Луна в созвездии Гепарда

Очень миловидный мальчик в объемной белой толстовке, которая так шла его щёчкам, нёсся по коридору. Он перепутал классы и теперь ему грозило опоздать на урок, где учитель не отличался терпением, а не особенно успевающий по его предмету ученик опасался стать причиной его раздражения. Пак Чимин пытался бежать быстрее, не раз вспомнил своего школьного друга- гепарда, который, даже будучи беременным, развивал какие-то бешеные скорости, и на поворотах его не заносило. Теперь он хотел повторить этот подвиг, но что-то шло явно не так. Уже конкретно задыхающийся пирожок вдруг увидел истинного своего друга — громилу, в следующую секунду Чимин-и летел лицом на твердый пол, а его сумка веером рассыпала тетради над головами гуляющих первоклассников. Мягкое пузичко зефирки столкнулось с чем-то очень странным, отличающимся от жесткого пола, а на его голову упало нечто лёгкое и мягкое, подняв глаза он увидел белый мех. То был хвост! Не просто хвост! Горностаевый хвост! В следующую секунду шокированный Мин Юнги, прижимая свой шикарный хвост к спине, дрожащими руками, вместе с Чимином собирали тетрадки по всему коридору, затем запихивали их в, ставшую слишком узкой, сумку, соприкасаясь руками, краснея и бормоча бесконечные извинения. — Ты не считаешь, что это слишком жестко, делать подножку своему другу? Он мог бы и пострадать! — тревожно зашептал Чонгук в ухо подошедшего истинного, который довольно и открыто улыбался. У Чонгука даже сердце закололо, он никогда не видел такого выражения лица в свой адрес. — Нихрена ты не понимаешь, такой момент поймал, я просто был обязан. Чуть дети не выскочили от волнения. Тэхён поймал шокированный взгляд альфы, пришлось успокаивать его, говоря, что это просто шутка такая. Теперь Гук переживал за своих малышей много больше, чем сам Тэхён. Считал, что омега зачастую легкомысленно себя ведёт, забывая о наличии детей в собственном животе. — Ты не понимаешь, Чимин вообще не бегает никогда, а тут такой спринт, да ещё мимо этого горностая. Он же по нему вздыхает пару лет как. — Ты аж, блядь, прыгнул, подставляя свою ногу, — тревожно шептал Чонгук, умирая тысячу раз от беспокойства. — Знаешь, что в твоём положении это опасно! — Ай захлопнись, паникёр. Твои дети — гепарды. Пусть привыкают! — Это безрассудно, — схватившись за переносицу, пробормотал Чонгук. Но видя, что его мальчик в полном порядке, он немного успокоился. С улыбкой на лице они наблюдали, как красный, словно свекла, Чимин что-то отвечает заискивающе-улыбающемуся горностаю, который покровительственно похлопывает его по белой спинке, поправляя смявшийся капюшон толстовки. — Если они после этого не состыкуются, придётся Чимину менять ориентацию. — Поспорим? — хитро прищурив глаза, спросил Чонгук. — На что? — понимая, что истинный придумал какую-то чушь, устало ответил гепард. — Переедешь ко мне домой. — Я к тебе и так перееду. — Хочу быстрее. Тэхён закатил глаза за челку, показывая, как надоел ему уже Чонгук со своей извечной спешкой.

***

— Ну наконец-то! Всё же мы познакомимся поближе! — с усмешкой сказал доктор, помахивая пятнистым хвостом. В кабинет к Намджуну после приема заехал пасынок, таща за собой слегка раздавшегося в талии истинного. — Здравствуйте, — пискнул тот и вежливо поклонился. Они уже мельком виделись на территории особняка, но поговорить особенно не предоставлялось возможности. Чонгук, будучи на своих владениях считал, что каждая секунда Тэхёна должна проходить с ним и для него, и как одержимый тащил хорошенького мальчика подальше от людских глаз. С тех пор прошло несколько месяцев и, убедившись, что их отношениям вообще никто не угрожает, Чонгука слегка отпустило. Он всё ещё ругался по поводу того, что гепард не переехал к нему в ту же секунду, как только он всё понял, но теперь, осознав, что своими психами расстраивает милого Тэхёна, держался изо всех сил. Однако привлекал тяжёлую артиллерию в виде своей матушки и вот доктора-кисы. Тот был полностью на стороне альфы, к тому же срок становился уже не шуточным и любые перемещения стали носить опасный характер. Чонгук опасался, что упрямый гепард в конце концов начнёт рожать прямо в машине. — Итак, Чонгук-и жалуется, что ты отказываешься переезжать в особняк, и он серьезно опасается за твое здоровье. — Альфа передал папку с последними исследованиями и анализами парня. — Скажи ему, что он рискует нашими детьми и собой тоже! А он мой истинный! — Истинный, истинный! — пробурчал симпатичный розовощекий Тэхён, которому беременность была явно к лицу. Никто не понимал природы его упрямства. Чонгук предлагал пышную свадьбу, скромную свадьбу, роспись без свадьбы, просто жить без всего, на что следовал постоянный отказ без объяснения причин. И уже сбился с ног, пытаясь понять, что у скрытного скромного омеги на уме. Чонгук ничего умнее не придумал, чем притащить его к доктору-кисе. Возможно, гепарды поймут друг друга на своем, зверином энергетическом уровне. — Ну что ж, со здоровьем у тебя порядок. Дети тоже отлично себя чувствуют. Мальчик и девочка, оба гепарды, как и предполагалось. Вам же объяснили о доминантных генах в парах людей и гепардов? — Да, — закивали подростки. — А теперь, Чонгук, подожди за дверью. У меня есть пара вопросов Тэхёну наедине. — Ну, доктор-киса! Мы же истинные, какие могут быть тайны между нами! — Не веди себя как малыш! Есть пара приватных вопросов между врачом и пациентом, не считаешь? Ничего я с твоим мальчиком не сделаю, страшного не спрошу. Ты же к врачу пришёл, которого с детства знаешь, к тому же, отчиму. Не сходи с ума, пожалуйста. Вся эта истинность довольно странно на тебя влияет. Тэхён сидел притихший, сложив ручки на своем круглом животике, и только хлопал большими грустными глазами. Наконец Чонгук, сдавшись, вышел за дверь, предварительно запечатлев собственнический поцелуй на губах гепарда, не стесняясь доктора, который только поднял глаза к потолку, моля неведомых богов вразумить его одержимого пасынка. — Ну что, малыш, будешь чай или кофе. — Кофе же нельзя. — Кто тебе сказал? Чонгук? Тебе можно. Когда омега здоров, разрешается всё, в разумных пределах конечно. — Тогда кофе, пожалуйста. С сахаром и молоком. Мне кажется, я сто лет не пил кофе, а я его так люблю. Доктор попросил по телефону ресепшн прислать кофе в кабинет. Благо частная практика предполагала некие излишества. — Боишься рожать? — в лоб спросил доктор с понимающей улыбкой. — Не особенно, — замялся парень, комкая край своей кофты в пальцах, — так, словно не со мной происходит. Мне кажется, я не до конца осознаю всю серьёзность положения. — И Чонгук словно не твой? — прозорливо угадал доктор. — Типа того, — понуро повесил голову омега, внезапно соглашаясь. — Господи и откуда только у тебя такие мысли, милый. Чонгук же по тебе с ума сходит. — Но Мин Со… Какая она красивая. А я… гепард. — И я гепард, между прочим. — Усмехнулся доктор. — Ты прекрасен. Гепард — это тоже прекрасно. Ты ничем не лучше и не хуже обычного омеги без хвоста. Я понимаю, что не смогу это втемяшить в твою голову в один момент. Ведь тебе засоряли её многие годы. Но поверь, котенок, твой альфа, твой истинный не виноват в том, что он не гепард. Вернее в том, что у него нет хвоста. Он гепард тоже. Несмотря на отсутствие звериных признаков. Ты же учился в школе, учился хорошо. Все альфы и омеги происходят от зверей. И истинные образуются между родственными видами. То есть, логически подумав, мы можем сделать такой вывод, что и ты, и Чонгук-и, оба гепарды. Кошачьи уж точно. Наличие или отсутствие хвоста никого из вас не делает другим, лучше или хуже. Генетически вы идеальная пара и ваше потомство будет здоровым и красивым. Кстати, анализы это уже подтверждают. Ты, несмотря на столь юный возраст для вынашивания детей, здоров и малыши ваши в порядке. Ну это если говорить о физической стороне вопроса. О психической… чем ты больше его отталкиваешь, тем настойчивее и остервенелей Чонгук становится. Это как раз объяснимо. Ты словно сам угрожаешь забрать у него его омегу. То есть, себя. Вы вроде как и вместе, но ты стараешься держать его на расстоянии. Мне очень понятны твои чувства. Ведь я тоже гепард. Тоже видел и слышал многое. Но сейчас времена поменялись. Он для тебя идеальный, тебе стоит принять это. — На нас всегда будут смотреть косо. Он этого не достоин… — Понимаю. На меня тоже смотрят так себе. Я же женат на его матери, которая развелась с идеальным, с точки зрения общества, партнером и вышла замуж за меня. За гепарда. И представляешь, живёт счастливо. Какой ужас, не правда ли? — Ну это другое… — Ну конечно, другое. Представь своего истинного… он женится на идеальной партнёрше, вашей общей знакомой Мин Со, и чувствует себя несчастным всю свою жизнь. Вспоминая каждую секунду об истинном, каждой клеточкой своей кожи… Умирая тысячу раз. А всё потому что он — истинный-гепард. В том мире, где можно жениться и рожать от гепардов, это сейчас в порядке вещей. За это боролись многие поколения. Вы не первые истинные такого порядка и не последние. Живите счастливо. Позволь ему себя любить, позволь спать рядом с тобой. Он будет спокойнее и уравновешеннее. Дай ему жизни… ему и себе. Он согласен на все твои условия. Ну насколько мне известно. — Но это как-то. Сейчас я живу с родителями и я вроде как ребенок. А с ним уже прямо семейная жизнь. Я взрослый. — Жизнь — боль, не правда ли, детка. Но в какой-то момент, даже не будучи беременным, тебе придется повзрослеть. Поверь мне, ты будешь чувствовать примерно то же самое. Ты принял решение оставить детей, это был очень серьезный шаг, меняющий всю твою жизнь. Это было очень по-взрослому. Ты понимал, чем это кончится. Я общался с пасынком, он рассказывал о том, что вы хотели с родителями уехать и прочее. Нынешний вариант мне кажется более привлекательным. — Ну да, — согласился омега, — теперь мы решили даже перерыв в учебе не брать, я поступлю в университет вместе с Чонгуком. Единственное из-за факультетов поспорили. — О да. Насколько я знаю, Чонгук согласился с твоим выбором. — Угу… но теперь он будет учиться на моем. Доктор усмехнулся мягкости всегда такого упорного и идейного пасынка. Только истинный мог его сдвинуть с избранного пути. — Как доктор хочу добавить, что тебе действительно лучше переехать. Тут до клиники два шага. А роды у тебя начнутся со дня на день. Я тебе могу предложить госпитализацию, но, зная Чонгука, он будет с тобой дневать и ночевать. Дома вам будет гораздо комфортнее. Думай. Ежедневная многочасовая езда тебя только утомляет. Просто позволь ему заботиться о тебе. Чонгук чудесный мальчик. Я знаю его с пелёнок и впервые вижу его таким влюбленным, и заботливым. Он будет лучшим для тебя, всю вашу жизнь. — Я отнял кофе у секретаря, — поднимаясь с дивана в зоне ожидания, сообщил Чонгук. Было видно, как посуровело лицо омеги. — Одна-две чашки в день ему полезно! — забирая бумажный стаканчик из рук пасынка, передавая его омеге, сказал доктор, — он не ребёнок. И что-то должен решать в своей жизни сам. Чонгук, он взрослый человек! — Если будет вести себя как болван, звони и просто сообщи мне, — сказал доктор симпатичному пузатенькому омежке, похлопав того по плечу. — Сегодня у тебя останусь, — буркнул Тэхён, глядя как счастливо озаряется лицо альфы. — Что сказал тебе такого доктор-киса? — Сказал, что во время родов ты должен зубами перегрызть пуповины и вылизать котят. Потому что роды принимаешь у гепарда, а не просто так. Мне стало тебя жалко. — Серьезно? — прошептал бледнеющий на глазах альфа. — Ну ты же хотел совместные роды. Придется потрудиться. Не мне же одному корячиться. К тому же, всё из-за тебя. — на полном серьёзе ответил омега, глядя на покатывающегося со смеху доктора-кису, у которого и хвост дрожал в такт. Но Чонгук этого не видел в упор, занятый мыслями о родах своего омеги. К тому моменту, когда Чонгук понял, что его жестоко разыграли, он был готов мстить омеге, снабжая матку необходимыми размягчающими веществами, содержащимися в сперме альф, что влияют на благополучный исход родов, по легенде. Тэхён не особо в это верил, но отказываться не стал. Всё же первая ночь в особняке, надо же чем-то заниматься. Сон его стал совсем неглубоким и довольно беспокойным, это выматывало.

***

Альфа посадил своего омегу на край кровати, которую Чонгук выбрал самостоятельно, протестировав бесчисленное количество образцов. Он сам обставлял всю комнату и выбирал наполнение. Все детское до срока хранилось в отдельном помещении, а эта предназначалась только для Тэхёна. Про себя Чонгук конечно считал, что здесь они будут обитать оба. Но омега порой взбрыкивал так, что Чонгук не мог понять, вместе они по любви, истинности или под давлением беременных обстоятельств. Расположившись между ног любимого, Чонгук распустил мягкий пояс на его кофте, обнажая очаровательный круглый животик. О, альфа считал себя настоящим извращенцем, готовым гладить его, прижиматься лицом, закрывая глаза от кайфа, и тогда осязать его щеками, носом и губами, и даже языком. Возможно, когда омега родит и живот вернется в исходное состояние, он будет дьявольски скучать по этому его виду и состоянию. Тэхён молча смотрел на то, как альфа ластится к животу, гладит его, нюхает кожу. Его лицо, без тени улыбки, тревожило истинного, который с ума сходил от щемящей нежности внутри себя. — Тэ-тэ… А ты меня любишь? Ну хоть немного? Странное выражение мелькнуло на лице омеги и, не поняв ничего, альфа залез на кровать рядом, мягко поворачивая его к себе, пытаясь прочитать то, что Тэхён не хотел или не смел, а может быть просто стеснялся сказать. Омега просто молчал, впитывая это растерянное нежное выражение альфы, которое, казалось, не могло принадлежать Чонгуку. За все годы, которые парень наблюдал за своим возлюбленным, у него ещё никогда не было такого странного взгляда. Словно тот был растерян, опечален и тревожен, и странно счастлив одновременно. Ироничная Вселенная решила сделать очень интересный поворот, столкнув альфу и омегу из разных реальностей так, что один и другой не верил в то, что они теперь одно целое. Каждый кормил своих демонов, умирая в недосказанности и пытаясь быть рядом, несмотря ни на что. Перед внутренним взором омеги пролетали те годы безответной и безнадежной любви, от которой он умирал миллионы раз. Те моменты, когда он впитывал каждое мгновение, каждое его движение. Его взгляд, скользивший всегда мимо, губы, что двигались на чужих губах, и омега даже не смел испытывать ревность, потому что это было крайне бессмысленным занятием. Люди для людей… гепарды отдельно. — Ты жесток со мной, — горько заявил Чонгук. Это было некое обречённое заявление, зная, что он не сможет уйти, хлопнуть дверью и вообще что-либо сделать, чтобы изменить ситуацию. Он был готов стать ковриком в спальне Тэхёна, об который вытирают ноги. Самое главное, чтобы это были его, истинного ноги. — Нет, — слабо улыбнулся гепард, отодвигая длинную челку от глаз прекрасного грустного альфы. — Я просто… так люблю тебя, что мне больно. Я до сих пор не могу поверить, что ты, именно ты сейчас рядом со мной, и наши дети тоже. Очень часто я боюсь проснуться и всё то, что происходит сейчас, окажется сном. И мне страшно, так, что душа леденеет, — одинокая слеза покатилась по щеке омеги, а он даже не заметил этого. — Это не сон, детка. Я с тобой навсегда. Даже если бы мы не были истинными, это бы ничего не изменило. Ты самый прекрасный для меня, — не зная, что ещё можно сказать, так как слова закончились, а чувства били через край, Чонгук просто поцеловал своего парня так нежно, как только он мог, словно пытаясь передать этим всю свою любовь, весь свой огонь, всю свою надежность.

***

— Ты! Ты почему такой спокойный! Мы же рожаем?! У тебя схватки! — хватаясь за голову, по комнате носился молодой альфа, без пяти минут отец сразу двоих детей. Толстенький Тэхён, с выражением крайней скуки на лице, играл в какую-то стрелялку на своем смартфоне, изредка провожая взглядом бегающего в диком ужасе своего истинного альфу. Омежий длинный гибкий хвост спокойно лежал на диване, чуть помахивая из стороны в сторону. Живот был настолько огромный, что парень использовал его как подставку для телефона. Казалось, он проводил довольно спокойный вечер в кругу семьи и ничего странного не происходило в этот момент. Чонгук тем временем не находил себе места, потрясая перед лицом Тэхёна открытым на экране счетчиком схваток и справочником экстренного родовспоможения омег. — Говорят, сперма отца облегчает открытие матки, — флегматично заявил омега и Чонгук, остановившись посреди комнаты, словно ему нанесли крайне жесткое обвинение или недостойное его чести предложение, ответил: «Ты будешь первый омега, что убил своих детей сексом! Потому что ты себя не контролируешь!». Потом, осекшись, поглядел на мать, та хихикала в ладошку, как ни в чëм не бывало. Что с этими омегами не так?! Ведь происходит такое, а они спокойные! Будто каждый день детей рожают! А у Тэхёна их собирается появиться сразу двое! — Так что с пуповиной решил? — продолжал Тэхён, громко стреляя в своем смартфоне по каким-то цветным шарикам. — Вдруг вкусно будет… — Я читал про это! Некоторые и вправду перекусывают пуповину. Даже фотографии видел. — Фу, извращенец! — Только там омега после родов должен съесть плаценту. — Ну нет, я это готов уступить тебе. Молодому отцу нужны витамины и микроэлементы. Он же не будет теперь спать ночами! И твоя грудь не вырабатывает молоко! Хотя было бы забавно… — Очень смешно, — буркнул альфа, садясь рядом, протягивая свои руки к огромному животу, обнимая его, прижимаясь щекой, осязая уже довольно внушительные пинки. — Всё, теперь пора, — спокойно отозвался Тэхён, пытаясь растереть свою спину. Чонгук тут же перехватил инициативу, делая мягкий массаж. — Может схватки посчитаем, как доктор-киса приказал? — Нет, когда поясницу начинает тянуть, уже совсем пора, — со знанием дела заявил омега, опираясь на руку истинного. Мама Чонгука тихо произнесла слова благословения им вслед.

***

— О, вот мои герои! — излишне бодро сказал доктор-киса, входя в семейную послеродовую вип-палату. Сам он с огромнейшими синяками под глазами был неестественно бледный. Доктор-киса не участвовал в родах, так как не имел достаточной квалификации, но пришёл проведать, сразу как ему это разрешили. На довольно широкой больничной кровати лежал измученный гепард, на его груди, поверх больничной сорочки, сопели два малыша, головка к головке, укрытые милым пледом. Омега поддерживал их слабой рукой, изогнутой в локте. Рядом в позе эмбриона отчаянно спал альфа, которого Тэхён умудрялся ещё гладить по голове, словно жалея. Будто он третий в помёте гепардов. — Папашка-то слабак оказался, по сравнению с тобой. Омега слабо улыбнулся, думая про себя о том, что гепарды чертовски выносливые твари. Всё то, что творилось в этой палате на протяжении долгих часов, могло погубить любого, но только не омегу-гепарда. — Почему детей не увезли, не дали тебе немного отдохнуть? Я сейчас пойду, поговорю с детским отделением. — Да стой, доктор. Я сам попросил, чтобы оставили. Не могу, чтобы они отдельно. Хотя, вроде как, смертельно устал. Но видимо, какой-то сдвиг по фазе. — Ох, твою мать, — всплеснул руками доктор-киса, зло поглядев на спящего пасынка. — Не ругайся. Он просто перенервничал, — продолжая перебирать волосы парня слабыми пальцами, сказал омежка. — Ага, а ты мимо проходил! Давай сделаем так. Попробуем покормить их, как я и планировал, потом рядом побуду с малышами, а ты немного отдохнёшь и может даже поспишь. Идёт? — Хорошо. — Сейчас я открою твою рубашку на груди, и надо будет ущипнуть сосок, чтобы он приподнялся и ребёнку было удобно сосать. Дети родились очень маленькие и, вероятно, будут нюансы с захватом. Тебе может быть немного больно сначала. — Не надо трогать соски моего омеги! — не открывая глаз, заявил завозившийся Чонгук. — Твой омега в состоянии крайнего истощения после родов! Собственник херов! Я помочь пытаюсь, в отличие от тебя! — Я сам его буду щипать за соски! — упрямо сказал Чонгук, садясь на кровати, готовый кинуться на своего отчима, будто он пытался делать что-то непозволительное. Доктор-киса раздраженно сжал губы. — В общем, можешь попробовать и сам. Просто проконтролируй, чтобы весь сосок помещался в рот ребенка, иначе у малыша ничего не выйдет, а Тэхён может получить травмы. Доктор расположился в кресле в дальнем углу семейной палаты, пока истинная парочка возилась, располагая детей на одеяле, освобождая грудь омеги. — Ну что замер-то? Ты это делал много раз, — напряженно сказал омега, глядя как Чонгук замешкался, отодвигая полы больничной пижамы в сторону на его плоской груди. — Ну я не для этого делал… а теперь боюсь, тебе будет больно. Омега усмехнулся, глядя на своего взъерошенного парня, с полоской от подушки на щеке, такого щемяще-родного и любимого, который старался изо всех сил и винил себя за то, что нечаянно уснул в такой важный момент. — О’кей, я это просто сделаю. — Просто сделай! — Захвати ареолу и довольно сильно потяни, — подсказал доктор из своего угла. — Тебе обязательно здесь находиться? — заворчал альфа. — Ну вообще-то, я пришёл показать, как правильно приложить детей. И проконтролировать. В кормлении двойни есть свои нюансы. Надо попробовать приложить сразу двоих. — Боже, — пробормотал альфа, щипая за сосок истинного, который поморщился. Малыш, как только его приложили, открыл рот, чувствуя на своих губах грудь папы. — О, стыковка произошла! — завороженно сказал Чонгук, наблюдая, как малыш двигает крошечным ротиком на груди, жадно совершая глотательные движения. Его маленькая сестра, поняв, что её обделяют, издала нетерпеливый тонкий писк, переходящий в дрожащее рыдание. Пришлось проделать все то же самое, симметрично. — Почему им памперсов нормальных не дали? — с упрёком спросил у доктора Чонгук, гладя по толстенькой ножке младенца, к которой жался влажный, пока жёсткий хвостик. — У них должен быть вырез для хвоста! — Для новорожденных памперсы одинаковые. Для всех. Хвост пока маленький выпускается вместе с ножкой. Младенцы жмут хвост к ноге, это особенности терморегуляции зверолюдей, и выделять его сейчас не очень физиологично. Где-то в четыре-пять месяцев у вас будут специализированные подгузники. А в данный момент всё отлично. Просто когда меняете памперс, чередуйте ногу, с которой выпускается хвостик. И все будет симметрично и хорошо. Дальше доктор показал как можно кормить сразу двоих детей, чем шокировал Чонгука, который и так был в полуобморочном состоянии. Когда доктор-киса ушёл из палаты, Чонгук обнял всех троих, своего омегу и питающихся на груди близнецов. — Мы это сделали, котёнок! — Ага… — Они оба похожи на тебя, словно твои клоны! Даже носы, глаза… ну и хвосты. — Ты может… плохо старался? — ехидно пошутил омега, слабо улыбаясь своими истерзанными сухими губами. — Я готов в следующий раз постараться хорошо! Очень хорошо! Омега сделал большие глаза и зашипел на своего альфу. — Даже близко ко мне не подходи со своим стручком! Особенно в течке! Пока я универ не закончу, вообще с тобой спать не собираюсь. Иди к своей Мин Со или ещё к кому. — Ну, ну… я знаю, где продаются контрацептивы! — Главное, своевременно узнал… Они оба засмеялись, гладя по головкам своих малышей, на которых смотрели с любовью и изумлением, будто они были самым чудесным, что могло случиться с ними в этой жизни.