Ким Сынмин и Хван Хёнджин

             — И-и-и?.. — Бан Чан посмотрел на Хёнджина, а тот в ответ только неоднозначно повёл плечами. — Джинни, пообещай мне, что разберёшься с этим, — тихо взмолился Чан, сжав обе руки друга. — Ты должен отпустить это…              Некоторое время назад       — Знаю я вас! — заорал Сынмин и, весело хохоча, захлопнул дверь общежития. Да прямо перед носом немного охреневшего Хёнджина: тяжко вздохнув, он открыл дверь и вошёл следом.              Хёнджин — творческая личность. Настолько, что иногда он слишком сильно уходил в себя, размышляя о мелькающих в голове образах. Картины с неопределёнными линями, отказывающиеся складываться во что-то более реальное. Чьи-то лица — и одно особенно. Чьи-то части тел — и некоторые особенно. Линии, нарисованные алым…              — Не витай в облаках! — крикнул Сынмин и ткнул пальцем в живот Хёнджина, заставляя вынырнуть из мыслей.       — Я тебя в ответ как ткну сейчас! — пригрозил Хёнджин, цепко следя за бегающим и наводящим хаос на кухне Щеночком.       — Не надо! — игриво подмигнув, Сынмин следом послал воздушный поцелуй и умчался на второй этаж.              Хёнджину казалось, что за Сынмином тянулся шлейф тёмной дымки, в которой изредка вспыхивали светлые всполохи. Дымка, что окутывала разум, утягивая художника в самые сокровенные дебри своего сознания, заставляя утопать в откровенных сценах, где главную роль играл Сынмин. Не важно, что это за сцены, не важно, что Сынмин в них делал: представал в самых развращённых позах; двигался в танце на сцене; сводил с ума своим голосом, Хёнджин с каждым таким погружением желал этого парня всё больше. И всё чаще сравнивал себя с одержимым.              — Мой певец… — еле слышно пробормотал Хёнджин и чуть дух не испустил, когда Бан Чан решил подтолкнуть его вперёд, одновременно отодвигая с прохода в кухню.       — Ты как? — с нотками беспокойства спросил Чан, разглядывая явно растерявшегося друга. — Хёнджин? У тебя что-то заболело? Вызвать врача или съездим в больницу?       — Нет! — слишком поспешно и слишком громко воскликнул Хёнджин. Кашлянув, он уже нормальным голосом продолжил: — Ничего не болит. Просто задумался. Пойду наверх! — перебивая лидера, воскликнул Хёнджин и бегом бросился наверх.              Хёнджин пробежал немного вперёд и замер. Ещё несколько шагов, и он окажется напротив двери в свою комнату. Но он замер напротив двери комнаты Сынмина, из которой отчётливо доносилось его пение — судя по тому, как оно перемещалось туда-сюда, он ходил.       Хёнджин давно заметил за собой, что подолгу наблюдает за Сынмином. Заметил, что начинает ревновать, когда Сынмин начинает подшучивать над кем-то другим. Заметил, что только на Сынмина он не может злиться или обижаться на самом деле. Заметил, что рядом с Сынмином он может находиться долго и это нисколько не надоедает. Заметил, что только голос Сынмина действует на него так умиротворяюще…              Возьми кисть и нарисуй…       Шепнуло что-то в голове, любезно подкидывая яркие сцены того, как Хёнджин красками разрисовывает обнажённое тело Сынмина. Мёртвого Сынмина. Сынмина, медленно истекающего кровью… В которую Хёнджин начал обмакивать кисть, продолжая свой страшный шедевр…              — Джинни? — позвал Сынмин.              Очнувшись, Хёнджин быстрее сделал, чем подумал: пальцы сжались на тонкой шее Сынмина. Нечто в голове шепнуло: как ещё его сделать своим, если не?..              — Такой трусишка, — оскалился Сынмин, глянув своим пронзающим взглядом сквозь чёлку.              Или не было оскала? Это всё игры разума всё больше сходящего с ума Хёнджина? Это не пугало. А вызывало восхищение от самого себя и своей смелости…              — Не беспокойся, — от демонического облика Сынмина не осталось и следа, он приветливо улыбался, раскидав руки в стороны, точно хотел обнять растерянного друга.              И Хёнджин нырнул в эти крепкие объятия, ощущая прилив умиротворения и спокойствия.              — Я тебя от этого всего защищу, — шепнул Сынмин, поглаживая друга по спине.              Или окончательно сведёт с ума — издевательски расхохоталось нечто в голове.              У Хёнджина перехватило дыхание. Воздуха стало не хватать. Но он просто стоял в спасительных объятиях Сынмина, надеясь, что он действительно спасёт от всего. И от голоса в голове в первую очередь…