Arabian Night

      — Тебя просили подойти к Диессе, Тэхён, — парень поправлял свою красивую блузку, из-под которой виднелось его прекрасное тело, которое он продает за бешеные деньги, но не в этом городе любви, а заграницей, где тело девушки или мужчины дороже нефти.       — Я же уже ему говорил, что позавчера взял клиента из Турции, чего он вновь от меня хочет? — Ким Тэхён закатывает глаза. До того момента, как его побеспокоили, он сидел за столиком и, глядя в зеркало, рисовал на своих прекрасных глазках стрелки. Закончив, он встаёт на ноги, поправляет свою красную кофту и направляется в кабинет сутенёра.       Тэхён в этом деле уже три года, с тех пор, как его брата побили деловые мужчины за то, что он принёс им не тот наркотик, из-за чего оказался в реанимации, где лежит и по сей день и ловит этот воздух, за который ещё платить нужно, бороться за жизнь. Тэхёну двадцать три, он делает все, чтобы спасти своего брата, вытащить его из того ада, в котором он сейчас задыхается и мечтает выбраться.       Блондин заправляет локоны за уши и направляется из своей комнаты на второй этаж, где ждёт его тот злой парень, который и обеспечивает жизнь его брата. Сутенер принял Тэхёна, когда тот просил помощи, но взамен на воздух и будущую жизнь для брата Кима, он приказал платить. Но не деньгами, а телом, и не ему, а тем, кто даёт за это много денег, которые прикарманит Диесс. Это не бордель, это — общага, в которой живёт Тэхён с несколькими парнями, потому что им некуда деться, поэтому живут под опекой сутенёра, но это не единственный фактор. Есть ещё один: они его любимцы, которые приносят много денег и заказов из их сайтов, где висит товар.       — Диесс, я же через неделю еду в Турцию на встречу, и мы этот вопрос решили, зачем я тебе? Обещал же, что дашь мне покой на эту неделю, или что-то случилось с братом? — вспомнив о том, что есть ещё один человек, из-за которого этот парень может его позвать, а не только из-за какого-то мужика, который заказал его в Египет или Турцию.       — Все хорошо с твоим братом, Тэхён, присаживайся, — он складывает руки в домик и серьезным взглядом смотрит. Но увидев, что Тэхёну это не нравится, начинает ластиться, улыбаясь ему в лицо и протягивая чашку с чаем, а Тэхёна это ещё больше удивляет и раздражает, ведь этот мужчина делает это только тогда, когда что-то срочно нужно.       — Ты же знаешь, что жизнь твоего брата зависит от меня? — он своими лисьими глазами по его красивым губам проводит, а потом кладёт руку на мраморный стол, глаза прячет, ведь к соблазну такого прекрасного парня привести не хочет, но это вполне вероятно, потому что перед ним устоять невозможно, потому что Тэхён безумно красив.       — И в любую минуту я могу перекрыть ему воздух, если, конечно, ты откажешься делать то, что я тебе скажу, помнишь? — продолжает, потом глаза на него поднимает, а Тэхён нервно губы кусает, ведь уже бесится и убежать хочет, понимает, что что-то не очень хорошее надвигается, но бежать некуда, ведь одно его неправильное действие — смерть его брата, а если верное — жизнь и воздух.       — Говори прямо, зачем мне твои метафоры, ты этим только раздражаешь, — блондин делает вид, что ему безразлично, и он держит деловую атмосферу, но на самом деле его нутро орет и рвется, ведь он боится приказов этого безумного мужчины, который ради денег и его мясо продать не против будет. Но Тэхён, конечно же, ради брата на все согласится. Парень свою серьгу в правом ухе в руках мнёт и на сутенёра смотрит, который в улыбке расплывается и протягивает ему планшет, на котором эскорт-профиль Тэхёна висит. Тэхён ничего не понимает, в руки берет гаджет и начинает листать свой профиль, а потом, не понимая, на Диесса смотрит в ожидании, что тот ему объяснится.       — На звоночек в левом углу загляни, — он ему глазами указывает на экран планшета, и Ким слушается его, нажимая на уведомления, где пришел запрос от какого-то мужчины, который, наверняка, захотел заказать на встречу к себе Тэхёна.       — Ты меня из-за этого звал? Я же еду в Турцию через неделю, передай этот заказ Рину, например, он свободен, — Тэхён закатывает свои глазки, таким образом показывая на своих веках красивые стрелки. Он хочет уйти, но Диесс не позволяет, протягивает через стол ногу и ею останавливает парня, и глазами приказывает сесть обратно.       — Он заказал тебя, а не Рина, а то, что ты едешь через неделю в Турцию, его не ебёт, он хочет тебя видеть завтра в Саудовской Аравии, а из-за того, что я пытался отказать ему, чуть не лишился головы. Он оплатил рейс, в девять вечера, чтобы уже был готов выезжать, потому что в десять у тебя самолёт, — Диесс ногу свою опускает, видит недовольное лицо Тэхёна. Его щеки краской заливаются — злостью, он хочет рот открыть и высказать свое недовольство и тот самый «принцип», по которому он живёт после того, как именно ублюдки из Саудовской Аравии сделали из его брата инвалида, когда он повез им в страну наркотики, которые оказались не теми, какие они заказывали.       — Ты же знаешь, что я говорил тебе, когда пришёл к тебе за помощью, помнишь? — Тэхён злится, но слезы всё равно текут, наверное, от зверской несправедливости, он готов этого урода задушить, который напротив него сидит и торжествует из-за того, что держит в руках своих то, чем Тэхёном манипулировать можно.       — Ты же знаешь, как я этих уродов ненавижу! Я как на порог твой попал, ясно тебе дал знать, что готов на все, только не ублюдки из этой страны! — Тэхён недовольно проводит глазами по лицу этого урода, которому плевать на возмущения парня, ему насрать на его принципы, ведь ему нужны деньги, потому что те, что он перечисляет на лечение его брата, — огромны, и за это нужно платить.       — Умей переступать через свои принципы, малыш, — а когда на ноги подымается, подходит к телу Тэхёна и шепчет ему на ухо, одновременно чувствуя, как тот трясется, но уже не от злости, а от страха, от которого готов на все:       — У меня есть красная кнопка, помнишь, с помощью которой я перекрою воздух твоему младшему брату, — он отстраняется от него и направляется к двери, слышит за своей спиной, как тяжело дышит блондин, тот готов расплакаться, но держится, а когда Диесс хочет покинуть свой кабинет, продолжает:       — В девять тебя будет ждать такси, поторопись.       Тэхён кусает щеки изнутри, чтобы не дать слезам упасть. Он недовольно покидает это место, в котором был готов повеситься, чтобы не делать того, что ему приказали. Конечно же, Диесса заинтересовала сумма, которую предложил этот шейх, это ведь не турок, который в два или три раза меньше предлагал. Блондин со злости заходит в комнату и стучит дверью, начинает рыться в шкафу и собирать вещи, но с такой ненавистью, ведь будет соблазнять и давать себя трахать тому, чьи люди уничтожили его брата, который сейчас мучается и хочет жить, а Тэхён, чтобы спасти его, уже три года в эскорт-услугах работает на выезде заграницу.       — Что случилось? — Рин ест яблоко и подходит к сожителю по комнате, когда слышит, как тот начал рыться и громко себя вести. Брюнет осматривает парня, который не в настроении говорить, по его красному лицу он сразу понял, что он очень зол, а эта злость выплывет в истерику или в словесное убийство первого попавшегося под руку, а Рин этого не хочет.       — Этот ублюдок отправляет меня в руки тем, кто так поиздевался над моим братом, — Тэхён отвечает ему и просит Рина помочь ему собрать сумку, пока он сбегает в душ.       — Неудивительно, это же Диесс, — Рин соглашается помочь другу, лезет к нему в шкаф и собирает самые красивые вещи, которые Тэхёну к чертям собачьим не сдались, он готов в самых страшных вещах к этому уроду приехать, чтобы он резко его перехотел и отправил обратно, но перед этим блондин его убьет, и ему плевать, что он не виноват в том, что случилось с его братом, он просто ненавидит этих людей, которые возомнили из себя мужланов, которым все дозволено лишь потому, что их страна дохуя богатая на нефть, из-за чего у них по десятку самых дорогих машин во дворе.       — Если они так наркотиками перебирают, может, и меня домой отправят, суки, — бубнит Тэхён, кормит себя ложным надеждами на то, что там эти шейхи очень привередливые и не захотят его, домой отправят. Но не тут-то было, ведь они — самые голодные звери, которые считают, что мясо с кровью — самая вкусная добыча.       — Не завидую тебе, Тэхён, — Рин подходит к блондину и начинает помогать ему расчёсывать его волосы, пока парень красится.       — Он хоть к одному тебя отправит? Потому что эти шейхи и толпой не против поиграть, — эти слова заставляют взбеситься Тэхёна, ведь одного он ещё через себя кое-как пропустит, но не пару человек.       — Сплюнь, Рин, — чувствует мурашки по коже Тэхёна, когда задумывается об этом.       — Вроде один, мне запрос от него в профиль пришёл, какой-то Чон Чонгук, — Рин, когда услышал имя заказчика, сразу же достаёт телефон и начинает рыть на него информацию и, конечно же, находит, ведь это деловой мужчина, который не только нефтью заведует, но и наркотиками, хоть это и личное мнение Рина по одной лишь фотке, но он уверен, что это так.       — Ну, что, вроде симпатичный, посмотри, — он ему телефон с фотографией протягивает, но Тэхён, даже не посмотрев, бросает его на постель.       — Я не хочу видеть этих уродов.       — Но придется же, — Рин достаёт хороший парфюм и натирает им кожу Тэхёна, на что блондин посмотрел на время и видит, что ему пора спускаться, ведь, скорее всего, такси уже снаружи.       — Придется, потому что я хочу, чтобы мой брат дышал, я оставлю это дело сразу же, как он очнется, — Тэхён хватает свой чемодан, перед этим обнимает друга и обещает, что обязательно убьет того, под кого ему придется ложиться, а потом выходит из помещения и снаружи видит свое такси, в которое садится и отправляется в аэропорт. Через час его рейс Париж-Саудовская Аравия. Там уже, как сказал таксист, который был нанят этим Чон Чонгуком, его встретят люди хозяина.       — А он старый, может, когда я приеду, он уже сдохнет? — обращается к водителю Ким, молит небеса, чтобы его слова исполнились, но слова таксиста его убивают.       — Ему двадцать девять, — Тэхён громко стонет и недовольно падает на стекло окна, смотря на то, как парижские капли дождя медленно капают вниз, а Тэхён так же мечтает залечь на дно и никуда не лететь, лишь падать и не подниматься, ведь, если встанет, его все равно уложат, вот только не в бездну, а под себя.       Через двадцать минут Тэхен уже был в аэропорту, он стоял в очереди, чтобы пройти в самолёт. Тэхён держал билет в эконом-класс, а когда занял свое место, то рядом обнаружил парня, который пялился на его прозрачные в сеточку брюки клёш и такую же блузку, что очень сильно раздражало парня. Через некоторое время самолёт взлетел, Ким выдохнул и уснул, но проснулся тогда, когда на своем бедре почувствовал чужую руку этого наглого мужика, который не стыдился даже мять его кожу своими пальцами и стонать себе под нос, думая, что жертва спит, и ему можно делать все, что захочется.       — Они мягкие, но твою шею я ими задушить смогу, тварь, — Тэхён своими пальцами со злости вжимается в его руку, которой он бесстыдно пытался залезть ему под штаны, он сдуру ломит ему пару пальцев, на что мужчина начинает орать как не в себя и привлекать внимание, но Тэхён ему не даёт, он рвёт из своих же штанов ткань, именно на том месте, где он его трогал и засовывает этому мужику в рот, и тот начинает задыхаться, пытаясь выплюнуть тряпку.       Тэхён зол ещё с того момента, когда ему сказали, что он едет в эту блядскую страну дебилов и что он ещё обязан под них ложиться, потому что его брату воздуха не хватит. Тэхён уже раз сто про себя Диесса проклял, но хочется вслух. Ещё один такой урод, который доведет его до края, и людям, которые решили лететь этим самолётом, не повезет, ведь Тэхён начнёт беситься от каждого звука, от каждого слова позади и от банального звука самолёта.       — Хотел бы, чтобы меня брат до того, что случилось, успел научить, как отключить так, чтобы ты сдох, но пока он успел меня научить просто усыплять, поэтому спокойной ночи, сучёныш, пока ты ещё кого-нибудь не тронул своими наглыми руками, — Тэхён двумя пальцами нажимает на его сонную артерию, а потом улыбается ему в лицо и сильнее давит, на что мужик отключается и падает на свободное место, где ранее сидел Тэхён, а сам же он уходит в уборную, чтобы помыть руки, которыми он ломал пальцы этому уроду, ведь отпечатки чужие надо смыть.       Тэхён же проходит мимо пассажиров, где каждый второй пялится на его рваные штаны в зоне бедра, а парню так и хочется выколоть им их осуждающие глаза, которые, наверное, кто-то обидел. Но нет, обидели Тэхёна, он нуждается в помощи, но его тянут в яму, где Ким самолично выкапывает себе могилу, спасая того, кто тоже хочет жить. Парень тяжело выдыхает, держит себя в руках, но он на грани того, чтобы упасть и проронить свои слезы себе под ноги. Он помнит, как брат говорил ему: «Ты сильный, ты справишься», и Тэхён действительно из пепла в Феникса превращался, но сейчас никто его не поддерживает, и он на обрыве, смотрит в бездну и там свое дно видит.       Хоть он и старший брат, но не уследил, что младший стал закладки разносить, но все равно больше опеки чувствовал от брата, который на черной работе, своей жизнью рискуя, продавал наркотики и приносил в дом кровавые деньги, чтобы выжить хоть как-то. Дом, в котором никогда не было любви, лишь выживание, где хотели жить братья, но один из них продолжает, а второй хочет и пытается. Братья Ким даже не знают, откуда они взялись, с шести лет их привезли в полуподвальное помещение, где они и до своих лет выживали, пока брата не довели до комы, сделав из него инвалида, который имеет шансы, но за них ещё нужно доплатить.       Тэхён умывается, тем самым смывая свой макияж, а когда в зеркало смотрит, то от злости бьёт руками по раковине и хватает салфетки, которые рвёт себе под ноги и кусками вытирает себе лицо, оставляя его без макияжа. Парень устало выдыхает, хочет упасть на колени, поддаться, но где-то в глубине души слышит голос младшего брата, который ещё с самого детства ему говорил и сейчас продолжает в его сердце и воспоминаниях шептать: «Ты сильный, ты сможешь, ты никогда не упадёшь».       А Тэхён ему отвечает очень устало, ведь сил нет терпеть, потому что упасть хочется, но этот голос родной не позволяет, ради которого он идёт на такие жертвы, лишь бы он жил, лишь бы он дышал, шепчет себе под нос: «Сильный, смогу, не упаду».       Тэхён на глаза свои смотрит, под которыми немного туши стёртой видит, он себя взглядом окидывает, набирается сил и убирает последние остатки макияжа. Тот маску на себя надевает, говоря всем, что сильный, но, на самом деле, уже давно в бездне погряз, просто утонул и не ощущает этого, просто Господь забыл подать знак, что он на дне, возможно, потому он в аду за то, что тело свое продает тем, кто брата его покалечил и к вратам смерти подвел.       Сейчас Тэхён, как пылесос, собирает в себя эту грязь, обиды, тяжесть, а когда будет хлопок — он взорвется. Но Тэхён надевает на себя эту маску, которая держит его на ногах, ведь коленные чашечки уже хотят дно познать, но голос не позволяет, а чей это голос? Точно не брата, это — внутренний голос Тэхёна, который не позволяет ему сойти с дороги, ведь эта дорога не ему принадлежит, она ведёт его брата к жизни, Тэхён ведёт его к вратам жизни, к тому воздуху, который денег стоит, а их ещё заработать нужно, что и делает сейчас Ким. Когда-то брат черным делом занимался, чтобы прокормить Тэхёна, а сейчас наоборот — Ким жертвует собой, чтобы накормить брата воздухом.       — Прошу прощения, не могли бы вы мне помочь, буквально секунд тридцать подержать этот поднос, в эконом классе кому-то пальцы сломали, я должна посмотреть и доложить об этом, ещё раз простите, — к Тэхёну подошла стюардесса, которая подала ему поднос, на котором было железное ведёрко с бутылкой вина, зарытого в кусочках льда. Парень, конечно же, принял его и с улыбкой провел девушку, ведь не хотел возвращаться туда, где сидел тот ублюдок, которому Тэхён бы и шею не против был сломать.       — Конечно, — Ким осматривает поднос, который был мечен инициалом «business class», он это понял ещё тогда, когда увидел это дорогое вино.       — Ну, сколько ещё ждать? За что платит мой хозяин? Разве в бизнес-классе не должен сразу быть мини-бар и кухня? — из ниоткуда взялся какой-то мужчина, который был одет в деловой костюм, вооружен, наверное, а на пиджаке бейджик, на котором ясно написано «Security».       — Я тут не причём, — приподнимая брови, произносит Ким, не понимая, что от него хочет этот пузатый мужчина, последние пару часов он возненавидел их.       — Ты держишь заказ моего хозяина, стоишь как придурок, лицом торгуешь и говоришь, что не причём? — мужчина из-под пиджака достаёт пушку и показывает дуло Тэхёну, это пугает парня, и он не знает, что сказать, он молится Богу, чтобы тот поскорее вернул ту девушку, которая должна быть сейчас на его месте.       — Ты сейчас идёшь за мной, — он прячет пушку обратно и идёт к двери, которые ведут в другую кабину самолёта, а Тэхён держится пальцами за поднос и не знает, куда себя деть, успел придумать себе, что сейчас зайдет в бизнес-класс и увидит там того, кому пальцы сломал. Но когда этот мужчина заводит его в другой отсек, Тэхён видит, как он показывает указательным пальцем на столик, на который, по всей видимости, парень должен положить поднос.       Тэхён ставит его и хочет уйти, но напротив себя видит мужчину, который останавливает его своим одним словом, которое убивает внутри парня. Первое, что видит Ким, — его туфли, кожаные, в которых он свое лицо рассмотреть может, а когда поднимает свой взгляд на человека, который произнёс ему что-то, что от страха парень не успел и расслышать, поэтому судорожно просит повторить:       — Что? — Ким кривит лицо, ведь не знает, где он, что здесь делает и что ему сказал этот парень, который выглядит красивее Парижа и его башни.       — Налей, — второй раз ещё грубее, как будто напротив него не человек, а раб, который этого звания не имел.       — Я не нанимался, — тоже грубо, потому что Тэхён не выкупает, что за тип в костюме Prada и туфлях чище воды из-под крана.       — Мне плевать, — а парень, который напротив Тэхёна сидит, в глубине души ликует, ведь знает, что за парень явился, сначала удивился, что за куколка, а потом в ней свою познал, которую на завтра заказал. Судьба в двойном экземпляре. Чон Чонгук сейчас в своей голове отвечает ему, но попозже и вслух лично ему скажет: «Еще как нанимался, красавчик».       — Мне тоже, — Тэхён намеревается уйти, но его останавливает тот охранник и усаживает напротив своего хозяина, который, кстати, когда Тэхён узнает, кто перед ним сидит, и для него станет хозяином.       Блондин на своих плечах уже секунд тридцать чужие руки чувствует, губы кусает от раздражения, страха нет, после того, как с Тэхёновым братом случилось такое горе, он стал сильно нестабильным, страх заменяет на злость, из-за которой начинает драться, ибо же высказываться обо всём, что думает. Тэхён ощущает, что эта волна лезет ему в горло, она ему дышать не даёт, ещё чуть-чуть, и поток его недовольства выльется на этих «мужчин», которые возомнили из себя царей, а особенно тот, который хозяином себя называет чужих душ.       — Убери руки, а то сделаю то, что и с одним ублюдком из эконом-класса — сломаю пальцы, — Тэхён косится на того, кто расслабляет хватку по приказу Чонгука, когда тот пальцем махнул на него. Он отстранился от него, а Тэхён зубами открыл вино и налил в бокал, который напротив молодого парня стоял.       — Подавись, — подаёт он Чонгуку вино, которое парень к губам прислоняет и немного надпивает, пробует, а потом подаёт его блондину, который уже хотел уходить, так как выполнил то, что просил этот «хозяин».       — Что тебе нужно от меня? Можно мне уйти, хозяин? Если так тебя просят, извращенец, — Тэхён хочет на ноги встать, но ему путь перекрывает вновь тот охранник, которому Тэхён рано или поздно шею точно сломает.       — Выпей, — Чонгук хотел начать играть завтра, но игра уже началась давно, поэтому он хочет выйти победителем, ведь ведёт эту игру. Он — её создатель, хозяин. Чонгук в трубочку сжимается, когда с его губ услышал это «хозяин», он был готов его здесь и сейчас разодрать за его лицемерие, но не позволяет себе, ему интересно ещё понаблюдать, как зверю за своей жертвой, а потом уже брать.       — Скажи этому ублюдку отойти от меня, пока я не плюнул ему в его наглую морду, — Тэхён чувствует, как в его внутренний пылесос не влезает та грязь, которая продолжает проситься в его душу, поэтому блондин её уже изо рта своего вываливает, не контролирует себя, потому что напротив него мужчина, который отвратителен ему, но чертовски красив.       Чонгук улыбается, кивает охране, чтобы отошёл, на что Тэхён пальцами берет бокал, к губам тянет, а на том месте, где касался своими губами этот парень, Тэхён его запах ощущает, который манит его и полностью окунуться в него просит.       — Выпить, и я свободен? Или там что-то подмешано, и на утро я в морозильной камере окажусь порубленным на части? Ибо же в секс-рабстве? — Тэхён ждёт от него слов, но тот молчит, ведь знает, что этот красавец уже давно в секс-рабстве, хотя и строит из себя невинность. — Почему молчишь, ублюдок? Если меня не обнаружит мой заказчик в нужное время, он тебя найдёт и сделает то же самое, что и ты со мной, — Тэхён выпивает до дна содержимое, крепкий напиток создаёт узлы в его организме, которые расслабляют его и тянут внизу живота.       — Выпил, потому что хочу, чтобы свершилось то, что я только что произнес, чтобы это вино, которое я выпил, отрубило меня, а ты трахал меня до потери пульса и выбросил из этого самолёта на дно океана, над которым мы летим, чтобы мое тело не попало тому, кого я так ненавижу, этот блядский род человечества, который к стенам земли сырой моего брата довел, где нет воздуха. Я не хочу давать ему мое тело, я готов лишь поддаться для того, чтобы неожиданно достать нож и перерезать ему глотку, чтобы он тоже понял, каково это – не уметь дышать и очень хотеть жить. Какая ирония – лягу под того, чей народ искалечил моего брата, и мне плевать, что эта мразь, Чон Чонгук, не виноват в этом, я ненавижу эту страну, этих людей, мне они отвратительные, — Чонгук сдерживает себя, чтобы не взять пушку и не пустить пулю в лоб этому красавцу напротив, но крепко держится за оружие и не позволяет себе его обидеть, продолжает слушать то, что он говорит, пропускает сквозь себя унизительные слова в сторону его народа, терпит, потому что отомстит, вытрахает из него всю дурь.       Пару часов Тэхён высказывал свою ненависть Чонгуку, не зная и даже не догадываясь о том, что говорит это тому, кто и является тем самым Чон Чонгуком, которого Тэхён успел возненавидеть. Эти два часа Чонгук внимательно слушал каждое слово Тэхёна и создавал в своей голове картинки, в которых видел, как он трахать этого малыша блондинистого будет, в каких позах эту злость из него выгонять. Он бы не против сейчас это сделать, но хочет представление ему сделать, когда тот приедет к тому, кому исповедь вёл в самолёте.       А Чонгук ему скажет: «Не сумел держать язык за зубами, теперь он будет ласкать мой член».       — Спасибо, что выслушал, надеюсь, я тебя больше не встречу, хоть и лицо мутное, как будто ты насильник или убийца, но вино оказалось без наркотика, который бы позволил тебе делать со мной, что захочешь. И, честно говоря, я очень расстроен, ведь последний раз скажу перед выходом в аэропорт, что я с отвращением еду к этому блядскому Чонгуку, что умереть был готов, чтобы не являться там, но, видимо, не судьба, — Тэхён на ноги становится, улыбается парню, который обводит взглядом на его обнаженное бедро, где нет части ткани, сквозь себя пропускает слова Тэхёна. Он замечает глаза парня на своих брюках и начинает говорить, что это, а Чонгуку плевать, он не слышит, ведь ему зубами в эту кожу впиться хочется, поцеловать эту ножку, ощутить на своих губах, но откладывает на потом, ведь там интереснее будет, ведь дальше игра только начнётся.       — Надо будет, и этому Чонгуку вторую ткань с другой ноги вырву, и в рот запихну, чтобы не смел мне указывать, что делать, — Тэхён, наконец-то, покидает бизнес-класс и бежит на выход, ведь помнит, что ему говорили, что на площадке его будут уже ждать, чтобы отвести в особняк заказчику, а Чонгук смотрит на свою охрану, которая в ахуе, что это только что было, и почему их хозяин так хорошо держался, ведь обычно от любого косого взгляда какого-то врага он уже пускал пули и кидал на мясо своим гепардам.       — Не успеет, ведь я первым в рот запихну, — что именно не продолжает, это узнает только Ким Тэхён, но немного попозже. Он заказал его как самого красивого французского парня, но оказалось, что и острого на язык. Чонгук это тоже проверит. Он сам готов зубами вырвать вторую штанину, чтобы глубже добраться.       — Что это было? — начиная грузить все сумки и чемоданы Чонгука, произносит один из охранников, который был готов первым стрелять в этого парня, который часа два унижал их как нацию, но видел по глазам Чонгука, чтобы держался подальше. Он дал знать, чья это добыча, чье мясо. Чонгук не только сдерживал себя, чтобы пулю не пустить в эти сладкие губки, которые столько грязи пускали, он сдерживал себя, чтобы не разодрать его нутро, эти же губы. Он увидел злость Тэхёна, а чуть позже он увидит злость хозяина Чон Чонгука, который сделает из него своего раба постельного.       Не убил, потому что трахнет, не убьет, потому что будет трахать.       — Малыш, который телом расплатится за то, что наговорил, — отвечает Чонгук своим подопечным, сам же в улыбке расплывается и наливает себе вино в тот бокал, из которого сначала он пил, а допивал этот горячий красавец, которого он куколкой своей называть будет. Потом посмотрит, будет ли он так говорить, когда он трахать его будет, он заставит его все грехи в постели отмаливать, под ним, на нём, как угодно, он обязан сделать так, чтобы хозяин простил его. Чон к губам тянет хрусталь и ощущает запах его, все стягивается внутри, член чертовски пульсирует, но он терпит, потому что дальше будет интереснее. Он проведет экскурсию в нём.

      Он заставит его отмолить все грехи.

      Телом.