Цепной пёс

Полдень. — Поднимайся, Пёс. Обед уже готов. — Минхо небрежно потрепал расслабленное острое плечо, присев на корточки возле матраса, с любопытством рассматривая обнажённую спину и тёмные узоры на ней, больше похожую на холст с нарисованной вселенной и звёздными туманностями — могло быть и хуже от рук Чана.       Опухшие глаза распахнулись, и Хенджин вперил пустой взгляд в красный кирпич, неловко дёрнувшись от прикосновения. Рыжий свет от единственной лампы резал сетчатку, но не критично. Он повёл плечом, с трудом припоминая произошедшее, и надсадно простонал от боли, когда мышцы пошевелили гематому в виде сплошной спины. Волна леденящих мурашек пробежала от загривка до кончиков пальцев на ногах, поднимая за собой маленькие волоски, и он непроизвольно подтянул под себя колени.       Минхо молча наблюдал, предоставляя Хенджину время для того, чтобы обвыкнуться к ощущениям и окончательно проснуться. Он спускался во время сессии Чана в подвал, чтобы проверить, всё ли у них хорошо, и стал свидетелем того, до чего докопался друг внутри его Пса. Это была ещё одна причина, из-за которой Минхо сейчас осторожничал — он не знал, кто сейчас проснётся. — М-м-м… Обед? Секунду…       Хенджин нырнул внутрь своего сознания. Там испачканные и исписанные листы валялись смятыми, раскиданные по сторонам, а на их месте покоились новые, белые, совершенно нетронутые, в ровной стопочке, и на первом из них каллиграфично чёрным по белому: «Пусто. И это прекрасно…»       Он блаженно выдохнул, и улыбка тронула уголки губ. Было такое чувство, что его разобрали и собрали воедино в правильном порядке. Будто бы с его плеч сняли многотонный груз и сделали промывку головы с белизной, чтобы не осталось места всему тому, что тревожило его долгое время.       Хоть и состояние тела сейчас его волновало меньше всего, он аккуратно пошевелился, проверяя себя на наличие трещин — кости целые, что не могло не радовать. Только огнём горели края ран, оставленных плетью. Ему пришлось напрячься, чтобы выудить этот момент из своей памяти. В общем, ощущения были как после хорошей взбучки. Хотя почему «как»? «Обед. Да, нужно пообедать…»       Лёжа на животе, он опёрся на локоть, чтобы развернуться к Минхо. Всё чертовски болело, но он старательно сохранял лицо — хотелось, чтобы Минхо не видел в нём слабака, того самого «цветочка». Глупое прозвище всё ещё иногда проскальзывало от Хозяина. После вчерашнего, Хенджин даже близко не мог себя ассоциировать с нежным созданием. Под чётким руководством Чана, он, как солдат, прошёл битву, которую выиграл. Он осознавал, что это, возможно, только временная победа над внутренним зверем, но победа, поэтому в его улыбке было столько гордости за самого себя, за свою смелость и терпение, что это невозможно было не заметить. «И как ты видишь, я всё ещё не умер», — подумал он с молчаливым вызовом в покрасневших глазах, прямой красивый нос с небольшой горбинкой дёрнулся вверх. Он готов был поклясться самому себе, что не сфальшивил. Хенджин будто бы прорвался через толщи грунта и асфальта только ради того, чтобы сейчас встретить внутренний свет и расцвести, как грёбаный одуванчик на разделительной трассы. Он смог. Минхо в ответ горизонтально растянул губы в подобие улыбки. — Пёс, жду тебя через пять минут на кухне. Есть разговор. — Да, я встаю, Хозяин. Услышав в ответ неопределённое «Хм. Угум», Хенджин провёл взглядом удаляющуюся спину.       Он погорячился, сказав, что уже встаёт. Тело будто пронизывалось сотней электрических разрядов, выходящих из глубин гематом тягучей болью, и мышцы сокращались слишком рвано. Потребовались некоторые усилия, чтобы оторвать тело от матраса и поставить себя в вертикальное положение, но у него получилось. Добравшись до ванной, он, едва успев оценить в зеркале масштабы «бедствия», присоединился к обедающим.       Можно пересчитать на пальцах одной руки, сколько раз Хенджину было позволено сидеть рядом с Хозяином за одним столом, поэтому он чувствовал себя неловко, опасаясь сделать что-то не так или взять не то, что ему было бы разрешено. Без обычных приказов каждое действие приходилось взвешивать, будто ему поручили обезвредить бомбу замедленного действия. Минхо что-то обсуждал с Саном, и их безразличие к его присутствию нагнетало ещё больше тревожности. Он скромно набрал в тарелку то, что хоть как-то пробуждало его аппетит после сессии с Чаном, и нерешительно замер у стола, не понимая как ему действовать дальше: сесть рядом с Минхо за стол или на полу у его ног? Резать синий или красный провод?       На его не озвученный вслух вопрос, Минхо, почти не глядя, потянулся рукой перед Хенджином и отодвинул свободный стул, приглашая сесть за обеденный стол. — Сан научит тебя вести дела, вести людей, вести учёт. Тебе это пригодится.       Хенджин, не веря своим ушам, медленно опустился на стул и чуть не выронил палочки из трясущихся после такого заявления рук. Ему почти зудело под рёбрами от желания посмотреть в глаза Минхо, чтобы убедиться, что тот не шутит, но он только кивнул, глядя в тарелку перед собой, скрывая лицо под упавшими прядями волос. Чувствовался ветер перемен. Эти перемены были не только в самом Хенджине, но и в отношении Минхо к нему.       Он недоверчиво поднял глаза на Сана, но тот, громко причмокивая, пережёвывал кусок сочного мяса, не обращая никакого на него внимания, и уже понимал, что будет не просто наладить общий язык с ним после того случая, когда Хенджин неправильно расценил слова японца. — Не жди от него поблажек. Схватывать придётся всё налету. Следующая поставка будет примерно через две недели, после того, как я вернусь из Японии. Нужно изменить маршрут и расширить возможности перевозки нелегалов. — Минхо продолжил говорить после того, как отпил из пиалы суп с лососем. — М-м. Сан, мисо суп бесподобен. Спасибо, что помог на кухне.       У Хенджина невольно заурчал желудок и наполнился слюной рот после упоминания супа, который он скромно проигнорировал, чтобы не нарваться на немилость — всё же его обычная еда, отличалась от той, что Минхо с Саном ели каждый день. У него всегда был базовый минимум, без излишеств в виде красной рыбы, корейской говядины или чего-то подобного, но он не жаловался.       Трое котов ласково тёрлись о ноги Минхо и Сана в надежде получить вкусняшку со стола и иногда им что-то перепадало. Хенджин бы с удовольствием стал котом, чтобы иметь возможность выпросить кусочек лосося. Этим халявщикам повезло быть любимцами хозяина этого дома и им ничего не требовалось делать особенного, чтобы получить ласку, поощрение и вкусняшки. Он, по сути, не особо отличался от них — тоже, как питомец, но с другими условиями проживания и на цепи. Поправив длинную красную прядь волос за ухо, он вздохнул и подавил завистливое желание разогнать котов, громко топнув ногой.       У Хенджина в семье никогда не было кошек и впервые он столкнулся с этими мистическими существами только у Минхо дома. Полосатая Дори иногда наведывалась к нему, если была открыта дверь в подвал. Обычно она ложилась на подушку, которая часто съезжала с матраса, когда у Хенджина были беспокойные сны, и уходила сразу, как только видела, что он проснулся. Суни — самый странный — бело-рыжий кот. Хенджин часто замечал, как тот садился у открытой двери и почти неотрывно наблюдал за ним, как страж, как дополнительные глаза Хозяина или как живая камера наблюдения. Этот кот сдавал свой «пост», когда слышал, что открылась входная дверь, оповещая о возвращении хозяина домой. Хенджину даже поначалу было не по себе от водянистых жёлто-зелёных глаз пристально наблюдающих за каждым его движением. Казалось, что сам Минхо перевоплощался в Суни. Между ними даже было жуткое сходство в том, что этот кот моргал также редко, как и хозяин. Третий — почти не появлялся в его поле зрения.       Иногда Хенджин думал, что если бы животные попали по своей легковерности в его руки в самом начале, как только он оказался заперт в подвале, то более чем вероятно, он голыми руками убил бы каждого из них — задушил, задавил, сломал бы — чтобы Минхо в отместку покончил с ним и закончил его мучения в четырёх стенах. Коты оказались не глупыми, как и их хозяин, который следил за тем, чтобы двери в подвал были заперты.       Пока Хенджин думал о своём, перед ним возникла пиала с горячим мисо супом, откуда с тонкой струйкой пара поднимался едва заметный аромат рыбы и тофу. Со сложным выражением лица он посмотрел на Минхо, который ещё добавил в его тарелку с рисом и овощами несколько кусочков тушеной говядины в соусе. — Ешь. Мне нужно, чтобы твои мозги работали, как положено. Не в игрушки играть будете с Саном. Японец негромко усмехнулся и сыто откинулся на спинку стула, оставаясь всё таким же немногословным. — Да, Хозяин, — и стал быстро уплетать в обе щеки, чуть ли не урча от удовольствия.       Через время, все переместились в гостиную, где Минхо вернул на руки Хенджина его кожаные мягкие поручи, надел поверх них наручники и уложил себе на колени — это оставалось неизменным. На столике напротив был открыт ноутбук и перед Хенджином стала мелькать какая-то таблица. Числа с множеством нулей рябили перед глазами. Периодически открывались профили с фотографиями нелегалов. Они с Саном обсуждали переводы рабочих с одной компании в другую, отправляли списки будущих кандидатов на востребованные вакансии и многое другое, пока Хенджин, в сытой неге, начинал постепенно признавать факт того, что ему в какой-то мере понравилось даже то, что вчера произошло. Это было безумием, но почему-то таким правильным.       Минхо не глядя копошился в ворохе красных волос, отвечая на сообщения, что ему приходили на телефон. Хенджин же позволял мыслям лениво перетекать под этой незатейливой лаской. Он, как губка, старался впитать в себя сегодняшний день, пока его ещё не начали нагружать информацией. — Тренировки с Чаном будут отложены на время, пока ты не вернёшься в приемлемую для этого форму. Пока меня не будет, он будет тебя изредка навещать. — Хорошо, Минхо-Хозяин. — "То есть, если не учитывать введение в дела и чуть позже возобновления тренировок — к нему никто не притронется ни в прямом, ни в переносном смысле — звучало, как долгожданный отпуск".       «Минхо-Хозяин»… Это обращение уже всё чаще проскальзывало на автоматизме, как принятие, и Хенджин честно пытался понять Минхо: "Было ли это всё началом доверия между ними? Если да, то выходит, что я в его глазах излечился или всё же нашёл лекарство, которое должно было сработать? Человека, которого готовили практически на убой в любой момент, будут обучать, вводить в курс дел — а это значило, что Минхо видит в перспективе пользу от меня?"       Минхо убрал руку с головы и взял руку Хенджина в свою. Пока он разбирался с важными письмами на почте, то незаметно для себя стал перебирать его пальцы, массировать ладонь и суставы, аккуратно огибая покрытые корочкой костяшки.       Хенджин всё равно чувствовал какой-то подвох. Мог ли он допустить, что Минхо, столь незаметно для него, мастерски сманипулировал и привёл его в то состояние и положение, в котором он сейчас находился? Знал ли, что благодаря той игре с Чаном, он сможет восстановить внутренний покой, будто бы за его спиной не было тех множеств убийств прямых и косвенных, которые химозно, капля за каплей, разъедали его изнутри? Хенджину было страшно прийти к тому, чтобы попробовать эту горькую пилюлю, у которой список побочек был равен почти что самоубийству. Было ли это подло? Да. Но в новых условиях — это должно было ему помочь. Перед глазами невольно вспомнился момент с видеозвонка, где Ян был весел и пьян в клубе с Минхо, и он проглотил накатившие слёзы надежды. «Я всё ещё жив, Минхо. И… Похоже, что я оправдал твои ожидания, если мне предоставляется возможность быть не пешкой, а частью всего этого. И это значит, что однажды, у меня получится вернуться к семье…» — Сан, объясни потом Псу ещё разницу между этими вот офшорами, — он развернул ноутбук, чтобы показать, — и другими счетами. Какие из них для каких переводов. — И после того, как получил утвердительный ответ, обратился к Псу. — Ты как? Как спина? — М-м? — Хёнджин был будто выдернут из своего мира. — Ах, да, всё жутко болит, но мне лучше. Похоже, что это помогло, Хозяин… — Для него это уже было неоспоримым фактом, с нюансами которого ему ещё предстояло разобраться. — Похоже, что Чан подавил во мне то, что меня тревожило. Пусть даже на время… Минхо, Хозяин, вы же понимаете о чём я… — Да. Если всё так, то я рад. Поэтому ты всё ещё тут… — Он задумчиво продолжил одной рукой клацать по клавиатуре ноутбука. — Но не думай, будто если я уеду на долгий период времени, то ты, Пёс, останешься без моего присмотра. — Да, Хозяин.

***

             Закончились съёмки музыкальной телепередачи. Ведущие сказали свои завершительные реплики, и улыбнувшись камере мило произнесли: — Show! Show! Show!       Минхо посмотрел на настенные часы, которые уныло указывали стрелками о приближении к полночи. Одна из стрел была в его руке — красная, под цвет дурацкого плаща — её бы воткнуть в глаз тому, кто стал причиной работы до столь позднего времени. Дело было не в том, что Минхо задержали. Он привык задерживаться на съёмках, спать только по несколько часов, приезжая после поставок нелегалов сразу на музыкальное шоу, а всё дело было в том, что эта работа уже себя изжила.       После того, как Минхо открыл свою танцевальную школу, это место уже стало лишним пунктиком в его загруженном графике. Как прикрытие или как реклама для его школы — уже также была бесполезной. Он успел за несколько лет сделать себе имя, ради которого приходят учиться именно к его тренерам по танцам. С учётом тренажёрного зала, зала по паркуру и остальным видам спортивной деятельности, здание, которое принадлежало ему, приносило стабильную прибыль.       Джонву, напарник-ведущий, вернулся обратно в Южную Корею, поэтому снимались втроём с Минджу. Когда он участвовал в съёмках, девушку, по сценарию, постоянно делали тем самым «третьим колесом». Похоже, что фанатам были интереснее BL отношения — линии каждый раз поражали своей двусмысленностью, вызывая непроизвольную грязную ухмылочку. Она не обижалась, относясь к этому чисто с профессиональной точки зрения.       На самом деле причиной его плохого настроения были несколько факторов. Одним из них — это была резкая перемена в тематике передачи. Какого чёрта им понадобилась тема «Стражей галактики» — одному Таносу известно, и то, не факт. Стилистам приходилось менять всё по факту и в очень скором темпе — где заказать вещи, подобрать грим и многое другое. Минхо же, весь этот детский сад, вообще не туда и он едва сдерживался, чтобы не сорваться на стафф.       Кому-то из продюсеров пришла в голову гениальная идея сделать спойлер будущего мероприятия, где Минхо должен быть на VCR​, как Йонду, который управляет стрелой. Он уже давно славится своей кошачьей ловкостью и реакцией, поэтому это была его роль на все 100%. Конечно, он всё понимал: спойлеры, подогревание внимания, загадка для фанатов - круто, но его жутко бесило, когда такие изменения происходили не вовремя.       Ещё и Чан грязно подшучивал по поводу того, что Псина будет в его распоряжении целых две недели — что совершенно не вдохновляло, а больше напрягало. Минхо никогда не ревновал, но он был собственником, поэтому искрил, как плазменный шар Теслы. Пришлось свалить на Сана ещё и контроль за тем, чтобы Пёс случайно не оказался тряпичной куклой в руках этого изверга, всегда готового по-своему развлечься.       Беспощадно сжимая красную стрелу в руке, Минхо устало провёл взглядом Джонву, который сразу же пошел в гримёрку, как только их отпустили на перерыв. Минджу, не замечая никаких знаков "Warning!" от поля Минхо, пока он не ушёл, осторожно взяла его за рукав и чуть потянула на себя. — Может пойдём перекусим? Ты же знаешь, что я не очень люблю кушать в одиночестве, а в животе уже будто кит умирает. — Невинно хлопая ресничками, она умоляюще уставилась на него, в ожидании ответа.       Минхо сходу хотел уже недовольно закатить глаза и отказать, но быстро прикинул в уме, что вообще, ему было бы удобно поесть на работе, сэкономив время — в его планах уже был вылет ранним утром в Японию, где его ожидали новые договоры и расширения дела. Поэтому он, выдыхая раздражение, согласился пойти с ней в кафетерий.       Вероятно, из-за своего низкого роста Минджу не могла увидеть, какая дьявольщина плескалась в глазах Минхо, пока они шли покушать, и весело рассказывала о прошедшей тусовке с девочками в её бывшем общежитие. Она звонко тараторила о вкусностях, которые заказывали, об играх, что отсняли для фанатов... Мысли Минхо накалялись с каждым шагом. "...Этот плащ ещё. Почему нельзя было найти куртку? Просто дайте грёбаные ножницы, чтобы обрезать полы плаща! Жарко и неудобно..."       Атмосфера вокруг Минхо сгущалась, потому что Минджу продолжала говорить без устали, а плащ прилипал к кожаным штанам и неуместно шлёпал по бедрам при ходьбе и ту стрелу хотелось вышвырнуть куда-нибудь подальше, если не в самых лучших традициях (кому-то глаз). Минхо с периодичностью убирал полы за спину, пока он с Минджу шли в столовую. “Обрезать по талию. Чтобы мало не показалось. Бесит...”       Для Минхо, фон превратился в белый шум, но волной захлестнули другие эмоции и инстинкты. Им оставалось два поворота по коридору до столовой, и будто кто-то дернул ручник. Рядом была только подсобка. Он остановился и взял Минджу за руки, едва контролируя силу хватки, на что на лице Минджу опешивши, стерлась вдохновленная улыбка от рассказа вчерашних приключений. Минхо уже не знал от чего ему жарко: от собственных неконтролируемых эмоций или из-за этого гребаного плаща, но пот уже стекал по макияжу, влажные пряди челки начали прилипать ко лбу и вискам, его буквально трусило. Бесило всё.