Лицемер и провокатор

Это было неожиданно. Костя сам не понял, как оказался в туалетной кабинке дорогого ресторана, получая отсос от того, кого раньше считал легендой. Ему казалось, что это будет длиться вечно. Но по законам биологии, это невозможно. Александр встал, вытер уголки рта туатлетной бумагой и провел языком по зубам. — Извини, я должен был предупредить, — Костя запыхался. Он расстегнул еще одну пуговицу на рубашке и принялся быстро застегивать ширинку, но руки не слушались. Александр посмотрел на него бездонными глазами и помог привести себя в порядок, не сказав ни слова. Он вышел из кабинки и подошел к зеркалу, поправляя волосы. В зале их ждала Марьяна, собственно и организовавшая эту встречу, куда не смогла прийти Виктория и Надежда Эдуардовна по семейным обстоятельствам. Но теперь Костя был даже рад. — Все нормально? — решил уточнить он. Александр помыл руки и промокнул щеки холодной водой. Он не отличался от того высокомерного дятла, которым пришел сюда, если не считать опухших губ. — Да, — ответил он хрипло. — Надеюсь, мы друг друга поняли? — Конечно. Костя ничерта не понял. Он знал Александра давно, почти десяток лет, но ни разу не удавалось пообщаться ближе. Новый проект дал такой шанс, но Александр так и остался для него загадкой. Олег был проще, Костя даже иногда видел в нем себя молодого и с горячей кровью. Александр так и остался недосягаемым. Неприкасаемым. До этого момента. — Вы там не подрались? — поинтересовалась Марьяна, широко улыбаясь. Ей уже принесли салат, она старательно вытащила маленькие варенные яйца и отложила на тарелку к Александру. — Он оценит, — Костя хмыкнул и сел на свое место. — Все нормально, просто… некоторые мужские штуки, понимаешь? — Ну, — Марьяна прищурилась, но как только рядом со столом появился Александр, она обменялась с ним многозначительным взглядом. — По телефону говорил, — добавил он, опускаясь на стул. — Олег хотел устроить романтический ужин своей пассии в моей квартире, но забыл, как работает духовка, и чуть не поджег кухню. — В твоей? — Марьяна наклонила голову на бок. — Тогда где же ты ночевать сегодня будешь, бедненький? — Такова участь старшего брата, — Саша пожал плечами и посмотрел на яйца. — Забавно. — Я пригласила бы тебя к себе, но у дочки сегодня подружки ночуют, не хочу им такой подарочек приподносить, — Марьяна хмыкнула и перевела взгляд на Костю. Тот замялся и обвел их взглядом. — Я… — начал он, не понимая, что сказать дальше. — Ничего страшного, Константин, — Александр посмотрел ему в глаза, чуть понижая тон. Костя заметил маленькую ранку у того на губах и закинул ногу на ногу на всякий случай. Ему давно не семнадцать, но всё-таки… — Я не напрашиваюсь, — продолжил Александр. — Мне есть, где переночевать. Спасибо за беспокойство. А потом они говорили о цветах. О погоде. О ведьмовстве. О черных котах. Немного о культуре отмены. Марьяна оказалась разносторонней девушкой, а Александр вел себя так, будто ничего и не произошло. В этом Косте снова предстояло учиться у мастера. Они поделили с Александром счет и посадили Марьяну на такси. — Можем поехать ко мне, если тебе… если вам негде остановиться на ночь? — предложил Костя. В его холостяцкой квартире побывали очень немногие. — Ничего. Я поставил тут машину недалеко, переночую там, — Александр указал на парковку за рестораном и протянул ему руку. Он смотрел этим невозможным взглядом. — До встречи? — До встречи, — Костя еще ни разу не пожимал руку тому, кто полтора часа назад сосал его член. Обычно он помогал после этого девушке побыстрее собраться и уйти, а теперь расставаться не хотелось. Не успел Александр отойти на несколько шагов, Костя все-таки решил спросить: — У тебя есть кто-то? — ему пришлось крикнуть. Когда Александр обернулся, Костя понизил голос. — Ни в моих правилах быть с кем-то, у кого… так есть кто-то? — Разве что брат, — Александр лукаво улыбнулся, демонстрируя клыки. — Я не в этом смысле… — Так я тоже, — он едва заметно подмигнул ему и развернулся, оставляя Костю в полном недоумении. Потом это случилось еще раз. Саша написал короткую смс-ку, первую в их переписке. «Олег съехал.» А через минуту он отправил адрес геолокацией. Не сказать, что Костя был свободен, он разбирал рабочую почту и отвечал на понравившиеся предложения, но он поднялся и поехал. Его манило к Александру так, как не было никогда. В такси Костя воткнул наушники и старался не думать о том, почему он в два часа дня в среду мчится к другому мужику с одним только телефоном и презервативом, который по счастливому обстоятельству оказался в заднем кармане джинс. Он не считал себя даже бисексуалом или кем-то там еще. Воспитание не позволяло даже загуглить подобное. Ему пару раз делали минет в клубах худенькие мальчики с накрашенными глазами и на каблуках, а однажды он два дня встречался с азиатской женщиной, которая оказалась совсем не таковой. Но это же не считается? Это же не по-гейски? Александр встречает его в халате. На кухне стоит открытая бутылка вина, а на открытом окне балансирует пепельница. Костя проходит внутрь, рефлекторно оглядываясь. — Ты всё-таки приехал, — спокойно говорит он и закрывает дверь. Квартира ощущается настолько защищённой, что даже воздух внутри меняется, как будто пахнет ладаном. — Я вижу, скучаешь без брата? — Костя стоит, опустив руки по швам, и не знает, куда себя деть. Словно не он только что сорвался с места с определенной целью. Хотя даже сказать эту цель он не может. — Немного, — Александр пожимает плечами и поворачивает голову на спальню. Костя понимает его без слов. — Есть какие-то предпочтения, пожелания? Ты сверху, верно? — Да, — у Кости вдруг пересыхает во рту. Он чувствует себя школьником, который случайно увидел лифчик в магазине. Но Александр настолько естественен, что глаз не оторвать. С белого плеча спадает халат. — Так что? — Александр хмыкает. — Есть что-то, чего делать нельзя? — В губы не целуюсь с мужиками, — выпаливает Константин. Он подходит к Александру и смотрит на него сверху вниз. Они ровестники, но перед ним синие глаза, повидавшие намного больше его. Рядом с ним нет ни одного покойника, а даже прикосновения к коже вызывают еще больше желания. С восемнадцатилетними девчонками Костя столько не испытывал. — И всё? — он скептически приподнимает бровь. — И… И всё, да, — Константин кивает. — А у тебя? — Только с защитой, — предупреждает он. Костя тянется в задний карман и достает упаковку презерватива. Шепс показывает выпирающие клыки и улыбается, как сам Люцифер. Александр разворачивается и утягивает его за собой. Костя медленно прикрыл глаза и положил руку на сердце. Им уже не двадцать лет, чтобы устраивать акробатические кульбиты, но это… Александр даже не выглядел очень усталым или смущенным. Костя не знал точно. Смотреть на него было почему-то стыдно. — Я… Вау, — прокоментировал он в пустоту. Александр хмыкнул и встал, потянувшись за своим халатом. — Чай-кофе не предлагаю, мне на вокзал для съемок через полчаса нужно выдвигаться, — Александр прошел по комнате. — Поэтому тебе лучше уйти. — И это все? — Костя едва успел отдышаться, как его тут же просили на выход. Он потянулся за штанами, оказавшимися на полу. Рубашке повезло больше, он успел ее снять при входе и повесить на стул. — Ну да. Мы же друг друга поняли? Вот этот опыт у него был по-настоящему новым. Обычно после «обмена биологическими жидкостями», дамы липли к нему и цеплялись за любую возможность остатся подольше. А теперь… Костантин сам оказался за дверью с пустыми руками. Костя был без понятия, как Александр собрался видеться с коллегами в таком состоянии. Его мучал стыд и страх, что кто-то поймет. Он поговорил с Райдос, попытавшись намекнуть на ориентацию Александра, всё-таки она дольше с ним работает, а та равнодушно пожала плечами. Дмитрий много краснел и отводил взгляд, когда речь на перекуре зашла про Александра, а Олег сразу начинал злиться. — А чё, чё-то не нравится? — грубо спросил он. — Саша такой, какой есть. Не нравится, хуле лезешь? — Да всё нравится, — тихо добавил он. Марьяна хихикнула и подошла к нему сама. Она Косте нравилась, и если бы не муж, старательно собирающий ей контейнеры с едой на съемки, то он даже попробовал бы пригласить ее на ужин. С такой женщиной хотелось быть долго, смаковать ее, как дорогое вино. Костя жил своей жизнью, которая его устраивала. Съемки забирали много времени и энергии, но приносили существенно больше плюсов, чем минусов. По крайней мере, в финансовом плане уж точно. И новая жизнь с элементами старой Костю устраивала, все шло спокойно и хорошо. Но потом Александр Шепс присылал ему одно сообщение, и Костя срывался, как пес с цепи. Мы же друг друга поняли? Это фраза засела на подкорке. Иногда Александр откровенно потешался, иногда выгибал спину и постанывал, как лучшая проститутка, произнося это. И Косте сначала казалось, что он правда понимал. Он хотел секса, Александр хотел секса. Неписаные правила их устраивали. Константин даже пытался наслаждаться этим первые три-четыре раза. На такой формат отношений не согласилась бы ни одна его девушка, а самому дико хотелось попробовать. Про «свободные отношения» он всё же нашел в себе силы загуглить. Но было ли это вообще отношениями? Они не давали друг другу обещаний и не обсуждали происходящее больше пары фраз. И каждый был волен делать, что хочет. «Приезжай.» — написал Александр ему посреди ночи в субботу. Константин поднял телефон и едва не ослеп от яркого света. Девушка, спавшая у него на груди, поморщилась. — Чего это там? — спросила она, жмурясь. — Ничего, — Костя вопреки словам взял телефон. «Я занят» — ответил он с тремя опечатками. Спросоня пальцы не попадали по нужным буквам, но автозамена спасла ситуацию. «Ок.» Костя приехал к нему утром. Он даже не запомнил имя девушки, они встретились днем в кафе, и судя по идеальной депиляции и дорогой сумке, в которой было всё необходимое для снятия макияжа, она не была на него в обиде. Александр открыл ему в халате. Костя сразу же почувствовал присуствие другого мужчины, а только потом спустил взгляд ниже и увидел на ключице Александра новый засос. На порог его даже не пустили. — Ты писал… — тихо начал он. — Ты был занят, — Александр легко пожал плечами. — Это всё? Одна оплошность и всё? — Костя чувствовал, как просыпается известная горячая кровь и жгучая ревность. — Оплошность? Ты был занят, я нашел и себе занятие, — Александр зевнул, не прикрыв рот. Но Косте было не до сна. — Мы же понимаем друг друга? — Да. Какого черта? Нет, серьезно, какого? Он не мог уняться внутри. Почему Александр так просто… всего одна ошибка? Он был занят, он не клялся ему в верности, но… Александр тоже ему не был обязан. Но с мужиками — это же другое? Константин пообещал себе твердо не приезжать на следующую просьбу. Но, конечно, не смог. Александр написал ему через день после съемок и скинул адрес неплохой гостиницы. Костя оправдывал себя тем, что был недалеко и просто не мог не зайти. Александр встретил его у лифта, ловко перекидывая ключ-карту из руки в руку. Константин сложил руки на груди. — Привет, — он немного улыбнулся и первым протянул руку. — Мне тут друзья подарили одну ночь плюс спа, и я решил пригласить тебя. Мы не в обиде друг на друга? — Александр… — Костя приложил руку к переносице. — Давайте поговорим в номере, ладно? Но в номере поговорить не получилось. Александр схватил его за плечи и поцеловал в шею, в то самое место, от которого по спине шли мурашки. Он профессионально начал расстегивать рубашку, а Костя чувствовал себя настоящей эскортницей. — Так, так, — он поймал его ладонь, когда Александр потянулся к ремню. — Мы собирались поговорить. — Да? — Александр убрал руки и сел на кровать, проводя пальцами по белоснежному белью. Здесь пахло, как в химчистке, но Александр уже успел разложить защитные амулеты по углам. — Да, — Константин смотрел на него сверху вниз. — Что между нами происходит? — А что-то происходит? — Александр прикусил губу и откинул голову назад. След от чужого засоса пропал, кожа снова сияла белизной. Костя чувствовал, что начинает возбуждаться от одного вида, но старался сдержаться. — Нет, я серьезно, — когда Александр понял, что это не работает, он взглянул ему прямо в глаза. — Мы потрахались всего раз… десять? И мне казалось, что мы стали понимать намерения друг друга. — Двенадцать раз, — поправил Константин. Он сделал непоправимую ошибку, сделав к нему шаг. Александр положил тонкую ладонь ему на ширинку и надавил. — Ну, десять-двенадцать-сорок, какая разница? Мы получаем то, что хотим. Разве ты, Костя, хочешь ломать то, что работает? Других разъяснений он не получил. Александр обладал каким-то сверхчеловеческим влечением. Он не был очень красив, молод или силен, но Константин не мог оторваться. Ему хотелось доказать, что лучше него ни у кого не выйдет им овладеть. И он был прав. Александр впервые за месяцы знакомства выглядел загнанным и не смог сразу что-то сказать после секса. — Все нормально? — спросил Константин, проводя пальцами по тонким плечам рядом с собой. — Да уж, — сипло ответил Александр. — Не знал, что ты так можешь. Отличная работа. — На десяточку? — На восемь с половиной. Обидно. Ну, так, немного. Он же постарался на большее. Костя закатил глаза и осторожно поднялся. Он себя чувствовал лучше в готическом зале, когда получал несправедливость в лицо, чем сейчас. Если это было для него восемь с половиной, то тогда раньше что? Константин взглянул на довольную моську Александра и выдохнул. Яд просто сходит с его губ, как слюна. Константин чувствовал теперь, что они друг друга по-настоящему поняли. До того инцидента. Воспитание вновь сцепилось в нем с этим странным коктейлем чувств, он наговорил лишнего. Отношение к женщинам Гецати считал своей положительной чертой, даже терпел хамство Марьяны и откровенное подлизывание Лины, но теперь Костя почти молился, чтобы Александр снова написал, позвал куда-нибудь, но в переписке стояла тишина. Он сам нашел в себе силы и послал один единственный смайлик розы. Александр прочитал это только через три дня. Молчание напрягало. Костя даже не мог сказать, почему именно. Александр перестал ему писать в свободное время, перед и после съемок разговаривать, только сухо здоровался. Он попытался даже похвалить его перед камерами, надеясь, что Шепс примет это за извинение. В итоге он лишь загадочно улыбнулся. Вот это вышло уже обидно. Или скорее, недоуменно. Константин не извинялся принципиально, а теперь сам сделал шаг навстречу, и получил холод с легкой отстраненностью. Он не мог себе позволить ходить неделю в смурном состоянии и постоянно думать. Надежда Эдуардовна была очень похожа на его маму. Мамы давно уже не было в этом мире, поэтому Константин не хотел обижать эту женщину. Если бы она была чуть более собранной и спокойной, то могла бы надрать задницу им всем на проекте и улететь в космические дебри первого места. Константина научили уважать возраст, а силу он научился уважать сам. — Я не понимаю, как так можно разговаривать с женщиной, — заговорил он, сжимая в руках картонную табличку. Александр не повел даже бровью. Константин чувствовал внутри гнев и желание схватить этого тощего медиума и… и что? Дальше он не думал. Костя отчаянно хотел прикоснуться к нему снова, почувствовать мягкую кожу и непередоваемый запах, хотел, чтобы яркие глаза смотрели только на него. И злился на себя, что не мог этого сделать. Костя давно не боялся ни законов, ни камер, ни тем более этого мерзкого ведущего, которого все заставляли уважать. К Александру он испытывал другие эмоции. Он поднял руку, чтобы схватить его за шею. Слова вокруг не имели смысла, будто даже не он их произносил, а отвечал ему не Александр. Он просто смотрел ему в глаза и злился от того, что не видел в них прежнего. — После съемок мы обязательно с Константином еще поговорим, — размерянно сообщил он. Костя воспринял это, как обещание. Олег благородно, но в своей подзаборной манере защищал брата. Константин уважал младшего и за это, но не думал, что он знает настоящую причину конфликта. Не настолько же братья Шепсы близки? От такой мысли по коже бежали мурашки. Или на самом деле они похожи больше, чем кажется? Иначе как Олег может не замечать такого поведения? Хотя лучше бы он не замечал некоторых вещей. Костя с трудом признавал свои ошибки в молодости, но теперь старался с этим работать. Если Александр не просто нарывался на очередной скандал с Надеждой Эдуардовной, а еще и затащил самого Константина Гецати в водоворот своих изощренных манипуляций, то это переходило все рамки разумного. Как только погасли камеры, Константин отложил на подоконник проклятый конверт и направился к Александру, который, будто бы и забыл о своем обещании. На счёт Надежды Эдуардовны, которая быстро ретировалась, в нём проснулось знакомое чувство, потребность доказать, что он лучший. Лучше, чем этот Шепс. Он уже представлял, как сожмет его узкую ладонь и потащит в гримерку, но путь ему снова преградил Олег. — Парень, я с твоим старшим поговорю, — Константин собирался пройти мимо, но Олег маячил. Черные очки не добавляли ему брутальности, но зато мешали видеть глаза и реальный его настрой. У младшего по взгляду было ясно все, в отличии от Александра. — Со мной сначала поговори, — уверенно начал он. Уже не мальчишка, но еще не мужчина. Константина воспитывали таких не трогать. — Пропусти, — настоял Костя. К Олегу сбоку подошел Дмитрий и несильно дернул его за рукав, как маленький ребенок. — Олег, там… Пойдем, они сами разберутся, — тихо добавил он. Олег бросил на него недовольный взгляд и не двинулся с места. — Олег, — сзади Константина вдруг появилась Марьяна. Он вздрогнул, а она положила голову на его плечо и провела по другому ногтями. — Олеж, Костя не обидит твоего брата. Он же умеет за слова отвечать? — Было бы за что отвечать, — буркнул Олег. Константин выдохнул, когда Марьяна его отпустила. Дмитрий увел Олега, мгновенно переключая его внимание. Александр ждал его у выхода из зала и гипнотизировал взглядом, как ядовитая кобра перед броском. Костя чувствовал, что у него снова дрожат руки и пересыхает во рту. — Пойдем подальше, — грубо сказал он. Александр открыл гримерку и включил свет. Небольшая душная комната с кучей зеркал предназачалась, чтобы женщины могли накраситься, но в их сезоне они предпочитали приезжать уже с макияжем. — Откуда у тебя ключи? — низко спросил он. — Не так важно. Александр прикоснулся к столу бедром, складывая руки на груди. Вместо холода и отстраненности, как в готическом зале, он смотрел с вызовом. Костя снова хотел утонуть в синиве глаз. — И что это было? — тихо спросил он. Константину снова хотелось прижаться к нему со спины и заставить стонать. — Я никогда не поверю, что ты так за Шевченко переживаешь. — Александр, я… — начал Костя. — Саша, — перебил он. — Ты можешь называть меня Саша. — Разве? — он опустил взгляд на его губы. Сердце четко билось, кровь пульсировала в ушах. — Кажется, мы понимаем друг друга? — Если мы занимаемся сексом, это не значит, что мы в отношениях, — последнее слово он произнес почти брезгливо. — Но по имени называть ты меня можешь. Костя. — А мы все еще занимаемся? Что-то я не заметил. Может, ты меня с кем-то перепутал? — Константин почти шептал, приближаясь к нему. Александр резко переменился, глаза округлились, брови подскочили вверх. — Так ты ревнуешь? — он мягко усмехнулся. Константин снова не понял, как оказался к Александру настолько близко, что его руки оказались у него на плечах. Злость пульсировала по венам. — Ты у меня тоже не единственный, — он схватил за короткие волосы и потянул вниз, оголяя шею. Александр, ебаный провокатор, Шепс. Он скалился сквозь зубы и не отрывал взгляд. Дьявол никогда не опускает глаза, Люцифер всегда смотрит прямо. — Только я и не требовал у тебя полной власти, — прошептал он. — Ты сам мне ее вручил. Он потянулся к его лицу первым, но Александр показательно отвернул голову в сторону. Тогда Константин сжал пальцами подбородок, который тот так любил задерать. Губы соприкасаются. Константин чувствует, как скрипит его внутренний стержень и разбивается на тысячу острых кусочков. Он никогда не целовал мужчин. Он никогда не хотел кого-то так. Внутри борются воспитание и желание. Гнев и страсть. Кровь кипит. Александр пытается прижать его за шею к себе, но Константин сильнее давит на волосы и оттягивает его. Глаза в глаза. Сердца бьются в унисон. Как жаль, что они не умеют разговаривать через рот. Но чувства захлебываются внутри, дышать становится тяжелее. Возбуждение крепнет. — Я не хотел, но ты нарушаешь свои же правила, — шипит он. — Теперь нарушу твои. Я давно убрал много правил для тебя, ты ебанное исключение. Во всей моей жизни. Константин злится на Александра сильно, но даже не на долю процента так же, как на себя. Он хватает его за плечи и переворачивает, прижимает грудью к столу. Зеркала давят на них, холодный свет бьет в глаза. Но Александр не произносит ни звука. — Зараза, — шепчет Константин. — Сука ты. Провокатор. Как же ты достал… — Что-то не похоже, — шепчет он. Константин снова хватает его за волосы и приподнимает голову, вынуждая смотреть в зеркало. Сам он прижимается к нему со спины, бедра в бедра. Джинсы становятся слишком сжимающими, узкими в определенном месте. — Смотри на себя, Саша, — процедил он сквозь зубы. — И на меня смотри… Ты достал меня, твои манипуляции и провокации, они уже вот здесь сидят… Почему ты не можешь быть просто нормальным? — Потому что с нормальными так не поступают. Константин чувствует, как тяжело дышит Александр. Зрачки расширяются, а чужое возбуждение ощущается. Он снова прижимает его голову к столу и тянется второй рукой к чужим джинсам. На себя Костя тоже не смотрит, противно. Он себе противен. Но не Александр. Александр желанен и так давно хотелось Косте вновь прикоснуться к нему. Он снова сжимает узкие бедра, но теперь все по-другому. Теперь грязно. Теперь прекрасно. Кровь бурлит, вот-вот пар из ушей пойдет, боль смешивается с удовольствием и страх со злостью. Константин боится утонуть в душе медиума и больше не всплыть. Страх отходит в сторону, как только он слышит довольный стон снизу. Александр сильнее прижимается к столу и дергается, чтобы получить больше давление. — Ты мазохист, Саша? — шепчет он. — Нет. А ты? — он снова усмехается. Член крепнет. — Лицемер, — Константин сжимает его шею с откровенным удовольствием. Он чувствует, что Александру нравится. — Нет. А ты? Он не тратит времени на подготовку. Александр не затыкает себе рот, поэтому Косте приходится это сделать самому. Он входит быстро, ему самому больно, но это помогает отпустить гнев. Его бесит, что ему приятно, что Александру приятно, что он вообще находится здесь. Константин не может кончить. Слишком мало места, тесно и слишком жарко. Просто слишком. Александр кусает его руку, кровь проливается ему в рот. Амулеты Александра ритмично бьются о ровную поверхность стола, несколько лампочек лопаются от напряжения, на пол валится тонкое стекло. Зеркало кривится, энергии двух медиумов, двух провидцев и спиритов сплетаются в одну, пожирают друг друга, как змеи. Будет большим чудом, если сотни камер в этом здании не сломаются. — Давай, — Александр разрешает. И только теперь Костя себя отпускает. Свет гаснет, оставляя их в темноте. Саша зажигает фонарик на телефоне и быстро застегивается. Он не произносит ни слова, Константин не чувствует его энергии, словно он сел, как батарейка. Дверь хлопает, Костя остается один. Свет постепенно восстанавливается. Костя убирает ногами остатки взорвавшихся лампочек и смотрит на себя в зеркало. Он растрепан, он слаб и порочен. Он лицемер. *** Саша сидит у заднего входа и мнет сигарету в пальцах. Курить не хочется. Ничего не хочется. Гнев, злость и желание отпустили его, оставив пустоту. Саша привык к ней, но теперь что-то изменилось. Олег уехал без него, на улице никого. Саша хмыкает и убирает сигарету обратно в пачку. Он чувствует приближение Кости со спины. Что ему еще надо? Заковать его в цепи и посадить в башню? Он уже стар для этого. — Мы поняли друг друга? — спрашивает Гецати его словами. Саша усмехается и поднимает голову. Костя стоит перед ним, будто ничего не случилось. Он же этого и хотел, разве нет? — Нет, — Саша матает головой. В глазах стоят слезы, но взгляд он не отводит. — А что бы ты хотел узнать? — теперь он доминирует. Александр не против отдавать кому-то иллюзию власти, которой он кормил Гецати все эти месяцы, но почувствовать себя беспомощным ему не хочется. — Кем ты хочешь быть для меня? — он меняет форсулировку в голове в последний момент. — Сколько раз ты еще будешь на меня гневаться, после слов о Шевченко? Или о ком-угодно еще? Я не собираюсь это терпеть. — Пройдемся, — Гецати подает ему руку. Саша спокойно берет ее и смотрит на небольшие порезы от своих клыков. Рефлекторно облизавшись, он делает шаг в сторону. — Мое воспитание не позволяет мне слушать, как ты относишься к женщине в возрасте. Это неправильно. — Неужели в этом дело? Или в том, что ты хочешь, чтобы только ты трахал меня? — Саша говорит громко, зная, что вокруг никого нет. Даже птицы из района разлетелись. Так много энергии он еще не терял. — Дело во многом. Ты… лицемер. Как и я, — говорит он намного тише. — Черт, я понятия не имею, как разговаривать с тобой… — После того, что ты сделал? — Саша не выдерживает. Он вытирает глаза и смотрит на него с улыбкой. — Я был не против, поэтому не бери грех на душу. Я получаю то, что захочу. И я хотел тебя. — И больше не хочешь? Ты приворожил меня что ли? — Константин убирает руки в карманы. Саша хмыкает и закатывает глаза. — Я не даю обещаний. Я знаю, что мне суждено умереть в одиночестве, и просто развлекаюсь до этого момента, — он уже говорит без эмоций, Саша редко произносил это вслух, но в своей голове давно принял такую концепцию. — Мне хватает природного обаяния, чтобы не использовать магию лишний раз. Ни для приворотов, ни для того, чтобы подкладывать кому-то тапочки под дверь номера. — Тогда почему… как это вообще получилось? Я не гей уж точно, — Константин выглядит таким недоумевающим, что Саша гладит его по плечу. — Я-то уж знаю, — он поправляет пиджак на его плече. — Просто ты мне понравился, и всё. Нет никакого фокуса. А я понравился тебе, судя по всему. — Не могу тебе лгать. Они медленно шли рядом, нарезая круги по скверу. Саша начал чувствовать, как медленно наполняется пустота внутри. Молчать с ним оказалось довольно приятно. Оба понимали, что продолжая ругаться, может, однажды даже подерутся, не выдержав расхождения во мнениях. Но Саша даже ждал этого момента. Если Гецати не может прикасаться к нему не в гневе, то пусть. Он позволит ему. И сделает еще более зависимым.