Конфетка

У Минхо всегда были свои приколы. Остальные не особо понимали его странное чувство юмора. Всем, просто, приходится привыкать. Хотя, никто не знает, что взбредёт в голову Минхо, но, что бы это ни было — это надо принять как данность. В общем, Минхо ебанутый. Джисон, в прочем, его шутки подхватывал. Каким-то образом, он его понимал, хотя и не всегда. Но Минхо любил своих друзей, даже если они не понимают его юмора. Ведь, так, даже веселее. Вообще, он просто иногда любил нести хуйню. Хёнджина он любил дразнить больше всего. Он просто был смешной. И вот, когда они случайно остались одни, у Минхо закрались интересные мысли. Он ел карамельку. А рядом сидел Хёнджин. И пазл в голове сложился. — Будешь конфетку? Прозвучало подозрительно обычно, но Минхо улыбался. У Хёнджина же пазл не сложился. — Ну давай — ответил он, размышляя, почему Минхо так улыбается. И, когда Минхо неожиданно приблизился, Хёнджин начал что-то понимать. Но кажется он попался на эту странную шутку. Минхо посмотрел ему в глаза, а Хёнджин остолбенел, не в силах оторвать взгляда. Было что-то притягательное в этих глазах, что Хёнджин заметил уже довольно давно. — У меня клубничная — вдруг произнес Минхо, прямо у пухлых губ. И прильнул сладким поцелуем, от которого не хотелось отстраняться. Он терзал губы и проникал языком, подталкивал конфету Хёджину в рот. Было правда сладко, когда Минхо танцевал с его языком, а Хёнджин пытался распробовать это вкус. Дыхание сперло, когда Минхо отстранился. До Хёнджина не сразу дошло, что произошло. — Вкусно? — спросил Минхо украдкой. — Очень — в прострации ответил Хёнджин. Он хотел ещё. Желание переполнило, на самом деле, обоих. Но Минхо бы не смог сдержаться, если бы не прекратил это. Вообще, он не был против, он просто сомневался в Хёнджине. А ещё беспокоился, вдруг шутка зашла далеко? Он всё же не хотел переходить границы дозволенного. Но Хёнджин хотел. И ему было уже всё равно. Поэтому он прильнул обратно к хитрым губам с таким же сладким поцелуем. Он думал: Минхо его оттолкнет, если ему это не нравится. И он даже надеялся на это. Но Минхо ему отвечал, и от этого внутри все взрывалось. Напряжение между ними было всегда. Это не возникло на пустом месте. Всегда их что-то притягивало, с ним хотелось вести себя смелее чем с остальными. Поэтому сейчас они сливаются в страстном поцелуе, так как будто всегда в этом нуждались. Голову срывало, когда пухлые губы все смелее отвечали. Сдерживаться больше не было сил, поэтому Минхо берет Хёнджина за бёдра и валит на кровать. Он всегда любил их касаться и щупать эту задницу, но никогда ещё он не трогал Хёнджина таким образом. Он и не думал, что когда-нибудь это произойдет. Вообще-то, Минхо все ещё считает Хёнджина своим другом, даже когда запускает руки под его домашнюю футболку. Чувства никогда не были понятны для Минхо. Поэтому, он решил не задумываться. В конце концов все свои правильно? И кто мешает ему трахнуть друга? И именно это он хочет сделать с Хёнджином в данный момент. Возбуждение друга чувствуется сквозь ткань шорт, когда Минхо просовывает колено между его ног. Хёнджин даже приглушённо стонет через поцелуй, и, черт, это ощущается так нереально. Когда Минхо понимает, что они оба хотят большего, хотят друг друга — контроль окончательно теряется. Страсть затмевала разум, хотелось быть ближе, так чтобы чувствовать друг друга всем телом. Футболки летят в сторону. Хёнджин прижимает к себе Минхо крепко, и пространства между ними почти не остаётся. Шорты все ещё мешаются но скоро и они отлетают куда-то, но это не важно, они поищут их потом. Все это ощущалось слишком приятно. Невозможно было отлипнуть друг от друга, и жажда все не проходила. Хёнджин перехватывал контроль, переворачивал Минхо на спину. Он мокро целовал чувствительную шею, заставляя парня под ним извиваться. Но стоило Хёнджину немного расслабиться, контроль опять был перехвачен. Минхо дерзко исследовал его тело, руки сжимали бока и спускались на бедра. Он прижался к Хёнджину так, что теперь возбуждения прикасались друг к другу, а с каждым движением в животе завязывался узел. Было чертовски приятно. Минхо двигал бедрами, пытаясь совершать толчки, от которых наслаждение все нарастало. Хёнджин охватил его талию ногами чтоб сильнее прижаться. Хотелось стонать, что они и делали. От звуков, от понимания, что обоим хорошо, было ещё приятнее. Трение становилось интенсивнее, и через пару минут оба кончили. Помутнение прошло не полностью, но разум немного прояснился. Хочется спросить какого хуя, но вряд ли кто-то получит ответ. Минхо откашлялся и подал голос: — Правда вкусно. Обоим стало неловко. — А можешь трахнуть меня? — внезапно предлагает Хёнджин. — А ты хочешь? — Хочу — звучит в тишине, и возбуждение накатывает снова. Минхо находит смазку. Он не помнит, откуда она у него, но он использовал ее для себя. Он выливает жидкость на пальцы и распределяет ее, чтобы приставить их к нежному входу. Но, пока он не вошёл, рот произносит: — Ещё конфетку? — Давай. Звучит возбужденно, и, свободной рукой, Минхо тянется к миске с карамельками, берет одну, и кладет себе в рот. Когда пальцы неожиданно толкаются внутрь, он приникает к чужим губам, чтобы отвлечь от неприятных ощущений. Конфетка скользит между языками, и это, действительно, переключает внимание. Пальцы аккуратно растягивают стенки, и когда Хёнджин перестает сжиматься и, наконец, полностью расслабляется, они находят чувствительную точку, заставляя парня вскрикнуть в сладкий поцелуй. Ощущения перемешиваются, и, скоро, неприятные ощущения совсем уходят, уступая место наслаждению. Когда Хёнджин уже сам начинает насаживаться на пальцы, Минхо их убирает. Раздаётся немного разочарованный стон. Но Минхо, расцеловывая шею, приставляет свой член к отверстию. И, пока губы ставят небольшой засос, Хенджин поддается порыву и сам насаживается. От неожиданности, Минхо прикусывает его кожу и сам продолжает движения навстречу. Это ощущается так хорошо, что Минхо благодарит бога, за свою чуйку на хорошие задницы. Стенки обхватывают его член, так, как надо. Он постепенно находит правильный угол, чтобы доставлять Хёнджину больше удовольствия и, с каждым толчком, слышать прекрасный голос. Губы напротив слишком манят его, когда ощущения нарастают почти до критической точки. В поцелуе все ещё чувствуется сладость, и это немного будоражит. Когда сил сдерживаться не остаётся, Минхо прикусывает губы Хёнджина до небольшой ранки, и изливается прямо внутрь, и эти ощущения заставляют кончить и его. Минхо смотрит извиняющимся взглядом, а Хёнджин ничего не говорит, ведь он даже хотел этого. Задница немного липкая, на животе тоже немного мокро. Прежде чем стереть с кожи сперму, Минхо, не думая, окунает палец и хочет попробовать на вкус. — А ты, действительно, вкусный — раздаётся после небольшой неловкости, и Хёнджин выпадает и смеётся.