Arabian Night

      Тэхён сразу же на самолётной площадке видит машину марки Гелендваген, из которой вышел мужчина. Он узнал парня и подозвал его к себе, а Ким, держа в пальчиках ручку от чемодана, крепче ее сжимает, когда видит, что этот мужчина был шейхом, который одет в их ежедневный и очень странный образ: длинная ткань до ног, голова покрыта, дорогие часы на запястье сверкают под лунным светом, обувь и парфюм, который разносит лёгкий ветерок. Про машину можно и промолчать, это шикарный белый гелик.       — Ким Тэхён? — улыбается ему таксист, который на него даже не похож своим богатым и деловым видом. Он произносит это приближающемуся парню, который явно не в настроении разговаривать с ним. Все, что его радует, — жаркая атмосфера и ветренная ночь арабской страны, которую он так ненавидит, но боится, что влюбится.       — Какой Ваш хозяин гостеприимный, даже Вас предупредил, как меня зовут, впечатляет, — Тэхёну помогают с чемоданом, который сразу грузят в багажник машины, а парню открывают двери на переднее место, но Ким игнорирует и садится назад, потому что дорогой парфюм бесячего «Prada» ему уже глотку режет, особенно после туфель безумно симпатичного мужчины из бизнес-класса. Тэхён был бы не против ещё раз так с ним вино попить, но на этот раз уже и переспать, жаль лишь, что не знает имя этого мужчины, который был как с иголочки. Сначала он ему не понравился из-за своего поведения и мании величия, но сейчас Ким хочет, чтобы он украл его и не позволил случиться тому, что наговорил ему Тэхён. Но, видимо, не судьба, оно случится, даже то, что они встретятся. Правда, Тэхён вряд ли будет рад этой встрече.       — Вы, наверное, очень ценный для моего хозяина, если он пару минут назад позвонил мне и сообщил, чтобы я вас доставил в целости и сохранности, а перед этим завёз в отдельный номер, где вы сможете расслабиться и надеть вот этот наряд, который передал вам Господин Чон Чонгук, — водитель указывает на черный длинный пакет, который висит на плечиках возле Тэхёна и ждёт то прекрасное тело, что Ким Тэхёну принадлежит, чтобы покрыть своей тканью его и греть, но чтобы Чонгук не ревновал, оно всё равно скоро будет под их ногами валяться, а тело будет греть тот, кто больше власти имеет.       — Что? Мне ещё паранджу для него надевать? Или трахают они только так? — Тэхён в зеркальце возле водителя видит его недовольное лицо и глаза, из которых веет злость на того, кто позволяет себе такие слова в присутствии мужчины, но Тэхёну плевать, он француз, вспыльчивый, вульгарный, который не умеет и не хочет быть вежливым с этими людьми, которых он мечтает положить на место своего брата.       — Иностранцам в нашей стране можно ходить как угодно, лишь в определенных местах надевать нужную одежду для вежливости и уважения наших принципов и традиций. То, что передал вам мой хозяин — ваш наряд на вечер, в котором хочет вас видеть Чон Чонгук, — дорога заканчивается быстро, водитель делает пару поворотов, где на конечном паркует машину, и открывает парню дверь, а в свое лицо получает высокомерное заявление от Тэхёна, который принимает от мужчины пакет с костюмом и направляется в сторону известного отеля Abraj Kudai Towers в Мекке.       — А то, что у вас в законы входит запрет однополым отношениям этого шейха, не смущает? Или он и есть эта власть, которая запрещает это, но нарушает? — перед тем, как уйти в отель, шипит ему в лицо Тэхён, чтобы никто не услышал, ведь понял, что этот деловой шейх, который заказал его, платит этому водителю за то, чтобы он молчал, ведь не хочет быть смертно наказан за то, что трахает мужчин, тех, кто в стране имеет больше власти, чем женщина.       — Он скармливает своим гепардам тех, кого трахает, — шепчет ему в ответ мужчина, а Тэхён петлю на шее чувствует, которая узлом перекрывает воздух, но парень сам из-под ног табуретку отбрасывает, потому что хочет этого сам. Ведь блаженство от секса с тем, чьи законы, людей и страну ненавидит Ким, слишком высоко. Но Тэхён и без того долго отмывал свое тело, а после этого шейха и вовсе не сможет, после него вряд ли посмотрит брату в глаза, когда тот очнется, эти воспоминания грызли бы ему глотку, нутро сжирали изнутри, ведь он три года проклинал их, трусы стягивал перед разными ублюдками, чтобы оплатить воздух тому, кого он так сильно любит и к жизни вернуть хочет.       У Тэхёна шрамы там, где никто не увидит, ведь это настолько глубоко, куда не добраться никому — сердце, которое швами покрыто, но они не спасают. Эти швы создавала надежда на спасение жизни того, кого так сильно любит и вернуть к жизни Тэхён хочет — брата младшенького, и, наконец-то, уйти из того ада, в котором он свою личность убивает, где он петлю на шею надевает, когда приезжает в новый город, в новую страну, где все хотят его тело, на котором оставят свою метку, шрам на сердце «оттраханный в Турции», «оттраханный в Египте», «оттраханный в Саудовской Аравии», последний же напишет зубами по бёдрам, которые языком вылижет и яд пустит в нутро «французская куколка».       — Прекрасно, — улыбается Тэхён этому наглому мужчине в глаза, показывая ему то, что выиграет в этой ситуации не тот, кто трахнет, а сам Ким, ведь мечтал умереть ещё тогда, когда узнал, что умирает тот, кто был и есть, и будет стеной и опорой для Тэхёна.       Блондин, который смерти не боится.       Он с ней на ты.       Он её хочет. Он её возбуждает и к себе приглашает, тело в пекло смерти отдает, на растерзания, лишь бы не в лапы тому, кто так отвратителен своей сущностью для Тэхёна. Он ради брата через себя переступает, чтобы тот дышал, а когда его трахать будут, то Тэхён попросит душить его, чтобы не дышать, а если тот его задушит, он даже будет готов простить его за то, что родился шейхом, которых Тэхён так возненавидел.       Тэхён заходит в номер, перед этим получив от водителя ключи от него, первое, за что берется, — это вино, которое охлаждалось во льду. Заедая французский напиток виноградом и ложкой черной икры, Тэхён закидывает ноги на шикарные подушки на кожаном диване. Под ногами у него персидские ковры, на потолке хрустальные люстры, а из окна прекрасный вид на ночной город, в который Тэхён очень боится влюбиться. Он в Бога начал верить в эту секунду и молиться, просить у него, чтобы ни в коем случае не влюбиться в того, кого врагом считает, кому под ноги рвать готов. Смешно, что Бог уже прочитал в Тэхёновых мыслях, что Чон Чонгук ему понравился, и он готов с ним ещё раз встретиться и переспать даже — он услышал его молитвы в кабине бизнес-класса и исполнит его желания, точнее — верную смерть, дикий страх, который он же своими губами и желаниями совершил.       Тэхён вспоминает, что его ждёт ещё наряд, а на улице — водитель, который ещё должен довезти его до столицы, а это неблизко. Ким поднимается и с бокалом в руках открывает свой наряд. Он осматривает его, а после раздевается догола, эти рваные вещи, которые были на нём, оставляет под ногами, надевает на себя то, в чём желает его видеть «хозяин», а точнее трахать, но когда замечает капюшон, которым ему нужно покрыть голову, бесится и заливается смехом.       — Шейхи, они и в Африке шейхи, даже парней принципиально трахать хотят в этом, — Тэхён до дна выпивает вино, бокал ставит на мраморный с позолоченной рамкой стол, смотря на себя в зеркало с подсветкой, кружится в черном костюме, где блуза с капюшоном и глубоким декольте, а длинные брюки-клеш с завышенной талией заставляют его спотыкаться. Костюм от «Yves Saint Laurent» сидит на нем просто великолепно, и шейху явно должно понравиться подобное. Возле набранного горячей водой джакузи, которое находится напротив панорамного огромного окна, которое открывает вид на ночной город, где он буквально светится от высоток, лежит пакет с меткой того же бренда, что и костюм. Тэхён тянется к нему, там видит лоферы на высокой посадке, которая не даст ему запутаться и упасть на колени в широких брюках прямо перед шейхом.       — Приказами будешь на колени ставить, мерзавец, — кривится от ужасных мыслей Тэхён, понимая, на что подписался и куда полез, уже проклинает себя за это, а ещё за то, что чувствует узлы в низу живота, которые предательски заставляют его хотеть мужчину, которого так он возненавидел за эти часы. Тэхён вновь тянется за вином, мечтая услышать тот запах парня из бизнес-класса.       — Надеюсь, мы ещё встретимся, — а недавно говорил обратное, но сейчас Боги слышат его слова и исполняют. Говорят, мол, встретитесь, обещаю. Тэхён ещё будет жалеть, что за язык себя тянул, которым грехи отмаливать будет, блуждая по телу шейха.       — Это джакузи было создано здесь намеком, чтобы я начал резаться? — Тэхён от ненависти к себе бьёт себя в живот, чтобы прекратить это и получается, ведь возбуждение болью перебивается, и скидывает с себя всю одежду, пряча свое тело под горячей водой, ощущая, как нежные пузыри ласкают его тело, после чего он довольно идёт к дивану, где был халат, чтобы укутаться, перед зеркалом намазав свое тело парфюмом «Versace», который был в пакете с обувью, ответил на свой же вопрос, поставленный ранее.       — Резать тебя буду я, ублюдок, — Чонгук это уже понял тогда, когда увидел его острый язык, которым он им унижал всю нацию его страны. Он этот язык быстро шёлковым сделает, когда заставит его скользить по члену и доводить парижскими умениями его до апогея.       — Я буду тем, кого он трахнет трижды, перед тем, как отдать в зубы своим гепардам, — уверенной походкой кивает водителю Тэхён, который вызывает невероятные эмоции в мужчине, когда видит такого шикарного парня в этом костюме. Он бы сказал ему, что он был и до этого чертовски красивым и сексуальным, но боится, что его может слушать хозяин, ведь от него можно ожидать, что угодно, поэтому промолчал, ведь в пасть его гепардам ещё не хочет, пока что, потому что там уже около десяти бывших водителей побывало, но точно не вернулось.       — Я Вам скажу, что Вы будете тем, кого он впервые в своей жизни не отдаст в зубы убийцам, — открывает ему на первое сиденье двери мужчина, на что Тэхён, удовлетворённый от комплиментов, садится, наверное, из-за того, что ему чертовски нравится этот город, возможно, настроение поменяется, когда он приедет в столицу, где намного больше воняет теми, кто имеет статус мужчины в этом месте и уже считается царем, и имеет право унижать тех, кто имеет меньше власти, — иностранцев, а особенно женщин и людей другой ориентации, которых они тоже трахают, но ненавидят. Двоякие принципы, но они же мужчины, им нужно трахать, но после, чтобы очистить честь, убить того, кого трахнул, чтобы на гильотине не оказаться.       Пару часов Тэхён наблюдает за дорогой в машине, все больше и больше влюбляясь в каждый город, который они проехали, пока добирались до столицы. Тэхён залипал в окно, а потом попросту велел водителю открыть ему окошко, на что он высунул свое лицо и начал дышать воздухом, где пока не пахло его слезами и грязью, которую он будет совершать, переступая себя и свои принципы лишь для того, чтобы спасти брата.       — Кто он? Почему ему дозволено заниматься сексом с теми, кого на костре сжигают в вашей стране? — Тэхён на место садится, когда машина замедляется, наверное, из-за того, что впереди близился загородный особняк мужчины, который его заказал. Тэхёну сложно назвать это особняком, ведь это дворец, который ещё за пару километров показывает свои богатые виды.       — Он есть власть, а занимается сексом с теми, кого чертовски хочет, для него закон не писан, у него есть вето из-за своей популярности, поэтому ему позволено все, что считается нормальным в других странах, — мужчина паркует машину в огромном дворе, где Тэхён успевает заметить сквозь жаркую ночь и яркую подсветку дворца и двора фонтаны, пару машин, выстроенных в ряд, из которых узнать может черную и белую машины марки Гелендваген, а также две спортивных, марки которых Тэхён узнать не смог.       — Хозяин будет ждать Вас в гостиной, — открывает ему дверь водитель и рукой подаёт ко входу в дом, на что Ким молится про себя, чтобы не заблудиться, идя по мраморной плитке под своими ногами, смотрит в бесконечные бассейны с подсветкой и мечтает там утопиться, чтобы не заходить в этот роскошный дом, где им будут управлять как куклой, которая даже говорить права не имеет.       — Удачи не пожелаете, да? — кривит лицо в сторону мужчины, его голос дрожит, но в ответ получает лишь улыбку от водителя, который исчезает за машиной, провожая парня взглядом.       Тэхён добирается до прозрачных дверей, которые лично для него открыты, входит внутрь, рассматривает помещение с высокими потолками, роскошной обстановкой, все, как должно быть у шейхов, которые дохуя богаты на нефть. Парень глубже входит, глазами повсюду блуждает, даже не замечает среди помещения на кожаном диване того, перед кем уже давно, как пёс, был должен на коленки упасть и лапу подать, а потом у хозяина сосать начать. В это время, пока Тэхён был в своих раздумиях, сколько же это человеческих органов в этом доме, в каждой вещи, которая красиво стоит на фортепиано или висит на потолке, Чон Чонгук держал в своих руках тот самый бокал из самолёта, полупустой, потому что, пока ждал свою французскую куколку, успел насладиться не только напитком дорогим, но и запахом, который на губах своих оставляет и мечтает поскорее вживую их коснуться, а потом глубже пробраться, где ещё никто не был, туда только шейхи дорогу знают, ведь роют глубоко, как нефть, добираются к той самой сердцевине, которая вспыхнет как вулкан и принесет удовольствие.       Чонгук терпит, он уже часа два сидит на одном месте, ожидая того, кто на этом бокале свой запах оставил и хозяина заставил мучиться от желания трахнуть того, кто так хорошо пахнет и манит. Чонгук узлы в паху наконец развязать хочет, чтобы выпустить их и в глубине того, кто так нагрешил, экскурсию провести хочет. Бедро его с разодранной тканью Чонгуку за это время перед глазами являлось, отчего нутро кричало и просило то, чего нельзя, ведь это — грешный плод, который соблазняет и зовёт в ад, Чонгук пообещал самому Дьяволу, что попробует его, а точнее — самому себе. Он попробует то, что незаконно в этой стране, но для власти законов нет, ведь Чонгук считает, что он писал их, ведь его предки и придумали эти законы.       Чонгук по швам расходится, рассматривая шикарного парня, когда тот вертится и свою обнаженную спинку показывает. Спереди декольте, и Чон глаз оторвать не может, он хочет туда языком поскорее пробраться и на вкус попробовать, убрать слюной парфюм, который перекрывает настоящий запах французской куколки, которую Чонгук на тумбочке прямо сейчас драть готов. На той, которую Тэхён сейчас так пристально разглядывает, ведь ручки на ней были из бриллиантов. Чонгук готов осыпать его этими дешёвыми камнями, лишь бы Тэхён сейчас свои глаза на него распахнул и увидел того, кого ублажать будет. Чонгук выбрал его, потому что он выглядит красивее этих камней, на которые так Ким с восхищением смотрит, пока Чонгук — на него.       — Вот же чёрт! — только как притронулся к дорогому камню на тумбочке, то он сразу же летит ему под ноги и катится вперёд, а Тэхён летит за ним, чтобы забрать и повесить обратно, пока его не повесили как реквизит вместо этого камня. Но его подводят, всё-таки, эти брюки-клеш, в которых он валится на колени, не покидая надежды дотянуться до камня, Тэхён это и делает, но ударяется лбом о чужую обувь, а когда глаза поднимает на них, то там свое лицо замечает, познает в них ту обувь, которая его так взбесила недавно.       — Вновь эти блядские «Prada»? — Тэхён недовольно поднимает свое лицо на тело, перед которым, как и предполагалось с самого начала, парень упал на колени. Тэхён собирается сказать, что эти туфли идут только одному мужчине, которого встретил по дороге в эту страну, но замирает на месте, когда в лице этого парня видит того, с кем мечтал встретиться и попить вновь вино.       Встретился.       Бог услышал твои молитвы, Ким Тэхён.       — Впервые меня кто-то заставил не кончать тогда, когда я чертовски хочу, а ждать, пока можно наконец-то взять. Ну же, высунь свой острый язычок и проведи им по моему члену, моя французская куколка, — Чонгук свои ноги разводит шире, показывая сидящему парню на коленях свое возбуждение, которое хочет свободы.       Тэхён не знает, куда себя деть, или он поверил Бога за то, что он выполнил его желания, или перестал, потому что сделал ещё хуже, чем предполагалось. Блондин на месте застывает, чувствует, как колени познают дно, он в глаза этому зверю смотрит, который в бизнес-классе молчал и выслушивал того, кого вскоре трахать будет, под собой видеть и вертеть так, как ему захочется. Теперь, наоборот, Чонгук сделает так, что Тэхён был немногословен, потому что во рту своем его член держать будет и больше ничего не скажет.       — Встретиться с Адом при жизни очень даже реально, правда? — он к нему свою руку протягивает, пальцами по щеке проводит, к губам притрагивается, немного приоткрывает их и внутрь лезет, а Тэхён в его слова вслушивается, понять хочет, тот ли это прекрасный мужчина, в которого он влюбился в бизнес-классе самолёта и мечтал повторить застолье с вином. Он расстраивается, потому что это он, Ким в его глазах того зверя видит, который хотел его ещё с самого начала, когда они встретились, хоть не должны были. Чонгук знал, что, возможно, его заказ будет в этом самолёте, но не предполагал, что он зайдет к нему в гости сам, он ждал его уже здесь, но явно не на вылете из Парижа в самолёте.       — Ад — это сексуально, — Чонгук улыбаться начинает, когда два пальца ему на язык кладет, глубже просовывает, таким образом разбудить парня хочет, который всё ещё в шоке от того, кого перед собой видит, или это из-за того, что в Бога поверил, который выполнил то, что в своей голове, в своих молитвах просил Тэхён. Теперь он боится и того, что просил у самого Чонгука в самолёте: «Трахни до потери пульса».       Чонгук это обязательно выполнит, ведь такие вещи для него святые. Главная заповедь его Библии — «Помоги, когда просят».       Таким образом, Чонгук показывает парню, сидящему на коленях, что Ад — это он, в котором он может править телом его сегодня ночью.       Тэхён чувствует, как влаги во рту все больше и больше собирается, собственной слюной давится, а когда видит руку парня возле своего лица, а его пальцы у себя во рту познает, то его рвотным рефлексом выворачивает. Он, наконец-то, в эту реальность возвращается под названием «Ад», где главный Дьявол сейчас — это шейх, который трахает своими пальцами Тэхёна в рот, мечтая заменить пальцы совершенно другим органом.       Тэхён вдавливает зубами его пальцы и кусает, на что Чонгук моментально их вытаскивает и начинает рассматривать как самое красивое и дорогое искусство в мире, когда влага Тэхёна по его пальцам течет. Чонгука так и манит, чтобы слизать это, но его перебивают действия Тэхёна, который встаёт с колен на ноги. Он от дикой злости стягивает с себя эти дурацкие брендовые лоферы и выбрасывает в другую сторону комнаты, которые под ноги «хозяина» его уронили и на коленях заставили сидеть. Тэхён точно уверен в том, что Чонгук специально передал ему эти вещи, чтобы так и случилось, ведь уже познакомился с его характером, когда тот проклинал всех, кто на шейха похож и дышал воздухом этой страны.       Теперь ты тоже проклят, французская куколка.       — Какая я тебе французская куколка, ублюдок? — Тэхён замечает дикий взгляд парня, который ещё и демонстративно голову приподнимает, чтобы заглянуть в глубокое декольте блузы, которую бы поскорее стянуть хотел. Тэхён закрывает это место рукой, а Чонгука это только забавляет, ведь стоит ему встать, и эта куколка ляжет — ляжет под него.       — Наконец-то голосок прорезался? Хотя, постой, забыл, у тебя же и язычок такой, ты мне им член не порежешь? — Чонгук бровь вздергивает, а Тэхён закатывает глаза, не знает, почему ещё не покинул это место, наверное, гепарды мешают, которые за его спиной рычат. Блондин, как услышал этот хрип рядом — в корнях поседел, а в лице побелел.       — Танцуй, — приказывает ему Чонгук, достает из пачки сигарету, поджигает и дым пускает в помещение. На его слова Тэхён молчит, не движется, не знает, что делать, как танцевать, под что? Под свое дыхание, под тишину, под его дикие взгляды, которые его уже обнажать начинают, тело грызть и взглядом трахать?       — Создай для меня арабскую ночь, в которую я тебя трахну, малыш, — вновь выпускает из уст дым, заставляя Тэхёна пассивно курить, и вновь тишина, парень напротив лишь щеки кусает и нервно смотрит на шейха.       — Я сказал танцевать, — на второй раз приказывает как собаке, так грубо, сквозь зубы кровь летит, слюна течёт, потому что эту куколку французскую взять уже хочет, которая заставляет его сдерживать своего зверя на цепи.       Тэхён от его слов и неожиданной смены настроения немного задрожал, решил делать то, что просит этот ублюдок, он поднимает одну руку вверх, а вторую в сторону отводит, начинает ими управлять, воздух ласкать пальцами, бедрами вилять, таким образом показывая свою талию, а Чонгук все в его пупок смотрит, туда языком залезть хочет, а потом кончить туда. Эти мысли его заставляют ещё больше курить, чтобы не показать свою пасть нежному парню и на месте не разорвать. Тэхён дыхание сдерживает, ведь слышит рычания тигров и гепардов за спиной, боится двигаться, но продолжает, потому что самый страшный зверь тот, — кто напротив него сидит, который своими дьявольскими когтями заставит его бедра танцевать, вот только уже на его члене.       Чонгук на столике рядом в руки берет пульт и нажимает там на кнопку, и в помещении начинает играть восточная музыка, а Тэхёну уже легче, потому что музыка перебивает рычания и голодные бурчания в животах хищников, но у того, кто напротив сидит, член ещё голоднее, а он его на цепи держит, ещё чуть-чуть и бросится на эти кости, которые красиво танцуют перед ним, возбуждают и слюни заставляют пускать.       Музыка начинает становиться громче, в колонках играет «Arabian night», под которую Тэхён выгибается в спине, глазами играет с шейхом, а тот лишь языком губы лижет, но мечтает уже его. Тэхён заигрался, забыл, что за урод перед ним сидит, полностью ушел в танцы, своим животом волны создавая под восточные звуки. Он выгибается, показывая свою шикарную фигуру, от которой Чонгук уже течёт и взять хочет. Талией крутит, ягодицами перед Чонгуком, который уже курить не сигареты хочет, лишь плоть этого сумасшедшего парня познать, у Чона голова летит под ноги, так хочет его, член уже не просит, он умоляет это тело.       — Разденься, — делает тише музыку, чтобы приказать. Тэхён слышит, выходит из своей стихии, в которой хорошо справлялся и с танцем слился. Он не понимает, что за чушь несёт этот шейх напротив, но когда доходит, то руки в бока и с поднятой головой смотрит на него.       — Может, ещё отсосать? — глазами высокомерно на его стояк подаёт, ухмыляется и отводит лицо в сторону, но там замечает этих хищников и на месте замирает, бояться начинает, тяжело дышать, когда вживую их видит.       — На колени, — пальцем себе под ноги указывает, приказывает, губы кусает, уже не может содержаться, если он это не сделает, сам заставит, сам на колени усадит и в рот даст.       — Убери этих убийц, пока они тебе своими зубами член не перегрызли, на колени не падаю перед ублюдками, если получится заставить, тогда возьму глубоко, — Тэхён пошевелиться не может, видит, как двое гепардов обходят его и показывают свою плоть, отчего парню ещё страшнее, сердце в пятки уходит, он лишь на парня напротив смотрит, который ногу на ногу закинул и наблюдал за этой ситуацией, Тэхён точно теперь знает, что тот, кто напротив него сидит — намного страшнее зверь, хищник, который плоть Тэхёна хочет. Лучше умереть от клыков таких зверей, чем от того, кого так ненавидит Тэхён. А у Чонгука от его «возьму глубоко» член лишь сильнее пульсирует, нутро чужое познать хочет, Чон горит, он хочет этого горячего француза.       — Взять, — шепчет Чонгук, а у Тэхёна глаза на лоб лезут, ноги вновь на колени просятся, но больше всего — бежать, конечно же, в таких ситуациях это невозможно, ведь страх правит тобой и может делать страшные вещи, которые Тэхён сейчас и совершает.       — Ты ебанный извращенец! Ты меня заказал для того, чтобы гепарды драли меня, а ты наблюдал за этим? — Тэхён прыгает Чонгуку на руки и прячется в его шее, которая безумно пахнет адом, который так навязчиво предлагает ему он. Тэхён своими ногами обхватывает талию Чонгука и руками прижимается к его спине, а лицо в шее прячет, слыша, как тот дышит, как его вены на шее набухают и пульсируют от того, что взять хочет, но видимо, Тэхён взял его первым, пока телесно и тактильно.       — Мне интересно наблюдать за тем, как ты боишься меня, потому что в бизнес-классе таким не был, а насчёт гепардов не переживай, они хорошо за этих пару часов поняли, кто такой Ким Тэхён, и чья это добыча, а приказ «взять», это знак для них, что ты грозишь опасностью, — Чонгук не оттягивает его от себя, он прекрасно себя чувствует, когда ощущает, как на его возбужденном члене хорошо прогрелась французская попка. Тэхён чувствует, как на диван залезают два гепарда и начинают тереться об него, ластиться, видимо, этот приказ именно так и действует на них.       — Знал бы ты, сколько людей умерли от сердечного приступа или наложили в штаны, когда услышали с моих губ эти слова, — Чонгук пальцами по его спинке проводит, по хребту, начиная с шеи и заканчивая ниже, желая добраться до копчика, но понимает, что не получится, ведь Тэхён начинает двигаться, своей рукой оттягивает Чонгукову, перед этим хлопнув её лодыжкой.       — Чтоб ты сдох, — он с него встаёт, но на секунду замирает, сидя навесу, смотря в глаза Чонгуку, который наблюдает за его действиями, ожидая ещё чего-нибудь интересного. Чону бы впиться в эти губы и до крови искусать, а потом зубами вырвать ткань, которая брендовой зовётся, и открыть вид на прекрасное тело блондина, поскорее искупаться в нём, попробовать французский вкус.       — Не смотри на меня так, как будто не ощущал в своей заднице чужие стояки, не строй из себя невинность, я знаю, кто ты, и тебе ещё справляться с моей проблемой, — Чонгук его ягодицы опускает на себя, на свой стояк, который так свободы просит, так Париж познать хочет, в котором шейхов ещё не было, но Чонгук быстро это исправит.       — Я не хочу этого, я отказываюсь тебя ублажать, ты мне отвратителен, почему — ты уже услышал в самолёте, — шипит Тэхён, хочет слезть с него, но тот своими крепкими руками его придерживает на себе и ловко свой стояк ему в его промежность просовывает, а Тэхён это ощущает и проклинает себя за то, что возбуждается и хочет пропустить через ткань чужой орган.       — Насиловать тебя я не хочу, а почему ты этого не хочешь, хоть и приехал, я так и не понял, но чуть позже выясню это, но, поверь, я заставлю тебя захотеть, — Чонгук улыбается, когда видит, как трясутся ноги блондина, он чувствует себя победителем и уже знает, что пора действовать и заставлять таять айсберг, который изнутри вулкан пускает и просит ещё горячее.       — Хотеть смерти ты меня точно заставил, — ощущает, как низ живота предательски тянет, он даже не контролирует своих действий, правда, что им взял контроль ад, в котором он сейчас находится, где он оттого, что хочет этого мужчину. Тэхён глаза закатывает от возбуждения, губы кусает, мечтая, чтобы это сделал, наконец-то тот, кто держит его на себе, пальцами талию ласкает, а Ким хочет, чтобы глубже, ниже и интимнее.       — Течёшь, французская куколка, — ухмыляется Чонгук, закатывает голову от наслаждения, ведь ему чертовски нравится играть им, телом его управлять, открывать его настоящее нутро от этих узлов, которые сам же и навязал на себя Тэхён и не пропускает того, кто совершенно не виноват в том, что случилось в его жизни. Тэхёну обидно, что это происходит, что он хочет его, но понимать отказывается, что эта обида самая приятная, которую навеки откинуть может лишь то, что так упруго в его ягодицы упирается.       — Гори в аду, чертяка, — шипит Тэхён, потому что нормально сказать не может, ведь стонать предательски начинает.       — Мы уже здесь, прими тот факт, что ты уже горишь, — Чонгук теперь свои руки ему на ягодицы кладёт, пальцами половинки растягивает и победу чувствует, ведь видит, как на нём двигаться парень начинает.       Голова отключается, тело само начинает делать то, что хочет, но Тэхён тоже хорошо понимает, чего хочет, его тянет к этому процессу, который сейчас совершится, они оба этого хотят, чертовски. Тэхён буквально в тело Чонгука вжимается, поскорее от этой брендовой одежды избавиться, что не так жарко гореть было.       — Трахать до потери пульса? Твои же слова, верно? — Чонгук уже не сдерживается, губы его целует, мнёт в своих зубах, кровь пускает, знает, что это его добыча, его мясо.       — Пожалуйста, — молит его Тэхён, выпуская стон прямо в губы, отвечает ему на поцелуи, пропускает его язык, сплетая со своим. Чонгук блузку с декольте с парня стягивает, которая на пол сразу же летит, куда ещё со двора и тигры пришли, которых уже никто не боится и внимания на них не обращает. Теперь Чонгук может его тело видеть полностью обнаженным, языком его исследует, познает, причмокивает, а Тэхён голову задирает и, смотря на хрустальные люстры, стонет туда, видя Бога, а может и Дьявола? Но он сейчас языком его соски ласкает и до апогея доводит. Тэхён на чужом члене ёрзает, который скоро в нем будет. Через минуту и брюки те на пол летят, которые на колени перед этим хозяином его поставили.       Чонгук ширинку своих брюк расстёгивает и, перед тем, как войти в парня, ему свои пальцы подаёт, которые ловко в ротик Тэхёна проходят, он языком их увлажняет. Чонгук пальцы к дырочке приставляет, нежно растягивая. Как только Тэхён три пальца в него вбирает, Чонгук снова смачивает его слюной, но уже не пальцы, а член и, приставляя ко входу, толкается в парня. Тэхён скулит от чертового наслаждения, а от его стонов Чонгук сам трястись начинает, это заставляет его грубо брать парня, в нем растворяться, двигаться очень быстро, на весу трахать, ведь от начальных неприятных ощущений Тэхён таз приподнял и обхватил шею парня, пока тот трахал его до того самого последнего пульса, о котором ранее они говорили. Но пока сейчас пульс на бешеном ритме, как и темпы Чонгука в Тэхёне, который на потолок мечтает полезть от того, что так его ещё никогда не брали.       Так его ещё никто не трахал.       — А говорил, что не хочешь, — рычит Чонгук, за его локоны блондинистые хватается и на себя парня двигать начинает, а сам воздух ловить, чтобы потом Тэхёна раком поставить и продолжить доминировать. — Меня хотят все, — продолжает шептать, а потом снимает с себя мокрое тело и раком на кожаный диван ставит, и сразу же входит, начиная медленно, но грубо трахать, оставляя под ними семя, которое из Тэхёна вытекает.       — Смерти хотят все, — Тэхён вжимается ногтями в диван, видя, как рядом дикие звери спят, которые лично для блондина как самые хорошие кошки, ведь самый настоящий дикий зверь — тот, кто сзади лапами и когтями в его плоть впивается, а клыками пробует на вкус. Чонгук останавливается, сжимая крепко в своих руках ягодицы Тэхёна, ещё раз кончает в него и выходит.       — Я не буду убивать тебя, ты уже отмолил те грехи, что наговорил мне, своим телом, куколка, — он его в спину целует и падает на спинку дивана, а когда в той же позе Тэхёна вновь видит, моментально рукой к члену тянется и надрачивать начинает.       А Тэхён в ступоре лежит, слезами умывается, не двигается, потому что слабость ему свою показывать не хочет, он под ноги вырвать себе хочет, потому что отдался тому, кого врагом своим называл недавно, позволил тронуть, поцеловать, коснуться, трахнуть, тело обнаженное своими лапами изранить. Ким зубами в запястье впивается, до крови кусает, тихо себе шепчет: «Не убьешь ты, убью я». Его стыд пробирает до костей, через принципы свои перешёл, трахнулся с тем, кто является частью народа, что лишил его брата воздуха.       — Хочу видеть тебя на коленях, — Чонгук рукой поглаживает его спину, занимаясь своим возбуждением. Он ждёт, когда Тэхён начнет ласкать его член, сидя на коленях, но блондин игнорирует его, на ноги еле как становится, Чонгук, когда видит это, думает, что это эффект того, как он долбил его, но Тэхён на ноги валится, потому что в то пекло хочет, настоящее, за то, что совершил, а думать начинает тогда, когда уже согрешил, но видимо, ад — это то, что сейчас нежно греет ему испачканную душу грязью и чужой плотью, которая в нем побывала.       Тэхён с пола вещи собирает, ими свое тело укрывает, слезы по лицу размазывает, губу посасывает, которая сейчас так болеть начинает после зубов Чонгука. На них вкус крови ощущает, но хотел бы больше, чтобы уже не выжить, ведь от боли умирает, ведь, пока брат воздух хватает в свое полумертвое тело, Тэхён трахается с его убийцей. И совсем плевать, что это не он делал, но он уже ненавидит всех, кто дышал воздухом этой страны, в том числе и себя, ещё и за то, что влюбился в этот город так, как и в хозяина, который их сексом себе присвоил тело Тэхёна. Он не просто заказал его для секс-услуг, он купил его, чтобы управлять его телом, а потом, возможно, душой.       Чонгук наблюдает за парнем, а когда замечает его слезы, то вмиг страсть теряет, руки в стороны откидывает. Он понять Тэхёна хочет, который на него с такой ненавистью смотрит, хоть и недавно сам молил трахнуть его, а сейчас одним взглядом проклинает его.       — Для тебя грехи отмолил, а для себя создал их, ненавижу, — последнее по слогам читает и к выходу идёт, по дороге надевая на себя ткань, закрывая свое тело от дьявольских глаз, которые пожирают его внутренний мир после того, как Тэхён пустил его туда.       — Какая ирония, ты трахался со мной, пока твой брат умирает, но тебе понравилось это, — в спину парню Чонгук произносит, но Тэхён не слушает его, он это и так хорошо знает, за что проклинает себя смертными грехами. Он сделал то, что должен был, сейчас же ему нужно возвращаться обратно в Париж, чтобы Диесс продлил жизнь его брата, плюс одна галочка в списке — Саудовская Аравия. Теперь это рваной раной на его душе написано, никто не исцелит, и это убьет его.       — Ты получил то, что хотел, ты меня забудешь, а мне будет сложно, ведь то, что я совершил, на что пошел, — убило меня.       — Я тебя на неделю заказывал, — произносит вслед парню Чонгук, но тот игнорирует, выходит из особняка и срывается на бег, чтобы его не остановил Чонгук и силой вновь не взял, ведь Тэхён больше не сможет. Во второй раз играть не сможет, ведь в первый раз не играл, а чувствовал и хотел.       — В центр! — садится в машину того самого водителя, который и привез его, и произносит Тэхён. Мужчина не знает, что делать, а когда видит возле бассейна во дворе хозяина, который кивает ему, чтобы выполнял то, что просит парень, водитель отводит его туда, куда заказал. Через десять минут Тэхён выходит в центре города, там он подался куда ноги ведут, а чуть позже заметил, что зашёл настолько далеко, что точно дорогу обратно не найдет, блуждая по темным улицам, где есть ночные бары, откуда выходят пьяные шейхи, которые уже не раздражают Тэхёна — лишь пугают.       Чонгук на своем планшете читает информацию о Тэхёне и его брате, ведь интересно, почему же он так ненавидит его, кто его брат и что с ним случилось. Связавшись с французскими знакомыми в этой сфере, которые дали доступ к информации, Чонгук узнал, кто такой Тэхён, где он родился и как жил. Узнал, что его брат занимался наркотиками, кто его отправил на тот свет.       У Чонгука пазл складываться начал, но больше всего, что удивило Чона, — то, что его брат уже мертв, как три года, в документах написано «Умер через семь дней пребывания в отделе реанимации». Им манипулировали, врали, а Тэхён верил, показывали одно и то же видео, которое было ещё сделанное три года назад, в больнице Тэхёна не пропускали к брату, лапшу вешая, что это может убить его, а и Ким верил.       Его тело продавали ради собственной выгоды, пока Тэхён думал, что это ради брата, но его обманывали.       — Где он? — произносит в трубку водителю Чонгук и слышит в ответ «вышел в городе». Чонгук бросает телефон в сторону и спешит к своей черной Bugatti, на которой за минут пять на большой скорости добрался к центру и начал искать того, кого нужно защищать. Чонгук больше не позволит, чтоб им кто-то манипулировал, обманывал, заставлял плакать и жить во лжи.       Тэхён бы отпустил смерть брата, если бы узнал об этом ещё в тот день, когда он умер и не знал, что такое продажа собственного тела. Но если он об этом узнает сейчас — это сломает его.       — Детка, помоги мужчинам, ты же иностранец, там, наверное, женщиной себя считаешь, тогда ты, детка, должна знать, что здесь ты должен уважать мужчин, — Тэхён уже нашел себе проблемы, когда проходил забытую людьми улицу, где тусуются деловые шейхи, которые хотят спрятаться от лишних глаз и подловить немного иностранного мяса.       — Я тебе ничего не должен, — язвит ему Тэхён, обходит обоих мужчин, которые начали переглядываются и пьяно идти за парнем, цокая в ответ на его слова.       — Стоит тебя научить нашим правилам, сучка! — они хватают его и к стене прижимают грубо, один из них Тэхёну руками под рубашку лезет, а второй держит. 1      — Как же я вас ненавижу, мать вашу! — за последние слова Тэхён получает пощечину, что разбивает губу, но когда в руках одного из них видит нож, Тэхён глаза закрывает. Он был готов принять смерть, на глотке своей почувствовать острое лезвие, но ощущает на этот раз лишь капли чужой крови на своих губах, а когда глаза открывает, то под ногами своими видит одного упавшего мужчину, который держался руками за перерезанное горло, собственной кровью захлёбываясь, а второго знакомые руки, которые недавно его ласкали, раздирают рот мужчине и засовывают туда нож, которым он грозил его товару.1       — Он, — показывая полумёртвому мужику на Тэхёна и держа его за волосы, со злостью в словах произносит Чонгук, вытирая свои руки об него от его же крови. — Мой, — продолжает.       Тэхён ошарашенно смотрит на это, а Чонгук отпускает уже мертвое тело и подходит к парню, который в стенку спиной упирается, там спрятаться хочет, но Чон на руки его берет и идёт к машине, а Тэхён сопротивляться начинает.       — Вернуться хочешь? Там таких ублюдков ещё больше, если сейчас дальше пойдешь, которые сразу трахать начнут, как ты и хотел — до потери пульса, — Чонгук его в машину вбрасывает, блокирует двери, чтобы он не убежал, а сам же садится за руль и везёт его обратно в особняк.       — Зачем ты пришел?! Я хотел смерти! Ты всё испортил! — Тэхён в плечо рядом сидящего за рулём Чонгука бьёт, сбивая его с дороги. Чонгук одной рукой начинает держать его, а второй вести.       — Ты мне ещё деньги, которые я за тебя платил, отработать должен, — безразлично ему отвечает Чон, заезжая в свой двор.       — Я больше не позволю тебе трогать меня!       — Я заставлю, вновь, — улыбается ему Чонгук и из машины на руках выносит. Чонгук просто хочет, чтобы его больше не обижали, он добьется справедливости, поэтому по Диессову душу уже в пути крысы Чон Чонгука, которые тоже заберут его в рабство на три года.       Чонгук кладет его на шезлонг перед бассейном и наливает в два бокала вина, сам же садится рядом и немного надпивает. Тэхён ловит воздух, не желая пить то, что ему подал Чонгук, он забирает из рук парня такой же напиток и выпивает до дна, вновь там ощущая запах того, с кем мечтал тут оказаться и выпить вино. Чонгук игнорирует его действия, сам же стягивает из себя все вещи и ныряет в бассейн, оставляя Тэхёна смотреть и слюной пьяной давиться при виде прекрасного тела парня.       — Остынь, — выныривает из воды Чонгук и взглядом зовёт парня, чтобы тот присоединился.       — С тобой — точно нет, — кривится Ким, имея ввиду, что ни в коем случае не будет с ним в одной воде.       — Возможно, ведь я начну трахать тебя в воде и будет ещё жарче, — Чонгук замечает, как Тэхён злится на него, ведь совершенно другое имел ввиду, поэтому, чтобы ударить этого урода, которого убить желание появляется ещё больше, садится на корточки и тянется к парню, чтобы ударить. Но Чонгук тянет его к себе, и Тэхён ныряет под воду в одежде, а когда выныривает начинает захлёбываться, ведь плавать не умеет. Чонгук осознает это, когда блондин за его руки хвататься начинает, чтобы удержаться и на дно не уйти, и удерживает его в объятиях своих. Между ними возник близкий контакт, Чон держал его за талию, а Тэхён его за плечи. Они оба смотрели друг на друга, а Чонгук протянул свою влажную ладонь к нему и вытер с его губы кровь, а с щеки уже чужую.       — Убрал руки, — злится Тэхён и получает от Чонгука пальцами по ягодицам под водой. — Доиграешься, — рычит он, но это ещё больше манит Чонгука.       — Мне так страшно, моя французская куколка, — дразнит его Чонгук, и Тэхён замахивается на него, но от потери равновесия его тянет ко дну, а Чонгук поддерживает его и на себя тянет. Они были слишком близко друг к другу, и Тэхён вновь ощутил на своей коже возбуждение Чонгука.       — Поможешь? — шепчет блондину, который поднимает на него свои глаза и видит в лице Чонгука самого настоящего Дьявола, который умеет давать тот грешный плод, от которого отказаться невозможно, — соблазн.       — Заставь, — дразнит Тэхён Чонгука, который тянет его к бортику и вдавливает в стенку бассейна, начиная целовать, после чего вытягивает его из воды и укладывает на плитку, продолжая поцелуи на его губах. Пальцами тянется к его анусу, возбуждая, но недолго, оставляет его в таком положении ловить свои стоны и мечтать, чтобы Чонгук вернулся. Но Чон лишь сел на шезлонг напротив Тэхёна и смотрел на него, тот быстро понял, что не получит того, что хочет, пока не сделает то, что приказали.       Заставили.       Чонгук ноги расставляет, а когда ощущает чужие, влажные руки на своём члене, то в агонию несётся, дрожит, но это — не последнее, что ему ещё стоит познать, ведь, когда Тэхён берёт глубоко и своей теплотой греет его орган, Чонгуку крышу сносит. Он кончает ему в рот, а перед тем, как удовлетворить парня, пальцами во рту Тэхёна блуждает, купает их в собственной сперме и входит ими в блондина, который выгибается от горячей влаги в себе.       — Хороший мальчик, — целуя его в лоб, произносит Чонгук, когда видит, что Тэхён кончил.       — Хозяином тебя называть не хочу, — присаживается на шезлонг к Чонгуку и, укутываясь в его объятьях, произносит парень.       — Уже назвал, — Чонгук руками по его телу блуждает, а Тэхён мурашки ощущает.       — Хочешь завтра поедем, покатаемся по пустыне на верблюдах? — Чонгук проводит своими губами по его плечу, а Тэхён довольно прислоняется к нему, ещё хочет тепла, потому что мало.       — Хочу, — он на его плече засыпает, и Чонгук собой его укрывает, целую ночь на него спящего смотрит, в своих пальцах его блондинистые волосы мнет, целует, а заснуть не может, потому что красота Тэхёна ему глаза слепила. Он их раскрывал, чтобы больше красот увидеть, пропустить что-то боялся, поэтому не спал, очи не смыкал.       А Тэхён от такого тепла, от его ласк растаял, ведь правду говорят, проявит он заботу, тепло покажет — таем, как лёд на солнце. Тэхён забыл всё, что было вчера, он завтра хочет поскорее, проснуться, потому что там его увидит — шейха, ненавистного, прекрасного и уже такого любимого. Притягивает же, зараза, и Тэхён это уже понял, когда в его объятьях уснул. А проснулся, когда чужие зубы на своем бедре почувствовал, когда глаза приоткрыл от неприятной боли, то на ноге своей Чонгука увидел, что в его нежную кожу вцепился.       — Что ты делаешь, зверь? — Тэхён от сна пробуждается, на последнем укусе постанывает от боли, а на ноге уже замечает следы от чужих зубов, когда Чонгук отстраняется.       — Бужу тебя, куколка моя, — он выглядел вновь так прекрасно, в их национальном образе, а в руках держал и для Тэхёна одежду, чтобы поехать туда, где это пригодится.       — Куколок будят по-другому, — принимает от Чонгука Тэхён свой образ и потирает бедро с укусом и вновь шипит от боли. Чонгук на колени становится своей белой туники и языком обводит следы от своих же зубов на бедре Тэхёна, который от такого горячего и приятного момента ноги раздвигает и голову закидывает назад, но Чонгук ему большего не даст, потому что сам вчера терпел, пусть теперь и он это почувствует.       — Нет-нет, тогда, когда я скажу. Когда я их расставлю. Сам, — он его ноги назад сводит, последнее слово грубо произносит, приказывает, а Тэхён краснеет и глаза в небо прячет. Чонгук замечает это и смеётся, и Ким, подрывается, хватается за свою одежду и бежит одеваться на прогулку.       Через десять минут Тэхён приходит уже в своем образе, его жадно рассматривает Чонгук, губы облизывает, кусает, чтобы сдержаться, ведь чертовски обратно снять их хочет, потому что обнаженным Тэхёну идёт лучше.       — В пустыне трахать меня будешь, а потом в песке зароешь? — приподнимает одну бровь Тэхён и следует за Чоном, который садится в белый Гелендваген с высокой посадкой, а за ним и Ким возле него место ищет.       — Чтобы я тебя трахнул, тебе надо заслужить, а зарою только в своей сперме, чуть позже, — он машину заводит, но Тэхён ощущает, что его. Этими словами.       — Прямо в этих тряпках? — Тэхён был в белом коротком хиджабе, на котором прикрепил золотой венок, на его шее красовалось ожерелье, на теле же невероятно красивая ткань с вышитыми волнами из золота.       — Которые стоят больше, чем твоя почка, — дорога долгая, но с таким человеком, как Тэхён, она проходит быстро.       — Ты уже посчитал, сколько стоит моя почка?       — Я тебе больше скажу, я её не раз в руках держал, — смеётся Чонгук, но Тэхёну не смешно. Чон паркует машину посреди пустыни, где уже к ним направляются пару мужчин, которые ведут двух верблюдов.       — Не бойся тех ублюдков, которые считаются мусором, — шепчет ему Чонгук, но Тэхёну все равно легче не становится, он, когда ощущает, как чужие губы его уха касаются, тает.       — Какие они прекрасные! Как на них мне залезть? — Тэхён от восхищения рот прикрывает рукой, подходит ближе к животным, руку протягивает, гладит, а Чонгук за ним наблюдает, пока эти мужчины покидают их, оставляя пару вместе.       — Ну не только же уметь на члены залезать, — Чонгук на руки Тэхёна берёт и своей силой на верблюда усаживает парня, который равновесие сразу же пытается найти, но от злости на Чона, Тэхён мечтает назад на ноги встать и ногтями язык вырвать парню, но успокаивается, когда видит холодный взгляд Чонгука, который говорит своими глазами «Разве не правду сказал?» 1      — Мне твоя помощь больше не нужна, садись на своего и позади там иди, пока мой Мустанг тебя не затоптал, — поднимает высоко голову Тэхён, хмурится на Чонгука, в руки поводок берет, чтобы вести верблюда, который начинает идти.1       — Я всегда позади, малыш, — бьёт он его по ягодицам и запрыгивает на свое животное, шагает за Тэхёном, который хорошо справляется со своим верблюдом, Чонгуку приятно смотреть, как тот лежит на нём, обнимает.       Через некоторое время, когда они сделали круг, Чонгук пытался с ним говорить в дороге, но Ким был нервным, не в настроении с ним разговаривать, всё ещё злился на Чонгука. Потом он все равно оставил своего верблюда и залез к Тэхёну, руками схватился за талию блондина и вел верблюда, таким образом возбуждая и заставляя кончить Тэхёна, когда тот ощущал горячие губы Чона на своей щеке, шее, ушах и губах.       Они прибыли в туристическую зону ближе к вечеру, куда Чонгук заказал для них ужин, где к ним привязались шейхи с танцами. Был конкурс, кто лучше станцует, тому и будет приз — восточные украшения. Конечно же, Тэхён согласился, он сразу влился в танцы и начал двигать своими бёдрами, соблазнять Чонгука, который уже слюной давился. Среди огней был самым прекрасным, луна освещала его красивую душу, пока Чонгук хотел и ее, и его тело. Звёзды завидовали этому восточному блондину, который светится в этой пустыне, он в этих огнях прекраснее становился. Тэхён талией двигал, ягодицами горячими Чонгука возбуждал. Под восточные песни живой музыки ушел в агонию своего тела. Заигрывал с шейхами, что лишь взбешивало Чонгука, что кусал свои скулы. Тэхён это замечал и, улыбаясь, хитрил, дразня своего хозяина. В этом конкурсе танцев, конечно же, выиграл он, Ким Тэхён. За самые сексуальные движения, конечно же. Поэтому он довольно надел на себя эти украшения и прыгнул к Чонгуку на колени, хвастаясь, а тот уже горит от него, хочет его, взять хочет.       Конечно же, там Ким получил то, что так хотел, заслужил, все-таки. Чонгук понял, чего он хочет, что заставит Тэхёна больше не быть таким нервным, Чон усмирил его, телом. Сексом. Трахнул в пустыне, где они своими телами ещё больше духоты, жары создали, результат на лицо, в обоих случаях. Трахал, как и просили — «до потери пульса». И Чонгук получил то, что хотел взять. А когда они добрались домой, пару раз машину останавливали, потому что на этот раз уже Чонгук не выдерживал, когда Тэхён своими ногами по его паху блуждал.       Наконец-то, когда до дома добрались, по дороге они срывали друг с друга ткани, что мешали им ещё больше жары познать. На улице теплая ночь, которую они своими телами ещё жарче сделают. Чонгук Тэхёна на шезлонге раскладывает, зубами стягивает эти тряпки, языком по его телу блуждает, утопает в нём. Но когда Чонгук входит в него, то после этого уже Тэхён утопает в мужчине, еще сильнее желая его.       — Заслужил? — он под ним голову теряет, потом бросается, чужие губы, которые такие желаннее с каждой секундой становятся все больше и больше познавать хочет.       — Я — точно, если имею сейчас возможность блуждать в тебе, — он в нем скончается, апогей найти пытается, но ему Тэхён помогает, когда облизывает свои пальцы и его член потирать начинает, который в него кончает.       Тэхён ноги всё никак успокоить не может, трясутся от того, что с ним творил этот шейх, который тоже от жары и пота задыхается, он его на руки берёт и к себе прижимает, когда ложится вместе с ним на шезлонг.       — Будешь моей арабской ночью? — притягивается к нему Тэхён, пальцами по его прессу блуждает, татуировки изучает, по груди проводит, губами целует.       — Будешь моей французской куколкой? — не отвечает на его вопрос Чонгук, но этими словами Тэхён может понять, что Чон согласен.       — Буду, — вместе произносят, отвечая друг другу. Тэхён на звёздное небо смотрит, нащупывает возле себя что-то, а когда глазами осматривает, что это, то рядом возле себя замечает включённый планшет, он в руки его берёт и читает то, что убивает его. Чонгук, смотря на своих тигров и гепардов, не замечает, что Тэхён уже успел прочитать информацию, которую он добыл на него. Это портит все, что было до.       — Что? — Тэхён валится обратно на плитку, вот только уже в этот раз на колени, и смотрит на Чонгука, который знал это, ему не сказал, но трахнуть успел.       — Что это, Чонгук? — он протягивает ему этот планшет, где черным по белому написано «Умер через семь дней пребывания в отделе реанимации». Чонгук понимает, о чем он, молчит, не знает, что сказать, ему больно смотреть, как это ломает Тэхёна. Если больно смотреть, тогда что сейчас ощущает Тэхён, который это проживает, чувствует и на глазах морально умирает?       — Ты знал и всё равно трахал?! — Тэхён истерически кулаками об плитку бьёт, а потом в сторону отсаживается, к себе этого урода не подпускает, в которого успел влюбиться.       — Тэхён… — Чонгук к нему руки тянет, которые Ким сразу же отстраняет, бьёт, не пускает, коленки под себя притягивает и рыдает в них.       — На этот раз уже Тэхён? Не французская куколка? — он воплем себя убивает, задыхается, слезами давится, уйти туда, куда его брат хочет.       — Я не хотел убивать тебя этим, Тэхён, — он вновь руки притягивает, но блондин бьёт их своими кулаками, в кровь свои сбивает, рыдает, слезами умывается. Ему больно, ведь три года занимался тем, что убивало его. Он ради брата грязью занимался, чтобы воздух ему дать, чтобы он жил. Но брат умер через неделю, а Тэхёна дурили три года и пользовались его телом, чтобы заработать.       Какая ирония, он трахался с мужиками, чтобы его брат дышал, но он уже давно был мертв.       Ему больше воздух не нужен был.       — Так больно, — нет сил кричать, рыдать, дышать… Тэхён шепчет это, смотря в пол, а потом на Чонгука глаза поднимает, в которых видит сочувствие и понимание, в этих глазах уже нет зверя, там что-то другое, чего не было в тех, кто пользовался телом Тэхёна.       — Пройдет, я помогу, — Чонгук сам на колени падает, притягивает к себе тушку Тэхёна, обнимает, отпускать не хочет, больше никогда… И никому больше не позволит трогать свою французскую душу, в которую влюбился сразу же, когда на сайте секс-услуг увидел, а позже и в его характер влюбился — влюбился ещё больше.       Тэхён в его грудь свои слезы пускает, взаимно обнимает, от тепла его тает, но не успокаивается. Но он верит в то, что Чонгук и правда поможет ему. Да, Тэхёну больно, но Чонгук эту боль выгонит и своей любовью заполнит, которая не позволит больше обижать душу этого прекрасного парня. Чонгук больше не позволит на этом теле оставлять чужие пятна «оттраханный в Египте», »оттраханный в Турции», он зубами выгрыз с кровью последнее «оттраханный в Саудовской Аравии» и на душе написал по-новому «любовь Чон Чонгука». Чонгук — хозяин его души, ведь метку своими зубами там поставил. Самому Тэхёну знать дал, что он — любовь его.       — Ты больше никого не потеряешь, тебя больше никто не обидит, обещаю, — Чонгук крепко держит его у своей груди, сам же сидит на коленях, ведь упал перед тем, кого любит. Впервые шейх падает на колени перед парнем, который любовь ему показал. Тэхён — его хозяин, Тэхён — его любовь, которую он беречь будет.       — У меня больше нет никого, а потерять могу только тебя, — Тэхён успокаивается, ведь есть смысл, ради кого начать дышать, он дышал за двоих очень тяжело и слишком долго, но только что ему оборвали воздух. Но Чонгук своими губами, своей любовью подарил ему новый кислород.       — Не потеряешь, моя французская душа, — больше не кукла, потому что в любви нет игр, там не играют, там все по-настоящему. Он больше не позволит никому играться им, даже себе. Этот парень был создан звездами для любви, а не для игр.       — Сначала ты доверил мне свое тело, а сейчас прошу тебя, доверь мне свою душу, — он целует его в губы, просит, умоляет.       — Я доверил тебе сначала свое тело, сейчас доверяю тебе свою душу, — он слезы свои вытирает, в лёгких новый воздух чувствует, который ему Чонгук своими губами даёт. Надо же, а начиналось все с того, что Тэхён высказал ему в бизнес-классе всю свою ненависть на того самого Чон Чонгука, который сейчас в любви ему признается и клянётся беречь его от всех обидчиков и зла.       Он заставил его отмолить все грехи.

      Душой.