Не бойся меня, Неферут....

* Эвтида * Эпистат, единственный человек, который извинился передо мною, вызвал у меня особое впечатление. Я уловила его волнение и искренность. Это позволило мне задуматься о том, что он, возможно, не такой плохой человек, как все о нём говорят. Каждому из нас присуще совершать ошибки, ведь жизнь полна ситуаций, когда мы наносим вред или обижаем других. Но не каждый способен признать свою вину. Это требует сил и сознательности. Извинение — это проявление готовности исправить сделанное. Я признаю, что мы все люди, и каждый из нас способен совершать ошибки. Однако, иметь силу и сознательность признать свою вину — это истинный знак нравственности и развития. Вместо того чтобы отрицать свои совершенные ошибки или перекладывать ответственность на других. Когда он подсматривал в листок бумаги, где были написаны извинения, я испытывала ироничное желание громко рассмеяться и поцеловать его. Взгляд его был сконцентрирован на каждом слове, изучая извинения, которые, похоже, были скрупулезно набраны. Возможно, он искренне желал восстановить наше взаимопонимание и сделал все возможное, чтобы выразить свои сожаления. Моя эмоциональная реакция на эту ситуацию — смесь сарказма и проникновенности — показывала, что некоторая часть меня покорялась его усилиям и была готова прощать прошлые обиды. Сердце таяло, хотя возможно, это было из-за его маленькой неловкой улыбки, которая предвещала начало чего-то нового. Исман стоял с открытым ртом, как впринципе и все — удивленные приезду Эпистата именно ко мне. — Чего стоишь, как вкопанный! — ударив брата по плечу не смогла сдержать улыбки. — Сама как думаешь? — спросил Исман, скрестив руки перед собой. Весь оставшийся путь домой я рассказывала Исману о произошедшем, тот в свою очередь слушал меня с большим интересом. Но настоящий подъём настроения произошёл, когда я упомянула, что он будет учиться в специализированной школе Гелиополя. Я впервые увидела Исмана таким счастливым и зажженным внутренним желанием. В сердце меня охватило гордость за него. Исман был таким возбужденным, что не мог унять свои эмоции. — Подожди, все обо мне и обо мне. Эпистат сказал, что ты тоже чему-то будешь учиться. Чему, определилась уже? — спросил Исман отходя от шока. — Не знаю. Возможно, подамся в писари, буду помогать тебе. — ответив на вопрос, приобняла брата за плечи. На эти слова он подпрыгнул еще выше от радости, словно маленький ребенок, которому подарили игрушку. Эпистат никогда не пускал слова на ветер, поэтому все его и боялись. Ну, как не бояться человека, который способен выдать остроумную фразу даже в самой неподходящей ситуации? Он тот самый остроумный умелец слов. Не было ничего, что могло скрыться от его проницательного взгляда и проникновенных слов. Он проникал в самую глубину души и выковывал из неё высказывания, заставляя других сожалеть. Ну может быть не всех, но те, кто ценил здравый смысл и не любил лишней болтовни, точно знали, что с ним лучше не связываться без нужды. Один только его взгляд мог остановить сотни людей быстрее, чем ураган сносящий крышу с дома. На утро, как я и ожидала, нас встретила колесница, украшенная двумя изумительно белыми лошадьми. Впереди, нас уже ожидал Тизиан, который сразу же принялся загружать вещи в колесницу. — Меня зовут Тизиан, я буду вас сопровождать до поселения, — представился он, грузя вещи в колесницу. — Можно погладить лошадей? — вежливо спросила я. — Конечно, — с улыбкой ответил Тизиан. — Любишь лошадей? — О да, я бы хотела иметь свою собственную, — ответила я, гладя прекрасную волнистую гриву. — Амен, то есть, Эпистат тоже обожает лошадей. Он может научить тебя верховой езде! — сказал Тизиан с игривым выражением лица. — Ну, нет спасибо, я сама как-нибудь научусь, — с отвращением ответила я. — Ну, как знаешь, он лучший в этом деле, — сказал Тизиан с усмешкой. Дорога в поселение была долгой, но она зато давала возможность привести свои мысли в порядок. Ведь дорога — это единственное, что тебе никогда не изменит. Уют может наскучить, любовь остынет, а дорога останется неизменной, как надежда на то, что за поворотом тебя ждет что-то новое и интересное. Может, она сама по себе имеет свою тайну, свое очарование? Или, быть может, это мы, люди, придаем ей особый смысл? Дорога — это не только путь от одного места к другому, это возможность по-настоящему насладиться замечательными открытиями и новыми приключениями, которые она приносит. Добравись до поселения, я, как настоящий наблюдатель, не смогла не обратить внимание на впечатляющие дома. Знатные египтяне, ясное дело, не мелочились и строили свои жилища из кирпичей. Камень? Он использовался только для того, чтобы немного разбавить эту кирпичную монотонность в виде пары незначительных элементов отделки. Вся фишка была в том, чтобы создать неповторимое впечатление и при этом не ограбить все местные каменоломни, так что вот такие вот небольшие окна были вырезаны в стенах. Жители домов окаймляли их занавесками, чтобы подобно таинственным вуалям прятаться от пыльных соседей и любознательных взглядов. Нас встретил Эпистат, что-то держа в руке. — Это тебе! — сказав, пронянул букет роз — За мной, я покажу вам ваших хищины. Розы символизировали красоту, любовь и вечность. Я подумала, что, возможно, теперь у меня есть шанс стать настоящей царицей, окруженной роскошью и ароматами. Но когда я стояла там, как столб, с букетом, у меня внутри что-то дернулось. Что это могло значить? Влюбленность? Или просто неприятный свербеж от шипов, которых я не заметила? — Ай! — громко вскрикнула я, задев шипы роз. — Что случилось? — Эпистат волновался, его реакция была мгновенной. Он сразу же оторвал часть ткани со своей накидки и аккуратно обмотал мой палец. Я не могла отвести от него глаза — это был как гипноз. — Почему так смотришь на меня? — спросил Эпистат, не поднимая головы. Ведь он и так чувствовал мой взгляд. — Просто раньше никто не заботился обо мне так, — ответила я, глядя ему в глаза. — Розы-это лишь начало моих усилий, что бы заботиться о тебе. — сказал он с улыбкой. * Амен * — Слушай, тебе это не кажется немного глупым? — спросил Тизиана, относительно цветов. — Глупо тащить девушку в комнату для похотей, да ещё и пьяным, — ответил Тизиан, отходя от меня. — Посмотри, какой остроумец у нас, — пробормотал я, наблюдая, как Тизиана отходит от меня — Прямо комедия живая. Я вскочил с постели, чувствуя, как злость наполняет мои мысли. — Я тебя убью! — вырвалось у меня. — Ладно, переборщил, извини. Что делает с тобой эта девчонка — сказал Тизиан, закатив глаза — Если быть откровенным, то цветы — это лучшее средство для примирения с девочками. Пожалуй, у него есть своя логика. Все-таки, цветы — это отличное средство для примирения с девушками. По крайней мере, это что-то нежное, что может вызвать улыбку на лице любой девушки. Пока я взвешивал все «за» и «против», Тизиан уже отошел от меня и продолжал смеяться. Видимо, страх потерял совсем, если смеется на меня так открыто. Розы росли только у фараона. Поэтому пока Тизиан ездил за Эвтидой и Исманом, у меня было много времени собрать шикарный букет. Для этого мне даже не понадобилось запрашивать разрешение у самого фараона — он всегда доверял мне. Что касается цветов, Тизиан так и не сказал мне, какие выбрать — белые, розовые или красные. Похоже, белые розы будут лучшим выбором. Они выглядят невинно и не так ярко привлекают внимание. Я успел во время, когда на горизонте показалась колесница с прекрасными лошадьми, моё сердце забилось сильнее. Я не мог не ощутить волнение. Что, если ей не понравится букет, который я подготовил? Или, может быть, она посмеётся надо мной? Но в тот момент, когда я взглянул в её глаза, всё волнение исчезло. Эти глаза говорили мне больше, чем слова. Они осторожно скользили по букету роз, словно видели их впервые. А я никак не мог сдержать своего взгляда, внимательно рассматривая её. Она казалась такой хрупкой и нежной — настоящей цветущей розой среди сорняков. Увидев кровь на её пальце от шипов роз, я испытал противоречивые чувства. С одной стороны, возникло желание уничтожить эти цветы пламенем, обеспечив ей надежность и защиту от дальнейшей боли. С другой стороны, осознание того, что кто-то или что-то вызывает ей страдания, вызвало во мне гнев. Не задумываясь ни секунды, я оторвал кусок ткани от своей накидки и осторожно закрыл рану, чтобы избежать загрязнения. — Сильно больно? — спросил я с волнением. — Нет, всё в порядке, спасибо — она улыбнулась мне, словно луч солнца, проникающий сквозь тучи на мрачном небе. Её улыбка была пленительной и тёплой, способная растопить самый холодный ледяной айсберг и моё сердце. — Уже слишком поздно, завтра обсудим все детали. Спокойной ночи — показав новую хищину Исману и Эвтиде, понял, что пора прощаться. На самом деле, я не хотел уходить. С каждой минутой, проведенной рядом с Эвтидой, мой мир наполнялся яркими красками. Она придала смысл каждой секунде моей жизни, заставляя почувствовать себя живым. Когда я услышал крик за собой, сразу же понял, кто это был. Эвтида. Её голос всегда был неповторимым и легко различимым среди остальных. — Что случилось, Эвтида? — спросил я с ноткой волнения. — Научи меня езде верхом — сказала она глядя мне в глаза — Пожалуйста!