Не бойся меня, Неферут....

* Эвтида * Тело содрогнулось, а кровь застыла в жилах. Я закрыла глаза и прижала руки к лицу, испытывая горький плач. Повеселилась, прошептала я сама себе. Снова и снова. Я уставала от постоянного домогательства. Взглянув на свои руки, я заметила синяки. Спешно выскочив из храма, меня вдруг остановила чья-то рука. — Куда ты идешь, фестиваль еще не закончился, — сказала Дия, удерживая мою руку. — Дия… — сильно прижимаясь к ней, слёзы потекли рекой. — Что произошло, было очень больно? — спросила Дия, поглаживая меня по спине. — Что? — ошарашенно оттолкнула её от себя. — Тебя лишил невинности сам эпистат. Понимаешь, что это значит? — говорила Дия, приближаясь ко мне. — О чем ты говоришь… Подожди. Ты привела меня сюда ради этого? — крикнула я на неё, сильно жестикулируя. — Эвтида, послушай. Женщина должна отдаваться мужчине не из-за материальной выгоды, а во имя веры в бога. — Что ты несёшь? Ты вообще слышишь себя? — ударив Дию по щеке, я убежала. Этот вечер остался запачканным до последней капли. Моя подруга предала меня. Все кроме, Исмана, отвернулись от меня. Он всегда был для меня небольшим лучиком надежды. Я мчалась в направлении своего дома, одновременно в голове зреялся план действий на будущее. Теперь я осознавала, почему мне не давали пить на фестивале — ведь жрица любви всегда должна пребывать в трезвом уме, чтобы наделить мужчину истинным наслаждением. С горькими слезами я вошла в комнату Исмана. — Эми, что случилось? — брат обеспокоенно подошёл и обнял меня. — Дия… Дия. Она обманом уговорила меня пойти на фестиваль, обещая хорошо провести время, а потом выставила меня в центре внимания, превратив в жрицу любви — слёзы стали катиться по щеке сильнее от обиды. — Я ничего не сделала плохого Дие, почему она так поступила со мной?! — Всё будет хорошо, не переживай. Ложись спать. — Исман успокаивающе гладил меня по спине. Затем дал настойку для глубокого сна, я погрузилась в сон. Я думал, что на утро мне станет легче. Как же я ошибалась. Семья Исмана была не богатой, они были фермерами. На открытом рынке я и Исман продавали фрукты и овощи. Сегодня бы я хотела оставаться одна дома в полной тишине, но придется отправиться на рынок. Лошадь и колесницу могли использовать только военные и элита Египта. А мы как низкая каста только ослов и верблюдов, ну и ходьба пешком. Разделение между людьми всегда вызывало во мне раздражение. Одна из моих давних мечт была иметь лошадь и свободно голопировать на ней так далеко насколько только это возможно. Я всегда восхищалась их способностью передвигаться на большие расстояния с такой легкостью. Ощущение свободы и преодоления границ, которые лошадь могла дать, всегда привлекало меня. Я всегда стремилась сохранить связь с природой и свободными просторами, поэтому, даже не имея возможности лично иметь лошадь, я наслаждаюсь наблюдением за ними. Дорога на рынок всегда была волнующей для меня. Я часто наблюдаю бесконечную череду людей, суету и громкие голоса продавцов. Однако, будучи с Исманом, я чувствую себя в безопасности. Он всегда был заботливым и понимающим человеком. Мы дополняли друг друга. В течение дороги мы обсуждали планы на день, обменивались идеями и поддерживали друг друга. У нас было много работы. В течение всего дня я не могла ни о чем другом думать, кроме происшедшего вчера. — Всё в порядке? — спросил Исман, прерывая молчание. — Да, всё в порядке, не переживай, — попытавшись натянуть улыбку, ответила я. — Как я могу не переживать, Эми, — брат обнял меня, — Дия получит по заслугам! Я тебе обещаю! — взяв мое лицо в руки, поцеловал мой лоб. — Спасибо, что ты всегда рядом. Ты единственный… — я попыталась продолжить, но Исман перебил меня, не давая говорить. — Я всегда буду рядом с тобой, — сказал Исман с улыбкой. Исман всегда был моей опорой, даже когда сам нуждался в помощи. Его стремление стать лекарем было глубоким и искренним. Он обладал прекрасной памятью и действительно имел талант в этой области, что не могло не вызывать у меня белой зависти. Ученики, мечтающие стать лекарями, обучались в специализированных школах Гелиополя и Финах. Там лекари особенно ценили и придерживались правил, прописанных оставаться верными этим правилам. Родители Исмана не могли себе позволить отправить его в такую школу, от чего у меня болела душа за него. Если бы у меня только была возможность помочь брату осуществить его мечту, я бы отдала за это даже свою жизнь. Несмотря на ограничения, Исман самостоятельно изучал медецину. Он читал много книг и консультировался с местными лекарями в меру своих возможностей. Даже без формального образования он проявлял талант и стремление помочь многим людям в будущем. Внезапно все стали опускать головы в знак уважения, а девушки прихараживаться. Раздались аплодисменты, приглушенные, но явно наполненные восторгом. В сторону рынка подъехала колесница, запряженная двумя мощными лошадьми. Между людьми распахнулся путь, открывая дорогу для въезда этой величественной элите. Такие колесницы обычно использовали только фараон и эпистат. Эпистат — только одна мысль о нем, пробуждала страх и тревогу. Его имя вызывало ужас. Все знали о его жестокости и беспощадности. Его присутствие было чем-то необычным, словно объявление бури на море. Из колесницы вышел эпистат и я сразу поняла, что он пришёл по мою душу. Он медленно прошел вдоль рынка, внимательно осматривая его. Мое сердце задрожало от страха, чувствовалась дрожь в каждой мышце моего тела. Сердце начало биться быстрее, а дыхание стало трудным. Я пыталась сдержать нервозность, но в его присутствие это было трудно. Присутствие Эпистата вызвало масштабную реакцию на рынке. Все люди старались привлечь его внимание. Он подошёл ко мне и я почувствовала ненависть. Мне хотелось его ударить, но понимая, что он больше меня в 3 раза мысли быстро исчезли. — Эвтида, отойдёт, — сказал он, глядя мне в глаза. Его голос звучал низко и сдержано. — Нет! — сразу дав понять, что я никуда не пойду. — Или, как обычно, только силой можешь брать! И тут… * Амен * Я стоял у двери Тизиана, ощущая смутное беспокойство. Тизиан сразу заметил мою тревогу и с сомнением спросил: — Амен, что случилось? На тебе лица нет! — он протёр глаза от сна и пригласил меня войти во внутрь. Я вошёл в его хижину и отказался от чая, намереваясь сразу перейти к делу. — Тут такое дело… — начал я, но меня тут же перебили Тизиан. — Дай догадаюсь. Тебе кто-то понравился, но ты сглупил? — Тизиан с интересом сел на тумбочку, он прекрасно знал меня. — Я думал, что она жрица любви, затащил ее в комнату, чтобы удовлетворить свои похотливые желания, потом она заплакала… — я обхватил голову руками, разделяя свою смущение с Тизианом. Тизиан, кивая головой, сказал. — Ну и даёшь. Что будешь делать теперь? — он задал мне вопрос, на который я сам хотел найти ответ. — Я хотел тебя спросить, ты же у нас покоритель женских сердец, — сказал я Тизиану, увидев его довольную улыбку. Мы обсудили ситуацию вдвоем, и Тизиан предложил мне неспешно найти способ извиниться перед девушкой и проявить искренность своих намерений. Он напомнил мне о важности уважения и чувственности в отношениях, предложив помочь мне разработать выплеск истинных чувств в адрес девушки. Сделав высказывание по делу, я благодарно кивнул Тизиану. Было хорошо иметь друга, который мог предложить не только сочувствие, но и практическую помощь в таких ситуациях. Я почувствовал, что у меня есть шанс исправить свою ошибку. Мы провели еще несколько часов, обсуждая мою ситуацию и разрабатывая план действий. Благодаря Тизиану я получил новые идеи и после этой беседы я более уверенно смотрел в будущее. Я был готов сделать все, чтобы исправить свою ошибку и показать девушке, как искренне я сожалею о своих действиях. На следующее утро Тизиан принес мне информацию об Эвтиде. Её имя было таким же прекрасным, как она сама. Оказалось, что её родители — фермеры, а она с братом продаёт фрукты и овощи на рынке. Не теряя ни секунды, мы направились туда. Волнение охватило меня, я понимал, что допустил ошибку, но извиняться перед кем-то мне не разу не доводилось. — Вот, это поможет, — протянул Тизиан листок бумаги. — Что это? — спросил я с ощущением недоверия. — Ты никогда раньше не извинялся. Для тебя это будет сложно. Будешь стоять, как истукан и смотреть на неё — это только усугубит ситуацию! — сказал Тизиан, похлопывая меня по плечу. Взяв листок бумаги с извинениями, пошёл искать Эвтиду. Найти её оказалось быстрее, чем я предпологал. Оглядев её глаза, заметил, как трепетали её ресницы. Она вопрошающе взглянула на меня, переполненая страхом. — Эвтида, отойдём, — сказал я, смотря в глаза. Я не хочу, чтобы она меня боялась. — Нет! — громко отозвалась она, её голос пропитался яростью — Или, как обычно, только силой можешь брать! Я был поражен её реакцией. Она окрикнула меня. Весь мир в моей голове затих, ведь никогда раньше девушки не повышали на меня голос. Это было для меня нечто новое. — Хорошо, — задумчиво проговорил я, доставая лист бумаги, который был передан мне Тизианом — Пусть услышат все! Уважаемая Эвтида, я хотел бы искренне извиниться за свой поступок. Понимаю, что совершил ошибку, но дело в том, что не обладаю искусством извинений. Тем не менее, хочу попытаться исправить ситуацию и проявить свою искренность. Надеюсь, что Вы сможете простить меня! Мои слова полетели, будто снежинки, завораживая умы слушающих. В глазах Эвтиды я увидел мгновения страха, превращающиеся в удивление. Возможно, это было то, что мне действительно нужно. Безусловно, Эвтида заслуживала того, чтобы я извинился. Я решился, что больше не буду уклоняться от своих ошибок. Она смотрела на меня выпученными глазами, и затем засмеялась. Ее смех проник в самое глубокое место моего сердца. Она взяла меня за руку и повела в сторону. Ее ладонь была такой горячей и так красиво смотрелась в моей. — Я приму твои извинения, но только при одном условии, — сказала она, отпуская мою руку. — Какое? — пытаясь не спугнуть спросил мягко. — Мой брат хочет стать лекарем, помоги ему, — сказала она, опустив взгляд вниз. — Хорошо, — быстро ответил я, увидев как её глаза загорелись. Даже сейчас, когда она могла иметь весь мир к своим ногам, она все же думала о других. — Но у меня тоже есть условие — сказал я, приподняв её подбородок, чтобы наши глаза встретились. — Какое? — спросила она, неожидав встречное условие. — Ты тоже будешь учиться в моём поселение — сказал я, отпустив ее подбородок и направляясь к колеснице. — Эй, мы об этом не договаривались. Я этого не буду делать. Нет, нет, нет… — она возмущенно кричала мне в след. Я готов пойти на любые жертвы, чтобы она была рядом со мной.