Ким Сынмин и Хван Хёнджин

             Переполненный уверенностью Хёнджин заглянул в гардероб, доставая из него подставки с контейнерами с бисером и всяческими вспомогательными штуками для бисероплетения. Он очень давно намеревался это сделать, но никак не мог собраться, постоянно на что-то отвлекаясь. В конце концов, работу тоже никто не отменял. Но он обязан это сделать! Обязан… может, хотя бы так Сынмин обратит на него чуть больше внимания? Подкупить, чтобы он сделал кавер на какую-нибудь песню! Главное, чтобы с такими заявлениями не быть посланным далеко и надолго.       У Хёнджина к Сынмину своё особое отношение. Являясь обладателем нереально прекрасного голоса, Сынмин запал в сердечко Хёнджина, пустив там корни. Не просто корни — цепи, что затянули тугой комок мышц, не давая ему свободно биться, замирая каждый раз, как уши улавливали этот дивный голос.       Иногда Хёнджин ощущал себя извращенцем, которого вставляет от голоса, и плевать, что он принадлежит парню! Голос-то красивый! И… чтоб Сынмина демоны сожрали — он этим пользовался! В том плане, что издевался: начнёт что-нибудь петь, Хёнджин зависнет, наслаждаясь, а потом ХЕРАК! Либо резко обрывалось, либо перебивалось диким ржачем, либо ещё чего. Хёнджину иной раз хотелось сильно-сильно обидеться на Сынмина за такие подставы, но отчего-то не получалось. Даже заставить себя не мог. Просто таращился с осуждением, а тот в ответ лыбился этой своей широкой улыбкой. Улыбкой, от которой на душе становилось тепло и хорошо.       Хёнджин похлопал себя по щекам, чтобы собрать мысли в кучу — если начнёт думать о Сынмине, то мог надолго так застрять, ничего не делая. Вот ведь наглый Щеночек! Столько мыслей в голове занял! Как посмел?!       Посмеиваясь над самим собой, Хёнджин перебирал баночки с бисером, выбирая цвет. Не то чтобы он был мастером этого дела, но иногда хотелось сделать что-то такое. Немного отвлечься от рисования или той же работы.       Хёнджин взял баночки с бисером белого, голубого и бирюзового цветов, задумчиво покусывая губы. Делать что-то вычурное не обязательно. Но обязательно подчеркнуть, что делал именно для него. Хёнджин снова заулыбался. Иной раз он сам у себя спрашивал: «что на самом деле я испытываю к Сынмину?», но так ответа и не нашёл. То, что он ему важен — само собой разумеющееся. Но ведь все мемберы важны! Без исключений!       — Соберись! — самому себе приказал Хёнджин. — Как начинаешь о нём думать, так пять минут на три часа растягиваются! Влюбился, что ли?! — сначала он поржал, а потом призадумался, в итоге сморщив носик. — Нет! Точно не влюбился! — Хёнджин яростно замотал головой, отгоняя странные мысли. — Мы же оба парни! — издал он нервный смешок, на что память любезно подкинула те моменты их взаимодействия, которые вызывали испанский стыд. А что у них проходило без двусмысленных намёков? Хёнджин издал тихий полный отчаяния стон и всё-таки взялся за дело.       Работа не пыльная, почти не сложная, только нуждающаяся в концентрации и усидчивости. Хёнджин сам себя возненавидел, стоило ему снова задуматься о чувствах к Сынмину, из-за чего он невнимательно дёрнул за прочную нить браслета и бисер раскатился по столу, точно град с неба. Хёнджин даже Сынмина успел поругать, что никак не даёт ему сосредоточиться, упрямо забираясь в голову и отвлекая.       Хёнджин решил сделать несложные парные браслеты. А колечко получилось как-то само… Хёнджин долго пялился на белое колечко с четырьмя голубыми бисеринками, соображая, на хрена он его сделал. Как будто собрался кому-то предложение делать. Вот только кому…       — На безымянном пальце левой руки Сынмина оно бы смотрелось идеально, — пробормотал Хёнджин и тут же ужаснулся собственным словам. — Придурок, что ты несёшь?!       Подорвавшись с места, Хёнджин заметался по комнате в поисках коробочки, куда бы он положил браслеты — и кольцо…       — Без кольца! — панически взвыл Хёнджин.       — У тебя всё в порядке? — в комнату заглянул Сынмин. — На пол-общежития чего-то орёшь.       — Я в порядке! — перенервничав заорал Хёнджин и тут же кашлянул.       — Уверен? — спросил Сынмин, с интересом оглядывая друга: стоящего лицом к нему, но явно что-то прячущим в заведённых за спину руках. — Чего задумал? — его взгляд стал любопытствующим, с нотками хитрости: в этом весь он!       — Ничего, — поспешно выпалил Хёнджин: нервозность скакнула до небес.       — Точно? — Сынмин хитро прищурился.       — А! Хотя погоди! — Хёнджин ускакал обратно к столу, незаметно для себя выронив кольцо, что заметил Сынмин. — Вот, — взяв два браслетика, Хёнджин протянул их другу, — сделал для тебя, — и он радостно заулыбался.       Обычно Сынмин никаких украшений не носил, они мешали, да и не нравилось ничего такого. Однако заботой и вниманием друга он был тронут. К тому же эти украшения не броские, не массивные, но что важнее, сделаны от всего сердца.       — Спасибо! — улыбнулся Сынмин, позволяя Хёнджину надеть браслеты на свою правую руку. — Миленько! А чего вдруг?       — Так просто, — нервно рассмеявшись, Хёнджин почесал затылок. — Правда нравится?       — Очень! — не соврал Сынмин, вытягивая руку с украшением и ярко представляя, как Джинни корпел над этими нехитрыми браслетиками. — Хотя я всё равно не до конца понимаю, с чего бы тебе для меня делать что-то подобное.       — Просто захотелось! — проворчал Хёнджин, смутившись от пристального взгляда друга.       — Кстати, — Сынмин повернулся в сторону кольца, в итоге подбирая его, — ты выронил, — держа колечко на ладони, Сынмин не спешил протягивать его побледневшему от страха Хвану, во взгляде которого так и читался ужас. Особенно из-за того, что у кольца такая же расцветка, как и у браслетов. — Это комплект? — Сынмин старательно делал вид, что ничего не замечает.       — Не то чтобы, — замялся Хёнджин, принимая из рук друга украшение.       Но…       От следующей сцены у Хёнджина от переизбытка чувств даже колени подгибаться начали. А всё потому, что Сынмин протянул ему левую руку, растопыривая пальцы…