Маковое пламя

Утро началось позднее, чем обычно. Мари проснулась от мужского голоса и начала осматриваться и искать того, кто посмел прервать её сон. Повернув голову ко входу, Мари увидела мужчину, показавшегося смутно знакомым. Тренер проекта, она видела его в других сезонах. От понимания того, что придется заниматься спортом, Мари застонала в подушку, чем рассмешила других девушек. Андрей распределил девушек по командам и сказал спускаться вниз. Мари поднялась и слезла с кровати, дождалась остальных и они всей комнатой спустились вниз, дружно проклиная тренера. На выходе из комнаты Машу с Мари встретила Аня, улыбаясь. Она сразу отвела девушек подальше ото всех и обрадовала их новостью — они могут переехать в другую комнату, если новые соседки будут не против. Останется только доставить кровать, но и с этим проблем не возникнет. В отличном расположении духа девушки спустились на первый этаж. В гостиной их ждали синие и красные костюмы. На синих были какие-то шприцы и таблетки, на красных, — в команде которых оказалась Мари, — фастфуд. Девушки медленно начали переодеваться, все ещё пытаясь проснуться. Мари держалась в стороне, шепчась о каких-то мелочах с Кариной, но краем глаза все же заметила появившуюся на пороге Милу и Дашу. — Че, как дела? — спросила Грац, подходя к Маше и толкая её на диван. — Ты че? — спросила Маша, с непониманием смотря на Милу. Когда Грац занесла руку для удара Мари быстро подошла к девушкам, но до неминуемого не успела — Романовой прилетел удар по голове. И пока Осиновская начала отталкивать Милу с другой стороны-к Маше подлетела Поцелуева, так же ударяя её. — Вы че, ахуели? — спросила Мари, вставая перед Романовой. Мила на это отвечать не стала, уже собираясь ударить и Мари, но на помощь быстро пришла Лиза. Макарова встала между ними, начиная уводить Дашу и Грац из гостиной. — Вы ебанулись? — спросила Лиза, смотря на «подруг». — Угомонитесь нахуй. Лиза увела девушек на кухню, а остальные окружили Романову. Мари села рядом, притягивая Машу к себе. Кто-то позвал врача и Романову повели наверх, а Осиновская, не смотря на запрет редакторов, отправилась следом. Женщина противиться уговорам Мари не смогла и все-таки пустила её в комнату, начиная осматривать место удара. Аня же, наблюдавшая за этим цирком, сама решила уточнить-не против ли остальные девочки переезда, и те безоговорочно согласились — лучше пусть их будет больше, чем кто-то будет незаслуженно получать по лицу. — Держи лед здесь, — сказала женщина после короткого осмотра Романовой. — Шишка скоро пройдет, но синяк точно останется. Я дам кому-нибудь из съемочной группы мазь, каждый вечер будешь мазать. Женщина удалилась, а Мари присела рядом с Машей, забирая у неё пакет со льдом и самостоятельно прикладывая его к голове. Сейчас она, по идее, должна отправляться на испытание, но оставить Романову одну Осиновская не могла себе позволить. За эти пару недель она стала ей близка, хоть и Мари не признавала себе этого. Они молчали несколько минут, пока в комнату не зашла Аня с двумя мужчинами, несущими детали для кроватей. Они были почти собраны, оставалось только закрепить их друг на друге, образовывая двухъярусную. — Мари, девочки уже идут на испытание, — оповестила Аня. — Я останусь с Машей, — ответила она, сразу привлекая внимание Романовой. — Ты уверена? — вскинула брови редактор. — На выгоне тебя вряд ли похвалят. — Знаю, но я лучше останусь, — ответила Осиновская. Аня лишь слабо улыбнулась, кивая. Она удалилась, обещая вскоре принести постельное белье. Через несколько минут гробового молчания удалились и мужчины, предварительно проверив крепость кровати. Маша перевела взгляд на Мари сразу, как дверь в их новую комнату закрылась. — Почему ты осталась? — Не знаю, — пожала плечами Мари. — Мы вроде бы дружим, не хочу оставлять тебя одну сейчас. Маша ничего не ответила, обнимая Мари. Она была ей благодарна — в одиночестве Романова точно сошла бы с ума. А теперь хоть будет с кем забрать свои вещи из комнаты, пока девочки не вернулись. Мари тихонько засмеялась, прижимая Машу к себе и аккуратно целуя в лоб, стараясь не задеть шишку. Маша улыбнулась. Аня вошла в комнату, неся в руках два комплекта чистого постельного белья. Девочки оторвались друг от друга, замечая улыбку на лице у редактора. Она оставила комплекты на нижнем ярусе кровати, дала пару наставлений и ушла, снова оставляя Машу с Мари наедине. Лоб все ещё болел, но Маша поднялась с места, снимая с себя костюм и откидывая его в сторону. — Тебе где будет удобнее спать? — спросила Мари, закидывая ногу на ногу. — Я привыкла уже ко второму. — Отлично, а я терпеть его не могу, — честно призналась Осиновская. — Меня так заебало постоянно спрыгивать с него, я лучше на первом буду. Маша засмеялась. Девушки подошли к новой кровати и начали заправлять её бельем, общаясь на отстраненные темы. Мари хотелось отвлечь девушку от утренней ситуации, поэтому рассказывала ей какие-то немногочисленные веселые истории из жизни, пытаясь заправить одеяло в пододеяльник. Маша часто тихо посмеивалась, но её лица Мари не видела — она сидела на втором ярусе и заправляла простынь. Дальше дело пошло легче и быстрее — разобравшись с постельным, девушки вышли из новой комнаты и вернулись в старую, чтобы забрать свои вещи. Одежду Мари скинула с полки в чемодан, сразу унося его из комнаты. Вернулась она обратно, когда из неё выходила Маша, несущая в руках вещи с тумбочки. Осиновская только тихо посмеялась с этого зрелища, принимаясь за тумбу. Вещи Дианы она не трогала, хоть разделения по полкам никакого не было. Спустя ещё пол часа разбора вещей, девушки упали на кровать Мари. Одноклассницы, в это время закончившие испытание, начали разбегаться по комнатам. Красная команда, проигравшая в конкурсе, начала уборку в доме. Синяя же разбрелась по комнатам.

***

Весь день, проведенный в новой комнате, прошел отлично. Соседок удалось узнать лучше, и теперь Мари жалела только об одном — что она не попала сюда ещё при заселении. Атмосфера в комнате стояла дружелюбная и даже в какой-то степени домашняя, что непременно позволяло открыться с какой-то новой стороны. Подробности своей жизни Мари не раскрывала — все равно девушки узнают все во время психологии. Мари сидела на своей новой кровати, в шуточном споре обсуждая какой-то сериал с Кариной. Съемок сегодня больше не было, а после недавнего ужина, — где теперь царила слишком напряженная атмосфера из-за Милы, — девушки были предоставлены сами себе. Маша вышла из ванной и подошла к кровати Мари, подсаживаясь к ней. Осиновская не обратила на это внимания — все девушки часто сидели на других кроватях, особенно владельцы вторых ярусов. Но, когда рука Маши притянула её к себе, обнимая за плечи, Мари перевела взгляд на одноклассницу. Она же продолжала разговор со Светой как ни в чем не бывало, опуская голову на плечо брюнетки. Где-то внутри непроизвольно разлилось тепло, и Мари не смогла сдержать улыбку, что не утаилось от взгляда Карины, сидящей на полу перед ними. Когда часы пробили девять-все быстро начали занимать очередь в душ. И Мари, как это часто бывало, оказалась последней. Она не любила торопиться в приеме ванн, чаще она могла находиться под струями горячей воды несколько часов, лишь бы выйти из реальности. Так что заём очереди всегда не вызывал никакого интереса. Мари вышла из комнаты, спускаясь на первый этаж за стаканом воды. Они с Машей практически весь день просидели за закрытой дверью, если не считать сегодняшнее утро и события там. На кухне оказалась только Диана, которая, заметив появление подруги, широко улыбнулась и сразу кинулась к ней в объятья. За последние дни они почти перестали общаться. — Как дела? — спросила Адаменко, разрывая объятия и отходя обратно к столешнице. — Все в норме, — немного устало ответила Мари, слабо улыбнувшись. — А Маша как? — Лучше, — кивнула Мари. Вспоминать заплаканное лицо девушки было неприятно. — Ты встречаешься с Дашей? — Думаю, ты уже все знаешь, — пожала плечами Диана, с улыбкой пряча глаза в пол. — Извини, что не сказала об этом раньше. — Думаешь, я злюсь? — тихо засмеялась Мари, подходя к ящику с посудой. — А у тебя как на личном? — спросила Диана, явно намекая на тот поцелуй в туалете. Кое-как Мари уговорила её дождаться хотя бы утра, чтобы не разбудить других девочек, а потом как могла избегала разговора. Не только с ней, но и с Романовой. — Ничего у нас нет, если ты об этом, — ответила Мари, отпивая воду из стакана. Довольная улыбка сползла с лица подруги и она тут же поджала губы, вздыхая. — Почему? — протянула она. — Потому что слишком мало времени, — пожала плечами Мари. Она боялась, что даже если времени пройдет больше, то отвращение и ненависть к себе не пройдет. Ей всю жизнь твердили одно — однополые отношения не допустимы в обществе. Только позднее она кое-как свыклась с тем фактом, что это есть, и пока её это не касалось было все равно. Но сейчас, когда каждый брошенный взгляд на Романову все больше затуманивал разум, Мари начинала прожигать злость к самой себе. За какую-то слабость, за то, что она не могла от этого избавиться, и все больше с каждой секундой непроизвольно начинала засматриваться на девушку. Но сказать об этом в лицо ни Маше, ни Диане она не могла. Было страшно. На кухню прошла редактор, которая, заметив Мари, улыбнулась. В её руке был какой-то тюбик, вызвавший интерес. — Мари, как я рада, что ты здесь, — улыбнулась Аня, подходя ближе. — Держи, передай это Романовой для её травмы, мне надо бежать. И, всучив в свободную руку тюбик мази от синяков, Аня быстро скрылась. Мари только пожала плечами, пожелала Диане спокойной ночи и ушла обратно наверх, собираясь передать мазь Маше. Но в комнате Романовой не было, зато девочки уже развалились по кроватям в пижамах, болтая о какой-то ерунде. — О, ты как раз вовремя, — протянула Оелана, улыбаясь. — Щас Машка выйдет и душ весь твой. — Только не утони там! — добавила Карина, заставляя тихо засмеяться. Мари подошла к ванной и коротко постучала, а спустя несколько секунд из-за двери выглянула Маша. Увидев Осиновскую, она запустила её внутрь, возвращаясь к чистке зубов. — Тебе тут мини-доставка, — улыбнулась Мари, показывая мазь. — О, кайф, — протянула Маша, включая воду. — Поможешь? — А самой никак? — вскинула брови Мари. — Ладно, давай. Романова, умывшись, села на бортик ванной, готовая к процедуре. Мари подошла ближе, открывая крышку и убирая её в сторону. Выдавив немного мази на палец, Осиновская наклонилась над Машей, а она, в свою очередь, опустила свои руки на бедра брюнетки и притянула поближе, смотря снизу вверх. Мари сглотнула и поджала губы, но отвечать ничего не стала, стараясь аккуратно нанести средство на ушиб. Шишка уже заметно спала, но синяк, спускающийся на глаз, становился только больше и темнее. — Если твоя просьба — это желание полапать меня, то я сейчас стукну тебя, — тихо сказала Мари, заглядывая в глаза напротив. — Решила мне угрожать? — спросила Маша, притягивая девушку ещё ближе. Мари улыбнулась, убирая тюбик и пытаясь освободиться от рук Романовой. Но это не получилось — поняв, что девушка хочет уйти, Маша поднялась на ноги и потянула её на себя, обнимая. Противиться Мари не могла, лишь закрепила руки на спине и уткнулась куда-то в шею. — Спасибо тебе, — тихо сказала Маша, отпуская девушку. — За что? — нахмурилась Осиновская. — За то, что рядом, — пожала плечами Маша. Пара секунд и шатенка потянулась к губам Мари, целуя. И тут тоже Осиновская ничего не смогла сделать. Пока разум кричал и буквально бил тревогу о том, что все это неправильно, сердце забилось в несколько раз чаще, чувствуя блуждающие руки на талии. Внутри одновременно смешались чувства некой радости от происходящего и злость на саму себя за все то, что сейчас происходит. Было тошно.