Ким Сынмин и Хван Хёнджин

             У Хёнджина с самого утра какое-то отвратительное настроение. Он пытался его себе поднять, но выходило откровенно не очень. В какой-то момент вообще захотелось лечь и поплакать. Да где с кучей народа в общежитии это сделаешь. Если только в душ уйти. Но если уйдёшь надолго, потом придётся выслушивать кучу пошлых однотипных шуток. Как будто в душе только дрочкой занимаются!!!       На кухне-столовой царил хаос. Их обычное состояние. И если ещё вчера Хёнджин бы с удовольствием принял участие в наведении этого хаоса, то сегодня он хотел на всех орать, ругаться и требовать, чтобы заткнулись. Как и всегда громче всех вопил Чанбин. Хёнджин даже пересел на другой конец стола, чтобы быть подальше от него и не сойти с ума окончательно, пока ждал ужин. Возле плиты в этот момент находились Минхо и Сынмин, а остальные творили кто во что горазд.       Хёнджин закрыл глаза, пытаясь сосредоточится на голосе поющего Сынмина. Мой певец… Ничто не вызывало такого спокойствия внутри, как приятный голос Сынмина. Он успокаивал, приводил в равновесие, заставляя раздражение отступать. Но…       — Да заткнитесь! — не выдержал Хёнджин, и народ, немного охренев, реально замолчал. — Я из-за вас Сынмина не слышу!       — А чего его слушать? — не понял Чанбин. — Лучше меня послушай!       — Отвали! — Хёнджин всем своим видом показывал недовольство, и Со реально отступил, ощущая, что друг раздражён не на шутку.       — Что с твоим настроением? С утра злой, — спросил Джисон.       — Достали! — потеряв последнюю каплю самообладания, Хёнджин так резко поднялся, что стул, на котором он сидел, грохнулся на пол. Практически подбежав к озадаченному Сынмину, он схватил его за руку и утащил в соседний зал, толкнул на диван и улёгся следом, уложив голову на его ногу.       — Ты чего? — шёпотом спросил Сынмин, опасаясь шевелиться: вдруг прилетит за это!       — Спой для меня, — попросил Хёнджин.       — Чего? — Сынмин растерялся ещё больше.       — Спой для меня, — ещё тише прошептал Хёнджин, сворачиваясь калачиком.              Я не могу дышать, если ты не рядом со мной.       Я умру…       Так не мог бы ты подойти поближе?       Держи меня крепче прямо сейчас…              Нащупав руку Сынмина, Хёнджин несильно её сжал. Вместо Бан Чана, с которым он снимался в клипе, он ярко представлял Сынмина. Его голос убаюкивал, заставляя погружаться в прекрасные грёзы. Утопать в мягком тепле его тела…              Как бы сильно я ни пытался убежать, ответа нет…              Я не могу оставить тебя одного…              Когда Сынмин постепенно повысил голос, народ прислушался. Бан Чан и вовсе встал в дверном проёме, привалившись к косяку плечом и покачивая головой в такт. То, что Сынмин легко справился с их с Хёнджином песней, для него неожиданностью не стало. И его губы расползлись в стороны, когда на припеве Хёнджин запел в унисон с Сынмином.