Я обещал

— Я обещал тебя убить..– Акутагава срывается на тихое мычание, закидывает голову вверх, ударяясь затылком о спинку кровати и подставляя шею под губы и влажные собственнические поцелуи недонапарника. Его волосы растрепаны, а румянец, огладив щеки, спустился на шею и ключицы. Руки хватают предплечья джинко и слабо пытаются сдвинуть их с боков, больше для вида, чем из искреннего желания оттолкнуть его. Только не сейчас, когда они дошли до этого.. Так жарко. Рюноскэ задыхается от наглости Ацуши и дуреет от жара его ладоней. Руки бессовестного джинко везде. Гладят по поверхности рубашки, комкают дорогую ткань, игриво забираясь пальцами под волан по её низу, но не достигают кожи. Невыносимо хочется прикосновений, всего недостаточно. Рук джинко нужно больше. Словно прочитав хаотичные мысли Акутагавы, эти руки хватают его за бока, сжимая на них пальцы и тянут ближе по кровати, тело к телу. Не встречают никакого сопротивления, когда Ацуши, устроившись между ног Рюноскэ, обводит его бедра ладонями, сжимает острые коленки и царапает ногтями по ткани брюк на них. Рюноскэ сморит в его глаза, снизу вверх, Ацуши так довольно улыбается, что мурашки покрывают руки и шею Акутагавы. В наглом золоте глаз плещется нечто сжигающие, нечто, что заставляет Рюноскэ мысленно взвыть от накатившего на него возбуждения. Так не смотрят на того, кто пообещал тебя убить. — Я все прекрасно помню.. – с придыханием говорит Накаджима, ладони смещаются по бёдрам вверх, плывут по всему телу, остановившись на верхних пуговицах рубашки. —Убьёшь меня в любой момент, но сначала мы переспим. И Ацуши доказывает свои слова действиями. Пуговицы с лёгкостью вылетают из петель под его пальцами, открывают вид на ключицы и линии шрамов по телу Акутагавы, все больше и больше оголяют бледную –восхитительную– кожу. Рюноскэ сжимает одеяло в кулаки. Сердце, бедное его сердце, делает удар и замирает, когда Ацуши склоняется и кусает Рюноскэ за ухом, а затем зализывает место укуса горячим языком, ведёт пылающими ладонями по коже от ремня, по животу, до шеи и слегка сжимает её. Стон тихий - тихий, надрывный, но так тешит уверенность Накаджимы и так сильно ошарашивает Акутагаву, что тот начинает пытаться выбраться из под джинко, приподнимаясь на локтях и отползая. Глаза расширяются и ощущение ужаса заполняет его грудь. О-он только что что сделал?? — Спокойнее..– Ацуши хватает его за ремень и тянет обратно, на себя. Акутагава скользит по постельному белью с тихим шорохом. Джинко приподнимает его и садит на свои колени. Лицом к лицу. Ощутимо сжимает талию и аккуратно прикасается к губам Рюноскэ. Горячее дыхание опаляет лицо и Акутагава прикрывает глаза. Мягко сминает губы тигра в ответ и обнимает руками за плечи. Ладонь путается в платине волос и немного тянет пряди. Ацуши мычит. Руки с талии перемещаются за спину и настолько трепетно прижимают к себе, что у Рюноскэ кружится голова. Но это успокаивает его волнение. Расслабляет и заставляет подчиниться. Он выгибается в руках джинко и поцелуй из нежного перерастает в нечто более резкое и чувственное. Поцелуи – это приятно, поцелуи джинко – это крышесносно. Они и раньше целовались, при разных обстоятельствах и Акутагаве действительно нравилось это, но сейчас все иначе. Сейчас хочется всего джинко, а не только его губы. Рюноскэ, расслабившись и осмелев, коснулся языком нижней губы Ацуши, тот нервно выдохнул, а его руки на спине парня дрогнули. Кровь вскипает, пузырится в венах и дышать становится все сложнее. Возбуждение ленивыми волнами накатывает на тело, в кончиках пальцев колет от желания стать ещё ближе.. — Убью.. – шепчет Акутагава в губы, его руки стягивают подтяжки с плеч Ацуши и, пройдясь от затылка до верхнего позвонка, оттягивают ворот рубашки. Пуговицы разлетаются по кровати, оторванные тонким лезвием расемона. — Аку!..– Не договаривает. Рюноскэ опрокидывает его на кровать и ведёт бледной влажной ладонью от шеи по торсу, останавливаясь на пряжке бесячего ремня, нажимает на неё, пальцами чувствуя, как мышцы под кожей живота сокращаются. И его обдает кипятком. Такой... Глаза у Ацуши шальные, пьяные, румянец заскользил по ушам и щекам. Волосы растрепанные рассыпались на чёрном постельном белье, контраст цветов прекрасен и отчего-то такой Ацуши выглядит трогательно. Рюноскэ прожигает чернотой глаз шею Накаджимы, губы и лицо, сталкивается с золотом и видит, как зрачок расширяется ещё больше, чем был до этого, стоит только немного двинуть бёдрами притираясь. Смотреть на Акутагаву, оседлавшего его бедра– подобно искусству. Джинко кладёт руки на талию, немного тянет и заставляет продолжать двигаться. Рюноскэ там очень горячий и твёрдый, он чувствует это даже через ткань брюк, и Ацуши сносит крышу. Вес парня приятно давит на пах. Он видит, как Акутагава наклоняет голову вниз, прячется за прядями своих волос, стараясь скрыть румянец, но его уши горят алым и их волосы не смогут скрыть.. Видит, как он хмурится, как тяжело дышит. И Накаджиму наполняет такое сильное чувство возбужденной нежности, что отказаться от её проявления невозможно. —Ты так прекрасен.. – Руки сползают с талии на ягодицы и его бедра делают толчок вверх. Рюноскэ раскрывает веки, вскидывает голову и мычит прикусив губу, сдерживая стон. Колени сжимают бока джинко. Акутагава смотрит поплывшим взглядом в такой же, обрамленный тонкой каймой золота. Я хочу его сожрать.. Ацуши не составляет труда перевернуть их и подмять Рюноскэ под себя, устроиться меж разведенных ног. Тот задушено сопит. И возмущённо смотрит. Рубашка с воланами сбивается, красиво драпируется и Акутагава выглядит как божество среди чёрных простыней. Хочу.. Губы вновь впиваются в шею, оставляют небольшой красный след и покоряют новый кусочек кожи. Сантиметр за сантиметром, но и этого оказывается мало. А Рюноскэ пахнет восхитительно. Прикусив кожу под подбородком, Накаджима думает, что они слишком тянут время. Его у них не так много, как хотелось бы. Язык скользит по шее, обводит кадык и спускается ниже, по межреберью, по судорожно поджавшемуся животу, до брюк и возле пояса. Уши ловят каждый вздох, каждый полу-стон поплывшего Акутагавы. Все внутри скулит от того, что обожание к Рюноскэ разрастается все больше и больше. Все сильнее хочется приласкать его до сорванного голоса и сиплых стонов. Пальцы ловко расправляются с пряжкой ремня. Вынимают пуговицу из петли и расстегивают молнию. Акутагава, размякший от ласки, напрягся и зашипел, когда джинко ладонью обхватил его возбуждение сквозь ткань белья. — Чеееерт.. – его простреливает жаром, он выгибается, упираясь макушкой в матрац и разводя ноги немного шире. Ацуши пожирает его взглядом, чувствуя как его самого трясёт от возбуждения. — Ты невероятный.. – шепчет он, стягивает брюки Акутагавы, оголяя белую кожу ног. Ноги у него худые, но мускулистые, усеяны сетками шрамов. Шрамы разные – тонкие, широкие, старые и новые покрывают его кожу из-за этого она выглядит ребристой и настолько потрясающе красивой, что стянув брюки полностью, Ацуши сразу же припадает к неровным линиям губами. Целует каждую, облизывает и рокочет от того, как ноги Рюноскэ немного дрожат. На внутренней стороне бёдер шрамов мало, кожа там нежная, шелковистая и чувствительная. Клыки зачесались. Накаджима приподнимается, невесомо целует бедро от согнутой коленки все ниже. И кусает совсем рядом с пахом. Акутагава всхлипывает, запускает пальцы в светлые волосы джинко, чтобы удержать на месте, ноги дергаются. А Ацуши слишком хорошо. Он поглощен обожанием к Рюноскэ и его все устраивает. Он целует выше, на острой тазобедренной косточке оставляет укус, и Рюноскэ тянет его вверх, вновь сталкивая их губы. —Сними. – Акутагава дёргает воротник рубашки джинко и тот послушно снимает её, нависая над ним и улыбаясь, как чеширский кот. Лопатки красиво двигаются под кожей, а мышцы на руке, которой он опирался на кровать, напрягаются. Акутагава сглатывает. Это выглядит горячо. Акутагава тяжело, шумно дышит и хмурится, словно решает что-то важное для себя. Глубокий вдох. Пару секунд веки закрывают чернь глаз, а затем раскрываются, открыв на всевидение безграничный космос. Руки Рюноскэ тянутся к поясу брюк Ацуши и стягивают их с него. Черт, это все слишком. Ацуши жарко, душно и потрясающе приятно. Руки Акутагавы шершавые, сухие, но так бережно ведут по спине плечам и животу, что сердце, разогнав кровь, падает в желудок, всполыхнув там, отдаёт свой жар в вены, а они приносят его в пах. Бедра дёргаются и впечатываются в Рюноскэ. Накаджима чувствует, как парень сжимает руки на его спине, чувствует, как его ногти впиваются в кожу и слышит, как Акутагава старательно пытается сдержать стон, запрокидывая голову и выгибаясь. Ацуши думает, что Рюноскэ очаровательный, такой аккуратный, приятный и им нужно ускориться. Ацуши хочет слышать стоны. — Ты такой молодец.. –прерывисто целует шею, острые скулы, о которые можно порезаться, линию челюсти и губы, много - много раз. Он чувствует, как под клеткой рёбер сердце портового пса бешено колотится. Проворные пальцы оттягивают резинку белья и медленно стаскивают их с Акутагавы. Он напрягается, но через секунду расслабляется, стоит тёплым –непривычно заботливым– рукам джинко огладить его щиколотки. Ладонями он повёл по горячим ногам, увидел мурашки и наконец-то дотронулся до центра возбуждения. И Рюноскэ.. Рюноскэ совсем тихо застонал, дёрнулся вперёд, в руку, и вцепился в одеяло. — Такой хороший.. – Ацуши довольный стоном, хоть и тихим, медленно двигает рукой, поглаживает, наблюдает за лицом Акутагавы и абсолютно забывает о том, что сам чертовски возбужден. Рюноскэ очень красивый, лежит, корчится от острых ласк, тяжело дышит и краснеет. Слюна скапливается во рту и Ацуши снова хочется укусить его. Он – самое вкусное, что есть в этом мире. И он принадлежит только Накаджиме. Свободная рука находит смазку, заранее брошенную на кровать, открывает крышку и выдавливает немного на гладящую руку. — Ещё.. –Рюноскэ выгибается, находит запястье Ацуши с закрытыми глазами и сжимает его. — Какой нетерпеливый. – хмыкает Ацуши, но ласку не прерывает. Вновь нависает над Рюноскэ и целует в ключицу. Акутагава хочет возмутиться, но слова пропадают в судорожном вздохе. Ацуши медленно входит внутрь парня пальцем. — Чеерт.. – шипит, но не говорит остановиться. Ацуши продолжает проталкивать палец глубже, пока не погружается полностью. — Ты в порядке? –Накаджима смотрит обеспокоенно, брови Акутагавы сдвинуты к переносице и весь его вид говорит о том, что ему не особо приятно. — Да. –сглатывает. – Всё нормально, но помедленнее. – Рюноскэ продолжает хмурится, покусывать губы. — Хорошо. – Ацуши мягко улыбается, в глазах у него тёплая нежность и он припадает к губам Рюноскэ, медленно и лениво его целуя. Акутагава обнимает его, а рукава рубашки сползают до локтей. Он расслабляется и двигает бёдрами, насаживаясь, на пробу. — Двигайся, джинко! – он пинает Ацуши пяткой в икру и нажимает на его плечи. И Ацуши отчего-то мягко смеётся. Звук его смеха посылает волны в грудь Рюноскэ и его тело вновь покрывается мурашками. Ацуши медленно двигает палец взад и вперёд, чувствует, как Рюноскэ сжимается и его начинает вести. А что будет, когда я полностью буду внутри него?.. Ацуши добавляет на руку ещё немного смазки и вставляет второй палец. Так же медленно и бережно. Ацуши не понимает, что значит забота, но это чувство, которое он испытывает к Акутагаве, его поглощает, ему хочется сохранить Рюноскэ. Он меняет угол движения пальцев. Рюноскэ вздрагивает всем телом, а его губы открываются в беззвучном стоне. Нашёл. Движения ускоряются в этом направлении. Вторая рука держит Акутагаву за обтянутую светлой кожей тазобедренную косточку и оглаживает её большим пальцем, когда тот слишком сильно дёргается. — Тише - тише.. Все в порядке, мой хороший. – Итак сбитое дыхание Рюноскэ сбивается ещё больше, а глаза чуть-ли не закатываются. Такой нежный тон, приятный голос на мягком прозвище для него посылают импульсы жара в живот. Безумно приятно. Акутагава выгибается в руках джинко, мычит и тяжело дышит. Ему все ещё стыдно за стоны. — Я готов. Быстрее. – Акутагава нетерпелив. Ацуши понимает его, вынимает пальцы, быстро снимает белье и вновь выдавливает смазку, но уже на себя. — Уверен? – в ответ получает кивок и сжатое одеяло в руках. Рюноскэ расставляет колени немного шире и отводит взгляд в бок. У Ацуши все внутри заскулило, затрепетало. Он, аккуратно проведя руками по внутренней стороне бёдер парня, устраивается поудобнее, приподнимает его за таз и начинает медленно входить, наблюдая за любым изменением в лице Рюноскэ. Он даёт Акутагаве время, чтобы привыкнуть. Тот расслаблен и проталкиваться внутрь Ацуши не сложно. Он медленно двигается, боясь причинить дискомфорт. Акутагава заслуживает аккуратности в отношении его. Акутагава создан для того, чтобы его любили. Ацуши замирает, глаза расширяются. Любили? Он что?.. Мысли прерывает выгнувшийся в пояснице, тихо мычащий Рюноскэ. Ацуши вошёл полностью. Пальцы на ногах Акутагавы поджимаются, а руки, не зная за что ухватиться, цепляются за руки джинко. Ацуши наклоняется вперед, Рюноскэ сжимается и Накаджиме становится дурно. Он упирается мокрым лбом в плечо парня, сдвигая руки по его телу выше, просовывая под лопатки, путаясь в рубашке и обнимая. Ему так хорошо. Он жмурится, потираясь лицом о взмокшую кожу Акутагавы и носом втягивая его запах. Только сейчас понимает, что его сердце бьётся с бешеной скоростью и дыхание рваное. Это так.. Так потрясающе! Он мягко толкается, получая в поощрение всхлип Рюноскэ. Ацуши приподнимает голову, встречается глазами с Рюноскэ и его простреливает. Рюноскэ – божество. Он так прекрасен – покрасневший, растрепанный с поплывшим взглядом и отчаянно возбужденный. Такой.. — Двигайся! – нетерпеливый, требовательный и разраженный. — Может быть я хочу подольше посмотреть на тебя? – Ацуши поднимается на локтях. — Потом насмотришься, сейчас дви..– Акутагава срывается на полустон полувсхлип, Ацуши толкается в него, повторяет ещё раз и улыбается от того, что звук, что издал Акутагава, высокий и красивый, а он, Ацуши, его причина. Движения набирают скорость, Ацуши поднимается на распрямленные руки. С этого ракурса ему прекрасно видно, как Рюноскэ начинает превращаться в один сплошной беспорядок из всхлипов и все ещё сдерживаемых стонов. И Ацуши не устраивает только последние. Он толкается резче, пытаясь отыскать, то что может довести Рюноскэ до хрипа. И наконец попадает. Ацуши тяжело дышит, в наглых глазах восторг и голод. Акутагава тихо стонет, выгибаясь и царапая спину Накаджимы. — Мой потрясающий.. – шепчет Ацуши. Акутагава сжимается больше, его глаза распахиваются и остатки золота напротив поглощаются им. Ацуши не выдерживает. Наклоняется и кусает Акутагаву в шею, впивается клыками, рычит. Он только его. Только его и ничей больше. Акутагаву затрясло, его ноги обвились вокруг Ацуши и сцепились на пояснице. Его метало под Ацуши, ощущение зубов на шее ударило в голову горячей волной, а движения внутри отдавали пульсацией во всем теле. Он застонал, зашедший слишком далеко, чтобы сдержаться. Ацуши жадно впитывает в свое сознание этот звук, чувствует, как его самого трясёт и понимает, что сможет продержаться совсем немного. Акутагава встречал каждое движение, сам двигался навстречу и царапал ногтями спину. В голове Накаджимы пусто, лишь то, как Акутагава выгибается в его руках и то как он хочет его окутать любовью. Он вновь находит его губы, что постоянно ускользают от эмоциональности момента. Пальцы Акутагавы путаются в волосах, царапают затылок и у Ацуши бегут мурашки по позвоночнику. Ещё немного. Стон за стоном, вдох за вдохом, ещё чуть-чуть.. Руки портового пса притянули ближе, захватили в тиски объятий, он жмурился, дыхание становилось все более и более прерывистым. И все тело Ацуши пробила мелкая дрожь. Взгляд поплыл, чёткость начала пропадать. Ну же.. С трудом сконцентрировавшись на лице Рюноскэ, он понял –Акутагава тоже на грани. Рюноскэ цепляется за него задыхается в удовольствии, но не может перейти финальную черту. Ацуши резко наполняет понимание, того что это он причина такого Акутагавы и что все зависит только от него. Нежность заполняет его тело и он мягко целует Рюноскэ в шею. Двигается быстрее. — Давай, Рю.. – рука скользит меж тел, гладит возбужденную плоть. Рюноскэ откидывает голову назад и тихо стонет. – Ты такой хороший, такой отзывчивый.. – руки Рюноскэ все ещё сжимают его. – Ну же, милый.. – Парня выгибает, тело сковывают мелкие судороги. Он сжимает Ацуши внутри, стонет хрипло его имя и Ацуши тоже теряется в ощущениях. Приходит в себя он в руках напарника, одна из которых в его волосах. Джинко приподнимает голову, грудью ощущая, как сердце Рюноскэ медленно сбавляет обороты. И смотрит в тёмный, довольный космос, еще раз удостоверяясь, что Рюноскэ прекрасен. Растрепанный, уставший, с мелкими влажными прядями на лбу, со следами укусов и поцелуев на шее и мягкой улыбкой на припухших губах. — Я обязательно убью тебя. – он хрипло шепчет и в глазах у него плещется то же самое, что и у Ацуши в самом начале их единения. — Конечно, Рю. – Ацуши улыбается в ответ так же мягко.