Лицемер и провокатор

Он больше не мог смотреть на него так же. За прошедшие три дня Саша писал ему дважды. Костя с радостью отправлялся на другой конец города, чтобы оказаться рядом. Потому что казалось, что солнце не зайдёт за горизонт, если Александр Шепс не окажется в его руках. В последний раз он настолько перестарался, что Саша в ответ с отчаянием расцарапал ему спину. Кошечка. — Ты вкусный, — произнес Саша, сидя на кровати в красном халате. Костя в это время натягивал брюки. Утром он должен уже оказаться на съемках своего эпизода. — А? — он развернулся. Саша издевательски облизнул пальцы и приподнял бровь. — Кровь. Хорошая. Крепкая. Вторая группа? — Саша с громким «чмок» вытащил палец изо рта. Константин никогда не видел чего-то более пугающего и возбуждающего. Порезы на спине приятно щипало. — Не помню уже, — соврал Костя, залезая во вторую штанину. Саша хмыкнул и с радостью выставил его из квартиры. Камеры блестели, свет больно бил в глаза. Атмосфера напряженности и огромного количества людей. ‐ Вы помирились? — спросил ведущий. Константину этот мужчина был настолько омерзителен, что даже в своей голове произносить его имя не хотелось. — Я и не ссорился, — Саша ухмыльнулся. Он не выглядел расстроенным из-за низких балов. Константин видел, что он абсолютно наслаждается. И что провоцирует. Именно его. — Что вы обсуждали на тех ступенях? Пришли к договоренности? — Я получил всё, что хотел, — Саша говорил тихо, не смотря на него даже краем глаза, но Костя не мог оторваться. Вот же бесстыжий. — А вы, Константин? — голос вывел из транса. — Я… Я не буду это обсуждать. Он не успел даже закончить фразу. В горле пересохло. Не успели погаснуть последние камеры, как Костя вытащил его за шкирку и закинул в несчастную гримерку. Владислав шутливо говорил, что та комната проклята, но остальные не собирались даже переступать порог комнаты. Любому внутри становилось плохо. Слишком много злой энергии вылилось туда. Взорвавшиеся лампочки так и не заменили. — Ты потаскуха, — он держал за волосы, вбиваясь сзади. Не хотелось зажимать ему рот, потому что прошлые укусы ещё не зажили, а кормить Шепса кровью часто кажется опасным. И возбуждающим. — А ты садист-т-т, — он шипел на удары. Константин приложил его головой к столу. — Моя потаскуха. — Ага, щас. Он ударил его и почувствовал, как Саша сжался сильнее. После этого Костя всегда чувствует себя униженным. Несмотря на то, что получил крышесносную разрядку, и сердце все еще билось в бешенном ритме, Костя знает, что победителем вышел не он. Саша выглядел таким довольным, что хотелось зацеловать его до смерти. Но после того случая, губы снова оказались под запретом. В отличии от защиты. Костя ему даже не доверял, но почему-то испытывал особый вид удовольствия, зная, что сам Александр Шепс позволяет ему. Через два дня они снова встречаются на съемках. Он знает, что прошел испытание прекрасно, и люди это знают. Лина пыталась провоцировать в машине, как будто что-то знала, но Матвеев спас его. Будто тоже что-то знал. — Воспитание не позволяет, — коротко отвечает он. Когда Саша выходит, Костя снова чувствует, как внутри всё трясется. Только ради него и для него он это устраивает. Он с удовольствием стал больше молчать, но Костя постоянно смотрит. И видит. Или убеждает себя, что видит. — Пойдем, — он борется с желанием прижаться своими губами к его прямо здесь. Как только камеры выключаются и свет гаснет, нет больше смысла юлить. Саша такой белый, только бездонные глаза выделяются. — Саш, — Олег идет к нему через весь зал и поправляет очки. Костя сглатывает и убирает руки в карманы, чтобы выглядеть более расслабленным. — Да? — он игнорирует Костю. Будто не для него старался. Будто он не хочет прямо сейчас оказаться на коленях перед ним. Костя уже видит эту картину перед собой. Самую прекрасную в мире. — Поедем домой? — спрашивает младший. Костя через очки чувствует на себе пронзительный взгляд. И почему-то злость. — Вы снова вместе живете? — удивленно спрашивает Костя. За то время, что он был у Саши, он не почувствовал присуствия другого мужчины. Да и женщины тоже. — А тебе какая разница? — бросает Олег. — Он чуть не спалил съемное жилье, — Саша поворачивается к нему и чуть наклоняет голову на бок. — Пару дней у меня поживет. Не на улице же ночевать я брата оставлю. Родная кровь всё-таки… Езжай один, Олег. Мне надо еще кое-что поделать. — Ладно, — Олег обнимает брата и шепчет на ухо. Но Костя все слышит. — Я люблю тебя любым, Саш, но мог же найти хобби по-безопаснее? — Меня устраивает, — отвечает он в полный голос и ласково улыбается. У Кости трясутся руки, когда он так улыбается. Саша никогда не смотрел так на него, ласково и нежно. Над ним он всегда издевается, смеется и глумится. Всегда провоцирует. Ни разу не вел себя, как нормальный. Костя ставит его на колени и заставляет уткнуться носом в ширинку. Саша открывает рот и собирается что-то сказать, но Костантин не дает. Ревность, родившаяся из самого темного уголка души, рвется наверх. Он даже не понимает, к кому именно. Точнее, не хочет понимать. Костя считает, что ублажает Шепса достаточно, чтобы он даже не смотрел на других. И на мужчин, и на женщин. Особенно на женщин. Почему-то от представления, что Александр Шепс будет целовать женщину и обнимать ее грудь, ему становится еще хуже. Или лучше? С ним ничерта не понятно. Константин кончает быстро. Когда между пальцев он держит короткие черные волосы и управляет головой с ноткой силы, с ноткой насилия, на долгое время его не хватает. По подбородку Саши течет слюна, но он покорно все проглатывает. — Сучка, — осторожно произносит он и с удовольствием поднимает лицо на себя. Саша облизывается и смотрит чистым взглядом. У него давно не слезятся глаза. Он молча помогает ему привести себя в порядок, не вставая с колен. А потом Саша смотрит будто бы сквозь него на дверь и произносит громко севшим голосом: — Привет, Олег. Костя чувствует, как его сердце пропускает удар. Он оборачивается, уже зная, кто стоит в дверном проеме, сложив руки на груди. Олег цокает языком и проходит вперед. Он отталкивает Костю плечом и подает брату руку, а тот чувствует, что земля уходит из-под ног. — Я в порядке, — говорит Саша, легко поднимаясь. Олег протягивает салфетку, и он вытирает подбородок. Костя прислоняется спиной к стене, понятия не имея, как реагировать. Он чувствует себя двенадцатилетним пацаном, который пытался подрочить, пока родителей нет дома, но они резко вернулись. А Александр издевательски улыбается. Он проглотил все до капли. — И как давно ты тут стоял? — спрашивает Саша, будто бы не замечая неловкости. От Олега идет стойкая злая энергетика. Будто он тоже ревнует, и Костя это чувствует, чувствует каждой своей клеточкой. — Не очень, — хмуро отвечает младший. Он опускает очки и смотрит на Константина поверх них. Нет, глаза у братьев всё-таки разные. Саша полон лукавства и манипуляций, а Олег прям, как палка. Хотя, скорее как кочерга. Его также невозможно сломать. — Ничего не скажешь? — брат ласково опирается на него. Костя видит, как дрожат колени. — Тебе — нет, — Олег возвращает очки на место и ведет Сашу к выходу. Костя завидует тому, как старший на него смотрит. От этого хочется еще сильнее его сжать, задушить, разорвать. Порезы на спине приятно щиплет. После этого Саша ему не пишет. Идут дни, Костя снова возвращается в привычную жизнь, но он не может заснуть, не думая об Александре. Но тем не менее в голову лезет мысль об Олеге, и Константин резко убирает руку из штанов. Нет, так дальше продолжаться не может. «Ты занят?» — печатает Костя одной рукой. «Немного.» — приходит через несколько минут. «Один?» «Почти.» «Я могу приехать? Хочу поговорить» «Очистить совесть?» «Александр…» — Костя представляет, как ударит этого мерзавца головой об стену в его собственной квартире, и становится легче. «Через полтора-два часа приезжай. Тогда буду один. Или тебе так понравилось, когда за нами наблюдают?» Константин еле выдерживает час. Он звонит в домофон в подъезде несколько раз. Но ответить ему не успевают, тяжелая дверь отворяется и на встречу идет Олег с маленьким черным чемоданом. — Ты? — Олег замирает в проходе и снова немного опускает очки, чтобы смотреть на него прямо. — Я, — он разводит руки в стороны. — Тебе помочь? Съезжаешь от брата? — Еду на испытание. А ты, — он подходит к нему и смело смотрит снизу вверх. — Лучше не подходи к моему брату, ладно? Ты делаешь ему плохо. — Мы разберемся сами, ладно? — всклад отвечает Константин и идет внутрь. Они не разговаривают. Снова. Но и головой Сашу больше не бьет. Они валяются в кровати долго, сцепвшись, как старые змеи. В кое-то веки Константин вспоминает про смазку. Но он не видит в глазах Саши того, что было раньше. Того самого удовлетворения через страх и боль. — Ты не в настроении? — Саша позволяет ему кончить, но сам отстраняется, игнорируя возбуждение. — Я в настроении. Поэтому и приехал, — Константин нависает над ним и тянется к чужому члену, но Саша щелкает его по ладони и выползает. — Кончил? Молодец, свободен, — хмуро отвечает он. — Саш, — Костя падает обратно и складывает руки на груди. — Ты чего? Неужели я тебя затрахал? — Примерно, — Шепс хмурится и достает халат с пола. — Тебе пора. — Чего? Я что-то не так сделал? — Все нормально. Иди. Костя опять ничерта не понял. Саша выставил его за дверь, даже не дав нормально застегнуть рубашку. Он ни разу не ударил его, покрыл плечи и белую шею поцелуями, смог бы сам довести его до оргазма без боли, но… Саше разве это было нужно? Или после разговора с Олегом… Черт, да почему он опять думает об Олеге? Он тут вообще не причем. Косте определенно не нравится чувствовать себя насильником. А никак по-другому он не может это назвать. Он причиняет Александру боль, оставляет на нем синяки, кровоподтёки, заставляет его кричать и скулить. Константин чувствует себя всесильным в процессе, ему нравится, как с вызовом смотрит на него Александр, пока находится в его руках и полностью в его власти. Но после, когда силы кончаются, ощущает себя отвратительно. Ему плохо. И хорошо одновременно. Возможно, Олег не настолько не понимает происходящего… Да почему Олег опять?! *** «Приезжай» — Костя шлёт сообщение, как только курьер приносит цветы. За столько лет одиночества он научился готовить, но для такого случая потратился на ресторанную еду. «Зачем? Опять поговорить?» «Я приезжаю к тебе, когда ты просишь. Я закажу тебе такси, сволочь. Но ты должен быть здесь» «Мы перешли на стадию свиданий?» Но Саша приезжает. Он звонит и сообщает, что пить не будет, так как едет на своей машине. Константин тяжело вздыхает и смотрит на то, что он устроил. Любая женщина растеклась бы по полу счастливой лужей, а сам он много лет не пытался удивить кого-то домашней романтикой. Единственное что Костю успокаивает, что он сможет отхлестать Сашу букетом по лицу, в плохом случае. По чертовски красивому лицу, о котором он так заботится. — Можно войти? — интересуется Саша, не переступая порог. — Входи, — Гецати хмыкает и хвалит себя за то, что заказал ему мясо с кровью. — Хочешь потрахаться на своей территории? — Саша скидывает пальто и оглядывается. Костя не просит его разуться, просто отступает, чтобы Саша увидел заготовленный стол. Он даже две бордовые свечи нашел, которые валялись где-то под кроватью, покрытые пылью. — Если будем трахаться, то я есть не буду, — повторяет он, оглядывая остывающую еду. Он берет одну розу голыми руками и внимательно оглядывает. — Не будем. Ешь, — утверждает Костя. Саша покорно идет мыть руки, сверкая глазами. Он молчит и ухмыляется. Константин понимает, что игра началась. Теперь в ход идёт его выдержка и первоклассные манипуляции. — Пахнет вкусно, — Саша улыбается и садится на место, что Костя подготовил для себя. — Я решил, что тебе будет грустно без брата. Пару дней, конечно, но вы ж только начали жить вместе, — Костя знает, что если поднимет глаза, то сразу же проиграет. Саша ещё умыл лицо, в коротких волосах остались свежие капли. Если Костя поднимет взгляд, то не сможет сдержать желание и не потрогать такого растрёпушку. Даже мило. — Об этом ты хотел поговорить? — Саша откидывается и закидывает ногу на ногу. — В том числе, — Костя режет мясо и совершает первую ошибку. Он принимает правила игры. — Я не хочу, чтобы у меня были недопонимания с Олегом. — Тогда, может, тебе стоит поговорить с Олегом? Разве я сторож брату своему? — он кладёт в рот маленький кусок и жует. — Он знает про… про нас? — Костя понятия не имеет, как это сформулировать. Словно Саша испарится от любого его слова. — Сколько он видел? — Не очень много. Но ему не понравилось, когда ты называл меня сучкой. — А тебе? — Меня всё устраивает. Я всегда получаю то, что хочу. И в том виде, в каком я хочу. — Олег, он… — Костя совершает вторую ошибку. Он смотрит в глаза. — Вы близки с ним? Как братья или… — А как еще мы можем быть близки, Константин? — он ухмыляется. Костя видит во взгляде ту самую провокацию. Безумную и дикую. Но Саша продолжает бархатно говорить. — Я и с матерью очень близок. Не хочешь меня в эдиповом грехе уличить? — Олег — это другое. Я прав? — Костя собирается встать и сжать тонкое горло, чтобы услышать долгожданные всхлипы. Но он останавливает себя и глотает мясо, практически не жуя. К вину не прикоснулся ни один. — Я заботился о нем с момента, как он появился на свет. Теперь он не может позаботиться обо мне? Костя больше не может с собой бороться. Он встает и хватает Сашу за плечо. Он плавно поднимается, выгибая спину. Они не успели нормально ни поесть, ни поговорить. Костя снова делает ему больно, а Саша снова позволяет ему. От этого пьянит сильнее, чем от любого дорогого вина. Ровно до момента, как все заканчивается. Саша лежит с разбитыми губами и тяжело дышит, скрючившись в углу на кровати. Он такой маленький и хрупкий, как падший ангел. Он разбитый. Потому что позволил себя разбить. Костя тянется к его подбородку и заставляет посмотреть на себя. Александр дьявольски улыбается. Он снова победил в этой игре. — Ты мазохист, Сашенька, — сообщает он осторожно. — Не я один, — он вытирает лицо и поднимается на ноги. Саша дрожит, но энергия идет от него удовлетворенная. — Знаешь, Кость, я получаю от тебя то, что мне надо. И если ты перестанешь мне это давать, то я найду другого. Ты не один у меня. — И кто еще? Олег? — Тебя заводит эта мысль? Саша оставил его с этой мыслью, стоящей в горле. Костя лежал на кровати и снова чувствовал себя отвратительно. Шепсу не обязательно пить его кровь, чтобы причинять страдания и делать опустошённым. Теперь он ощущает себя мерзким. Поскольку не может перестать думать об этом. Как только Константин закрывает глаза, в голове сразу же появляются образы, которые делают ещё хуже. Отвратительно. Когда Александр Шепс оставался недосягаемой звездой, путеводной, но очень холодной, делать ему больно было проще. Но теперь, когда он Саша, это тяжело. Будто он такой же человек. И может быть даже нормальным. Но только он не хочет. А сам Константин Гецати беспомощен. Олег возвращается и всё идёт к чёртовой матери.Саша в его сторону даже не смотрит. Костя уже выучил, что Александру Шепсу не нужно смотреть, чтобы видеть. Саша же провожает Марьяну до такси и дарит ей цветы. Гецати чувствует, как ревность закипает в сердце. И вырывается слишком резко. Он не хотел обижать Марьяну, она этого не заслужила. — Извини, если я тебя обидел, — он жалеет, что бросил привычку носить в кармане платок. Марьяна выглядит такой жалкой, что хочется ее обнять. Но когда Костя делает шаг вперед, она испуганно отступает. Он не слышит, но ощущает, как изгибаются губы Александра в ухмылке. Он хочет его ударить, но проглатывает и возвращается на место, когда Олег приводит успокоенную Викторию. Ему даже немного стыдно, что и ее случайно задел. А Олег поступил, как мужчина. Надо бы попросить прощения у Райдос на всякий случай. Но извиниться не успевает. Саша ведет его с собой и шепчет, что Олег сегодня не ночует дома. Костя хочет пошутить про то, что Александр Шепс буквально стал мамочкой для брата, но быстро гонит от себя такие мысли. Думать о родных братьях так неправильно. Нельзя. Запрещает бог, вселенная, духи предков и биология. — Ты сегодня лицемеришь больше обычного, — сообщает Саша в такси, издевательски закидывая ногу на ногу. — Тебя будут презирать. Как и меня. Ничего, привыкнешь. — Ты правда не беспокоишься за брата? — Константин, напротив, плотно сводит ноги. — Олег — взрослый мальчик, — Саша усмехается. — Если он хочет, чтобы две непонятные женщины в ночи под камерами его привязывали к дереву, он волен согласится. Да и я знаю, что Марьяна его не обидит. — Ты правда ничего не почувствовал тогда? — Костя смотрит в глаза. Саша пожимает плечами. — Я тогда у тебя остался. Может, что-то и изменилось. Но не критически, — Саша показывает глазами на водителя и кладет руку на бедро Кости в опасной близости к ширинке. Гецати сжимает узкую ладонь и убирает от причинного места. Дальше они едут в тишине. Они целуются, как только пересекают порог комнаты. Саша отчаянно кусает его за губы, а Костя не остаётся в долгу. Он вбивает слегка сопротивляющееся тельце в стену, заставляя зеркала в квартире вибрировать. Вся квартира Саши пропитана его плотной энергетикой. Костя уже привык к лёгкому давлению в висках, но сейчас что-то не так. В ушах абсолютная тишина, которую только Шепс разбавляет своими вскриками и стонами. Стонет он отвратительно, Косте больше нравится скулеж и слезы, которые он видел лишь во снах. Да, Саша ему снится. — Что? Уже устал? — Саша стягивает футболку через голову, чтобы Костя не порвал её, как прошлую. — У тебя все хорошо? — Костя озирается и не видит ничего не обычного. — Не очень. Мне кажется, мой любовник стареет и уже не может выполнять то, что от него требуется. — А кто требует? — Костя возвращается к нему и нависает сверху. — Я. Александр Шепс очень требователен. А Константин Гецати рад стараться. Поэтому сейчас он видит слёзы на его глазах, но быстро утыкает лицом вниз мелкого провокатора. Он забывает на мгновение, как тот невинно спал у него. Только воспоминания имеют свойство возвращаться в самый неподходящий момент. — Я курить, — врёт Костя, чтобы сбежать на балкон. Он чувствует себя охуенно хорошо и безбожно мерзко одновременно. Из Саши идёт кровь, а он словно ни капельки не озабочен, просто переворачивается на спину и уныло смотрит на пятна спермы на постельном белье. Лицо у него заплаканное, но омерзительно довольное. Костя стоит на балконе и вдыхает первый холод ночной Москвы. Он не заметил, как зашло солнце. Он накинул рубашку, не застёгиваясь, и вцепился в ограждение балкона, чтобы не упасть. Хочется молиться и просить прощения. Насильники горят в аду. Он не замечает, как скрипит дверь, и за его спиной чиркают зажигалкой. Олег опирается о заграждение рядом с ним и вдыхает смертоносный дым. — Поделиться не предлагаю, — сурово отвечает Олег на немой вопрос, не поднимая глаз. — Ты и так забрал кое-что без спросу. — Саша сказал, что ты сегодня не ночуешь, — Костя складывает руки на груди, но потом быстро расслабляется и начинает застегивать пуговицы на рубашке. — С каких пор он для тебя Саша, а не Александр Олегович? — фыркает младший Шепс. — Александром Олеговичем он никогда и не был… — А стоило бы быть, — огрызается Олег. — Ты же всех так уважаешь, Константин Леопольдович. — Олег, и ты туда же? — Костя прислоняется спиной к стене. — Ну что ты как маленький. Не мамку твою же склеил. — Её бы и не получилось. Таких мудаков она даже на порог не пускает, — Олег выпрямляется и теперь смотрит на него открыто. Рука с сигаретой не дрожит. — Мне плевать, что Саша делает и говорит. И тебя это ебать не должно. А ты делаешь его несчастным. — Мне так не кажется, — Костя чувствует потребность оправдаться. — Олег, ты не понимаешь суть наших… наших отношений. Не лезь. — Отношений? — он закатывает глаза. — Да у Саши не было отношений с тех пор, как я ходить научился. Никогда не было. Игра на камеру, секс ради секса, унижение. Всё было. Отношений не было. Потому что отношения — это место, где хорошо и уютно, где любят. А ты его не любишь. Когда любят, не делают больно. — Действительно, зачем ему отношения, если есть такой брат, — Константин хмыкает. Олег молча кидает окурок с балкона. — Олег, я понимаю, что ты его любишь. Я тоже хочу его любить. И ты должен понимать, как это сложно. Саша… со сложным характером. — Если тебе сложно, то даже пытаться не стоит, — Олег вдруг останавливается и опускает взгляд. Косте кажется, что гаденыш читает мысли. — Остань от Саши, пока от него что-то осталось. — Олег, я… — Константин кладет ему руку на плечо и понимает, что слова кончились. — Я каждый раз пытаюсь его полюбить. Каждый раз хочу… но он не хочет. Если так заботишься о брате, постарайся, чтобы у него исчезли такие… пристрастия. Ты же хочешь ему только добра? — Саша умеет любить, — Олег сбрасывает его руку и отходит на другой край балкона. — Да, только тебя. Саша осторожно стучит в стеклянную дверь на балкон и выходит, укутавшись в халат. Он нежно зовёт брата ужинать, а внутри целует в щёчку. Константин смотрит на это из-за стекла, будто заглядывает в другую реальность. В ту, где ему нет места. И никогда не будет. И это злит его от беспомощности всей ситуации. Сколько раз он слышал, что Александр Шепс получает то, что хочет, в том виде, как хочет. А сам он? И если он хочет получить от другого подобие любви, может, стоит попытаться?