимо направление со стороны. Что-то знакомое.       Подушечки пальцев нервно подрагивали, касаясь грубого кирпича стены, костяшки правой руки, покрытые корочкой, отдавались тянущей болью. Стоя на коленях, он ждал. Хенджин почувствовал лёгкую вибрацию под ладонями и шумный рокот автомобиля Чана, который вскоре затих у дома. Минхо, одетый в домашнее, и Чан в растянутой чёрной майке и джинсах спустились в подвал. Чан, по-хозяйски, сразу подошёл к Хенджину и, положив руку между лопаток, заглянул ему в лицо. — Привет, Пёс. — он хищно улыбнулся, приподняв лишь одну сторону мясистых губ, цепляясь взглядом за глаза напротив, в страхе широко открывшимися перед ним. — Поиграем? — Да, Чан. — он выдавил из себя спустя несколько мгновений, когда Чан потянулся рукой и начал наматывать на палец алую прядь. — Ты как хочешь? Минхо, чтобы только смотрел или участвовал тоже?       Такая обманчивая забота, спрашивая чего он хочет и как он хочет… Такие вопросы выбивали из колеи тем, что приходилось делать выбор. Он растерялся, не готовый выбирать, да и сам не сможет найти в себе ответ на подобный вопрос. — Как пожелаете. — и он быстро добавил, — Только можно Минхо как-то мне поможет расслабиться что ли?       Змеиный шепот Минхо всегда действует на него, будто ввергая в транс. Если всё будет происходить сейчас без К, то хоть это как-то даст ему возможность скинуть с себя напряжение, из-за которого все мышцы в теле сейчас превращены в камень. Чан хмыкнул и повернулся к Минхо. — Давай тогда. Начинай. А я пока безделушки принесу из машины.       Прохладный воздух пробрался под футболку, едва щекоча, когда Чан поднялся и пошёл в машину, забирая с собой жар его руки и тела, находившиеся так близко. Но его быстро сменил Минхо, по-кошачьи мягко и тихо подобравшись к Псу, влезая в его зону комфорта. — На тебе много лишнего.       Из-за внутреннего напряжения, слова падали внутрь, как камни, оседая в районе живота, и он только чувствовал, как ловкие пальцы, быстро найдя замок, открыли наручники, за ними снял кожаные напульсники и металлический ошейник, оставляя только новый кожаный, затем всю одежду, возвращая обратно в ту же позицию у стены. Есть вещи, которые отпечатываются на подкорке сознания, даже когда находишься не в трезвом уме, и они проявляются потом на автомате. Также как и все манипуляции Минхо сейчас работали в его пользу — Псу не надо было приказывать что-то делать, просто его движения, касания — этого хватало чтобы направить делать то, что от него требуют.       Рука вжала лицо Хенджина в стену. Щеку и нос царапнуло, как наждачкой, и он весь напрягся ещё больше, хотя знал, что прямо сейчас его никто не возьмёт, скорей всего только под конец «игры». — Пёс, скажи мне, чем пахнет стена? — спросил Минхо негромко, куда-то в волосы.       Дурацкий вопрос, но он определённо работал в плане того, что Пёс начинал сосредотачиваться на чём-то кроме страха. — Хозяин, она пахнет сыростью, землёй, чем-то, схожим по аромату с чёрным перцем, а ещё пахнет вашим гелем для душа, таким свежим, как глоток воздуха ранней весной. — Хенджин закрыл глаза, почувствовав, как рука отпустила голову и спустилась на шею. — Такой послушный сейчас, — Минхо продолжил исследовать обнаженные плечи, сдавливая в своих руках. — Хорошо… А что ты сейчас чувствуешь, Пёс? — Страх, но он уже не такой сильный, Хозяин. — первый тяжелый медленный вдох на выдохе вышел мученическим.       Он медленно сползал вниз по стене, пытаясь догнать прикосновение чужих пальцев, которые уже едва касались, начиная свой путь с основания шеи и заканчивая уже прогнутой поясницей. Всё это было настолько издевательски медленно и неуловимо, что внутренняя эгоистичная душонка, в своей жадности, так поддавалась опытной манипуляции. И теперь рука плотно легла на кожу между лопаток и вжимала вниз так, что Псу пришлось податься чуть назад, чтобы полностью опуститься. И сейчас, тот самый «кровавый» боец без правил, стоя на коленях, уткнулся носом в матрас. — Сегодня Пёс будет послушным для Чана. Следуй его приказам. — Да, Хозяин.       Тонкие круглые ногти побелели от того, насколько пальцы пытались держаться стены, чтобы не отрываться от неё, цепляясь слегка отросшими краями за выступы кирпича. Ему пока что не разрешали отпустить руки от неё. Хёнджин тяжело дышал в своем мучительном ожидании. В трезвом уме ему всё ещё сложно было принять факт получения удовольствия от секса с Минхо. Всё это было неправильным для него. Но он уже привык к его прикосновениям, к его рукам и старался быстрее отключить мозг и отдаться приятным ощущениям. Пальцы Минхо, прошлись по позвонкам и снова едва коснувшись края копчика, оторвались от кожи и исчезли, оставив за собой толпу мурашек, растекающихся по телу. — Ты хотел наказания — значит получишь. Кто я такой, чтобы отклонить потребность моего питомца, чтобы он продолжал работать как положено?       Тело судорожно напряглось. На худосочном, но жилистом теле, то тут то там вырисовывались упругие мышцы, подчеркивая скульптурную фигуру. — Ты уверен, что тебе это необходимо? — Да, Хозяин. — приглушенный голос был твёрд. Хёнджин для себя уже давно всё решил. И сейчас он не врал сам себе. Ожидание неизвестного терзало сознание, да. Здравый разум требовал вырваться из плена и сам же себе противоречил, желая остаться в нём, где он уже знал, чего ожидать. Каждая клетка тела вспыхивала, как от электрического напряжения. Ему оставалось только сделать последний шаг в неизвестность.       Минхо, гладя его по плечу, смотрел на красивый профиль Пса — тот беспокойно тыкался щекой в матрас. Он думал о том, что такие обычно из сказок. Если бы Пёс сейчас был бы с чёрными и длинными волосами, то стал бы похож на принца, так красиво смотревшегося на фоне ланцетовидных мутных окон, устремлящихся ввысь своими пиками. На фоне чадящих свечей, он бы смотрелся прекрасным призраком замка… Но это создание, со своими резными чертами, сейчас было украшением его подвала, освещаемого рыжой тусклой лампочкой. Минхо нравилось обладать Псом и любоваться им. Стук чего-то тяжелого, упавшего на пол, заставил Хенджина нервно дёрнуться. — Что, вы котики? Наластились без меня, пока я собирал добро? Знаю, что у тебя именно такого нет в наличии, поэтому и привёз. — Чан открыл тяжёлые, доверху набитые, сумки с цепями и девайсами. — А я такое люблю. Надеюсь, и наша Псина тоже полюбит. Надо пробовать.       Хенджин уже достаточно привык, что его часто обсуждают так, будто его и нет рядом, но на фоне щекочущего пятки страха, сильно кольнуло этим. — Так. Крепления у тебя где есть? — Чан начал шарить глазами в поиске блестящих стальных петель. — Есть в потолке и вон там в стенах по несколько. — Минхо сразу показал на расположение.       Очень быстро длинные цепи были закреплены и временно оставлены в покое. Чан не знает ещё пределы Пса, поэтому, чтобы не попортить сильно шкурку питомцу Минхо, пришлось брать «здоровую» минималку. Он подошёл к обнажённому телу, свернувшемуся в комочек и наклонился, упираясь в колено одной рукой. Взгляд его моментально потяжелел, стал более болотистым. По телу Пса прошла судорожная волна и, слегка нарощенные за время тренировок мышцы заиграли под тонкой кожей. Минхо, облокотившись о стену и склонив голову набок, с любопытством наблюдал за происходящим. — Пёс, на колени передо мной. Глаза не поднимать. — и сделал несколько шагов назад, чтобы парень оказался на бетоне и было достаточно свободного пространства вокруг него.       Затёкшие ноги плохо слушались, но приказ есть приказ и Хенджин, поднимая тело с пяток, развернулся к Чану, пройдя на четвереньках к его ногам. — Хмм… Похоже Хозяин тебя научил минимальному хорошему поведению за это время. — Он зацепил пальцем тонкий кожаный ошейник на горле и потянул на себя, приподнимая, из-за чего пальцы Чана надавили на кадык, который пытался избежать давления. Хенджин откинул немного голову и открыл рот, ловя воздух. — Ещё и ошейник новый получил… Красивый… — и продолжил уже обращаясь к Минхо, — Что? Действительно заслужил или решил совсем разбаловать Псину? — Электрический уже бессмысленен, — начал Минхо оторвавшись от стены, — решил порадовать бесполезным аксессуаром, который был бы напоминанием. Да и сам посмотри, ему идёт. Я вас оставлю наедине. Иии… Чан, ты не забывай о чём мы говорили. Минхо развернулся на пятках и ушёл. Пёс провёл его взглядом, но не поднимал глаз на Чана. — Мы справимся. Да, Пёс? Есть минимальные правила: говорить не разрешаю, пока к тебе не обращусь лично с вопросом. Если будешь чувствовать, что сейчас подохнешь, то подергай какой-либо ногой — всё равно челюсть вряд ли сможешь разомкнуть. Учись быть благодарным — ты сам меня об этом попросил и я дам, что тебе нужно. Можешь биться в истерике и кричать сколько угодно, если так сильно захочется — за это наказывать не буду. — Он отпустил ошейник и плотно положил руку на щеку, почти что ласково проведя пальцами по ней. — Убивать я тебя не собираюсь во время нашей игры. Хочешь найти выход зверю внутри и загнать его? Приручить? Давай попробуем.       Хенджин был уже не особо рад своей затее, но пока что это было единственно верное решение в его случае; сейчас он был более расслабленным от рук Минхо, от его едва уловимых манипуляций ранее, так что осталось только принять падение в пропасть. — Сиди смирно. — голос Чана стал относительно ниже и глубже. Такой тон он слышал только тогда, когда Чан был зол из-за плохих тренировок Пса, и его потом посадили в клетку. Новая волна мурашек пощекотала кожу, остановившись под где-то под уже уставшими коленями. Он наклонил голову и шумно выдохнул, пытаясь себя настроить как-то или просто отпустить. Было слышно какое-то шуршание, звон цепей. Широкие железные поручи одна за другой окольцевали запястья и растянули его руки в стороны. Мощная хватка сильной узловатой руки сжала щёки, чтобы Хенджин открыл рот — это было понятно и без приказа. Хенджин, как завороженный, смотрел на синие линии вен, идущих от кисти и вверх по предплечью этой боевой машины. — Держи крепко. Ты же у нас псина, поэтому я по пути заехал взять тебе жевательную кость, хотя склонялся к варианту подобрать палку у дороги. Жаль быстро бы на щепки разлетелась, поэтому ради безопасности, пал выбор на кость. Потом спасибо скажешь.       Хенджину стало мерзко, как только он понял, что ему дал Чан. Отдавало пластиком и чем-то желатиновым. Хотелось блевануть, но пришлось признать, что без этого скорей всего он сотрёт себе все зубы. Он закатил глаза от отвращения к Чану: «Скотина. Он же не мог иначе… Жевательная кость для собак. Фу. Как же бесит.» — Желательно не меняй позицию и спину держи максимально ровнее. — такие простые инструкции, сказанные почти что будничным тоном, на фоне того, как в поле зрения оказались руки Чана, на которые он надевал перчатки — «значит это надолго», и из сумки вынырнула плеть. Хенджин, не давая себе отчёта, мысленно посчитал: «Раз, два, три… Девять. Девять хвостов. Блять… Это даже выглядит больно.» — из памяти уже давно стёрлось, чем именно наказывал его Минхо.       Тонкие лепесткообразные концы хвостов коснулись шеи, прошли по плечу, вернулись на спину. Это было щекотно, дразняще. Если бы не страх, то ему были бы очень приятны такие прикосновения. — Отпусти себя. Расслабься ради собственного удовольствия.       Хенджин старался, честно, и даже начало получаться расслабиться, когда хвосты коснулись нежной кожи поясницы, ягодиц, ласкали тело, будто множество едва тёплых ласковых змей кружили в медленном танце. Он понимал, что Чан играет с ним, это было приятно, пока…       Пока первый неожиданный удар хлёстко не коснулся спины, заставив шумно выдохнуть через сомкнутые зубы, сжимающие собачью кость. Через секунду, кожу обожгло болью, проникая вглубь тонкими щупальцами, заставляя Пса выгибаться вперёд от удара. Второй удар не заставил себя долго ждать, когда боль постепенно проникала под кожу — ему пришлось прикрыть глаза и попытаться не сжаться в комок.       Удары были пока что относительно не сильные, но «кошка-девятихвостка» сама по себе в тяжелой руке ложилась, крепко пробирая. На пятидесятом ударе, с Пса уже обильно капала слюна, смягчая сыромятную кожу собачьей кости, от чего челюсти и зубам было чуть легче, тело уже конкретно покрылось испариной. Но всё это было только начало и красные волосы то и дело то взмывали вверх, то падали вниз, как всполохи пламени, которое Чан распалял на и под кожей Пса, орудуя плетью по спине, ягодицам, бёдрам, даже стопам перепало несколько раз, но средоточие боли было в районе лопаток и ниже.       На сотом ударе, Пёс уже сорвался. Он плакал, хныча сопливым носом, со слюнями на подбородке и волосами прилипшими к щекам, жалея что вообще сам себя загнал в эту ситуацию. Тело содрогалось в тихой истерике, но он не останавливал их игру. Всё ещё это было терпимо. Удары были ритмичными, почти монотонными. Боль то ли притуплялась, то ли чувствовалась по-иному. Пёс именно тогда и перестал мысленно считать количество ударов, куда-то уходя внутрь себя, постепенно, удар за ударом, но не Чан.       Чан считал. Это помогало с тем, чтобы оставаться относительно хладнокровным, чтобы действовать с умом и расстановкой, но он не мог таким образом не распаляться в своих же желаниях, при виде такой красоты, которая казалась совершенно маленькой, хрупкой, обнаженной перед ним, которая красиво извивалась и играла сухими мышцами, которые жгли хвосты плети, оставляя от красных до бордово-фиолетовых полос и пятен. Сбалансированная рукоять не давала сильно уставать кистям, хоть он и с периодичностью их менял. Разукрашивать полотно, которого редко касалось солнце, было возбуждающе красиво. Под ширинкой джинсов уже конкретно начинало подпирать, а майка пропиталась потом. Чан старался дышать глубоко и ровно, когда на самом деле, в Пса хотелось вгрызться зубами, оставляя яркие следы. Но если сегодня всё пройдёт успешно, то у него будет ещё много шансов на это.       На счёте «триста» под Чаном была мокрая, потная лужа в бело-бордовых разводах, почти как мраморная говядина на чистом бетоне. Звуки натягивающихся цепей так часто происходили, что стали для обоих белым шумом. Пёс в полном беспорядке свернулся калачиком, когда почувствовал, что ему дали секундную передышку. Челюсть устала держать вонючую, уже более мягкую кость, скользящую в обильной слюне, в глазах пылал огонь — капилляры на белках налились, заметные в диком разрезе глаз — он поднимался из глубины тела. Пёс смотрелся обезумевшим в боли — всхлипывал, дрожал, его мышцы сводило судорогой. Последние сколько десятков (?) ударов Чан его не щадил и казалось, что его только раззадорили, разбудили. «Вот и наш зверь. Долго пришлось его нащупывать», — Чан взял Пса за мокрый слюнявый подбородок. — Посмотри на меня Псина. — и спокойно встретив бешеный взгляд, — Язык себе не откуси. Сейчас поиграем, как ты любишь.       Спустя ещё сто ударов кошкой, Пёс ёрзал счёсанными коленями по бетону, виляя всем телом, но всё так же возвращаясь в необходимую позицию. Сейчас перед Чаном ничего не было от той шлюхи, каким он подставлялся Минхо под наркотой. Это был их Цепной Пёс — агрессивное животное, которое ждало с ужасом и восхищением своё приручение. Он бы и такого взял сзади. Прямо сейчас. Чан невольно усмехнулся мимолётной картинке, как они позже будут проводить время и взял однохвостую плеть чуть больше метра длинной.       Закинув Псу сзади на шею петлю из хвоста плети, он потянул вверх, пока тот не сел ровно, между его широко расставленных ног, хоть он и злобно озирался, с красным лицом от напряжения, боли и временно перекрытого дыхания. — Сиди смирно, — подкрепляя свои слова, взяв волосы Пса под корень, встречаясь глазами. Одни были — неумолимы, темны, полные силы и власти, когда как напротив — лишь полны злости и отчаянья загнанного зверя. — Продолжим.       И, незамедлительно, первый укус плетью резанул кожу, заставив Пса взвыть от удара. Маленькие капельки крови медленно собирались бисером в местах, где плоть под лопаткой не выдержала и лопнула. Пока под кожей разрасталась едкой раковой опухолью боль, Чан обошёл тело, чтобы посмотреть на Пса. Оценив результат, он вернулся обратно и со свистом отправил плеть в очередной полёт, где снова, врезаясь в кожу, выбил из истерзанной спины несколько капель крови. Пёс кричал. Но что-то было не так. Нет, не то. Однохвостая плеть тут не подходит. Чан не жалел девайса, кинув его на пол, и быстро подошёл к сумке за волчаткой , слыша доносящийся позади него тихий то ли хрип, то рык. «Говорят, когда-то такими забивали волков на охоте… А тут просто дикий Пёс.» Первый удар. Пауза.       Задохнувшись на выдохе, тело Пса молча выгнулось в шоке, отрывая тело от пяток, натягивая с новой силой цепи. Злые сощуренные глаза, залитые слезами широко распахнулись. Боль проникала крепким ударом глубоко, опаляя внутренности жгучей всепоглощающей лавой, заставляя закашляться. Второй удар. Пауза.       Колени подкосились и Пёс снова приземлился на пятки, разражаясь новым кашлем через сведённую в боли челюсть, плюясь то ли слюной, то ли внутренней тягучей лавой.       Удары становились чаще. Сильнее. Буквально, выбивающие из него дух. Выбивающие зверя. И оттого Хенджину и становилось хорошо.       С каждым ударом, который уже блестел в глазах взрывающимся фейерверком, он чувствовал облегчение, усталость и… Освобождение. Погружался всё больше и больше в пучину внутреннего покоя. Он даже хотел рассмеяться в этот момент, если бы не новые волны боли, которые сводили челюсть.       Чан насчитал 85 ударов, когда тело под ним стало почти фиолетовым, а на чистые участки белой кожи в районе поясницы собрались все алые дорожки в одну длинную, спускаясь на бока. Пёс уже выпал. Он был не здесь, почти что размеренно дышал, улыбался краями губ, растянутых на кости, но всё ещё был в сознании. Чан вытер лоб тыльной стороной перчатки, накинул на шею Пса грубую волчатку, продев плотный объёмный наконечник через петлю на рукояти. Положив крепкую ладонь на истерзанную спину и потянув за шею на себя, Чан заставил его прогнуться. Потребовалось немного времени, чтобы расстегнуть ширинку, оттянуть бельё. Он стал на одно колено, плюнул себе на руку, чтобы по-быстрому растереть слюну по давно стоящему члену, смешивая со своим предэякулятом и стал насаживать Пса на себя. То, что тот себя немного растянул до этой сессии очень помогло, но с размерами Чана, конечно, всё равно было непросто войти в узкую дырку. Парень под ним даже не почувствовал бы сейчас такой незначительной боли, но ему самому было достаточно неприятно входить почти что на сухую. Он потянулся рукой к члену Пса — у него стоял, вполне вероятно тот и сам этого не осознавал, поэтому сделав несколько достаточно сухих движений по головке и затем по его длине, Чан почувствовал, как расслабляется его сфинктер, пропуская внутрь, как стенки кишечника раздвигаются под напором, и он сам уже готов был зарычать зверем. Как только он почувствовал, что может достаточно свободно двигаться, сразу взял дикий темп, вколачивая член в задницу Пса. Он всё сильнее начал натягивать петлю из волчатки на его шее, глубоко врезаясь пальцами в мягкие, но тренированные бедра. По мере толчков горло сдавливало и отпускало. Пёс едва успевал вдохнуть в таком бешенном темпе, не имея возможности как-то ослабить широкую петлю. Ему потребовалось совсем немного времени и уже, дрожа всем телом от удовольствия, он кончил на серый бетон. Вместе с громким стоном выпала из рта собачья кость. Тогда Чан, отпустив волчатку, оставляя ее висеть грузом на длинной шее, уже взялся за Пса двумя руками и спустя полминуты долбёжки кончил вслед за ним. Это было дико. Дикое безумство двух сильных личностей.       Тяжело дыша, он уткнулся лбом в красивую спину, пачкая лицо кровью, и пытаясь отдышаться. Когда сердце уже не колотилось, как загнанное, Чан вышел из Пса, открыл и снял его поручи. Взяв на руки, отнёс его на матрас, и просто обнимал истерзанную спину перед собой какое-то время, пока тот полностью не вернулся в адекватное состояние. Он ему что-то говорил, но Пёс его если и слышал, то даже не вникал в слова — ему впервые за этот год было хорошо, хоть это было и страшно признать. Он чувствовал себя летящим и свободным от мыслей, от внутреннего зверя. В разуме стояла приятная обволакивающая тишина. Пёс повернулся к руке, которая гладила его волосы возле щеки и легонько поцеловал её, блаженно выдыхая. — Спасибо, Чан. — слова выходили неразборчивые, челюсть ещё плохо работала, горло саднило. — Пить принести? — Угу… — с закрытыми глазами промычал Пёс. — От тебя воняет той собачьей костью. Пёс тихонько рассмеялся. Чан отпустил его, уложив на матрас, поднялся и на ходу застёгивая джинсы, пошёл наверх за бутылкой воды.

***

      Пса оставили отдыхать после того, как он попил воды и ему обработали спину антисептиком и мазью. Чан не переборщил. Это было в пределах нормы для мазохистов, и кажется Пёс таким и являлся, либо стал за этот период времени. Минхо и Чан расслабленно пили алкоголь в гостиной, обсуждая события последних дней и накидывая план, чтобы вводить Пса в их деятельность. Начиналась новая глава их жизни…