Маковое пламя

— Отец в пять заедет? Вопрос Егора достигает до ушей не сразу, будто Мари находилась под толщей воды. Оторвав взгляд от телефона, в котором был открыт чат с Машей, Осиновская взглянула на дядю, задавая немой вопрос. Гроцкий закатил глаза и вздохнул — на часах было только десять утра, а Мари была такой нервной, что, казалось, уже был поздний вечер и она чересчур утомилась за весь день. Когда вопрос прозвучал снова, Мари быстро кивнула, а Егор снова закатил глаза. Вряд ли от Мари можно было бы добиться хоть чего-то, пока такси, которое уже мчало на всех порах, не привезет Машу. — Не потеряется твоя Маша, — выдохнул он, потрепав племянницу по голове. — Тебе на работу не пора? — спросила Мари, вздохнув и отложив телефон в сторону. Егор и в правду уже должен был уехать, но планы, почему-то, изменились. — Через двадцать минут выезжаю, — усмехнулся он. Тут же отошел от стола, взял чистый стакан и набрал в него воды из графина. Мари закатила глаза, хмыкая. — Квартиру не громить! — Никто и не собирался! — тут же ответила Мари, на что Егор закатил глаза. — И вообще, ты за кого меня принимаешь? Егор не ответил, глупо улыбнулся и отставил уже пустой стакан в сторону, выходя из кухни. Мари дернула плечами, снова заглядывая в экран телефона. Маша должна была приехать буквально с минуты на минуту, так что Осиновская вскочила с места, быстрым шагом направляясь в комнату. Натягивая на себя толстовку на ходу, — погода резко ухудшилась, и сейчас октябрь был уж слишком холодным, — Мари постоянно смотрела в экран мобильного, чтобы не пропустить сообщение Маши. Я на месте! Какая квартира? Сообщение заставило улыбнуться. Мари быстро вылетела из квартиры, хлопнув входной дверью.

Подожди, я уже спускаюсь.

Руки слегка потряхивало от волнения, а сердце билось о ребра, будто уже было готово броситься в объятья Маши. Мари закусила губу, желая чуть успокоиться. Такого не было, даже когда Мари встречалась с друзьями. Лифт открылся на первом этаже и Осиновская, не думая ни о чем, кроме предстоящей встрече, метнулась к подъездной двери, убирая телефон в задний карман. Противный писк ударил по ушам почти в тот же момент, как Мари нажала на кнопку. Маша тут же вскинула голову, стоя у подъезда. Мари, даже не стараясь сдержать улыбку, подбежала ближе, чуть ли не запрыгивая на девушку. Романова тут же тихо посмеялась, прижимая Осиновскую к себе, что есть силы. Поглаживая темные волосы и улыбаясь, Маша покачиваясь из стороны в сторону, практически начиная кружить девушку вокруг себя. Маша соскучилась. Настолько сильно, что была готова задушить Мари в собственных объятьях. На проекте ей не хватало этого. Касаний, взгляда и просто нахождения этой девчонки рядом, так что отпустить её сейчас просто так она не могла себе позволить. Казалось, что как только уберешь руки, так она снова исчезнет. — Пошли, — протянула Мари, выпутываясь из объятий, но руки не убирая. — Холодно же. — Да, — усмехнулась Маша, поджимая губы. Не хотелось отводить взгляд от лица девушки, но пришлось, чтобы не споткнуться о пару низких ступенек у самой подъездной двери. Маша аккуратно переплела пальцы, а Мари сжала руку посильнее, улыбаясь. Дорога до квартиры прошла в тишине. Не давящей, а скорее наоборот — давшей понять то, что встреча была реальной. Не сном, не плодом фантазии, а самая настоящая. Холодные пальцы морозили кожу, но прятать руки в рукава толстовки Мари и не собиралась. Холод немного отрезвлял, давал освежить голову и проветрить мысли, чуть убирая в сторону радость от долгожданной встречи. Новый хлопок входной двери и тут же в коридоре появляется Вейт, сразу же начиная обнюхивать новую гостью. Маша усмехнулась, присев на корточки перед псом. — От меня, наверное, кошками пахнет, — усмехнулась Романова, поглаживая Вейта. — Он — главный любитель котов, — усмехнулся Егор, выходя из кухни. — Так что кусаться не будет. Маша с Мари переглянулись, тихо посмеиваясь. Осиновская, скинув кроссовки, обошла Романову, ожидая, пока та поднимется на ноги и снимет куртку. Она тянуть не стала — последний раз провела по голове лабрадора и встала. — Так, мне ехать пора, — оповестил Егор, когда Мари снова взяла Машу за руку и направилась к комнате. — Я часам к семи только приеду. — Да без проблем, — пожала плечами Мари. — Не скучайте! Мари закрыла дверь в комнату и снова обняла Машу, слыша усмешку. Романова чмокнула Осиновскую куда-то в район макушки, вдыхая давно знакомый запах. — Так, у нас время до пяти? Пока за тобой отец не приедет, — спросила Маша, отрываясь от Мари. Осиновская кивнула, поджимая губы. Этой встречи не хотелось. Мари бы с радостью оставила все как есть, не затрагивала бы эту тему до конца жизни, но все складывалось иначе. Если отец и в правду хотел что-то изменить, то почему решился на это так поздно? Проект подтолкнул? А если не хотел, то зачем ему это все нужно? Мысли снова роем закрутили в голове, пока Маша отошла присела на край кровати, осматривая комнату. — Рассказывай, хочу знать все сплетни проекта, — улыбнулась Мари, откинув все на потом. Сейчас не время. И не место. — Короче, — улыбнулась Маша. Она вчера, когда они списались вечером, обещала пересказать события тех двух недель, с тех пор как Мари поехала домой. А рассказ был действительно интересным и большим. Слушать Машу было интересно. Да и самой Романовой, по видимому, нужно было поделиться всем произошедшем за две недели разлуки. Хотя, на взгляд обеих, «перерыв» тянулся слишком уже долго. — И меня выгнали, сказав, что я «достаточно изменилась», — пародируя голос кого-то из преподавателей заканчивала свой рассказ Маша, откидываясь на спинку стула. Они перебрались на кухню под предлогом «выпить чаю», хотя чашки так и оставались на столе, с уже давно остывшим напитком. Но, казалось, это никого не интересовало. Вейт лежал где-то под столом, куда любил заваливаться, когда хозяева засиживались на долгие часы, как, например, сейчас. Маша явно нравилась псу, поэтому он часто подскакивал с места и тёрся рядом, лишь бы получить ласку от нового лица в их доме. Даже к Мари он так часто не приставал, как к Романовой. А Маше, казалось, только в радость отвлечься от бесконечного потока конфликтов в стенах школы и уделить пару минут собаке, что так рьяно рвалась запрыгнуть ей на колени. Романова, в прочем, была и не против такого расклада, но Вейт — мальчик уж больно крупный для посиделок на ком-то. Поэтому он и завалился на пол у стула Маши. — Пиздец, — протянула Маша, вздыхая и закатывая глаза. — Я вижу победительницу теперь только в Поцелуевой. Маша тихо посмеялась, наконец-то потянувшись к уже остывшей чашке чая. Чуть поморщилась после первого глотка, поднимая взгляд на часы — они проболтали не меньше часа, пока перекидывались с истории на историю. Хотя Маше казалось, что прошло не больше десяти минут — за разговорами с Мари время замедлялось, минуты совершенно незаметно протекали, пока Романова слышала мелодичный смех или зависала, глядя в карие глаза и разглядывая каждую веснушку на лице девушки напротив. Ей этого не хватало. Настолько сильно, что на душе в буквальном смысле скребли кошки. — Переезжай ко мне, — резко сказала Маша, прерывая рассказ Мари о их первой встрече с друзьями за долгое время. Осиновская остановилась на полуслове, наклоняя голову в бок и пытаясь понять, что именно она сейчас услышала. — Ну что ты так на меня смотришь? — А тебе не кажется, что это как-то… — Мари задумалась на несколько секунд, хмурясь и подбирая нужные слова. — Рановато? — Почему же? — нахмурилась Маша. — Мы с тобой шесть недель прожили в одной комнате, в чем проблема сейчас? Только теперь без остальных девчонок, а чисто вдвоем. Наедине. — Маш, — протянула Мари. — Я даже не знаю, если честно. Это как-то… неожиданно. — Да я понимаю, — махнула Романова. — Но я хочу попробовать прожить с тобой в одной квартире, без лишних людей. — Давай так, — начала Мари, наклоняясь ближе и накрывая лежащую на столе руку Маши своей ладонью. От прикосновения теплых пальцев по холодной коже пробежали мурашки, заставляя Романову сглотнуть накопившуюся во рту слюну. — Давай мы обдумаем все, не будем торопить события. Я, конечно, понимаю, как это звучит, но… — Ты боишься? — прервала её Маша, заглядывая в глаза. Мари поджала губы и откинулась на спинку стула, дернув плечами. — Боюсь уйти от привычной обстановки. Маша кивнула, заметно приуныв. Мари опустила глаза в пол, пока на кухне повисла тишина. Осиновская и в правду боялась уехать от Егора, как бы не планировала переезд. Она была уже далеко не маленькой девочкой, знала, что давно пора оторваться от «родной юбки», но было страшно. Она была самостоятельной, привыкла справляться со всем сама, но побороть этот страх неизвестности она не могла. Кажется, впервые в жизни. Разговор снова вернулся в уже привычное русло через несколько минут, но был грубо прерван телефонным звонком. На экране мобильного Мари показался номер отца, и Маша поняла все по взгляду — замолчала и поджала губы, пока Осиновская нехотя подняла трубку и поднялась с места. — Маша, добрый день, — начал отец, не давая Мари даже пары секунд, чтобы опомниться. Звонок отца даже спустя столько лет вызывал мандраж и перехватывал дыхание, будто на её шее сцеплялись чьи-то очень проворные лапы. — Я освобожусь сегодня раньше, могу заехать через пару часов. У тебя же нет планов? Мари кинула взгляд на заинтересованную Машу, которая, кажется, и вовсе задержала дыхание, не желая выдать свое присутствие. — Вроде бы нет, — пожала плечами Мари, отворачиваясь к балкону. Солнечный свет лил через тонкую белую тюль, заставляя прищуриться. — А чего так рано? — Сделку перенесли на завтра, — с едва уловимым раздражением ответил отец, вздыхая. — У меня даже слов цензурных нет, чтобы описать свои эмоции по этому поводу. — Ну так выразись нецензурно, кто тебе мешает? — усмехнулась Мари, а от Михаила послышался рванный вздох. Будто он тоже не сдержал улыбки. — Пропущу это мимо ушей, — ответил он. — Я заеду за тобой в час, хорошо? — Да, без проблем. Мари быстро распрощалась с отцом и взглянула на время — стрелки только подходили к половине одиннадцатого. Осиновская взглянула на Машу, которая сидела, закинув ногу на стул и смотря на Мари заинтересованным взглядом. — Папа приедет не в пять, а в час, — поджала губы Мари. Маша, кажется, поникла ещё сильнее. — Может встретимся после встречи с ним? Погуляем. — Да, давай, — кивнула Маша, возвращая взгляд к лицу Мари. — Сводишь меня в тот самый рестик, о котором ты рассказывала? Мари засмеялась, кивая. Непроизвольно в памяти всплыл разговор, где они обсуждали «самую лучшую пасту» во всей Москве, которую так обожала Мари. Где-то внутри расплылось тепло, позволяя расслабиться и окончательно отогнать то, что преследовало её так долго. Опустила все навязчивые мысли на второй план, пускаясь в свободное плаванье и снова ныряя в такие родные объятья, которых ей так не хватало.